Текст книги "Копоть (СИ)"

Автор книги: Максим Виноградов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

– Да? Да, я понимаю…

– Признаться, я считаю это назначение несколько… преждевременным, – Устинов позволил себе показать легкое недовольство, – Но, безусловно, капитану Сальери виднее.

Даг тяжело выдохнул. Спросонья совершенно не понимал, что нужно отвечать.

– Я… постараюсь… оправдаю…

– Постарайтесь, Даг, – старший дознаватель нахмурился, – И прошу вас, отнеситесь к этому делу со всей серьезностью.

Он постучал пальцем по бланку с отчетом, что лежал поверх остальных бумаг.

– Есть у меня предчувствие, что дело непростое, но крайне важное, – как-то мрачно и невпопад закончил Устинов.

Больше он не сказал ни слова. Просто развернулся и ушел.

Джонсон ошалело плюхнулся на место. И что это было?

«Отнеситесь с серьезностью…»

Он ведь именно за этим приходил? А не для того, чтобы Дага поздравить.

Ну так, серьезности Джонсону не занимать.

«Если бы ты знал об этом столько же, сколько я, – со смешком подумал дознаватель, – Не ходил бы так спокойно! На стены бы лез!»

Взявшись за карандаш, он склонился над очередной бумагой.

Глава №5

За что Джонсон – да и все прочие подчиненные – уважал Устинова – у него всегда был план. И не просто последовательность действий: делай раз, делай два, делай три. А план сложный, разветвленный. Где была одна главная ветка, для которой обязательно имелся «короткий путь». То бишь наиболее быстрый способ достижения цели. А также множество альтернативных веток. Что будет, если шаг один не сработает? А если второй?

Ну и, конечно, отдельный плюс за продуманные пути отхода. Каждый участник должен знать свой маневр в случае успеха и триггер для отхода. То есть, что делать, если задуманное не сложилось. Просто все пошло наперекосяк.

А ведь что-то обязательно пойдет наперекосяк!

Например, вместо того, чтобы просто сдаться властям, особо опасный преступник возомнит себя неуловимым. Решит удариться в бега. Начнет сопротивляться задержанию. Откроет стрельбу на поражение.

Может ведь такое быть? Оказывается, вполне.

Начиналось все вполне безобидно. Рутинная операция, не иначе. Казалось бы, что может быть проще: известно место и время появления опасного рецидивиста. Остается только грамотно провести задержание. Что может пойти не так?

А вот может. Он может быть на искомом месте не один, а с компанией наголову отмороженных соратников. Они все могут быть вооружены до зубов и готовы к бою. И, наконец, этот самый рецидивист может быть предупрежден о готовящейся засаде. Что, очевидно, сводит на нет преимущество внезапности.

Как-то так оно и случилось. Что именно – Даг достоверно не знал. По воле начальства молодому дознавателю отводилась роль даже не «плана Б», а скорее «плана В». Запас запаса. Если уж случится что-то совсем невероятное.

Для Джонсона вся эта операция оказалась лишена какой бы то ни было оригинальности. Его забрали из участка, его привезли на место, ему указали точку. Задание проще некуда: сиди здесь и контролируй, чтобы ни одна живая душа не прошмыгнула. Понял? Понял. Ну и молодец.

В качестве «стратегической точки» ему достался переулок местечковой значимости. Был, по видимому небольшой, но ненулевой шанс, что кто-то сюда может прорваться. Ну а дальше все штатно: попытка остановить, предупредительный в воздух. Если не внял – стрельба на поражение.

Расположился Даг недалеко от входа, за естественным укрытием в виде выступа на кирпичной стене. Место ему понравилось: в случае опасности можно было скрыться целиком. Камень надежно защищал от пуль, в отличии от каких-нибудь мусорных баков. Других подходящих нычек тут просто не нашлось. К тому же, кто бы ни забежал сюда с улицы, для Джонсона окажется, как на ладони. Бери да стреляй. А вот врагу еще нужно будет привыкнуть к темноте. Что не лучшим образом скажется на меткости.

