Текст книги "После долгой зимы (СИ)"

Автор книги: Мар Лиса

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Егор

В который раз проверив уровень масла, убеждаюсь, что там все в порядке, а насчет продолжающего мигать значка на приборной панели придется искать проблему в электронике. Краем глаза вижу идущего ко мне Пашу и слышу:

– Там к тебе пришла та девушка-блондинка, про которую ты у меня спрашивал.

Резко поворачиваю голову к нему и не верю своим ушам. Позволяю себе коротко хохотнуть вслух над иронией судьбы. Буквально каких-то два месяца назад я так же сообщал Паше, что его у ворот ждет Ева, на данный момент его девушка.

– Только ты будь аккуратнее, мне кажется, она очень напугана.

Смотрю на него ты-за-кого-меня-принимаешь взглядом и спешу на улицу.

Снежинка и правда мнется на улице у ограды. Такая хорошенькая в своем пальто с меховым воротником, цветном платке, с порозовевшими от мороза щечками. В который раз отмечаю, какая она маленькая и хрупкая. В этот раз, кажется, она стала еще тоньше, хотя как это, блин, возможно в зимней одежде? Останавливаюсь напротив, глаза в глаза друг другу глядим. Снежинка молчит, но теперь, с этого расстояния я вижу, как дрожат ее губы.

– Привет, как я могу тебе помочь?

И после этой фразы она начинает реветь навзрыд. Застываю в ступоре, потому что я как бы совсем не эксперт. Я по теме приятно провести время с девушкой и расслабиться, это да. А женские слезы это для меня как текст на китайском. Наверно, на весь автосервис сейчас слышен скрип шестеренок в моей голове. Не придумываю ничего лучше, чем притянуть ее к себе и прислонить лицом к своей груди. Снежинка на секунду замирает, а потом решительно отстраняется, отпрыгивая от меня сразу практически на метр. Смотрит испуганно, но рыдать перестает.

– Все, прости, больше трогать не буду, – поднимаю ладони на уровне плеч, сдаваясь. – Пойдем внутрь, согреешься.

Я выскочил в одной рабочей форме, изо рта моего при разговоре валит пар. Медленно начинаю движение в сторону здания, периодически проверяя, следует ли за мной девушка. Усаживаю Снежинку на диван, иду ставить чайник. Паша тактично делает вид, что очень занят под капотом, а остальные парни повскакивали со своих рабочих мест с интересом.

– А ну брысь работать! – цыкаю я на них, проходя мимо.

Приношу Снежинке горячую чашку, она берет ее в руки и шепотом произносит:

– Спасибо.

Это первый раз, когда я слышу ее голос. И он мне настолько заходит, что я на секунду прикрываю глаза от удовольствия. Будет очень странным попросить ее на диктофон сказать пару фраз, чтобы гонять в наушниках перед сном? Вот же придурок.

Присаживаюсь на корточки напротив, чтобы быть чуть ниже уровня ее лица, и снова пытаюсь завязать диалог:

– Так что я могу для тебя сделать?

Снежинка резко выдыхает, но на этот раз идет на контакт:

– Помоги мне продать машину. Срочно нужны деньги.

– Почему твой муж этим не займется?

Она удивленно распахивает глаза, изучая мое лицо.

– Он погиб чуть больше месяца назад. Разбился.

– Что? – только и могу удивленно выдохнуть я.

Наверно, я мог увидеть это в газете или новостях, но я настолько закопался и одичал тут в сервисе, что совсем не слежу за событиями. Выходит, Снежинка теперь свободна. И она сама ко мне пришла. Выполняя её просьбу и помогая ей, я смогу официально находиться рядом. Радость топит меня изнутри, накрывая с головой волнами. Гореть мне, наверно, в аду, за то, что радуюсь чужой трагедии, но когда меня это волновало.

– Я могу попробовать помочь, но сначала мне нужно будет увидеть состояние машины.

