Текст книги "Больны любовью (ЛП)"

Автор книги: Мара Уайт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Она фальшиво улыбается мне и машет. Она целует в губы Люка, и я не могу оторвать от них взгляд. Их рты двигаются, широко открываясь. Рука Люка спускается к её заднице. Я оглядываюсь на кофе и с трудом сглатываю огромный ком в горле.

Я должна привыкнуть, так будет всегда. Все девушки виснут на Люке, и ни один парень даже не замечает меня.

У неё во рту жвачка, и она лопает её, когда они отходят друг от друга.

– Увидимся, – говорит она, и я не уверена к кому она обращается: к Лусиану или ко мне. Он захлопывает за ней дверь и заходит на кухню, одетый только в джинсы, засунув руки в задние карманы.

– Готово? – заглядывая через моё плечо, спрашивает он.

– Ага. Сахар, молоко?

– Я пока поищу отвёртку, – говорит Лусиан, становясь на колени и роясь под раковиной.

– Это твоя подружка? – стараюсь, чтобы мой голос звучал обыденно, пока добавляю молоко в его кофе.

– Черт, слишком много выпил, – сжимая свою голову, стонет Лусиан, – там «отвёртки» тоже были. – Он сидит на корточках, прикрывая лицо руками. Я хочу запустить руки в его волосы так, как всегда поступает мама, когда у меня болит голова.

– Спасибо, – парень благодарит меня за кофе и падает в кресло рядом с кухонным столом. Он делает большой глоток и закрывает глаза.

Меня бьёт озноб. Я опускаю чашку из страха пролить кофе.

– Нет, она не моя девушка. Просто девчонка с вечеринки, – Лусиан, наконец, отвечает мне, уткнувшись лбом в ладонь.

Он протягивает мне отвёртку и легко задевает меня пальцами. Это едва ощутимое прикосновение запускает гудящий рой ощущений. Я с трудом подавливаю рыдания в моей груди. Я хочу задохнуться или, может, заорать – всё что угодно лишь бы избавиться от этого ощущения внутри меня. Это ревность: уродливое чувство, которое скручивает мои внутренности.

– Подожди-ка, Белен, что случилось? Ты что, собираешься плакать?

– Я собираюсь рассказать Тити, что у тебя была девушка, и ты поцеловал её на прощание.

Я прикладывала все усилия, но слёзы всё равно свободно скатывались по моему лицу.

– Какого хрена, Бей? Я думал мы в одной команде. Почему ты, черт возьми, хочешь настучать на меня?

– Та девушка – шлюха, и я даже знать не хочу, что она делала в твоей спальне! – я встаю и хватаю отвёртку. Я настолько зла, что сейчас даже отвёртка – оружие в моей дрожащей руке.

– Стоп, Белен, ты что, ревнуешь? – произносит он, вставая.

Я поднимаю отвёртку, размахивая ею, пытаясь защититься от него.

– Положи, loca (прим. пер. исп. – сумасшедшая), – говорит Лусиан, в ожидании нападения с моей стороны, он поднимает руки.

Я не собираюсь его ранить, но вдруг так хочется заставить его почувствовать всю ту боль, что чувствую я. Я атакую его отвёрткой, но он ловит оба моих запястья. Он намного сильнее меня, я понимаю – мне нужно сдаться – и начинаю смеяться. Я слишком пропитана эмоциями, поэтому отталкиваю его настолько сильно, насколько могу. Лусиан прислоняет мои запястья к дверце холодильника на уровне моего лица. Периферийным зрением замечаю отвёртку. Его сдвинутые брови выражают растерянность, замешательство, тогда как его глаза вглядываются в моё лицо, пытаясь определить степень моей серьёзности. Я со всей мочи толкаю руку с отвёрткой вперёд. Он всего раз сжимает мои запястья сильнее, и отвёртка с лязгом падаем на плитку. Я глубоко дышу через нос, ибо не хочу, чтобы потекли сопли; не могу вытереть лицо, ведь Люк всё ещё удерживает обе мои руки. Поток слёз не остановить, и Лусиан смотрит на меня протрезвевшим взглядом. Он жёстко сжимает мои запястья, так, что после, кажется, останутся отметины.