Единственное, что беспокоило дознавателя:как бы не околеть от холода. Переулок располагался не самым удачным образом, так что ледяной ветер продувал его насквозь. Дагу осталось только вжаться в стену, укутавшись в казенный бушлат.

Прошел, должно быть, час. Джонсон весь извелся, переминаясь с ноги на ногу. Он уже подумывал о том, что все, может быть, кончилось? А его просто забыли поставить в известность?

Потом дознаватель услышал далекий треск выстрелов.

Будь он моложе – не телом, конечно, а ментально – рванул бы туда, в глупой попытке «помочь» своим.

Теперь же только собрался и приободрился. Лишний раз перепроверил пулевик. Вряд ли кому-то там может требоваться помощь. А если и требуется, то не от него. Есть план, и нужно его придерживаться. Если покинуть свой пост – это может поставить под угрозу всю операцию. А потому – сиди на попе ровно и жди.

Он и сидел. Ровно до того момента, как не увидел беглеца.

Тот влетел в переулок, пыхтя, как паровоз. Пар от бегуна валил, чуть ли не из ушей. Дышал тяжко, с присвистом. Не привык, по всему видать, к долгим пробежкам на свежем воздухе.

Высокий, с неприятным плоским лицом. Наверное, с такой рожей легко нагонять страх на обывателей. Рявкнул, гавкнул – любой с тобой согласится. Особенно, если подкрепить доводы пудовыми кулаками.

Доводить до рукопашной Джонсон не собирался.

Едва беглец показался, Даг уже держал его на мушке.

– Стоять на месте! – рявкнул дознаватель, – Оружие на пол!

Хорошее в переулке эхо – голос разнесся, многократно усилившись. Жаль, акустика не повлияла на убедительность.

Подчиняться бандит, конечно, не собирался. На мгновение он замер, затем рука с пулевиком метнулась вверх. Времени на предупредительный выстрел уже не осталось.

Бам!

Даг не стал растягивать удовольствие. Пальнул сразу, как увидел вражеский пулевик.

Бам! Бам!

Еще два выстрела вдогонку. Для верности.

Получив пулю, громила пошатнулся. На лице застыло недоверчивое выражение: «Неужто это в меня?». Словив «добавку» просто рухнул наземь. Головой вниз, так что пропахал лицом по мостовой. Рука все еще сжимала оружие, но пострелять ей больше вряд ли доведется.

Джонсон продолжал наблюдение, не торопясь высовываться из-за укрытия. Всякое бывает. Вдруг притворяется? Или за углом затаился его дружок? Ничего, полежит, никуда не денется. Торопиться точно некуда. Пока вот можно пулевик доснарядить.

Запихивая патроны в оружие, Даг удивлялся своему спокойствию. Нет, волнение, конечно, присутствовало. Адреналин в крови, все такое. Но как-то обыденно, без надрыва. Еще одна стрессовая ситуация, не более.

А ведь он только что убил живого здорового человека. Лишил жизни. Умертвил. Не в мыслях, не понарошку, а всерьез, взаправду. Никогда раньше Джонсону не приходилось творить такое. Первенец, стало быть.

И никакого особого волнения по этому поводу дознаватель не ощущал.

Во-первых, то был не человек, а преступник. Причем, худшего пошиба – душегуб, каких поискать. Получил-то, в общем, по заслугам.

Во-вторых, сказано же ему было – стоять и оружие бросить. Сказано? Да. Не послушал? Пеняй на себя.

Ну и в третьих, не пальнул бы Даг, пальнул бы беглец. И, возможно, пристрелил бы Дага. А с такой постановкой вопроса Джонсон был совершенно не согласен. Уж лучше ты, чем тебя.

Глянул на убитого – лежит. Нога странновато подергивается, но это бывает. Судорога или что-то вроде. Возле головы как будто лужица крови образовалась. Небольшая, но заметная.

В «той» жизни Даг не смог бы так… хладнокровно. Что поменялось? Поставили в такие условия? Перевоспитали? Что-то все же в мозге после «ротации» перещелкнулось. Какие-то новые связи что-ли. Нейроны пробудились, или наоборот блокировка спала.