Снежинка кивает. Прошу ее подождать немного, наскоро принимаю душ и переодеваюсь. Потом веду ее к своей черной Камри и забиваю услышанный адрес в навигатор. Мы оказываемся вдвоем в тесном пространстве салона. Кажется, даже воздух между нами наэлектризован. Я правда пытаюсь сосредоточиться на дороге, чтобы не смущать Снежинку, но мои глаза как магнитом притягивает к ней. Кажется, мне жизненно необходимо ловить каждое мельчайшее изменение мимики на ее лице. Чтобы хоть как-то оправдать свой интерес, задаю вопрос:

– Теперь-то хоть скажешь, как тебя зовут?

– Ада.

Я хмурюсь. Мне не нравится это имя. Оно ей совершенно не подходит. Снежинка в моей голове звучит гораздо круче. И, не подумав, выдаю:

– А чего не Прасковья? Я бы звал тебя сокращенным именем и писал сообщения своему другу Паше, которого ты видела в сервисе, что я тоже вечер с Пашей провожу.

– У меня сестру зовут Прасковья, – укоризненно смотрит на меня Ада, а мне и этот взгляд в кайф, главное, что все же смотрит.

– Понял, шутка не удалась, – признаю я. И меняю тему: – За сколько ты хочешь продать машину?

Снежинка называет сумму, и я понимаю, что на нее не стоило бы рассчитывать, если я правильно помню состояние машины. Но я, кажется, в лепешку готов разбиться, но постараться для этой девушки, так что я в любом случае в деле. Мне кажется, я впервые полной грудью дышу за последние несколько месяцев, просто от того, что она сидит рядом со мной в машине.

Подъезжаем к нужному дому, на парковке вижу знакомый темно-серый Логан. Снежинка достает ключи, и мы попадаем внутрь. Копаюсь в бардачке и нахожу пачку документов на машину. Но Ада там нигде не вписана.

– Есть проблема, – говорю я ей. – Может пройти много времени, пока решатся бюрократические моменты для вступления тебя в наследство. Это если еще нет других родственников. А продать машину, не являясь владельцем, ты не можешь.

Вижу, как Снежинка на глазах впадает в панику, и спешу добавить:

– Посмотрю, что можно с этим сделать.

Конечно же, я планирую воспользоваться козырями в виде Пашиного папы-адвоката и его полезных знакомств, и Пашиной же девушки Евы, которая имеет юридическое образование. Добавляю:

– Только это в любом случае после праздников. Время терпит?

Ада кивает.

– А вот посмотреть машинку и подготовить к продаже можно уже сейчас. Нужно гнать к нам в сервис.

Снежинка протягивает мне ключи.

– Никогда никому не давай ключи, – строго говорю я ей. – Намерений обмануть тебя у меня нет, хоть ты меня и совсем не знаешь, но не все люди такие.

– Я как-то не ожидала…, – мнется Ада.

И мы снова усаживаемся вместе, только меняем машину. Нет, я определенно сегодня выиграл в какую-то счастливую лотерею. Иначе с чего бы мне так повезло день провести с той, которая занимает мои мысли вот уже несколько месяцев, и казалась недостижимой.

В сервисе мы с ребятами осматриваем машину вдоль и поперек. Как я и думал, многое там оставляет желать лучшего и в любом случае не позволит выручить за нее столько денег, сколько назвала Ада. Но мы делаем все возможное, чтобы придать ей товарный вид. И мне так неожиданно приятно, что все это время Снежинка сидит у нас на диване и наблюдает за процессом, что я могу в любой момент обернуться и словить ее взгляд. Работа наконец-то не валится из рук, будто мне их снова выровняли, а мысли не туманят голову. Пожалуй, я был бы не против всегда трудиться под ее взглядом. Даже курить хочется меньше, и я за день выхожу всего два раза.

Снова приезжаем к Аде во двор уже в темноте. Обмениваемся телефонами для связи. Провожаю ее до подъезда, готовлюсь пересесть в свою ласточку и отправиться домой. Удивляюсь, когда она неожиданно заглядывает мне в глаза и тихо просит:

– Проводи до двери.

