Текст книги "Больны любовью (ЛП)"

Автор книги: Мара Уайт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Белен

Моя мама всегда говорила, что в каждой семье есть своя паршивая овца. В поколении моей мамы это, должно быть, была Хеми, в новом же поколении – наверное, я. Хоть и детей Хеми арестовывают и выгоняют из школы, хоть Лаки и шляется по улицам, творя Бог знает что. Я порочная, бесстыжая девушка, которая сделала бы всё, лишь бы её собственный двоюродный брат влюбился в неё. Нет, даже ещё более мерзкая. Та, которая сделает всё, лишь бы её двоюродный брат трахнул её.

Я звоню Джереми, хотя весь предыдущий день я потратила, стараясь успокоиться и справиться с нервозностью. Я встречаюсь с ним в кафе и без конца извиняюсь за стежки на его голове и немного искривленный нос. Он спокойно всё воспринимает и отмахивается от полицейского рейда, как если бы они были обычными завсегдатаями вечеринки.

Он удерживает мою руку в своей, пока говорит, и подушечкой большого пальца очерчивает маленькие круги на моём ногте.

– Мне так жаль, что он ударил тебя, Джереми.

– Белен, я же уже говорил тебе, кончай извиняться за своего кузена. Я знаю, как ведут себя испанские мужчины!

На языке остаётся неприятный привкус горечи, но я киваю в ответ. Кажется, я так отчаянно нуждаюсь в парне, что даже эти наши игры с Джереми удовлетворяют глупые фантазии. Он покупает нам дорогущий кофе и шоколадные круассаны. Мы сидим у окна, и он кладёт мою руку себе на колени.

– Уже решила, куда будешь поступать? – спрашивает он, поглаживая пальцами мою руку. Это нормальный вопрос, это обычные отношения – я постоянно себе это твержу.

– Я собираюсь убраться как можно дальше отсюда, – отвечаю, потягивая белую пену с верхушки дымящегося кофе.

– До сих пор не могу поверить, как близко мы были, когда он вломился в ванную.

Судя по всему, наши мысли были абсолютно в разных плоскостях. Не могу перестать думать, что он, кажется, гей. Может, у меня есть сомнения из-за того, что он богатый белый парень? Или из-за того, что гетеросексуальный, здоровый парень восемнадцати лет любит журнал «Вог»? Вообще, я такая подозрительная только потому, что похоже, он мне нравится. Ни один парень до него, кроме Лаки, естественно, раньше не интересовался мной.

Мы держим в руках по круассану, когда он наклоняется и целует меня.

– Стоит ли нам начинать, Джереми? – спрашиваю я, совсем не уверенная в том, что хотела бы этого.

– Думаю, что если мы зашли так далеко той ночью, то да, нам стоит попробовать. Тебе так не кажется?

Киваю в ответ, вспоминая, как он посасывал мою грудь и как заставил меня взмокнуть от желания. Как он снимал с меня трусики, и я позволяла ему делать это без каких-либо угрызений совести. Наконец-то что-то сексуальное, без примеси ужасного стыда и позора, пустило во мне корни.

Но то, что пугает меня больше всего, возвращаясь к той ночи, так это совсем не сцена в ванной, которая заставляет моё лицо пылать и краснеть. Это совсем не Джереми с его влажными поцелуями, твёрдым членом в его руке, который вот-вот глубоко войдёт в меня.

Нет.

Это Лаки. Лаки, который схватил меня за руку, когда моё платье болталось спущенным на мне; Лаки, который волочил меня по коридору, засунув мои трусики себе в карман; Лаки, который с жаждой пялился на мою грудь, тяжело дыша, пока мы ждали лифт. Лаки, который вручил мне мои промокшие трусики назад и пристально наблюдал, как я, полностью выставленная на его обозрение, надеваю их, задирая платье вверх, унижая меня своим взглядом, пока я пыталась скрыть от него насколько возбуждена.

Я никогда не испытывала ничего более сексуального.

Совсем не Джереми заставляет моё тело гореть. Видеть лицо Лаки, когда он жадно рассматривал мою наготу – вот, что зажигает мою кровь; наблюдать, как он облизывает свои губы, усмехаясь, когда я прикрываю от него свое тело одеждой.