Впрочем, никаких положительных эмоций дознаватель тоже не испытывал. Скорее равнодушие. Главное, что рациональной точки зрения он прав. И по закону.

Стук шагов, кто-то бежит. Целая группа. Замедлились. Подходят к повороту.

– Даг, ты там? – осторожный оклик из-за угла, – Это Сальери!

– Так точно, кэп, – Джонсон поставил пулевик на предохранитель.

Из-за стены вышли четверо. Тройка дознавателей сразу сунулась к телу, капитан повернулся к подопечному.

– Ты как, жив? Не ранен?

– Так точно, жив, – улыбнулся Джонсон, – Никак нет, не ранен!

– Ладно, пошли, – Сальери махнул рукой, – Молодцы тут сами управятся.

Пока шли к оперативному штабу, капитан все старался заглянуть в глаза дознавателя. Как-то ему неловко что ли было. И поэтому он не прекращал болтать.

– Всех взяли, голубчиков, никто не ушел. Но живьем никто не дался. Сопротивлялись до последнего патрона. Потому и положили всех, на смерть. На рожон не лезли, ну ты Устинова знаешь. Спокойно, из укрытия, расстреляли. Даже не думали, что кто-то уйти успел. Пока считать не принялись. А он вишь как, ускользнул.

И почти сразу, без перерыва.

– Ты как сам-то, Даг? Нормально себя чувствуешь? Голова не кружится? Может, присядем, потолкуем? Выпьем по рюмашке для бодрости, а?

– Да все хорошо, кэп! Нормально.

Сальери смотрел на Джонсона, будто в этом сомневался. Странно так смотрел, оценивающе. С ноткой отеческой заботы.

– Ну правда, капитан! Все хорошо. Вальнул абсолютно незнакомого человека. Подонка. Преступника. Особого сожаления не испытываю. Грустить или переживать не намерен. Вешаться не пойду, если об этом беспокойство. А так – спасибо, конечно, но дел по горло! Вы же знаете, тот висяк с жертвоприношением все еще на мне.

– Уж помню, – после тирады дознавателя Сальери заметно успокоился, – Ты у нас теперь главный эксперт по чертовой мистике… докатились, блин… не жандармерия, а агентство по выслеживанию полтергейста. Ладно! Езжай! Смотри, может вечером все же соберемся с парнями, в бар выберемся, а?

Даг пожал плечами. Почему бы и нет, собственно?

– Я подумаю!

Его подбросили на авто почти до самого отделения. Пройтись осталось всего пару кварталов. По привычке Джонсон топал по улице, в очередной раз удивляясь исчезающе малому количеству прохожих.

А в город между тем пришла весна. Явных изменений в погоде заметить трудно, но что-то такое в воздухе витало. Как будто стало чуть теплей. Совсем капельку, но этого хватало, чтобы снег с улиц потихоньку исчезал. Ветер уже не казался ледяным. Даже хотелось расстегнуть ворот и запустить приятные дуновения под одежду. Возможно, только возможно, Джонсону показалось, что в редком просвете туч он смог узреть отблеск солнца.

Пахло весной. Ко всегдашней угольной вони примешивалась некоторая свежесть. И настроение, соответственно, тоже оставалось несколько приподнятым. Будто в ожидании чего-то светлого, нового, чудесного.

В отделении Даг не торопился бежать по делам. Для начала – бумажки. Эту истину он усвоил с самого начала. Неважно, что и как ты сделал. Важно, что об этом написано в отчете.

Бережно разложил на столе новенький бланк, и медленно, аккуратно принялся заполнять пустые графы информацией. Торопиться тут не следовало – лучше сразу обдумать каждое слово, чем потом переписывать десять раз. Капитан не любит исправлений. А недопониманий уж тем более.