Поднимаемся на второй этаж, на окнах подъезда какими-то детьми и родителями наклеены снежинки, а на стенах – бумажные гирлянды. На улице видел, как Снежинка восторженно смотрит на мигающее во всех окнах великолепие огоньков. Уже послезавтра Новый год. Паша с Евой уезжают встречать его в Питер, а я планировал посидеть до двенадцати с родными, а потом присоединиться к приятелям из сервиса и здорово набраться. Но, когда Ада поворачивается спиной, готовясь скрыться в дверях квартиры, неожиданно для себя и для нее выдаю:

– Тебе есть с кем встречать Новый год?

Егор

Тридцать первого декабря вечером мы с папой раздвигаем советский стол-книгу под звуки новогодней музыки из телевизора. Мама хлопочет на кухне, колдуя над последними блюдами. Под ногами путается мой младший брат Вадик, больше мешая, чем помогая. Потом мы все вместе носим разные посудины с едой с кухни в зал, четко координируемые по контурной карте стола моей мамой. Наконец, последние приготовления завершены, и мы усаживаемся за стол. Я знаю, что мои родители всегда делают это чрезмерно рано, поэтому и был план посидеть пару часов с ними, а потом уже отправиться встречать Новый год с ребятами. Мама Макса, одного из парней из сервиса, держит свою кафешку, и она в эту ночь будет работать только для нашей компании.

Это были мои планы на Новый год до того, как я спонтанно решил отпраздновать его вместе с Адой. Но и после этого они не поменялись, потому что она… мне отказала.

И вот в новогодний вечер я сижу и зло жую оливье. Я не собирался звать ее в гости к своим родителям или тащить в шумную компанию моих друзей. Я обязательно придумал бы что-то для нее, не тревожащее хрупкое душевное равновесие. Вот это я задвигать научился, сам в шоке. Что Снежинка со мной делает?

Но мне было категорично отказано. И теперь меня по какой-то причине не радует вкусная еда, горящие свечи и дурацкий "Огонек" по телевизору.

– Сынок, ты совсем про нас забыл, – вытягивает меня из моих мыслей мама. – Так редко забегаешь в гости.

– Работы много, мам, – бубню я с набитым ртом.

И это правда. Я уже четыре года живу отдельно, с тех пор, как мои бабушка и дедушка скооперировались с Пашиными и уехали жить к морю. Теперь они на пенсии, живут постоянно там, содержат на четверых небольшой гостевой домик, который сдают отдыхающим. А мне от бабули с дедулей досталась их квартира, куда я и переехал. Но из-за работы я и туда прихожу только поспать, не говоря уже о том, чтобы наведываться в гости к родителям.

– Я и вижу, – продолжает мама. – Ты так осунулся, под глазами круги. Почему ты себя совсем не жалеешь?

– Кто, если не я, мам? – отвечаю ей вопросом на вопрос. Раз я в это дело впрягся, не успокоюсь, пока не сделаю конфетку. Или я не я.

– Вадик уже забудет скоро, как ты выглядишь.

Смотрю на брата, который с довольным видом уплетает запеченную курицу, не высказывая своим поведением никаких признаков, что я для него теперь "чужой дядя". Со вздохом возвращаюсь к своему салату:

– Не говори глупостей, мам.

– А чего ты не пьешь, сынок? – включается в разговор отец. – Лучше с родителями хороший алкоголь, чем всякую дрянь по подворотням.

Я ухмыляюсь. С этими разговорами папка опоздал лет так на пять-шесть. Просвещением Вадьки придется заняться самостоятельно, а то не удивлюсь, если родители начнут с ним разговор о контрацепции, когда он уже приведет домой беременную девушку. Пить с родителями я не планировал. А вот с ребятами надраться собирался до розовых соплей, и качество алкоголя не столь важно, лишь бы пробирало.

– Не хочу, – просто отвечаю я. Хочу, чтобы этот дурацкий разговор закончился, и вы обратили внимание на самый сок отечественной эстрады в телике. Или на то, что Вадик кидает мелкие куриные косточки под стол.

– Что-то с тобой не так, Егорка, – обеспокоенно смотрит на меня мама, положив вилку, подперев рукой подбородок. А у меня удавка уже вокруг шеи затягивается. Люблю свою семью, но сейчас просто дышать нечем.

