Текст книги "Миростройцы (СИ)"

Автор книги: Марамак Квотчер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)

Стояли они отнюдь не зря. Как это уже было цокнуто, "малина" являлась обычным автоматом и не обладала никакими зачатками разума, вслуху чего никак не могла уверенно отличать железный астероид от корабля или платформы, в которых тоже полно железа. Воизбежание, программа предуслышивала установку особых маяков, которые кстати комплекс сам и делал, дабы их периметром обозначить район, где любое обнаруженное вещество следует считать добычей. Чтобы не наводнять галактику шатающимися ресурсерами, глотающими всё подряд, программа предуслышивала надёжный механизм контроля и работу только при действующих маяках. Главное, чего следовало опасаться – это вывёртывания периметра, когда машина начинала считать огороженый район Вселенной, а Вселенную – огроженым районом.

Фрег, особенно с гравгенами, уверенно хватал маяк и волок его на нужное место, так что проблем с установкой не последовало. Грызи отчертили только узкий сектор, в котором находились платформы, а всё остальное отдали на пастбище авторесурсеров. Друг друга и "малину" они опознавали, да и гоняться за пролетающими кораблями не будут – в нулевых, потому что не догонят. Восьмиугольные длинные баржи, дымя выхлопом, теперь вылетали с комплекса и шурудили по окрестностям, как хомяки по полю – да собственно, поведение и правда было сходное. Ягода выпускала и другие типы ресурсеров – очистители, разведчики, капсуломёты, и всё это хузяйство вскорости казало бока на тэ, мотыляясь по системе.

На этом этапе таки наступила надобность в помощи быдрукцев. Малиновые баржи хорошо всасывали астероиды и пыль, но не могли разбирать на части планеты, а в них содержалось большее количество залежей. Уже пострадавший от залпа Сток-Пиле следовало взорвать полностью, превратив в стабильное облако обломков – тогда снабжение пойдёт полным ходом. Впринципе, миростройцы и сами бы справились, наскребши бобров на аннигиляционный заряд для грунтовых работ и как-нибудь запихнув его в центр планеты, однако это сильно задержало бы процессы.

Сей зацок заставил почесать уши. Бруньки, даром что их было четверо, для вспашки не годились вслуху относительно малой мощности, а "Кочанный Огурец" пожалуй не взялся бы сразу разбрылять такенный шарик. Однако, тамошние грызи были не прочь поразмяться, так что подумали головами. План состоял в том, чтобы в режиме когерентного луча... ну бишь, сильнорежущего луча, разрезать планетку на половины, как арбуз. Однако рассчитывать на то, что она от этого развалится пополам, нельзя – планета держится не на прочности, а на силе тяжести, тянущей вещество к центру. Планировалосиха сделать прорези, через которые в ядро накачивалась энергия, превращая его в плазму, и эта плазма своим давлением располовинит сферу.

Однако плану был дан отвод со стороны Рижи, которая просчитала значения и доказала, что внутреннее давление не дурак, и обязательно выбъет где-нибудь относительно небольшой кусок для выхода, а не будет расталкивать громадные массы. Пришлосиха обращаться к старому способу выбивания вещества, делая каждый раз кратер по десятку километров в диаметре и поднимая в пространство триллионы тонн массы. Это было даже более в пух, потому как раздробление сразу всей планеты наверняка засорило бы систему кучей отлетевших кусков, напух не нужных. Пройдясь вокруг Сток-Пиле, Ёлочка вспахивала слой примерно на пол-километра глубины, что обеспечивало ресурсерам работу на многие месяцы.

Посаженная в благодатную почву, ягода начала интенсивный рост, практически не отставая от оптимальных темпов. Одновременно достраивались производственные линии для роликов, и заменялись старые изношенные блоки. Тем не менее, даже в максимальных темпах процесс занимал несколько лет, которые следовало прожыть – просидеть их просто так не получится, и наличие жыма оказалось крайне в пух. Наскоро сваренная в своё время бочка подумала было коробиться, но на неё наплавили сверху ещё пол-метра композита и поставили стягивающие конструкции, чтобы прослужила ещё лет допуха сколько.