На минуту задумавшись, Даг взвесил, с какой позиции лучше преподнести стрельбу. Полгода назад написал бы как есть. Увидел, приказал сдаться, выстрелил. Так ведь все было? Так. Так да не совсем. Много вопросов может возникнуть у проверяющих. Если вдруг такие найдутся. А они ведь рано или поздно найдутся…

Например: как Джонсон понял, что это действительно преступник? Примет ведь у него никаких не было. И наплевать на то, что других гражданских тут быть не могло. Это ты так думаешь и все понимаешь. А у чинуш в высоких кабинетах может быть другое мнение.

Почему не сделал попытки задержать? Почему не представился? Где предупредительный выстрел? Зачем стрелял на поражение, а не просто ранил? После первого попадания – зачем сделал еще два выстрела? А мог ведь, наоборот, оказать помощь потерпевшему?

В моменте это все казалось очевидным. Но пройдет день, неделя, месяц. Вызовут на «разбор полетов». И тут уже три шкуры спустят такими бедовыми вопросами. Тем более, что и сам уже позабудешь все подробности.

Такого поворота Джонсон решил не допускать. Лучше написать больше, чем меньше. Капитан, если что, поймет. И прикроет. Своих точно сдавать не станет. А остальные – хрен чего докажут!

Поэтому дознаватель писал отчет «по уставу».

Увидел бегущего. Окликнул. Назвал себя, подчеркнув, что является представителем власти. Потребовал остановиться. Увидел оружие. Приказал опустить. Человек не внял, не подчинился. Последовал предупредительный выстрел и новый приказ сдаться. Вместо этого беглец направил пулевик на дознавателя. И закричал, выражая явную угрозу жизни и здоровью Джонсона. После этого Даг был просто вынужден стрелять на поражение.

К сожалению, после первого выстрела правонарушитель не угомонился. И продолжал целиться в дознавателя, выкрикивая угрожающие фразы. Собственно, Джонсон выстрелил снова, спасая свою жизнь.

Оказать пострадавшему помощь возможности не имел, поскольку опасался появления других преступников. А так же выполнял строгий приказ ни в коем случае не покидать назначенного поста.

О безвременной смерти подозреваемого, конечно, сожалеет. Но считает, что действовал правильно, согласно духу и букве закона.

Растянувшись в старом скрипучем кресле, Даг внимательно перечитал рапорт. Более чем достойно. Надо только еще в конце добавить про невыносимые моральные терзания, ага. Конечно, любой реально понимающий помрет от смеха, читая такую галиматью. Зато, формально, придраться не к чему. И комар носа не подточит.

Дознаватель, чрезвычайно довольный собой, отнес доклад на кафедру. Вот теперь дело сделано. Вернется ли кэп, затребует ли отчеты Устинов – Даг уже свое отпахал. Можно с чистой совестью возвращаться к действительно важному.

А важным Джонсон считал только жертвоприношения. Как их называл сам Даг – «дело о сектантах». По сути, наличие сектантов только предполагалось, доказать так ничего и не удалось. Но другой вменяемой гипотезы просто не нашлось. Не могли же такое сотворить обычные люди, «случайно».

Из стола появилась полупустая папка, содержащая кипу разрозненных бумаг. Дознаватель бережно развязал тесемки и принялся просматривать материалы дела. В сотый, кажется, раз. В слепой надежде получить внезапное «озарение». Чтобы все нестыковки вдруг сошлись, и все стало совершенно понятно и очевидно. Не тут то было.

Итак, что нам известно? Не то чтобы многое.

Такого-то числа, такого-то месяца, по такому-то адресу обнаружено расчлененное тело мужчины. Труп опознать не удалось, по каким-либо ориентировкам или косвенным признакам выяснить личность также не получилось. Перечни пропавших без вести проверяются, но соотнести жертву с одним из таких случаев не получается. По причине, собственно, того, что даже родственникам предъявить нечего.

Голова жертвы на месте преступления отсутствует. Ее местонахождение не определено. Поиски ведутся, но в фоновом режиме, а не целенаправленно.

Тело обнаружено в центре некоего рисунка, носящего явно определенный ритуальный характер. Фигура проверялась магами на предмет заклинаний – ничего, пустышка. Из этого делается вывод об «игрушечной» сущности ритуала. То есть для маньяка – или группы – преступление носит псевдомагический, возможно, религиозный контекст.