Только представив это, я чувствую, что уже мокрая. Что бы я только не отдала, лишь бы это Лаки сжимал меня в ванной, чтобы трахнуть. И пусть он использует моё тело для удовольствия, а потом выбросит.

Вот почему я паршивая овца. Потому что для меня лучше и желанней было бы то, что на меня кончит Лаки, а не Джереми, который, возможно, действительно меня хочет.

Лаки

Меня тошнит. Тошнит от наркотиков. Тошнит от потери. Тошнит от моей любви. Не могу прекратить проигрывать в уме что было бы, если бы я не пошёл искать её тогда в доме. Хочу прибить тот кусок дерьма, который осмелился дотронуться до неё своими руками. Хочу порвать на части любого мужчину, кто считает себя достойным даже смотреть на неё. Моих друзей, парней с улицы, этого мудака Джереми, мистера Санчеса, даже чёртового Джейли Иноа. Не хочу, чтобы они даже воображали себе, как трахают её. Я физически болен. Не могу даже выйти из квартиры. Звоню Ярице, чтобы она приехала ко мне.

Я принимаю душ, одеваюсь, сажусь на диван и смотрю в одну точку. Интересно, она сейчас у себя наверху? Или может она сейчас в библиотеке занимается уроками? А может тоже сходит с ума, как и я.

Всё бы отдал, лишь бы она была моей, лишь бы только стать её мужчиной. Но я не буду портить и рушить её жизнь. Отвергаю саму мысль быть той причиной, по которой Белен не сможет получить всё, чего заслуживает. Я раньше просто не понимал, насколько меня убивает только то, что я вижу её с кем-то другим. Ведь я искренне считал – это то, чего я хочу и что мне нужно.

Включаю телевизор, чтобы заглушить дурацкую весёлую мелодию соседской меренги¹³.

Но я не могу просто сидеть и наблюдать, как она встречается с другим, это уничтожит меня к чертям. Я бы просто убил его, как только увидел; поэтому мне надо валить отсюда в морскую пехоту. Так у Белен появится шанс на нормальную жизнь. Нормальную жизнь с нормальным парнем.

Приходит Яри, снимает и вешает свою куртку. Она стоит, засунув руки в карманы, и оценивающе разглядывает меня.

– Чёрт возьми, Лусиан! Я вижу, ты сегодня веселишься во всю, – протягивает она, подходя ко мне, дерзко покачивая бёдрами. – Спасибо за приглашение!

Поэтому мне и нравится Яри. Она сильная, жёсткая. Она может принять всё, что я даю ей и даже больше.

– Раздевайся и залазь в мою постель. Я присоединюсь через минуту.

Она пожимает плечами и рывком снимает с себя рубашку; затем наклоняет голову и высвобождает грудь из лифчика, приподнимая её. Она тянет свой сосок к своему рту и высовывает язык, с чувством облизывая его.

– Погоди с представлением. Я скоро приду к тебе. – отвечаю ей.

Яри вновь пожимает плечами и направляется в мою комнату.

Я задумчиво стою, чувствуя себя больным, дефектным. Резко открываю гигантский словарь, и два маленьких пакетика кокса падают на пол. Разрываю один и высыпаю содержимое на страницу, наклоняюсь и втягиваю кокс носом. Мне следовало бы прекратить делать это, но прямо сейчас я не в состоянии быть трезвым. Это даже не простое желание трахнуть её. Думаю, я в неё влюблён.

Я втюрился в свою чёртову кузину.

– Лусиан! – зовёт Яри из спальни, и я волочу ноги в ту сторону, потирая член через штаны в попытке сделать его достаточно твёрдым перед тем, как засадить ей в рот.

Я должен выбраться отсюда и дать Белен шанс. Шанс быть счастливой со своей собственной семьёй, шанс быть обычной девушкой с розовыми щечками и прелестным ротиком, похожим на бутон розы. Шанс на идеальную, радужную жизнь. Она заслуживает настоящей жизни, а не шоу уродов, которое могу ей дать я – её собственная кровь и плоть. Раньше я даже не осознавал, что мысли держаться от неё подальше будут медленно уничтожать меня. Никогда бы не подумал, что желание сохранить счастье Белен будет стоить мне моего собственного рассудка.

Белен

Я оказалась совсем не готовой к приходу июня.

Но я всё же хорошо сдала экзамены.