Когда стало достаточно очевидно, что ягода – да, причастные грызи, и в самую нулевую очередь Грибыш с Рижей, стали копать в направлении того, чем они собираются заполнить первый из роликов, каковой вырастет на малиновом кусте. Комплекс делал планетоиды в законченном виде, по умолчанию насыпая туда почвогрунт, но само собой, не сажал автоматически семечки. Семечки грызи набрали на базаре на Камышиде – том самом, куда их пытались затащить лисы, когда "График" впервые оказался в системе. Теперь предстояло превращать их в рассаду и саженцы. В мирхузе конечно прожадят и саженцы в любом мыслимом количестве, но их трудоёмко возить на межзвездье, да и вообще, свой песок ближе к пуху. Во время посещения Лапамуфа грызи зацокнулись, что было бы в пух набрать посевного материала местной флоры, и думается, это не осталосиха незамеченным.

Таким образом, жым на Базяне почти полностью превратился в участки, на которых росли сотни саженцев деревьев – к тому времени, как их можно будет пихать на место, они будут по крайней мере метра в три высотой. Где не стояли ровные ряды молодых ёлочек и берёзок, как это ни покажется странным, сидели кусты, которым тоже нужно время, чтобы вырасти из семечка с пылинку размером. Яркая зелень радовала ухо, но и возни прибавилосиха неслабо – благо, возни с производством наоборот, убавилось. Когда с "малины" срезали косяки, она стала пыхтеть гораздо ровнее и требовала куда меньше внимания. Весь громадный комплекс мог управляться тремя-четырьмя грызями, при условии постоянной выплаты внимания.

Остальные же белко-часы тратились на увеличение этого самого посевного фонда. Пересланные с оказией посылки с малой Родины распечатывались, ржалось над вложенными пожеланиями, после чего семечки попадали в проращивание. Грибыш зачастую лично рассыпал их по поддонам с водой, а потом сцеживал оттуда и рассаживал в мелкие ячейки с почвогрунтом. Рижа, кстати цокнуть, хоть и носилась вдоль рядов растюх, радостно цокая и подпрыгивая, держала себя в лапах и про малинник не забывала.

Другие же пуши, будучи ещё более вспушёнными, не забыли даже о своих планах усиления бдительности. Ранний план сооружения станции передачи данных и пусковых установок зондов был подкорректирован и претворён в жызнь. Среди дальней россыпи мелких астероидов, не интересных в пищу, на одном из камней была заныкана станция. Она принимала информацию с пассивных локаторов, расставленых по системе, равно как и с локаторов кораблей, и формировала общий тактик-экран, что гораздо полезнее наличия звена истребителей.

Кроме того, там, в незаметном для построннего уха месте, размещался спаскорвет. В нулевых, он действительно мог спасти, долетев до цели быстрее, чем фреги. Во-первых же, системе требовался корабль первого контакта, дабы не посылать в неизвестность большие суда. Вслуху того, что был выбран "Корвячок", салвак одновременно являлся эваколётом – его задняя часть могла сбросить весь балласт и дать дёру, унося в себе достаточно пушей, что для невеликого населения Ро-Пи будет достаточно. Грызи провели немало тренировок по тэ, моделируя наиболее вероятные ситуации и составляя схемы минимизации ущерба.

В остальном, грызи подумали о том, что натасканность имеет значение. Едва ли им удалосиха бы просидеть в жыме столько времени, если бы они сунулись туда сразу с Лапамуфа. Точнее, просидеть-то можно, но без особого толку. Сейчас же, после немалых лет полётов по галактике и прилагающейся к ним погрызени и дребузни, пуши не испытывали никакейшего диссонанса и могли преодолевать частичную изоляцию Ро-Пи сколько угодно. В длительной же перспективе изоляции не будет вообще, потому как малинник, разрастаясь, налопатит целую космоторию с общей площадью в немерянное количество га.

