Текст книги "Московский сыщик. 1903 (СИ)"

Автор книги: Максим Шаравин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

– Конечно, мой дорогой Аристарх Платонович, – врач посмотрел на Василия. – Подойдите ко мне, молодой человек, и раздевайтесь.

Белозёров подошёл к столу, снял одежду, оголив торс.

Давид Моисеевич позадавал вопросы и провёл осмотр.

– Аристарх Платонович, не знаю, что за врач поставил вашему ценному сотруднику такой диагноз, но он абсолютно здоров. Я бы даже сказал, здоров как бык, – Давид Моисеевич посмотрел на Рябинина.

– Вы уверены, Давид Моисеевич? – уточнил Рябинин.

– Вы делаете мне больно, Аристарх Платонович. Давид Моисеевич никогда не ошибается в своих диагнозах, – врач сделал обиженный вид.

– Простите, Давид Моисеевич, но Василий всю жизнь жил, ожидая смерти каждый день, – начал оправдываться Рябинин.

– Найдите этого мошенника, Аристарх Платонович, и отправьте на каторгу. Он сгубил мальчику всё детство, – покачал головой Давид Моисеевич.

– Спасибо, уважаемый Давид Моисеевич. Сколько я вам должен? – спросил Рябинин.

– Аристарх Платонович, я, может, и еврей, но брать деньги с бедного мальчика, которого обманули, я не буду, – врач улыбнулся.

– Спасибо, дорогой Давид Моисеевич, что не отказали принять, – Рябинин слегка поклонился. – Не будем больше вас отвлекать.

Белозёров схватил вещи, быстро оделся и вышел из кабинета вместе с Рябининым.

Они вышли из частной лечебницы и встали на крыльце.

– Предлагаю пройтись пешком. До окружного суда не больше трёх минут, Василий. Теперь ты можешь быть спокоен: Давид Моисеевич действительно не ошибается в диагнозах. Ты полностью здоров, – сказал Рябинин и посмотрел на Василия.

– Спасибо, Аристарх Платонович. Вы не представляете, какой тяжёлый груз вы сняли с моей души, – тихо ответил Белозёров, стараясь сделать радостный и в то же время смущённый вид.

– Пошли, Василий, – Рябинин направился в сторону окружного суда.

Белозёров шёл рядом. Его жизнь в этом мире менялась настолько быстро, что он не успевал придумывать оправдания своим резким изменениям. Старый Василий Белозёров действительно был болен пороком сердца, но после того, как он умер в сыскном отделении и его тело заняла душа Василия, тело омолодилось, все болезни исчезли. Теперь он и правда был здоров.

– О чём задумался? – спросил Аристарх Платонович.

– О том, что Давид Моисеевич прав. Детства у меня не было, – ответил Василий. – Всю свою жизнь, сколько я себя помню, мне не разрешали ни бегать, ни играть. Я всё время сидел и наблюдал за соседскими детьми. Я настолько привык к такой жизни, что теперь открываю для себя много нового.

– Хорошо, что сходили к врачу, Василий. Теперь ты можешь не переживать за своё здоровье, – Рябинин усмехнулся. – Тем более у нас много дел.

Они поднялись по ступеням здания окружного суда и вошли внутрь.

В кабинете Рябинина Василий устроился за своим столом и открыл дело Ивана Костина.

Глава 10

Иван Костин, студент Императорского Московского университета, был убит в мае этого года. Тело нашли в переулке возле Никитинских ворот рано утром…

Белозёров перевернул страницу с кратким описанием дела. Пропустил фотографии и принялся изучать заключение судебного врача.

«Удар в сердце между третьим и четвёртым рёбрами…» – бормотал себе под нос Василий. – «Мгновенная смерть… Угол входа… Так, жертва в момент удара была чуть наклонена вперёд… Ага… Направление удара – сверху вниз… Оружие… Тонкое узкое лезвие…»

Василий вернулся к снимкам, взял лупу и начал детально их изучать.