Джереми стал моим парнем, и это лето – первое лето, когда я встречаюсь с кем-либо, даже если он и уедет в колледж осенью.

Лаки отдалился от меня и держится на расстоянии. Он видится с Яри каждый день после школы. За последние несколько месяцев он трахался с ней больше, чем за все пять лет или около того, как впервые начал с ней гулять.

Откуда я это взяла?

Яри потом приходит ко мне и перечисляет все подробности. Хотела бы я, чтобы она была более чуткой, чтобы я могла рассказать ей о том, что чувствую, о том, как отчаянно желаю, чтобы Лаки выбрал меня вместо неё, чтобы избавиться от неудовлетворения и прочих проблем.

Лаки прошёл ASVAB¹⁴ – комплекс тестов – первый шаг на пути к поступлению в морскую пехоту. Он тяжело и усердно тренировался каждый день: в школьном зале, на спортплощадке и даже в подвале, поднимая гири. Не было ни единой причины, почему его могли бы не взять. Кроме наркотиков. Я точно знаю, что если он останется чистым, то у него всё получится.

В июне у Лаки выпускной. Поэтому мы планируем устроить вечеринку. В моей семье мы веселимся по-крупному. Всё уже заказано: ди-джей, банкет, обслуживание, выпивка, доминиканский торт. Мама уже записалась к парикмахеру, Яри купила новою одежду. Тити была сама не своя от волнения. Она считает, что если Лаки не пройдёт, мы все потеряем хренову кучу денег. Но я уверена, Лаки сможет сдать экзамены. Он видит цель и идёт к ней. Я всего лишь хотела бы стоять рядом с ним, когда он одерживает победу; хотела бы, чтоб он целовал именно мой рот после того, как произнесёт тост на этой вечеринке.

Когда он пересекает сцену, я нахожусь внутри. Мы гудим, улюлюкаем, кричим и одобрительно хлопаем, хоть нас и предупреждали придержать наши поздравления до конца вечера. Ага, попробуйте сказать об этом Хеми и её семейке. Удачи вам в этом. Они здесь самые громкие, и ни один из них так и не окончил школу.

Лаки улыбается искренней, настоящей, гордой улыбкой. Тити никак не перестанет плакать, а потом начинает рыдать с новой силой, ибо понимает, что на всех фотках она и так получится опухшей от слёз.

Повсюду синие и жёлтые шары. Они привязаны к деревьям, дорожным знакам и даже к мусорнику. Пульсирующие ритмы музыки уже доносятся из подвала нашего дома. Сегодня ночью никто не будет спать. По крайней мере, дома по соседству.

– Семейное фото! – визжит Хеми. Раймонд и Рамон толкутся рядом с Лаки, по-реперски растопыривая пальцы; я держу на руках маленького Джовани. Его пелёнки попахивают грязным дельцем. Как бы там ни было, я широко улыбаюсь, поднимая его ручку вверх.

– Придвиньтесь ближе, Лаки, Бей! – кричит Хеми. Я подвигаюсь, пока не оказываюсь впритык к своему кузену и замираю для снимка. Мы улыбаемся до боли в щеках, а Джовани начинает плакать. Раймонд и Рамон тащатся внутрь, чтобы начать бухать, а я помогаю Тити выгрузить как можно больше выпивки из машины.

Некоторые появляются с ручной тележкой, чтобы помочь нам. Тити улыбается мне и тянет в свои объятия. Лаки с трудом прорывается через парадную дверь. Он переоделся в джинсы и рубашку. Его волосы недавно коротко подстригли под «ёжик», в ушах небольшие тоннели. Он буквально переполнен, вибрирует энергией.

– Ленни, как на счёт того, чтобы сфотаться вдвоём? Как в старые добрые времена?

Я улыбаюсь и искоса смотрю на него. Он весь будто светится. Иногда жизнь поворачивается совершенно неожиданной стороной, но это не значит, что пришёл черёд чего-то плохого. Я рада за Лаки. Настолько счастлива за него, что даже рада за Яри. Сейчас они, вроде как, стали настоящей парой. Мне, наверное, следует выбросить это из головы и смириться.

Я сбегаю по ступенькам и протягиваю Лаки руку. Он обнимает меня за талию и крепко прижимает к своему телу. Слишком близко. Мы оба улыбаемся нашим мамам, пока те делают несколько снимков.