В жыме продолжалась культивация растюх, а также, согласно песку логики, начали готовиться и к завозу птиц, яшериц, рыб, моллюсков, насекомых и зверьков. Собственно, в биологически стерильный планетоид следовало засевать даже микроорганизмы, потому как без них, например, не будет годно разлагаться органика из отходов. Однако для этого было достаточно набрать мешок земли в уже заселённом жыме и раскидать куда попало.

Что весьма немаловажно, и это заметила Мелка со своим бюрократическим подходом, так это существование шахты и ресурсеров. Вместе с малинником это давало чистые орехи – было место для жызни и автономного развития, но при этом оставались свободные средства из Прихода для увеличения фондов, сухо цокая. Тобишь, впоследствии будет гораздо проще приобрести Ёлку и прочие полезные в хузяйстве вещи. Нетрудно догадаться, что ослушав эти факты, грызи вспушились.

В целом же тряска проходила в стандартном для любого кистеухого режиме, характеризуясь постоянным скатыванием в смех. Вслуху того, что между навесами из всякой дребузни, под которыми поселились грызи, было не более сорока метров, они часто собирались вместе, ещё больше катались по смеху и вспушались, благо смех не горох, боками не передавишь. Пушенаселение зачастую гоняло курицу по песчаной площадке, или же садилосиха на скамейки возле прудика из двадцати бочек с водой, и раскидывало карты. Грибыш и даже Рижа уже совершенно привыкли к прибочности с Быстрышем и Мелкой – те как были пуши, так и остались. Не менее остались пушами Ольша и Трыф, Бузун и быдрукские грызи – Ратика, Олыш, Жадун, и прочие.

А уж астрономические, в прямом смысле, масштабы перелопаченной вместе работы весьма сближали кого угодно, и уж тем более грызей, которые всякую производственную возню уважали куда больше, чем ничегонеделанье. Нет, балда тоже требовала избиения, но это производилось именно для снятия физиологических эффектов, связанных с устройством организма. В совершенной единопушности зверей не было ничего удивительного, потому как все они собрались тут с явной миротворческой целью и притом совершенно хруровольно. Вслуху этого разногласия случались только по поводу методов, но не целей, а причесать под консенсус методы куда проще.

До момента запуска первого ролика прошло почти три стандартных года. За эти времена ропирожцы отнюдь не только сидели, яблоча на то, как работает комплекс. Примерно полтора года было затрачено на сооружение платформы с комплексом заводов, которая могла сооружать берёзовые модули вместе с бруньками, а это основа самоходной «шахты». Таким образом, количество этих самых шахт стало возможно увеличивать, ускоряя добычу редкозёмов. Правда, такими темпами лет за двадцать в звезде не останется редкозёмов, а за сто – вообще ничего, кроме водорода и гелия. Следовало уже сейчас продумывать головами, что делать после этого. Пока же на орбите ропирожского солнца работали «Чаёк», «Чаище» и «Чай», регулярно набивая закрома и формируя партии продукта для отсылки на прожаду.

Научные строители, лопавшие немалую часть добываемого прямо на месте, отгрохали двадцатикилометровую стапель, на которой строились сегменты будущей установки. Нескольких взглядов на это хузяйство было достаточно, чтобы понять, что дело тут пахнет десятилетиями, если не столетиями. Вслуху этого грызи из этого контингента тоже подымали хохолки и подсобляли в разведении малинника, потому как сидеть в жыме это одно, а в космотории – другое одно.

Грызи с весьма вспушёнными чувствами смотрели, как огромный малинный тягач-банка медленно подходит к гнезду, стыкует ролик и волочёт его наружу. Вопреки опасениям, никаких критичных сбоев не случилосиха, а некритичные быстро устранили, так что ролик пошёл прямиком на ту орбиту, которую ему предназначили. Семикилометровый по диаметру и длине цилиндр был раскручен до нужной скорости – вращаться так он мог сотни лет без никакого вмешательства, а с вмешательством – сколько угодно. С обоих сторон у ролика были стыковочные узлы, вращавшиеся относительно цилиндра и оттого стоявшие в плоскости эклиптики: к этим узлам стыковались другие ролики или транспорт для перемещения между космоторией и другими местами.