Через пару минут у него внутри всё похолодело. Он быстро открыл дело Дмитрия Петровича Орлова, тоже студента Императорского Московского университета. Достал заключение и снимки и начал сравнивать.

Совпадало практически всё, кроме угла входа лезвия, но Семён Лукич пишет, что жертва могла быть наклонена вперёд. А если бы она стояла ровно, всё было бы идентично. Даже время смерти совпадало – между двумя и четырьмя часами ночи. И рост убийцы был одинаковым: метр семьдесят пять, максимум метр восемьдесят.

Белозёров нервно сглотнул и посмотрел на Рябинина, который собрался идти к окружному судье:

– Аристарх Платонович, нам надо съездить в переулок к Никитинским воротам, – голос Белозёрова чуть дрогнул.

Рябинин почувствовал несвойственное Василию волнение и резко обернулся:

– Что случилось?

– Я… Я пока не уверен. Надо срочно ехать… – сказал Белозёров.

– Хорошо, сейчас отнесу судье дело Авдотьи Фроловой и оформлю постановление на арест квартиры до окончания разбирательств – и поедем, – кивнул Рябинин и быстрым шагом вышел из кабинета.

Василий Игнатьевич закрыл глаза. Его била мелкая дрожь. Он прекрасно помнил стиль убийства Мишки «Мясника», но тот убивал молодых девушек, а здесь – молодые студенты. Может, «Мясник» просто копировал маньяка из этого времени? Но Белозёров нигде не читал, что в этом году или в последующих был серийный убийца. А может, его и не смогли поймать? Может, именно для этого сюда попал Василий, чтобы найти этого душегуба? «Так, надо остановиться… Сначала съезжу к Никитинским воротам, всё там посмотрю, а дальше будет видно», – Белозёров открыл глаза, нервная дрожь не проходила. Он снова закрыл глаза, глубоко вдохнул, выдохнул. Вроде стало отпускать.

Василий встал и прошёлся по кабинету, окончательно успокаиваясь и настраиваясь на рабочий лад.

Вернулся Рябинин и внимательно посмотрел на Василия, который продолжал ходить по кабинету:

– Поехали.

Белозёров кивнул, схватил со стола лупу и пошёл следом за Рябининым.

Пролётка летела по мостовой в сторону Никитинских ворот. Рябинин следил краем глаза за Василием, который сосредоточенно смотрел на прохожих, как будто выискивая убийцу.

– Приехали, ваше высокоблагородие, – произнёс извозчик.

– Гриня, жди здесь, – приказал Аристарх Платонович и стал выбираться из пролётки.

– Как прикажете, ваше высокоблагородие, – тут же откликнулся старый знакомый извозчик.

Белозёров тоже вышел и посмотрел на Гриню. «И как он узнаёт, что Рябинину куда‑то надо ехать? Почти всегда стоит возле окружного суда», – промелькнула мысль у Василия.

– Ты идёшь? – окликнул его Аристарх Платонович.

Василий кивнул и поспешил за судебным следователем.

Место преступления Белозёров узнал сразу. В памяти ещё остались изображения со снимков. Он опустился на колени и стал ползать по брусчатке, внимательно обследуя каждый сантиметр переулка.

– Ты ищешь что‑то конкретное? – спросил заинтересованно Рябинин.

– Пока не знаю… – ответил Василий, подняв голову. Немного подумав, добавил: – Хотя знаю. Жёлудь.

Рябинин промолчал: в его памяти всплыло, что Василий нашёл дубовый жёлудь, когда осматривали место убийства студента Орлова.

– Думаешь, это как‑то связано? – снова спросил судебный следователь.

Но Белозёров не ответил, ползая на коленях и внимательно обследуя каждую впадину между брусчатками. Наконец он остановился и сел, посмотрев замутнённым взглядом на Рябинина.

– Нужен фотограф и понятые, – глухим голосом произнёс Василий.

Рябинин не стал задавать лишних вопросов, а сразу направился к ожидавшему извозчику.