Я пытаюсь сказать ему что-то, но всё, что у меня получается, это плакать. Я снова толкаюсь вперёд в попытке выбраться из сделанной им клетки. Он отпихивает меня назад сильнее и просовывает колено между моих ног, используя вес своего тела, чтобы полностью прижать меня. Его взгляд сконцентрирован на моих губах, и на его лице отражается абсолютное удивление. Я тоже не отрываю взгляд от его губ и всхлипываю, вспоминая, насколько страстно он целовал ту девушку. Меня никогда не целовали. Но и мне никогда, до этого момента, не хотелось этого.

Я толкаюсь ему навстречу снова, на этот раз уже бёдрами; в ответном толчке мы оказываемся ещё ближе. Его таз как раз напротив моего, наши головы слегка наклонены, удерживая лица от касания.

– Белен? – тихо спрашивает Лусиан.

– Что? – отзываюсь я, всё ещё не в состоянии контролировать рыдания.

Я смотрю ему в глаза и замечаю вспышку гнева и бессилия; физически чувствую его колебание. Я двигаю бёдрами вперёд, и он тянет одну руку вниз, оставляя вторую всё так же прижимать мои запястья. Не могу сопротивляться и смотрю на его губы – обе такие идеально полные. Губы, с безупречным изгибом и безбожно сладкой улыбкой.

Я облизываю губы, и знаю, что на моем лице застыло выражение муки. Он снова продвигает свои бёдра ко мне, и из моего рта вырывается хныкающий звук, только не от страдания, а от удовольствия.

– Ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал? – он задаёт вопрос хриплым шепотом.

Я не могу ничего произнести. Я продолжаю толкаться бёдрами вперёд в поисках тепла, возбуждающего меня.

Наклоняя голову, он не сводит с меня глаз и прикасается своим ртом к моему. Глубоко во мне рождается стон, полный мольбы и нужды. Его губы словно целебный бальзам, который притупляет острый поток желания. Он практически не касается меня языком, лишь губами нежно целует мой рот. Этими движениями он уговаривает, упрашивает, ведёт меня, и я более чем готова попробовать. Затем его язык устремляется попробовать меня на вкус и неуверенно кружит вдоль моих губ. Я открываю свой рот для него, он проскальзывает внутрь и наконец, я вкушаю его.

Моё тело в огне. Жар бежит по нему, раскаляя каждый миллиметр. Моя кожа наэлектризована, я возбуждена как никогда. Каждый раз, как он меня касается, на коже должно быть остаются красные следы как от ожогов. Боль в моём сердце медленно, но уверенно вытесняется невыносимым томлением между ног. Я сжимаю ими его ногу и подталкиваю бёдра ещё ближе к нему. Трение заставляет меня хныкать ему в губы.

А потом я чувствую это. Его стояк, прижимающийся к моим бёдрам. Я едва понимаю, что вообще происходит, и что значит его твёрдость. Я инстинктивно подаюсь своей киской вперёд в поисках его эрекции. Толкаюсь ещё ближе к нему, и он разрывает поцелуй, шумно выдыхая.

Он отпускает свою руку, удерживающую меня, находит мои ягодицы, стискивая и разминая их, притягивая теснее к себе. Он бережно прижимает моё тело.

– Чёрт, – шепчет он прямо в мой рот. Пробормотав «чёрт» ещё раз, он отрывает меня от пола так, что его твёрдый член оказывается между моими разведёнными ногами. Я абсолютно теряю голову и открываю рот шире, позволяя ему делать всё, что он захочет.

– Ох, черт, – говорит он и трётся членом напротив меня. Я знаю, обычно он говорит такое, когда случается что-то плохое, но сейчас, то, как он это произносит и его дрожащий голос, заставляет это слово звучать как молитву, не как ругательство. Он делает выпады бёдрами вперёд снова и снова, выбивая из меня новый просящий стон.

Вот тогда-то и хлопает входная дверь, впуская Тити в квартиру.

***

Лусиан отталкивает меня в сторону с такой силой, что мне приходится тормозить локтями о раковину, чтобы не свалиться на пол. Он открывает холодильник и выдёргивает оттуда остатки еды, ставя их на стол с глухим стуком.

– О, привет, Белен, – говорит Тити, заходя на кухню.

Затем она смотрит на Лусиана и снова переводит взгляд на меня.

– Так, что происходит?

– Лусиан приводил девушку вчера вечером, сегодня утром я увидела, как она уходила, – отвечаю, лишь бы обратить её внимание на что угодно, кроме того, что произошло только что между нами.