– Ты убиваешь меня, Ленни, этой улыбкой и этим белым платьем. Ароматом своих волос. Бл*дь, убиваешь наповал.

– Прости? – бросаю в ответ, наблюдая, как Джереми идёт по улице.

– Если бы не было никаких правил, я бы съел тебя живьём и перерезал бы ему горло, пока он смотрел, Бей. Если бы были только ты и я. Просто хотел, чтоб ты знала это. Повеселись на вечеринке, – он стискивает мою задницу через новое платье. Лаки целует меня в щеку и сжимает мою талию. – Ты станешь моей погибелью, клянусь. У меня стояк только из-за того, как твои волосы касаются моего лица.

Слишком много для обычного нормального вечера. В моих глазах стоят слёзы, когда Лаки, наконец, отпускает меня и взбегает по ступенькам обратно в дом.

– Привет, Белен!

– Привет, Джереми.

***

Весь вечер Джереми ошивается вокруг меня, и я еле это выношу. Я пью больше алкоголя, чем следовало бы, и становлюсь злее с каждым новым бокалом.

Лаки с Яри танцуют сальсу. Джереми тоже предлагает мне потанцевать, но я просто не могу позволить этому случиться. Нет ни единого шанса, что он знает, как двигаться под такую музыку. Не хочу, чтобы он даже пробовал – я же просто сгорю от стыда за него, за нас обоих. Убеждаю его, что предпочитаю поболтать, и мы продолжаем сидеть бок о бок. Начинает звучать медленная мелодия, и он тащит меня на танцпол. Я чувствую его влажные ладони на своей спине, он старается притянуть меня к себе как можно ближе, несмотря на то, что я всё пытаюсь отстраниться подальше. Сегодня Джереми ведёт себя как урод. Единственная причина, почему я продолжаю танцевать, это то, что я втихаря перебрала с выпивкой и еле держусь на ногах. Раймонд и Рамон уже давно в хлам пьяны, и я даже не хочу знать, как там Лаки. Наши мамы тоже навеселе, так что всё супер.

Я кладу голову на плечо Джереми и пытаюсь сконцентрироваться только на музыке.

Вдруг я ощущаю сильный тычок и поднимаю голову. Рядом с нами, покачиваясь и улыбаясь, стоит Лаки.

– Не возражаешь, если я вмешаюсь в вашу пару, Джереми? – Лаки произносит его имя так растянуто, будто у него набит рот, и он никак не может сглотнуть, – Как на счёт потанцевать со своим постаревшим братиком, малышка Ленни?

Он пьяный в стельку. Он просто мудак. Видно, что Джереми побаивается его – наверное, опасается повторения сцены в ванной. Он отступает назад, всё ещё удерживая мою руку, смотря на Лаки широко распахнутыми глазами, и кивает в ответ.

Играет ещё одна медленная композиция, и Лаки хватает меня и прижимает к себе непозволительно близко. Он втискивает мои бёдра в своё тело и крепко обнимает руками.

– Если ты думаешь, что переспишь с этим ублюдком сегодня, то ошибаешься, – цедит он, стиснув челюсти.

– К сожалению, не твоё это дело, кузен, – безразлично отвечаю, находясь на грани безумия. Сколько раз один человек может разбивать твоё сердце?

– Приходи ко мне сегодня после вечеринки, – шепчет он, касаясь моего уха губами.

– Зачем? Чтобы посмотреть, как ты будешь трахать мою лучшую подругу? – выплёвываю ему эти слова в лицо и вырываюсь из его объятий.

Лаки хватает меня за плечи и с силой стискивает. Я всё ещё отстраняюсь от него, но не хочу быть причиной сцены или драки. Это же его долбанный выпускной. Предполагалось, что эта ночь должна быть запоминающейся.

– Мы ещё НЕ закончили, мать твою, – рычит Лаки, когда Джереми топчется рядом с нами, ожидая своей очереди.

Яри вскидывает руки и в ярости валит из подвала. Джереми отходит, садит свою задницу на стул и достаёт телефон. Он бы никогда не выступил против Лаки – уж слишком Джереми им восхищается.

Я толкаю Лаки со всей силы, пока мы не оказываемся на середине танцпола. Я сгребаю его рубашку руками, моё сердце болит так сильно, что может просто разорваться.

– Знаешь, что я приготовила тебе на выпускной?