– А теперь – дайте песка! – громко и отчётливо цокнула Рижа в притихшем жыме.

Раздались звуки раздвигаемых кустов, и на неё вытаращились все наличные яблоки.

– Что? – пожала ушами грызуниха.

– Ничего, – сглотнул Грибыш, – Мы это сделали!

– О, сто пухов, сто пухов, – закудахтало вокруг, и начался ржач.

Естественно, что все кроме сидевших на вахте, незамедлительно бросились на фрег и перелетели на первый планетоид, пощупать лапами. Само собой, ничего неожиданного там не выпрыгнуло – пустая вогнутая равнина под светло-синим эрзац-небом. Однако же именно это стоило увидеть собственными ушами. Шарахаясь по сухому комковатому грунту и мотыляя его ногами, грызи чувствовали себя, как первые поселенцы на другой планете – как оно собственно и было в натуре, неслушая на отсутствие планеты. Немудрёные оптические эффекты, запиленные в планетоиде, давали полное ощущение неба, а когда стемнеет, то и звёзд. Собственно, при такой высоте имелись и натуральные облака, их даже не требовалосиха симулировать.

Конечно, пока что ролик был только один, зато комплекс не только строил следующие, но и делал собственную копию. Через два года она будет готова, и тогда выпуск роликов удвоится, и будет удвояться каждые четыре года. Грызи поняли, что попало очень близко к центру пуха, и пошли завозить на целину заготовленные саженцы. Естественно, что это делалось не в тележках, потому как цоканье шло о тысячах штук, а возили полными тракторными телегами. Всю потребную машинерию могли сделать производства, уже развёрнутые за время долгой возни, так что с этим дефицита не предслышалось.

Повозиться предстояло как следует. Если для монтажа балок и механизмов в космосе годились довольно примитивные автоматы, то работать в среде с атмосферой, пылью, тяготением, да ещё и с жывой материей могли только специализированные роботы, а их не наличествовало. Зато работать с растюхами и зверьками очень уважали грызи, так что и. В перерывах же между посадочными и посевными мероприятиями пуши кое-как начинали обустраиваться на постоянное место жызни, для начала сделав хотя бы навесы. Прохладой пуховичных зверей было не пронять, но вот осадки, каковые регулярно выпадали с эрзац-неба, доставляли неудобства; кроме того, как только зацвели посаженные травы, на местность выпустили разнообразных насекомых, потребных для экосистемы. Чтобы эти полезные мухи не мешали сурковать, нужен хотя бы навес с сетками, так что грызи и сделали навес с сетками.

В перспективе же они намеревались отстроить цельный двор с избами, сараями и амбарами – правда, вслуху отсутствия древесины, из шлакоблоков. И собственно, пух что могло помешать этому намерению. По светло-бежевой равнине прямо на ушах расползались зелёные пятна, смыкаясь в единое покрывало. Здесь механизмы размножения показали всё, что в них заложено – а заложена в них геометрическая прогрессия, вслуху чего покрыть свободную площадь растюхи могут с изумительной быстротой. По прошествии нескольких месяцев грызи катались по смеху, пырючись на огромные поля цветущих растюх, расцвеченные в разнообразные краски.

Опосля первичного посева, пока всё это разрасталосиха вширь и вглубь, грызи сделали на платформенных фабриках несколько бульдозеров, втащили их внуть модуля, и с помощью тяжёлой техники проложили примерные русла для стока воды – точно оно само разметится позже, в процессе. Грибыш, забравшись на огромный гусеничный трактор, гнал его примерно по линии, которую составляли лужи собравшейся в низинах дождевой воды. Русла следовало прокладывать от середины длины планетоида к торцам, потому как там находились гидроприёмные сооружения, засасывавшие воду обратно в цикл. Тяжеленный агрегат, движимый сверпроводниковым аккумулятором и электромоторами, с характерным воем пёр вперёд, вскрывая грунт отвалом и пробивая канаву в метр глубиной и три шириной.