– Cochino (прим. пер. ис. – засранец), – кричит Тити. – Весь в отца! Ещё и пятнадцати нет, а уже приводишь девчонок на ночь? О чём, чёрт возьми, ты вообще думаешь?

Я хватаю отвёртку и махаю ею в воздухе.

– Увидимся за ужином, ребята, – выкрикиваю и смываюсь оттуда ко всем чертям. Я поворачиваю за угол и, достигнув лестничной площадки, прижимаюсь спиной к стене, пытаясь успокоиться. Моё сердце колотится, дыхание прерывисто, пульс бешено скачет, кажется, он запросто может выскочить из-под кожи. Я даже не представляла, что поцелуи могут быть такими. Нет, я не знала, что целовать его – это будто выйти в космос и открыть новую вселенную. Это как тогда, прошлой весной в Пуэрто-Рико, когда я в первый раз плавала под водой. Погрузившись в синий океан, я вдруг осознала, как много всего я ещё не знаю. Другой мир, параллельное существование. Целуя Люка, я обнаружила возможность в исследованиях другого рода.

Я хочу большего, я хочу сделать для него намного больше, чем могла бы любая другая девушка. Хочу показать ему, что я – это всё, что ему нужно. Он может тереться своим членом об меня, может засаживать в меня; я даже могла бы взять его в рот. Он может делать со мной всё, что захочет, пока продолжает меня целовать.

Ужин просто смешон. Мама и Тити не прекращают трепаться о шоппинге, готовке, их парнях, и наших планах на выходные. Лусиан ест, не отрывая от меня взгляда. Я потихоньку напрягаюсь и смущаюсь под его пристальным взглядом и подпрыгиваю на месте всякий раз, как он обращается ко мне:

– Белен, передай салат, – просит он, и наши пальцы соприкасаются, как только я протягиваю миску.

– Ты собираешься есть своё мясо?

И почему всё звучит так сексуально?

– Ну, так как, будешь есть? – с хитрым видом он пялится на меня. Очевидно, наслаждаясь мучениями, которые причиняет мне.

– Я не голодна, – шепчу в ответ.

Я гоняю рис вилкой по тарелке. Моё будущее смутное, тёмное и звучное от разрывающей его неизвестности. Поцелует ли он меня ещё раз? Мы теперь пара? Я смотрю на него, а он вглядывается в свой мобильник. Его отец купил ему мобильный, когда приезжал из Пуэрто-Рико. Тити говорит, что он ещё слишком молод, но это удача и не стоит от этого отказываться. Ему он очень нравится. Я надеюсь, это не Яри или та вчерашняя девушка. Я хочу, чтобы Лусиан думал только обо мне и больше ни о ком другом. Затем мама замечает, как я пялюсь, и прекращает разговор. У неё интуиция на такие вещи – я ничего не могу скрыть от неё.

– Кто звонит? Твоя девушка? – спрашиваю я, пытаясь сломать или хотя бы скрыть напряжение.

– Яри, – отвечает он, дьявольски улыбаясь мне. Вся кровь отливает куда-то в район желудка. Я чувствую себя будто больная. Лусиан не хочет меня; он просто монстр, пожирающий девушек на завтрак.

– Что случилось Белен? Ты вся побледнела, – говорит мама, убирая волосы с моего лица.

– Я ушёл! – бросает Лусиан, отталкивая свою тарелку и отодвигая стул.

Я заливаюсь слезами и бегу в ванную.

6 глава

Белен

Парень с золотистыми глазами играет в баскетбол со своими друзьями. Я замечаю его всякий раз, как он оказывается рядом. Тёмная кожа и светлые глаза делают его похожим на пантеру – большую крадущуюся кошку на охоте; он доминирует над всей этой спортивной площадкой. Когда мы встречаемся глазами, я чувствую его неуёмную энергию. Я не знаю, как это описать, но кажется, что он гудит и рокочет, оставаясь неподвижным. Думаю, вот почему он всем нравится. Я же просто девчонка с тощими ногами, красивыми волосами и с хорошими оценками, возможно, лучшими во всей школе. Да и всех парней тянет к нему магнитом, ведь у него всегда есть наркота, девушки и накачанные мышцы, чтобы надирать задницы.