– Что? – я застаю его врасплох, и он, наконец, осматривается, чтобы понять, кто за нами наблюдает.

– Свою «вишенку», Лаки. Тот же самый грёбаный подарок, который я всегда пытаюсь тебе преподнести. Но ты, черт возьми, не хочешь её. Ты возьмёшь любую другую. Вообще любую. Но моя недостаточно хороша для тебя! – мои руки сминают лацканы его рубашки, и я ору всё это ему прямо в лицо.

– Успокойся, Ленни. Ты слишком перебрала сегодня.

– Неет, я выпила недостаточно! Никогда не будет достаточно, чтобы притворяться, будто мне не больно. Я люблю тебя, Лусиан, чёрт тебя подери! Влюблена в тебя по уши. Безумно хочу быть с тобой, но это, блин, просто невозможно! – слёзы смывают мой макияж, и я отталкиваюсь от него.

Он так яростно сжимает мою руку, что, боюсь, сломает. В конце концов, нашу беседу замечают все присутствующие. Наши матери пялятся на нас. Раймонд смеётся, Джереми наспех уходит вслед за Яри из подвала.

Наконец, Лаки отпускает меня. Я, пошатываясь, ухожу с танцпола. Оглядываюсь на него, стоящего в центре своей вечеринки. Ноги его широко расставлены, руки спрятаны в карманах. Шарики с гелием сдулись и спустились ниже. Ленты давно валяются внизу, а напиток в красных пластиковых стаканчиках, случайно опрокинутых, разлит по липкому полу.

***

Кажется, будто я уже час рыдаю в подушку. Через некоторое время мама открывает дверь в мою комнату и впускает лучи света. Она тихо подходит к кровати и кладёт мою голову себе на колени. Мама убирает влажные волосы с моего лица и протягивает платок из кармана своего свитера.

– Как давно, mi hija (прим. с исп. – моя дочь)? Как долго ты испытываешь такие чувства к Лаки?

– Не знаю, мам. Наверное, всю свою жалкую жизнь, – произнеся это вслух, мои рыдания возобновляются с новой силой. Теперь даже моя мама знает, какой я урод. Все они думали, что у меня нет никаких недостатков и пороков. Сегодня, думаю, я показала им парочку.

– Он что-то сделал с тобой, Белен? Он касался тебя?

– Нет, мам! Всё не так! Как ты можешь говорить такое? Только я больна им. Это именно я его преследую, – не могу больше ничего говорить, ибо захлёбываюсь рыданиями и своим горем.

– Знаю, детка, знаю. Я всё понимаю.

Засыпаю в её руках, она гладит меня по спине, пока я всхлипываю. В конце концов, сны уносят меня туда, где нет места боли.

Лаки

Белен всё-таки призналась мне. Она прокричала мне это прямо в лицо. Достаточно громко, чтобы наши друзья услышали, не говоря уже о семье. Хвала Господу, я выпустился в этом году. Ей же остался ещё год, и этого выступления ей не забудут. Это было грандиозно. По крайней мере, несколько её одноклассников присутствовали здесь; большинство же моих друзей выпустились в этому году, если не несколько лет назад.

Не могу ничего с собой поделать, невольно улыбаюсь, вспоминая об этом, и слегка оттягиваю нижнюю губу в виноватом жесте. Не хочу, чтобы она страдала, но в то же время чувствую себя счастливым. Хранить воспоминания о том, как Белен выкрикивала признание мне в лицо перед всей той толпой. Чуть не смеюсь вслух. Чертовки смелое, отважное заявление от девушки, в которую я по уши влюблён. Рад, как последний дурак, что она призналась мне. Вставляет получше, чем наркотики, намного лучше. Вся моя душа поёт, а сердце танцует бачату. Щеки болят от широкой ухмылки, хоть где-то внутри я и понимаю всю ненормальность ситуации.

Мать ничего не говорит мне, когда, наконец, поднимается наверх. Я знаю, они с тётей Бетти убирались внизу и, вероятно, сплетничали, сокрушаясь, где же они просчитались. Наверное, в этом вся проблема. Вдруг мы с Белен не совершали никаких ошибок, вдруг все должно было случиться именно так?

Хватаю свои сигареты со стола и засовываю их в карман вместе с ключами.

– Куда ты собрался, Лусиан? Не думаешь, что хватит уже проблем для одного вечера?