После многих лет работы по тэ процедуры с бульдозером казались чистым развелечением, так что Грибыш, вместе с Рижей впрочем, катался на машине целыми днями и ночами. Хотя длина планетоида составляла только семь километров, площадь оказывалась около ста пятидесяти квадратных километров, так что даже на самую простую обработку требовалось время. Грызи этим не только не тяготились, но даже прямо-таки растягивали удовольствие, потому как это было цокнуто отнюдь не в переносном смысле. Разровнять песок в собственном доме, созданном на совершенно пустом месте в необитаемой системе, для грызей было большущим удовольствием.

Грибыш чуть не катился в смех просто так, наблюдая за разгорающейся после ночи зарёй. Оптическое солнце должно было взойти на условном востоке, а пока что на тёмно-синем небе сверкали звёзды и край туманности, тоже проецируемой для яблок. В воздухе несло смешанным запахом прущей зелени, а также редким сочетанием сухого и сырого грунта: сверху он успел промокнуть, но в глубине остался слишком сух, а бульдозер как раз раскапывал эту глубину. Когда солнце наконец показалосиха краем диска цвета червонного золота, в небе стали быстро собираться облака – сначала белые, потом золотые, быстро набиравшие воду до синевы. Дождевые установки, накопив в баках воду, спустили её на ось вращения планетоида, так что минут через десять она долетит до поверхности.

Грибыш остановил машину, поднял отвал и задним ходом отъехал к тому месту, где на коврике дрыхла Рижа, грозившаяся сменить его. Рыжие кистеносные уши появились из-за травы, уловив гул моторов.

– Эй грызунихо, щас ливанёт! – цокнул грызь, спрыгивая с машины на рыхлый песок, – У тебя плащи есть?

– Неа, – цокнула Рижа, зевнув и потянувшись, – Ничего, потом выпаримся из раствора.

– Можно под, – показал на бульдозер Грибыш.

– А. Можно, а то тут сейчас такие ливни, что ОЯгрызу...

Грызь вывел машину из канавы на возвышение, и едва пуши забрались под её широченное стальное пузо, как действительно ливануло неслабо. Грибышу показалось, что его ударили по хвосту колотушкой, а на самом деле он просто не успел убрать его из-под обрушившихся струй. Рижа показала лапами, что как из ведра – потому как слышно почти ничего не стало, грохот стоял как от водопада, света осталось почти как ночью. Снаружи летел плотный поток грязевых брызг, так что грызи только повернулись хвостами наружу, чтобы не получать всё это в морды... стоит ли упоминать, что они немало похихикали, лёжа под бульдозером.

– Мда, переборщ с интенсивностью, – цокнул Грибыш, вылезая из лужи и отряхиваясь.

Небо стремительно светлело, а сверху долетали только остатки ливня, даже не особо промачивая пух.

– По-моему это Мелка вкрутила, – заметила грызуниха, теребя ухо, – Чтобы быстрее промочить почву, но и не устраивать постоянные дожди, а то работать мешают.

Грызи кое-как стряхнули друг с друга песок, налетевший брызгами, и сразу же навострили ушные раковины: слышалосиха явное бурление воды. Оно и немудрено – поток, весело мотыляясь бурунами, пухячил по только что проложенному руслу. В основном вода была мутная, тащившая всё тот же песок, но на отмели она уже очистилась, и выглянувшее яркое солнце сверкало на складках поверхности, создавая россыпи настоящих звёзд, всмысле, оптических. Рижа завороженно уставилась на поток, а Грибыш ласково погладил зверушечку по кистеухости. Грызь и сам соображал, что это первая ропирожская река. Река же, весело журча и россыпая в воздух солнечные отблески, бежала мимо песчаных берегов, где лезла пока ещё низенькая и тонкая травка.