Я вижу, как Лусиан подходит к нему и включает крутого. Его манера поведения и язык тела меняются, пока он со мной – дома, по дороге в школу – тогда он просто Лусиан. Но когда он с другими парнями, в особенности с теми, кто с района, он ставит ноги в широкую стойку, его голос становится громче и всё в нём зашкаливает: вдруг его штаны висят слишком низко, он разговаривает на испанском и матерится через слово. Наверное, мне такой Лусиан не должен нравиться, но нравится. На самом деле, он даже слишком мне нравится. Я знаю, что Тити и мама сказали бы; они не стали бы терпеть такое его поведение.

Я засовываю руку в карман и достаю пластинку розовой жвачки. Она вся в ворсинках, но я всё равно бросаю её себе в рот. Она такая сочная и большая, что у меня слезятся глаза и текут слюнки. Я разжёвываю её и пытаюсь надуть пузырь. Слышу, как Лусиан произносит моё имя и, подняв взгляд, замечаю, что тот парень с золотистыми глазами движется в сторону турника, на котором я сижу. Он идёт размашистыми шагами, будто он на задании, и я непроизвольно сжимаю ноги сильнее.

Когда он подходит ко мне, то пальцем лопает мой пузырь жвачки. Я краснею и опускаю глаза; наблюдаю, как его ступни отрываются от земли в прыжке, чтобы он мог ухватиться за турник.

Меткие удары, красивые мышцы, сексуальная улыбка, глаза цвета мёда; эти глаза пантеры заставляют думать, что он пришелец с другой планеты – планеты мужчин.

– Младшая кузина Лаки? – спрашивает он, начиная подтягиваться без какой-либо отдышки.

– Лаки? – переспрашиваю. – Имеешь в виду Лусиана Кабреро?

– Я зову его Лаки, – говорит он и спрыгивает, приземляясь на две ноги как гимнаст. Он вновь подпрыгивает и хватается за самую высокую перекладину. Парень подтягивает себя вверх, его руки оказываются вдоль тела. Затем он начинает отжиматься с перекладиной на уровне пояса, удерживая своё тело в таком положении.

– Считай со мной, – говорит он и неожиданно подмигивает. Улыбка озаряет его лицо, и эта улыбка щекочет меня до кончиков пальцев. Я вновь краснею и смотрю на землю, но продолжаю громко вслух считать вместе с ним. Когда я поднимаю глаза, то щурюсь из-за солнца. Он так хорош, его глаза светятся. Его бесшабашная улыбка заставляет меня почувствовать лёгкое головокружение. Мы считаем до сорока двух, но динамика и скорость его движений не изменяются.

Он спрыгивает на землю и опирается руками о колени, тяжело дыша. Тыльной стороной забинтованных запястий он вытирает пот со своего лица. Я просто тупо пялюсь на него. Даже перестаю жевать жвачку.

– Почему ты называешь его Лаки? (прим. с англ. Lucky – счастливчик)

– Потому что он получил тебя в кузины. – Он улыбается и вытирает пот со лба.

Я вспыхиваю и чувствую трепет в животе.

– Нет, на самом деле, почему?

– Лаки Лучано²(прим. Luciano – имя главного героя в зависимости от страны может произноситься Лучано, Лусиан, Лукиан и тд.) – нью-йоркский гангстер, вор в законе, авторитет. Мафия. Слышала о таком?

Я качаю головой и вновь начинаю жевать жвачку.

– Хочешь попробовать?

– Что? Брусья? О нет, я недостаточно сильная.

– Уверен, ты сможешь. Давай, я помогу подпрыгнуть.

Я встаю, и он кладёт руки мне на талию. Легко подпрыгнуть, когда такой, как он, тебя поддерживает. Я хватаю перекладину и пытаюсь удержаться хотя бы пять секунд, прежде чем спрыгнуть.

– Попробуй ещё раз, я поддержу тебя.

Я снова прыгаю и зависаю на пару секунд. Я качаю головой в сторону желтоглазого, и он снова обхватывает меня за талию. Выпускаю перекладину из рук и позволяю моему телу упасть в его объятия. Мне отлично известно, что Лусиан наблюдает за нами. Моя грудь напротив груди желтоглазого, моё тело медленно скользит вдоль его тела, заставляя мою футболку задраться, оголяя живот.

– Бей! – слышу оклик Лусиана. Ему, должно быть, не понравилось, что этот красавчик прикасается ко мне.