– Попробуй остановить меня, ма. Я не хочу дерзить, но я выпустился, как и обещал, – теперь отвалите от меня все! – я перекидываю куртку через плечо и направляюсь к двери.

– Если ты пойдёшь туда, она просто не впустит тебя, – подаёт мать голос с дивана.

– Выбор только за Белен. Не за тобой или тётей, – выплёвываю я слова, оглядываясь.

– Ты достаточно уже сделал для бедняжки, Лусиан. Она так старается. Не разбей ей сердце, – она следует за мной до двери в своих домашних тапках. Она так просто не отстанет.

– А ты могла бы хоть на секунду задуматься, что я тоже от неё без ума? Что я также страдаю, как и она, ма?

Она засовывает руку в карман моей рубашки и крадёт сигарету. Это всегда было верным знаком, что она пьяна. Она постукивает фильтром по гипсокартону.

– Так ты тоже любишь её, Лусиан?

– Знаешь, нет ничего более отстойного и отвратительного, чем найти ту самую единственную, и быть с ней в родстве, ма. Осознавать, что вы созданы друг для друга, и всю правильность быть вместе, но в то же время разрывать себя изнутри мыслью, что не можешь, мать его, заняться с ней любовью, – а всё почему, ма? Потому что можешь случайно оступиться и создать урода? Знакомо звучит? Звучит как та, другая, знакомая тебе история?

Теперь она плачет, хоть я совсем не добивался этого. Я притягиваю её в свои объятия, и она рыдает, уткнувшись мне в грудь.

– Прости, ма. Извини, что сказал это. Мне просто необходимо было высказаться.

Она выпрямляется и порывисто вытирает слёзы с лица.

– Я знаю, что уже поздно. Но я собираюсь пойти туда и заключить в объятия ту единственную девушку, которая является для меня всем миром. Через две недели я уезжаю отсюда, и потом год буду на службе в учебке. Кто знает, что потом? Я могу оказаться в любой точке мира. Не знаю, чем буду заниматься и вернусь ли обратно. И будь я проклят, если не скажу Белен в лицо, что её чувства абсолютно и полностью взаимны. Сейчас она вся изранена изнутри, и это моя вина. Я не трону её. Я не возьму её девственность, ма. Обещаю, я не плохой парень. Особенно, если дело касается её. Но я не могу допустить этого – не могу оставить её страдать дальше.

Она скрещивает руки и запахивает халат на груди. Кивает головой в понимании и отступает на два шага назад, прикрыв всхлип рукой.

Я аккуратно открываю дверь.

Она любит меня. Белен любит меня.

 

13 глава

Белен

Посреди ночи я слышу тихий стук в дверь. Обычно мама открывает дверь, но она сегодня много выпила и, думаю, уже давно в отключке. Я натягиваю спортивный костюм на бельё и стягиваю волосы в хвост.

Открываю дверь, и тут всё, что я собиралась высказать Лаки, вылетает напрочь из моей головы. У меня нет никакого плана. В моём сердце нет места ничему, кроме чистой незамутнённой радости. Я всматриваюсь в его улыбающееся лицо, затем прыгаю в его объятия и оборачиваю ноги вокруг его талии. Он целует меня открыто, быстро и так жёстко, прижимая к стене в коридоре.

– Спальня, – шепчу ему в губы.

Он поднимает меня повыше, его руки скользят вниз, чтобы взяться за мои бёдра, удерживая мой вес. Не выключая свет, он закрывает своей спиной дверь.

Никогда не отпущу его. Откровенно выскажу ему, как сильно хочу его в каждое мгновение каждого дня. Лаки – свет моей жизни; самый ценный и прекрасный дар, который мне когда-либо преподносили.

Благодаря признанию чувствую себя полностью невесомой и освобожденной от последующего осуждения, по крайней мере, на эту ночь.

Он кладёт меня на кровать, и я тяну его на себя. Не останавливаясь, целуемся как одержимые, до боли в губах.

– Я так сильно хочу тебя, Лаки, невыносимо хочу. Я будто в огне. Всё, о чём я думаю – ты. Хочу тебя внутри себя, – моя рука тянется к его ширинке, и я рывком расстёгиваю её.

– Воу, притормози! Постой, Белен, малышка. Я не сказал, что у нас будет секс, – шепчет Лаки, немного отстраняясь впервые с того момента, как вошёл.