Здесь же, кстати, присовокуплены показания одного из священнослужителей. Пришлось Джонсону посетить местный храм «Единого» бога. Служитель культа опознать построение не смог, но явно указал, что к официальной религии данная фигура никакого отношения не имеет. Следовательно, является происками дьявола, чуть ли не самолично. Следовательно, подлежит осуждению и искоренению.

Немногочисленные показания прочих свидетелей. Заключение криминалиста. Черновики, содержащие некоторые измышления дознавателей. И все.

Прямо скажем, не густо.

Гораздо интереснее та версия, что складывалась в голове у Джонсона. Которую он не мог доверить ни одной бумаге. Да и поделиться ни с кем не решался. Во избежание.

Если мыслить несколько шире, и связать несколько происшествий между собой. Получается странная и пугающая картинка.

Первое – история семьей Лански, появлением в городе «новой силы» и отрезанными головами в транспортном контейнере. По поводу этого дела, кстати, до сих пор все на ушах стоят. Стоят-то стоят, а понять ничего не могут. Зато с завидной регулярностью летят шапки, назначаются виновные и награждаются непричастные. И вся сопутствующая мишура, которая случается, когда к сугубо криминальному делу подключается большая политика. Потому Даг туда не то что подходить, даже смотреть заинтересованно не решался.

И тем не менее, Даг чуял – своей обострившейся чуйкой – что именно тогда «новая сила» впервые серьезно заявила о себе. Специально, на показ. Как бы демонстрируя остальным участникам парада, что с ними нужно считаться.

Вопрос только в том, с кем это – «с ними»?

Дальше, случай с «пентаграммой» и взрывом в припортовом.

Джонсон ночей не спал, извелся, но достоверно воспроизвести рисунок, виденный тогда во тьме, у него не получилось. Но уверенность была – рисунок тот же. Тот же, что и в данном случае. Ну, может, не прямо один в один – тут утверждать наверняка трудно. Но того же плана. По наполнению, смыслу и назначению. Это однозначно.

Отсюда следует что? А то, что действует одна контора. Группа, банда, клан – как хотите, так и называйте. Вероятность того, что события между собой не связаны, Даг не рассматривал. Слишком нелепо.

Ну и какие можно сделать выводы?

Как минимум то, что все происшествия неслучайны. Но если назначение первого понятно, то остальные? К чему эти максимально странные убийства? Выполненные в безумном антураже. С хирургической точностью. И главное чисто – без единого свидетеля.

Что это в действительности? Культ? Маньяки-сектанты? Или цель – запугать обывателей? Террор?

Джонсон был уверен в обратном.

Преступления совершали не идиоты. И на маньяков он не грешил. Более того, Даг на себе почувствовал, что «печати» вполне себе имели некоторое воздействие. Во всяком случае на него, Дага Джонсона, они воздействовали однозначно.

Да, конечно, все это можно списать на «субъективные» ощущения. Усталость, недосып, темнота, странные бредовые видения. Пограничные состояния. Возможно. Но дознаватель привык доверять своим чувствам. Он что-то видел, что-то слышал. А значит, что-то там было.

Что-то, но не магическое. Либо такое, чего маги ощутить не могут.

И вот тут начиналась территория маловразумительных догадок.

Джонсон уже вторую неделю по несколько часов торчал в местной библиотеке. И штудировал различную литературу по истории, географии и каллиграфии. Почему такой странный набор? Элементарно. Выяснилось, что нельзя просто так прийти и попросить почитать книги по демонологии и кабалистике. Это сразу вызывает кучу вопросов, ненужных выяснений, разговоров с начальством… В общем, никому это не нужно.

После долгих мытарств, дознавателю было преподнесено строгое внушение. В виде: «Маги сказали, что магии нет, значит ее и нет!»

И не суйся, мол, куда не следует.

Вот и приходилось идти окольными путями. Собирая крупицы легенд, просеивая сказки на предмет намеков. И стараясь собрать все это лоскутное одеяло в единую конструкцию.