Кузен подходит к нам; у него самодовольный вид – широкие шаги, длинный размах рук и голова, слегка наклонённая в сторону.

– Эй, Джей, свали нахер от моей малышки кузины!

– Я не ребёнок, – говорю, встречаюсь глазами с Джеем. Он так красив, намного красивее меня.

– Он просто мне завидует, ведь тоже тебя хочет, – говорит Джей и снова подмигивает мне.

Лусиан поднимает руку и вытягивает ее. Они хлопают друг друга по ладоням, встряхивая и ударяясь кулаками. Они даже быстро обнимаются вперемешку с бормотанием испанских проклятий.

– Бей, ты знаешь Джейли со стрит-159?

Я просто пожимаю плечами и продолжаю пялиться на них. Они оба такие необузданные и такие привлекательные; мне нравится, как они смотрятся вместе. Возможно, они затевают что-то не очень хорошее.

– Почему вышло, что я никогда не слышала, что тебя называют Лаки? – спрашиваю у своего двоюродного брата. Джейли начал отжиматься, приняв упор лёжа.

– Потому же, почему тебе не нравится, когда я зову тебя Ленни, – говорит он и достаёт сигарету.

– Я скажу Тити, что ты куришь.

– Не-а, не скажешь, ты же любишь меня, – парирует Лусиан, задевая мою руку.

– Я собираюсь уходить; темнеет, да и я проголодалась, – говорю, поднимаясь и отряхивая задницу.

Лаки вскакивает и отшвыривает сигарету.

– Я провожу тебя домой, – говорит он и прощается с Джейли, подавая ему руку. Лусиан пожимает его руку, но в этот раз, когда они обнимаются, Джейли напрягает свой бицепс и слегка наклоняет голову. Я могу отчётливо слышать, как он говорит Лусиану:

– Mano (прим. исп. – друг, брат), ты так чертовски в этом увяз.

Возможно, они говорят о наркотиках, а может и обо мне, но я не знаю, что это значит, если только это вообще может быть чем-то хорошим.

На закате мы возвращаемся обратно по Риверсайд-драйв. Над Гудзоном небо окрашено в розовый и оранжевый, темнеющий небосвод понемногу отвоёвывает территорию у ярких красок. Лусиан хватает меня за руку, и я крепко держусь за его ладонь. Иногда он делает так по дороге в школу, когда никто не видит. От этого прикосновения в моём животе рождается волна тепла, хотя когда это делает кто-то другой, мои ощущения противоположны, вплоть до тошноты.

Мы останавливаемся почти на каждом углу, чтобы поздороваться с его друзьями. Этим вечером он не берёт меня за руку, и я думаю, что это может быть из-за внимания парней со спортивной площадки. Мне нравится, как он разговаривает с людьми, как они поддразнивают друг друга. Мне нравится даже то, что они, по большей части, вежливы со мной, будучи плохими парнями по жизни.

Когда мы прощаемся на лестничной площадке, Лусиан притягивает меня в свои объятия. Он никогда не обнимает меня без хорошей на то причины. Я тяну его ближе и сжимаю так сильно, насколько могу. От него пахнет как дома у Тити: кондиционером для белья и сигаретным дымом с оттенком неизменного мужского аромата. Я всегда думала, что не люблю этот мужской запах, но аромат Лусиана я обожаю. Крепко обнимаю его и, когда мы прощаемся, взбегаю по лестнице вверх, в свою комнату, закрываю дверь и начинаю рыдать.

***

Теперь, когда Лусиан живёт в одном доме со мной, он всё время приходит к нам. У него с Тити есть ключ от нашей квартиры, а у меня есть один, который я храню в связке ключей, от их квартиры.

Входная дверь открывается, когда я сижу за кухонным столом и делаю своё домашнее задание. Я поднимаю взгляд, ожидая увидеть маму с продуктами, но вместо этого вижу Лусиана, и вид у него потрёпанный.

Его губа распухла и кровоточит, глаз тоже попал под чей-то удар и практически закрывается под давлением. Ему больно и это меня пугает. Я встаю из-за стола, моя ручка скатывается на пол, но я молчу, предоставляя ему шанс произнести что-то первым.

– Не думал, что ты будешь дома, – говорит он. Его лицо серьёзно и лишено каких-либо эмоций.

– Библиотека была закрыта по особому случаю. Произошла драка? Ты в порядке? У тебя идёт кровь.