– Все хорошо, мамуль, – выдавливаю из себя улыбку, – Я покурить выйду.

Мама неодобрительно смотрит мне вслед, отрицательно относясь к этому делу, как и любой, мне кажется, родитель. Но я уже большой мальчик.

Распахиваю форточку в подъезде, облачком запуская морозный воздух, сую сигарету в рот и поджигаю. Это звучит парадоксально, но тут, в тесном квадрате лестничной клетки, в сигаретных парах, дышать мне становится легче.

Жадно затягиваюсь, мысли, как и всегда в последнее время, крутятся вокруг Снежинки. Представляю ее одну в чужой темной квартире, когда все остальные празднуют, наверняка, пугающуюся периодического грохота салютных залпов, и у меня сердце сжимается. А я ведь правда одно время думал, что у меня его нет. Видимо, надо все же меньше курить и посетить врача, что же еще это может быть, верно?

Еще не докурив, где-то на подсознательном уровне принимаю решение. Раз уж я считаю себя мужиком, то что мне какой-то там один отказ? Значит, плохо уговаривал. Принять к сведению и приступить к дальнейшим аргументам. Мрачно усмехаюсь своим мыслям, выкидываю окурок и спешу обратно в квартиру.

– Мам, пап, спасибо за вечер, но меня уже ребята ждут, я предупреждал вас.

– Но ты даже не попробовал торт, – слабо протестует мама.

– Ты же знаешь, я сладкое не очень, – целую ее в щеку. – Но я уверен, что он великолепен, как и все твои шедевры, Вадик точно оценит его по достоинству.

Подмигиваю брату, жму руку отцу, накидываю куртку и выбегаю из падика.

На улице, конечно, была бы уже полная темнота, как это бывает зимой, если бы не свет фонарей и гирлянд. Кожу пощипывает мороз, наконец-то Новый год выдался по-настоящему зимним и снежным. Спешу к машине, которую вообще-то изначально собирался оставить у родителей во дворе на ночь. Но планы меняются.

Подъезжаю к дому Снежинки, нащупываю в карманах куртки шапку и перчатки и выхожу на улицу. Сердце ухает вниз, когда я не вижу света в ее квартире. Но я настойчивый. Я уверен, что вот те окна на втором этаже принадлежат ей, а вот ее ли балкон рядом – не знаю. Нажав на кнопку вызова, подношу телефон к уху. Прохладный кусочек металла холодит кожу щеки, но, видимо, остужает недостаточно. После нескольких долгих и громких гудков Снежинка снимает трубку.

– Егор? – звучит удивленно.

– С Наступающим, Ада! Выйди на балкон.

– Зачем?

– Сюрприз.

– Егор, я уже собиралась ложиться спать.

– На минутку выйди, ну что тебе стоит.

В трубке слышится какое-то шебуршание, потом шаги.

– И что? – спрашивает потом Снежинка.

– Твою мать! – ругаюсь себе под нос и почти бегом начинаю обходить дом по кругу. – Стой там, никуда не уходи.

Нахожу глазами нужный балкон, где в приоткрытом окошке высовывается Ада, закутанная во что-то темное и, кажется, махровое.

– Привет, – подхожу прямо под ее балкон и смотрю снизу вверх. Ни дать, ни взять, Ромео. Только вот это не про меня.

– Ты чего тут?

– Пошли Новый год отмечать, Ада.

– Я же уже ответила тебе.

– Передумай, – улыбаюсь нагловато. – А то придется мне торчать под твоим балконом всю ночь. А курточка у меня для езды в машине, в основном. Заболею и умру от переохлаждения. Неужели тебе меня не жаль?

– Егор, не говори глупости. И не делай.

– Говоришь, как моя мама, – паясничаю я. – Ада, ну правда, давай отпразднуем вместе. Клянусь, я постараюсь, чтобы ты не столкнулась ни с чем, что бы тебе было некомфортно.

– Не стоит. Я иду спать. Приятного тебе вечера, – и отключает вызов.

– Ну, тогда я сяду и буду сидеть тут, – ору ей в окно и, пока она не отвернулась, демонстративно усаживаюсь прямо на большой сугроб снега.