Получалось, честно говоря, не очень.

Нет, разные версии, конечно, имелись – одна бредовее другой, в основном. Тут и пришельцы из параллельных миров, и призыв демонов, и даже путешествия во времени. Но все это явно было что-то не то. Не хватало какого-то базиса. Общей идеи, которая бы все объяснила.

Тяжело вздохнув, Даг сложил бумаги обратно. Папка отправилась в стол, под замок. А Джонсон – на поздний обед. Живот гудел и требовал пищи, хоть голова и была занята совершенно другим.

Даг знал, что в отделении за ним уже закрепилась репутация немного «странного» чувака. Который вместо бара предпочитает просиживать штаны в читальном зале. Занимается работой даже в нерабочее время. И во всем видит влияние потусторонних сил. Вместо того, чтобы состряпать удобоваримое объяснение и спокойно закрыть дело.

Вот это Джонсона порой выбешивало. Люди живут в мире, где магия – обычное повседневное дело. Но с упертой твердолобостью не верят в «потусторонние» явления. Где логика? Почему одно считается нормой, а второе едва ли не «табу»?

Впрочем, ладно. Меньше всего Даг хотел кому-то что-то доказывать. Или переубеждать.

На «дело сектантов» у него имелся карт-бланш от самого Устинова. И поперек него слова никто сказать не пытался. Особенно, учитывая тот факт, что свою часть общественно-полезной работы Джонсон выполнял на ура. Как, например, сегодня утром.

Выйдя из отделения, дознаватель отправился в привычное кафе. Неторопливо со вкусом отобедал, выпил чаю. Короткая прогулка проветрила мозги. Ноги шли свои чередом, мысли витали далеко, разыгрывая разные сценарии возникновения «скрытой силы». Про утренние неурядицы Даг вовсе позабыл.

Он направился в библиотеку, неприметное серое здание между вино-водочным магазином и баром. Заметить скромную вывеску с указанием читального заведения смог бы только поистине зоркий глаз. И необычайно внимательный. Джонсон себя к таким не относил, зато он заранее знал, куда идти. Как и многие заведения в Копоти – чтобы туда попасть, надо уже знать дорогу. Иначе будешь плутать долго и безрезультатно.

Переступив за порог, Джонсон словно попал в другой мир. Тихий, спокойный, неторопливый. Здесь не нужно было никуда спешить, никого задерживать и… убивать. Громкие разговоры тоже не приветствовались.

Не задерживаясь, дознаватель свернул по коридору в сторону читального зала. Здесь имелась еще одна дверь, надежная и монументальная. А за ней – читательское царство.

Вообще-то места тут казалось маловато. Всего четыре стола, за каждым по два мягких стула. Стояли они тесновато, почти в притирку. Но с учетом среднего количества посетителей – хватало с избытком. Частенько Джонсон вообще сидел здесь один. Как король в собственной комнате, обложившись книгами и записями.

– Даг, добрый день, – улыбнулась Люсия, молоденькая библиотекарша.

Среднего роста, стройная, даже слегка излишне. Чрезвычайно стеснительная. Она так мило краснела по любому поводу… Джонсон легко с нею сошелся – характеры совпали. Оба не любили лишней болтовни. И немного смущались друг друга. Одно время Даг даже думал, что девушка с ним заигрывает. Но точно не определился – женская логика ведь не поддается формализации.

– Привет, Люси, – тихо, как принято в подобных местах, ответил дознаватель, – Что нового? Получила журналы по подписке?

Конечно, девушка покраснела. Совсем чуть-чуть. Но уже поэтому стала в сто раз милее.

– Да, спасибо тебе огромное! – она сделала вид, что выискивает нечто за кафедрой, – Тебе как обычно? Энциклопедию географических открытий? Или поищем что-то новенькое?

– Кажется, я все уже просмотрел, – Джонсон на секунду замешкался, – Пожалуй, да. Добью энциклопедию, потом уже решу, куда копать дальше.