Он молча кивает.

– Позволь, я дам тебе немного льда, – говорю, вбегая на кухню.

Я кладу лёд в миску, смачиваю полотенце водой, затем бегу в ванну за перекисью и марлей и захватываю это всё с собой в гостиную, где сидит Лусиан.

Опустившись на колени перед ним, я перекладываю несколько кубиков льда в мокрое полотенце и подношу к его лицу. Прошу разрешения взглядом, и Лусиан коротко кивает. Он вздрагивает то ли от холода, то ли от напряжения, и я кладу руку ему на грудь в попытке успокоить. Это непроизвольный жест

– Болит? – спрашиваю я.

Он качает головой.

Его грудь под футболкой кажется каменно-твёрдой, и эти прикосновения творят что-то невообразимое с моим телом. Я пытаюсь сосредоточиться на своей задаче.

– Тити убьёт тебя, – говорю я, уводя свои мысли подальше от его крепкой груди. – Тебе стоит попробовать держаться подальше от драк, – добавляю, сопротивляясь желанию обнять его или заползти на его колени. Лусиан есть и всегда был единственным мужчиной в моей жизни. Я смотрю на него, подбадривая, хоть мы и практически ровесники.

Слегка прикасаюсь к порезу под глазом, который кровоточит больше всего.

– Проще сказать, чем сделать, – говорит он и крепко хватает моё запястье. Я смотрю на соединение наших рук: его костяшки побелели, а моя рука под его захватом становится ярко-розовой.

Мои губы немедленно раскрываются, и тревога наполняет желудок. Я всегда могу прочитать и понять Лусиана, но прямо сейчас не понимаю, что происходит. У него пот на лбу; его лицо и рука в грязи. Он не выпускает мою руку из своей хватки.

– Лусиан, ты пугаешь меня.

Он пренебрежительно отбрасывает моё запястье, его взгляд медленно скользит вдоль моего тела. Я оглядываю свою грудь и вдруг осознаю, что сняла лифчик, когда пришла домой. На мне надета длинная рубашка на пуговицах, некоторые из них расстёгнуты. Мои соски затвердели из-за льда в кухонном полотенце. Рубашка натягивается на груди настолько, что лёгкий озноб пробегает по спине.

Лусиан отталкивает меня от себя и резко вскакивает с места. Он поправляет перед своих шортов, не оборачиваясь.

– Белен, натяни на себя немного чёртовой одежды, – выговаривает он холодно.

Я густо краснею и ощущаю желание закричать, что это не моя вина, но вместо этого я смотрю в пол и хочу успокоить его. Не знаю, что с ним случилось. Я хочу быть человеком, который может ему помочь.

– Прости, Люк. Я не знала, что ты придёшь.

7 глава

Лаки

Я стараюсь избегать её, насколько это возможно. Я знаю, это не её вина, но я не могу выносить её присутствия. Меня напрягает то, что это заставляет испытывать борьбу самим с собой и всё равно приводит к дикому возбуждению от её упругого маленького тела. Я знаю, что не могу прийти к ней и не облажаться. Я просто продолжаю твердить себе, что я молод и похотлив, ведь я только ещё больше распаляюсь, когда девчонка кончает.

Но, если быть честным, Белен творит с моим разумом что-то странное. Кажется, будто одновременно я хочу и защитить, и съесть её целиком. Всё, что я знаю, так это, как схожу с ума, находясь рядом, поэтому пытаюсь затаиться и заполнить своё время достаточным количеством дерьма, лишь бы избежать столкновения с ней.

Я пообещал тёте Бетти, что научу Белен защищать себя. Но я ведь не даю ей урок за закрытой дверью – моя мать дома, а тётя сопровождает Белен. Но они не знают, что я поцеловал её и как я себя из-за этого чувствую.

Я курю косяк на пожарной лестнице и пытаюсь усмирить свою нервозность. Я под кайфом и едва ли могу вспомнить ту хрень, которой меня обучали на уроках боевого искусства. Услышав стук, я открываю дверь и вижу Белен, нервную, под стать мне. Я улыбаюсь, увидев на ней спортивные трико, будто она только пришла с тренировки.

– Ну что, Бей? Готова надрать мне задницу?

Бей бледнеет, словно хочет умереть на месте.

– Не переживай, я обещаю не переусердствовать, – говорю я, обращаюсь как к ней, так и к тёте Бетти.