– Гриня, срочно в сыскное отделение. Пробейся к начальнику или его заместителю. Скажи, что мне срочно нужен фотограф и понятые. Жду здесь, Гриня, – Рябинин сунул ему в руку денег. – Гони, Гриня.

Извозчик сразу защёлкал кнутом, лошадь встала на дыбы и рванула с места, унося пролётку в сторону отделения сыска.

Рябинин проводил его взглядом, развернулся и пошёл к Василию, который продолжал сидеть на брусчатке переулка.

– Василий, с тобой всё хорошо? – спросил судебный следователь, приблизившись к Василию.

– А… – Белозёров поднял глаза, взгляд уже принимал нормальный вид. Он аккуратно положил лупу на брусчатку и поднялся. – Да, Аристарх Платонович. Всё хорошо. Я нашёл. Нашёл тут дубовый жёлудь. Орудие совпадает, время совпадает… – заговорил Белозёров, но Рябинин его остановил:

– Подожди. Давай по порядку.

Василий вдохнул, выдохнул, собрался с мыслями и заговорил спокойным, ровным голосом:

– Иван Костин, студент Императорского Московского университета, убит пятнадцатого мая в период с двух до четырёх часов ночи. Один удар тонким острым клинком прямо в сердце, между третьим и четвёртым рёбрами слева. Направление удара – сверху вниз. Рост убийцы – примерно метр семьдесят пять – метр восемьдесят. Других следов нет. Но сейчас возле тела я нашёл дубовый жёлудь.

Белозёров на мгновение замолчал, потом продолжил:

– Дмитрий Орлов, студент Императорского Московского университета, убит пятнадцатого июля в период с двух до четырёх часов ночи. Один удар тонким острым клинком прямо в сердце, между третьим и четвёртым рёбрами слева. Направление удара – сверху вниз. Рост убийцы – примерно метр семьдесят пять – метр восемьдесят. Улика: дубовый жёлудь.

Василий внимательно посмотрел в глаза судебного следователя:

– Профессиональный убийца с хорошо отточенным ударом. Орудие: тонкий острый стилет. Рост – метр семьдесят пять – метр восемьдесят. Оставляет на месте преступления знак: дубовый жёлудь. Период между убийствами – ровно два месяца. Пока убивает студентов.

Белозёров снова замолчал, но тут же добавил:

– У нас серийный убийца. Дела надо объединять.

Рябинин задумчиво смотрел на Белозёрова:

– Ты сказал: «Пока убивает студентов». Думаешь, он может разнообразить список жертв?

– Не знаю, Аристарх Платонович. Он может сделать всё что угодно: разнообразить список, изменить время, сократить интервал между убийствами. Но чего он точно не изменит, так это тип оружия и свой фирменный знак: дубовый жёлудь, – ответил Василий.

– Хорошо, а что с делом отставного штабс‑капитана Николая Воронова? – спросил Аристарх Платонович.

– Пока ничего. Но это точно не убийца студентов. Я смотрел заключение врача. Займусь им сегодня вечером, – сказал Белозёров. – Думаю, с ним будет намного проще. А вот с этими делами будет трудно. Зацепок никаких. Надо сказать Воронову, чтобы раздал филёрам фотографию Костина. И опрос вели среди дворников, швейцаров гостиниц и извозчиков сразу по двум жертвам.

– Хорошо, это я сделаю, – произнёс Рябинин. – Значит, новую жертву можем ждать в любой момент?

– Не факт. Если он только начал убивать, то приноравливается. Входит во вкус. Пока будет осторожничать. Раньше, чем пятнадцатого августа ждать не стоит, и то при условии, что он сократит срок на целый месяц между убийствами, – отрицательно покачал головой Белозёров.

– Значит, в запасе месяц, чтобы его найти, – кивнул Рябинин.

– Да, но шансов мало. Только если его кто‑то видел, в чём я сильно сомневаюсь, – ответил Василий.

Аристарх Платонович вздохнул: «Значит, всё‑таки серийный убийца. Опять прокурор будет лютовать и кричать, чтобы срочно поймали», – нерадостные мысли накатили на Рябинина.