Для девушки он придумал простую и более-менее достоверную легенду: мол, молодой дознаватель заинтересовался историей. И, якобы, собирается пойти по научной стезе. Готовится, так сказать, к вступительным экзаменам.

Не особо достоверно, конечно – не принято тут такие повороты судьбы проворачивать. Горизонтальная мобильность общества гораздо ниже. Но и не запрещено, с другой стороны. И под таким соусом преподнести свое «увлечение» старинными книгами оказалось проще простого. Люси и не вдавалась в особые подробности. Человек живой и увлекающийся, она предполагала наличие аналогичных качеств у других чем-то само собой разумеющимся.

Скинув бушлат, Джонсон спокойно расположился за угловым столиком. Отсюда он видел всю комнату, включая главный и аварийный выходы. Издержки профессии, кажется.

Библиотекарша принесла нужную книгу, но уходить за кафедру не торопилась. Запахнув кофточку, стояла рядом со столом. И, конечно, сильно краснела.

– Люси, спасибо тебе большое, – Джонсон улыбнулся, как ему казалось, ободряюще.

Смотреть старался в глаза, но одобрительный взгляд нет-нет да и пробегал по складной фигуре девушки. Надо, наверное, все же пригласить ее куда-нибудь… Кофе попить. Жанна, конечно, будет против… Но ей и знать-то про это не обязательно. К тому же, ничего такого. Чисто дружеские посиделки, ага.

– Я тут вчера просматривала новые подборки, – под внимательным взглядом дознавателя она смутилась еще больше, – И нашла кое-что интересное. Вот. Статья в журнале «На переднем крае науки». Вы знаете, это сам Портнов написал. Ну тот, академик. Пишет он, конечно, порой необдуманные вещи… Зато выдвигает интересные концепции. Мне кажется… Это подходящее… Для вашей работы…

Последние слова девушка пролепетала чуть ли не шепотом. Краска залила ее лицо полностью. Джонсон кивнул собеседнице. Кинул взгляд на журнал. И… пропал. Пропал часа на три, пока не изучил содержимое досконально.

Не то чтобы там нашлось нечто прорывное, нет. В общем-то рассказывались сказки, легенды. История мира и некоторых его обитателей. Но, во-первых, автор писал красиво и интересно. А во-вторых, имелась в этом некоторая общая идея, захватившая Джонсона. Эта идея, если ее растянуть на известные события, могла дать неплохую версию…

Начал рассказчик с того, что приводил версию сотворения существующего мира. Подобных версий Даг и сам уже слышал с десяток, так что ничего нового здесь не узнал. Существовал якобы «старый» мир, где жили мудрые и сильные «древние». Потом что-то случилось. Катастрофа. Какого рода – техногенная, магическая, природная? Некоторые склонны винить во всем «злое» электричество, с которым «древние» заигрались. Другие приводят варианты экзотичнее, вплоть до падения метеоритов. Суть одна: старый мир умер, на его осколках появился новый.

В этом месте автор приводил интересные домыслы. Которые, чисто теоретически, можно проверить на практике. А именно, академик утверждал, что в результате катастрофы уровень мирового океана значительно поднялся. Из-за чего большая часть планеты оказалась под водой. А то, что на Копоти известно под видом «континентов» – не более, чем гористые, самые высокие участки суши исходных громадных материков.

Интересно? Да. Похоже на правду? Может быть. Проверяемо? Пожалуйста – ныряй да ищи. Те самые остатки «древних».

Ученые датируют «катастрофу» по разному. Но все сходятся на том, что произошла она не позднее тысячи лет назад. И, по сути, положила начало миру «Копоти», в том виде, в каком он сейчас известен.

Но Портнов в своих догадках пошел несколько дальше. Или глубже, как посмотреть. Он утверждал, что мифические «древние» являлись чисто технократической цивилизацией. А вот «магия» и всякое «колдовство» пришли в мир как раз после – или даже в результате – катастрофы.

Опять же, не сказать, что это какая-то прорывная теория. Нет. Не «рокет-сайнс». Но интересно, тем более, что пишет мужик захватывающе.