– Gracias, mi hijo (прим. исп. – Спасибо, сынок) – отвечает тётя, провожая Белен и проскальзывая внутрь мимо меня.

Столовая пуста, так как мы ещё не поставили стол; я иду туда, Белен следует за мной. Наши матери сидят в комнате напротив, смотря телевизор и болтая.

– Это так глупо. Не могу поверить, что она заставила меня заниматься этим.

– Всё не так уж плохо. Район хреновый и вполне возможно, что тебе пригодятся эти навыки. Милый костюмчик, кстати, – говорю я, не в состоянии скрыть веселья.

– Прекрати издеваться надо мной, – отвечает Белен, скрещивая руки на груди.

– Отлично. Стой вот так, – говорю и двигаюсь вокруг неё, останавливаясь сзади. Я обнимаю её руками и сжимаю в крепком захвате. Она такая маленькая, и её волосы пахнут так замечательно, что мне хочется зарыться в них своим лицом.

– Как бы ты избавилась от меня, когда я держу тебя так? – спрашиваю я.

Белен пытается вытащить руки в стороны и тяжело вздыхает от усилий. Она не двигается ни на дюйм, хотя старается изо всех сил. Я не могу ей помочь, лишь улыбаюсь, наблюдая, как мило она при этом выглядит.

– Обхвати меня, как я только что это сделал, и я покажу, как освободиться из такого захвата.

Белен обхватывает меня руками, и я забавляюсь, какая же она маленькая. Она пинает меня коленом в зад, и мы оба смеёмся над происходящим. Мне следовало поделиться с ней косяком, чтобы сделать её более расслабленной.

– Тебе надо согнуть колени и выкрутиться. Нападающий не ожидает, что ты уйдёшь вниз, поэтому его захват сосредоточен на том, что ты будешь вырываться вперёд, – я показываю ей пару раз. – Поняла? Теперь пробуй.

Белен проскальзывает спереди, её задница задевает мой пах. Я борюсь со всеми внутренними порывами, пытаясь игнорировать это и продолжить занятие. Она легко выскальзывает из моих рук следующие несколько раундов. Я позволяю ей побеждать, так как это единственное, что я могу делать, дабы удержать свой член от жёсткого стояка.

– Жарковато здесь, – говорит Белен, отбрасывая выбившуюся прядь волос со щеки.

– Точно, – отзываюсь, рассматривая её раскрасневшееся лицо и размышляя, насколько же она прелестна.

Я учу её нескольким внезапным техникам освобождения из захвата предплечий путём выворачивания кистей внутрь и наружу. Она быстро всё схватывает и посмеивается над своей ловкостью. Я улыбаюсь, видя, как её уверенность растёт.

– Ну, как всё проходит? – спрашивает тётя Бетти, входя, чтобы понаблюдать за нами.

– У Белен просто талант. Они пожалеют, что вообще когда-либо решили положить на неё свои грабли.

– Боже упаси! – говорит Бетти. – К тому же у неё превосходный учитель.

Тётя кивает головой и смотрит на меня с любовью. Её комплимент заставляет почувствовать себя нужным, полезным для них. Белен – просто талантлива во всём. Иногда я ощущаю себя неудачником в сравнении с ней.

– Последнее, что я собираюсь показать, это как выбраться из верхнего захвата, находясь под нападавшим. Знаю, звучит невероятно, особенно когда ты небольшой комплекции, но есть одна уловка.

Белен выглядит нервной, её взгляд скользит по полу. Она не хочет, чтобы я её оседлал. Я тоже этого не хочу, но одновременно, я невероятно сильно желаю взобраться на неё.

– Ложись на пол, – говорю ей. Она выполняет мою просьбу, хотя выглядит напуганной. Я возвышаюсь над ней, ноги стоят по обе стороны от её талии. Она нервно теребит пальцы. Я собираюсь сказать что-то, чтобы успокоить её, но в то же время её нервозность восхитительна, очаровательна. Я знаю, прямо сейчас она думает о поцелуе, но я не могу себе позволить отвлекаться.

– Белен, – зову я, и она поднимает на меня взгляд. – Я не обижу тебя, обещаю.

– Знаю, – её тихий ответ похож на шёпот.

Я становлюсь на колени над её бедрами и медленно опускаюсь своим весом на неё. Хватаю обе её руки и поднимаю над головой; сдавливаю её запястья и пристально всматриваюсь ей в лицо. Срань Господня, я так хочу поцеловать её!