Он проводит рукой по волосам и озабоченно хмурится.

– Пожалуйста, нет. Я хочу, чтобы это был ты. Я не могу больше ждать! – моя рука находит пуговицу на его джинсах и расстёгивает её.

– Белен, и я люблю тебя. Иногда хочу тебя так сильно, что кажется схожу с ума. Но я не могу сделать этого. Мы можем любить друг друга без секса. Мы должны. Так будет правильно, – говорит он, продолжая целовать меня, используя свой голос, чтобы уговорить меня, принять его точку зрения.

Я отталкиваю его от себя со всей силы. Ударяю его по лицу, мои костяшки болят от удара о его скулу с непривычки. Он хватает меня за запястье и молниеносно опрокидывает, и я оказываюсь на спине, прижатая его телом.

– Я могу заставить тебя кончить, малышка. Но никогда не смогу трахнуть, – говорит он, вытягивая мои руки вниз.

Я чувствую паническую беспомощность.

– Ты трахаешь каждую девушку в округе. Каждую шлюху в школе. Ты даже имел училку – я знаю, потому что сама слышала! Но не можешь переспать со мной?! Я хочу потерять девственность именно с тобой, Лусиан! Все эти годы я ждала тебя!

Он отпускает меня и обнимает. Лаки захватывает мои губы и заглушает мои мольбы поцелуем. Он так восхитительно трахает мой рот своим языком, что я бессознательно трусь киской о его твёрдое бедро без тени стыда. Он умело прижимает свои бедра ближе, идеально подстраиваясь под покачивания моих. Я тяжело дышу и стону, наши рты сплетаются, сминают друг друга до нехватки кислорода.

Может, я смогу так его завести, что ему не останется выбора, кроме как вытащить член из джинсов. Тогда не будет ни малейшего шанса, что он откажется от моего тела. Я так отчаянно влюблена в него, что его удовольствие становится и моим удовольствием. Хочу видеть, как он кончает, так же сильно, как и испытать это чувство сама.

– Снимай трусики, Ленни, – произносит он.

В его голосе звучит твёрдая краткая команда, он как будто невозмутимый доминант, всегда на шаг вперёди, и всегда опытнее. Вот это и есть мой Лусиан. Наше доверие друг другу безгранично. Связь между нами настолько глубока, что я автоматически реагирую на его голос. Он научил меня всему в жизни. Я должна довериться ему и сейчас.

Он заводит мои руки вверх, заставляя взяться за перекладину у изголовья кровати.

– Держишься, Ленни?

Я киваю, широко распахнув глаза и выжидательно всматриваюсь в его лицо.

– Держись крепко и ни в коем случае не опускай руки вниз. Если ты не послушаешься, придётся привязать тебя к этой перекладине, а мы ведь не хотим этого, правда? Понимаешь?

Я вновь киваю и крепко хватаюсь руками за столбики кровати.

Он задирает мою майку выше груди и тянет вверх, пока не доходит до запястий. Я могу видеть, как моя грудь, налитая и тяжёлая, вздымается из-за прохладного воздуха соски твердеют. Лаки скользит вдоль моего тела и тянет мои трусики вниз вместе со спортивными штанами, оставляя их висеть на щиколотках.

– Раздвинь ножки, Белен, – невозмутимо командует он.

Я делаю как велено и дрожу в предвкушении. Так хочу, чтобы он разделся.

– Иисусе, девочка моя. Ты убиваешь меня, расхаживая одетой. Но этот твой вид сейчас просто уничтожает меня. Ты идеальна.

Он втягивает мой тугой упругий сосок в рот и безжалостно сосёт. Я выгибаюсь дугой ему навстречу, открыв рот в безмолвном крике; ноги инстинктивно раздвигаются шире. Его рука скользит вниз вдоль моего тела, достигая бедра. Я сгибаю ноги в коленях, когда его рука, лаская, мягко скользит по моей киске. Под умелыми движениями я начинаю течь, затем через шелковистые губки он запускает свои пальцы в мой рот. Он вновь скользит вниз, размещаясь между моих ног, и лижет местечко точно между половинок моей попки. Я ахаю, задыхаясь от неожиданности, и прикусываю нижнюю губу. Затем он мягко посасывает мои губы, его язык выводит круги на каждом сантиметре моего тела, всасывая, пробуя на вкус, поглаживая, но упорно избегая прикосновения к клитору.