Что же дальше?

Тут Портнов рассказывал про легенду о вампире Кроносе. Или Хроносе. Или вообще его звали по другому, общего мнения не нашлось. Да и не «вампир» он вовсе, не в том смысле, что мы привыкли в это слово вкладывать. Скорее, местный аналог. Кровопийца, вурдалак. Жестокий бескомпромиссный человек. Или уже не совсем…

В общем, во времена катастрофы и сразу после, понятно, что творилась всякая дичь. Формально никаких законов не осталось, государства рушились, как карточные домики, а то и быстрее. Царил хаос. Во всю работало право сильного. И вот тогда-то появился на свет этот новоиспеченный маньяк.

Что там произошло конкретно, история умалчивает. Многочисленные описания зверств мифического злодея могли быть сильно приукрашены. А могли и недооценивать масштаб. Ясно только одно – человек был с выдумкой, широких взглядов и совершенно лишенный моральных тормозов.

Видимо, по началу он просто «забавлялся» мучая очередную жертву. Потом, соединив жуткие обряды со специально подобранными ритуалами и добавив некоторую разновидность «магии» он получил результаты. Какие именно? А это интересно.

В легенде утверждается, что он, ни много ни мало, изобрел бессмертие. Фактически – Кронос победил время, перестал стареть. И приобрел некоторые другие специфические способности. Правда для поддержания эффекта приходилось периодически повторять «ритуал». Ну… для кровопийцы это вовсе не являлось особой проблемой.

Но – нашла коса на камень. Как бы не был силен и умен Кронос, что-то у него не задалось. План не сложился, так сказать. Люди в те времена жили простые, решительные. Долго рассуждать да искать доказательства не любили. Собрались толпой, окружили, подняли на вилы. А для верности – останки сожгли.

Так и не стало «великого» Кроноса. Страшно представить – мог бы жить по сей день, а почил в возрасте «всего-то» двухсот лет.

На этом легенда могла бы закончиться. Но, как это всегда водится, зло не пропало бесследно. У Кроноса остались последователи. Нельзя назвать их прямыми «учениками». Назовем «подражателями».

Тогда же всплывает «летопись чернокнижника» – якобы лабораторный журнал Кроноса, где он описывает свои «опыты» и полученные эффекты. Книга, в реальности которой имелись огромные сомнения, но если все же она существует… Страшно представить, какие «рецепты» могли бы там оказаться.

«Темные века» – столетия гонений, охоты на «ведьм». Когда всех подозрительных просто сжигали без суда и следствия. Портнов рассказывает, что перерыл кучу хроник, и то в одном, то в другом месте обнаружил упоминания, подозрительно похожие на действия подражателей.

Признаков тут можно выделить два: жестокие человеческие жертвоприношения, не имеющие каких-либо ярко выраженных объяснений; и подозрительно долгая жизнь отдельных исторических личностей.

В качестве примеров Портнов приводил некоего «графа Аполло» и «стальную леди Жозефину». Джонсону эти имена ни о чем не говорили, но, наверное, если поднять хроники, что-то можно раскопать. Также, то тут, то там «всплывали» страницы мифической «летописи». За которыми чуть ли не охота началась. Якобы, появилось поверье, что тот, кто соберет разрозненные страницы и обретет записи целиком, получит невероятное могущество «исходного» чернокнижника.

Прошли столетия, темные суеверия остались в прошлом. Но, как утверждает автор статьи, идея «принести жертву для продления собственной жизни» все еще живет в умах. Потому что идея личного бессмертия для человека – вершина мечтаний. Цель, за которую не жалко отдать все прочее.

История, конечно, занимательная, но под конец пахнуло такой попсой, что Даг едва не отбросил журнал. Остановила его простая иллюстрация. На небольшой картинке изображалась «характерная отметка последователей Кроноса». Над этой страницей Джонсон буквально застыл.

На него смотрела до боли знакомая «пентаграмма».

Да, упрощенная, скругленная, несколько стилизованная. Но именно она, тут ошибиться Джонсон не мог.