Снежинка захлопывает окно и уходит.

– Я же твоим соседям спать не дам! – продолжаю надрываться я вслед. – Ты будешь виновата в том, что я беспокою весь дом, Ада! А потом меня заберут в участок и закроют на пятнадцать суток!

Сижу в сугробе, чувствую себя дураком и здорово переживаю, чтобы не отморозить себе что-нибудь, что мне еще понадобится. И тут окно снова распахивается.

– Пожалуйста, встань, – просит Снежинка.

– Условие ты знаешь, – упрямлюсь я.

– Дай мне десять минут.

– Одевайся потеплее! – кричу вслед.

Я победно улыбаюсь и встаю на ноги. Не спеша перехожу на другую сторону дома, где находится подъезд. Но, когда Ада не появляется ни через десять минут, ни через пятнадцать, ни через двадцать, начинаю подозревать, что это была просто уловка.

Ада

Лежу в кровати перед сном и прокручиваю в голове события этого дня. Мне сегодня было так здорово и интересно, и совсем не страшно с Егором. Сидеть в автосервисе, где присутствовали и другие работники, но я-то знала, что он всегда где-то рядом. Идти по моей лестничной площадке, когда он меня провожал. Кроме одного момента.

Когда Егор притянул меня к себе, мне на мгновение стало очень приятно ощущать его тепло и окунуться в его запах. Но потом будто щелкнул какой-то переключатель, и ощущение тяжелой руки, прижимающей меня, стало напоминанием той пугающей сцены в подъезде. Страх охватил меня от мыслей о том, что ситуация повторяется, и я стремилась максимально увеличить расстояние между нами.

Почему он вообще мне помогает? Мне сейчас очень сильно, катастрофически нужен друг, потому что я еще никогда не ощущала себя такой маленькой и запутавшейся в этом мире. Мне нужен кто-то, кто сможет подставить плечи под груз, который слишком велик для моих. Я нашла его случайно. Но вцепилась, как утопающий за соломинку. Потому что это недалеко от правды.

Но почему же он мне помогает? Если на секунду сойти с ума и предположить, игнорируя зеркало, заходящееся в истерическом хохоте, что я могла ему понравиться, то меня печалит это. Если его помощь подразумевает надежды на что-то от меня в ответ, то мне придется разочаровать его.

Мне кажется, в силу моей неискушенности, что Егор просто потрясающе красив. А еще мне кажется, что он хороший человек, но это, возможно, в силу моей неопытности. Но его глаза… В них порой полыхает такое пламя, которое обещает захватить мою волю. А у меня и так уже все сгорело внутри. Куда ни глянь, выжженное пепелище. Ничего живого. И еще один пожар я просто не переживу. Я больше не вынесу сдирать с себя кожу, потому что кажется, что грязь въелась кругом, и рыдать в душе. Кажется, мужчинам это приносит удовольствие, а для женщин нормально терпеть. Но я лучше умру, чем еще раз допущу такое к себе отношение.

Так что я понимаю, что лучше бы наше общение с Егором свести к минимуму. Закончить эту историю с продажей машины, отвязаться деньгами от тех амбалов и все. Пусть наши дороги разойдутся.

В моей семье Новый год праздником не считался, только Рождество. Поэтому я никогда не украшала новогоднюю ель шариками, комнату и окна светящимися гирляндами, не слушала бой курантов и не видела салют. Тут, в городе, новогодняя сказка казалась настоящим волшебством. Глядя на все это великолепие украшений, хотелось поверить в Деда Мороза. Вот только елки у меня нет, и подарок для меня ему положить некуда. Поэтому, конечно, я всей душой хотела отпраздновать Новый год, желательно, с кем-то, кто показал бы мне, как правильно. Но, прокручивая в голове все вышеизложенные мысли, Егору я отказала. Раз я столько лет жила без этого праздника, то и еще год проживу как-нибудь. Хотя мне ужасно не хотелось проводить этот вечер в одиночестве в этой квартире. Но так будет лучше.