– Малышка, я не собираюсь засовывать в тебя пальцы, потому как не хочу тебя сломать, – глухо произносит он. – Вместо этого я засажу их в твою попку, и поначалу это будет чувствоваться необычно.

Я приподнимаю голову над подушкой и смотрю во все глаза в его лицо.

– Ты совсем сошёл с ума, Лаки?

– Просто верь мне, малыш. И держи руки вверху, чёрт возьми, или я привяжу тебя и сделаю с тобой всё, что, бл*дь, захочу, – он захватывает мою ступню, пока говорит всё это, щекочет меня, заставляя извиваться от приступа смеха.

Но смех быстро проходит, как только его язык оказывается там, где я жажду его больше всего, вновь посасывая меня. Он мягко, бережно ударяет языком по клитору, вылизывая его круговыми движениями, лаская, поглаживая, вырывая из моего нутра мучительные стоны. Он садится, размещая весь мой таз под углом на своём бедре. Лаки вновь накрывает ртом мою киску, но на этот раз входит внутрь языком. Моя голова запрокидывается в экстазе. Толчки, посасывания его языка на моих набухших стенках это слишком, почти невыносимо для меня. Мои крики нарастают, я на грани того, чтобы заорать от восторга. Он проводит пальцами по киске, смазанной его слюной и моими обильными соками, и затем мягко нажимает ими на мой задний проход, медленно проталкивая их внутрь.

– Подайся попкой на мою руку, малышка. Обещаю, больно не будет.

Я доверяю Лаки своё тело. Я бы и жизнь отдала ему в руки. Откидываюсь назад и чувствую его влажные пальцы, скользящие во мне. Поначалу я ощущаю неприятное давление, но Лаки снова начинает трахать языком мою киску. После нескольких глубоких ударов языком внутрь, он вытаскивает его и водит вверх-вниз по клитору снова и снова, обводя его без устали, при этом слегка двигая пальцами в моей попке. Это чересчур много, наслаждение бьёт через край. Не могу сдержать это ощущение, мышцы сокращаются, тело дрожит, и я падаю в пропасть удовольствия. Лаки вскидывает руку к моему рту и прижимает два пальца к моим губам. Я открываю рот и прикусываю их. Даже не знаю, как он понял, что я буду громкой. Кричу в экстазе, запрокинув голову назад, почти теряя сознание от такого количества полученного удовольствия.

Можно ли иметь три разрывающих тело оргазма за раз? От разных частей тела? Надо будет посмотреть в учебнике.

Думаю, именно это и произошло, когда Лаки так вежливо взял мою девственность, трахнув своим ртом.

Лаки

Ленни идеальна. Она – всё то хорошее, что есть в моей жизни, которое можно вообще завернуть в крошечный пакетик. Всё, о чём я мог когда-либо мечтать, сейчас спит в моих объятиях. Это может никогда не повториться, поэтому я лежу, не шевелясь, и наслаждаюсь моментом.

Я снюсь ей. Моё имя срывается с её сладких губок, пока она вертит бёдрами, потираясь об меня в поисках телесного контакта. У меня начинается головная боль от того, какими синими стали мои яйца. Мой член вжимается в её маленькое горячее бедро, а её мягкие движения вырывают из меня громкий протяжный стон. Я так хочу просто послать всё к чертям и трахнуть её. Она всё ещё мокрая, и я знаю, что мог бы заставить её кончать ещё сильней и больше, чем в предыдущий раз. Но я держу себя в узде и тренирую своё чувство контроля. Ведь всё это совсем не начало отношений между нами – это наше сближение после вожделения длиною в жизнь.

Она открывает глаза и обхватывает руками мою шею. Её маленькое тело горячее на ощупь, и она сворачивается калачиком у меня под боком, тесно прижавшись ко мне, так, что я могу только широко улыбаться.

– Который час? – шепчет она.

– Рань несусветная, – выдыхаю, целуя её в макушку.

Она трётся своей попкой об меня и уж точно никак не может пропустить мой стояк. Она обнажена и взбирается вверх, оседлав мои бёдра, дразнит мой член через боксёры, скользя по нему верхом, и позволяя ощущать через ткань насколько же мокрой, чертовски мокрой, она была.