– Попробуй сбросить меня, – говорю я. Белен трогательно сражается. Она не двигается ни на дюйм. Совсем не потому, что она прилагает мало усилий, просто это самая уязвимая позиция из всех, в которых можно оказаться. Я выучил этот приём на борьбе и знаю, что любой может сбросить нападавшего, чьи размеры в два раза больше твоих собственных, если использовать правильные рычаги.

Я пытаюсь не думать о том месте, где наши бёдра соприкасаются; отчаянно пытаюсь не замечать жар, исходящий из её киски. Ещё сильнее я стараюсь не думать о подрагивании своего члена. Она тоже старается, делая вид, что вообще ничего не ощущает.

– Перемещай ноги выше, ближе к своей заднице, – направляю её движения. Лицо Белен вспыхивает, её глаза говорят, что сейчас она где-то далеко, а не здесь со мной. Но она по-прежнему отзывается на призыв моего голоса. Она поднимает ноги, и я притворяюсь, что не замечаю, как её бёдра крутятся под моими, как невинно и сладко она ощущается, пойманная в ловушку подо мной.

– Теперь ты получила сильный рычаг, и тебе нужно сделать толчок бёдрами вверх и в сторону; одновременно используй силу обоих рук, чтобы поднять своё тело. Понимаешь?

Она кивает, и наши взгляды пересекаются. Она не хочет выбираться из этого положения. Впрочем, как и я. Мой член встаёт только от одного зрительного контакта с ней.

– Скинь меня, – говорю я, и Белен прилагает все усилия для этого. Она следует моим указаниям и у неё понемногу выходит. Но по какой-то дурацкой причине я не могу позволить ей победить. Я остаюсь всё так же сверху, на ней.

Она дышит быстро и прерывисто и снова делает выпад бёдрами, в этот раз прокручивая их вправо. Я сильнее прижимаю её и вжимаю её руки в пол. Здесь и сейчас я связан с ней.

– Я не могу сделать этого, Лаки! – выкрикивает она, всё ещё прилагая усилия.

– Ещё раз! – приказываю я; она перемещает ступни ближе к своей заднице и делает толчок, приподнимая таз вверх. Я скатываюсь с неё, продолжая удерживать её за запястья. В ходе смены позиций, она оказывается на мне верхом. Но вместо того, чтобы слезть с меня, она освобождается из моих рук и даёт мне пощёчину.

– Какого хрена? – спрашиваю, схватившись за щеку. Я борюсь, чтобы перехватить её запястья; теперь я быстрее и, перекатившись, рывком подминаю её под себя. Я снова оказываюсь сверху, Белен дышит тяжело, её грудь вздымается. Могу видеть её соски через спортивный лифчик, и вот мой безмозглый член снова стоит по стойке «смирно».

– Почему ты ударила меня? – спрашиваю, запыхавшись.

– Заслужил! Ты же нападающий, – говорит она, и я слегка улыбаюсь.

– Я собираюсь научить тебя нормальному удару. Ты не можешь обходиться пощёчинами.

Я поднимаю её и поправляю свою промежность.

– Сожми кулак вот так, Бей, – говорю, удерживая кулак возле её лица.

Подражая, она повторяет моё движение, её кулак крошечный. Она поднимает оба кулака на уровне лица, будто готова побить меня. Она вообще не выглядит грубой, хулиганкой, и я начинаю смеяться.

– Замахивайся снизу, вот так, и прямиком мне в челюсть, – я беру в руку её запястье и направляю прямо к моему лицу. Белен смотрит на меня так доверчиво, что это буквально переворачивает мои внутренности. Её глаза широко распахнуты, щеки покрывает румянец, волосы в беспорядке. Она закусывает губу, пока прочерчивает линию кулаком в воздухе.

– Ну, давай же, ударь меня.

– Я не хочу, – расстроенно говорит она.

– Конечно, ты хочешь!

– Я не хочу, Лаки.

– Черт, ударь меня, Бей! Я хочу быть уверенным, что ты сможешь о себе позаботиться!

– Нет! – выкрикивает она, переубедить её в обратном невероятно сложно. Я хватаю её руки и прижимаю к стене. Не думаю, что мы всё ещё говорим об ударах; мы говорим о том поцелуе.