И, противореча сама себе, перед сном гипнотизировала экран мобильного, любуясь на появившийся в моих контактах номер Егора. Если бы вместо телефона была книга, клянусь, я протерла бы в ней дыру. А так всего лишь счастливо улыбалась и столько смотрела, что выучила номер наизусть. Единый, почему ты создал меня такой глупой?

И вот сегодня тридцать первое декабря, в течение дня я начала вязать елку и Деда Мороза одновременно, долго смотрела в окно, как снуют туда-сюда люди с пакетами из магазинов и ребятишки играют в снежки и лепят огромного снеговика, приготовила себе скромный "праздничный" ужин. Вечером в темноте загорелись все фонарики и гирлянды, я видела из окна, у кого-то за стенкой громко работал телевизор, периодически с улицы стали доноситься громкие хлопки, они сначала пугали меня, но потом я сама себя убедила, что это и есть, должно быть, салюты. И я ужасно огорчилась и даже, можно сказать, разозлилась, что в этот волшебный вечер я должна одна сидеть здесь, в этой чужой квартире. Приняла душ, переоделась в ночную рубашку и залезла под одеяло, хоть на часах было только начало десятого. Накрылась одеялом с головой и глотала слезы, гадая, станет ли моя жизнь когда-нибудь такой, какой живут все люди вокруг меня, вот хотя бы в этом доме, и абсолютно этого не ценят и не замечают.

И тут раздается звонок моего мобильного. Я с опаской смотрю на телефон одним глазом, ожидая увидеть там вызов от отца. Но это оказывается Егор! По его просьбе встаю, накидываю на себя темно-синий махровый халат, его кто-то подарил Семену, но он такое не любил, так что халат нашел себе владелицу в виде меня, хоть я и могла обернуть его вокруг себя два раза, но он такой теплый, а я часто мерзну. И выхожу на балкон. Весь наш разговор убеждаю, пытаюсь договориться, борюсь со своими внутренними демонами. Ведь мне так хочется согласиться. Ловлю за хвост последние здравые мысли всеми силами своего изрядно потрепанного разума. Считаю своей маленькой победой, что мне удается завершить вызов и закрыть окно. Делаю вид, что ухожу, но, конечно, никуда уйти я не могу, оседаю на балконный пол и продолжаю фыркать и давить улыбку от воплей Егора. Перебираю переплетенными пальцами, кусаю губы. Я точно не хочу быть вовлеченной в конфликт с соседями и реально волнуюсь о том, чтобы Егор не простудился. Демоны чувствуют слабое место и начинают скрести когтями в этой области. Один вечер, что страшного произойти может за один вечер? А потом я все забуду, все вырву из себя с корнем, обещаю. Можно же и мне когда-то хоть разок попробовать прикоснуться к счастью? Единый, я так мечтаю попасть в эту новогоднюю сказку.

Пока решимость не покинула меня, поднимаюсь на ноги и прошу Егора подождать. Завтра я буду очень и очень жалеть. А сегодня я заслужила это волшебство. Да, мам, я знаю, что все это демоны.

Бегу собираться. Сначала умываюсь в ванной и зачем-то снова чищу зубы, хотя всего полчаса назад делала это перед сном. Затем подхожу к шкафу, готовясь скинуть ночную рубашку, и зависаю на месте. Мне бы так хотелось быть красивой сегодня. Но в наличии лишь несколько моих обычных платьев и теплые колготки. Склонив голову, плетусь одевать то, что есть. Заплетаю длинную косу, смотря на себя в зеркало. Оттуда в ответ на меня взирает бледная моль. Как бы сегодня я хотела воспользоваться одним из тех средств, что показывала мне Прасковья в журналах, может, они привнесли бы красок на мое лицо. Некоторое время тяжело вздыхаю, застыв с недоплетенной косой. Затем выбираю свой лучший, самый цветной и яркий платок, покрывая им голову и завязывая сзади на шее. Уже в прихожей надеваю сапоги, длинный пуховик, проверяю, в карманах ли варежки. Спохватываюсь, что, должно быть, прошло больше времени, чем я обещала. Открываю дверь в подъезд и врезаюсь прямо кому-то в грудь.