Через час приехал Гриня и ещё две пролётки. В переулок высыпали понятые, Иван Макарович Воронов, начальник сыскного отделения, и Пётр Степанович Лужин, штатный полицейский фотограф Московской сыскной полиции.

– Что случилось, Аристарх Платонович? – Воронов быстрым шагом подошёл к Рябинину.

– Василий нашёл жёлудь, – коротко ответил Аристарх Платонович, кивнув в сторону Белозёрова, который кинулся помогать Лужину.

– Какой жёлудь? – удивлённо спросил Иван Макарович.

– Потом, Иван Макарович, сейчас изъятие сделаю, протокол составлю – и поговорим, – отмахнулся Рябинин, доставая из папки чистый лист бумаги.

Белозёров уже тащил к лежащей на брусчатке лупе штатив с камерой. Следом шёл Лужин, неся саквояж.

– Добрый день, Аристарх Платонович, – поздоровался фотограф, проходя мимо Рябинина. – Василий сказал, что снова нашёл жёлудь.

– Да, Пётр Степанович, постарайтесь сделать хороший снимок, – кивнул Рябинин.

– Всё сделаю, не переживайте, – Лужин пошёл к штативу и начал настраивать камеру.

Белозёров стоял рядом, держа в руках лупу.

– Лампу доставать? – спросил Василий.

– Не надо. Света хватает, – оглядевшись, ответил фотограф. – Лучше отойди чуть в сторону, тень падает.

Белозёров кивнул и сразу сдвинулся вправо.

Через пару минут Лужин уже сворачивался:

– Всё готово, Аристарх Платонович. Можете изымать. Снимок будет готов к вечеру. Если надо срочно, отправлю с городовым в окружной суд.

– Срочности нет, Пётр Степанович. Заберу потом, или Василий заберёт, – ответил Рябинин.

– Иван Макарович, я тогда поеду, раз больше я тут не нужен, – фотограф посмотрел на начальника сыскного отделения.

– Да, поезжайте, Пётр Степанович, – махнул рукой Воронов.

Через несколько минут пролётка увезла фотографа.

Василий стоял возле Рябинина, который объяснял понятым процедуру изъятия улики. Когда он удостоверился, что все всё поняли, указал им на жёлудь, зачитал протокол и дал расписаться. Белозёров достал из канавки между брусчаткой жёлудь и упаковал его в бумажный пакетик, передав Рябинину.

– Все свободны, – произнёс Рябинин.

Понятые закивали и сразу испарились, как будто и не было их тут.

Белозёров усмехнулся. Всё то же самое, что и в его времени. Никто не горел желанием помогать полиции. Особенно бесплатно.

Воронов посмотрел на Рябинина и Белозёрова:

– Теперь‑то посвятите, что за жёлудь у вас тут такой важный?

Рябинин грустно усмехнулся:

– Серийный у нас тут, Иван Макарович… – и принялся рассказывать, какие выводы сделал Белозёров.

Воронов стоял, погрузившись в размышления.

– Филёрам я всё скажу. Снимок Костина выдам. Но я так понимаю, надо повторно заняться университетом? – наконец заговорил начальник сыскного отделения.

– Да, Иван Макарович. Желательно так, чтобы об этом никто не знал. Есть у вас там кто‑нибудь? – спросил Аристарх Платонович.

– Надо подумать, – ответил Воронов. – Так сразу и не скажу. Может, у Румянцева там филёр есть или у Мохова.

– Ладно, Иван Макарович. Мы с Василием назад, в окружной суд поедем, – сказал Рябинин, – а то дела все бросили и сюда поехали.

– Я тоже к себе. Надо теперь филёрам задание поправить, – кивнул Воронов. – Надеюсь, сможем изловить душегуба.

– Я тоже надеюсь на это, Иван Макарович, – ответил Рябинин и вместе с Василием направился к ожидавшему их извозчику Грине.

Воронов махнул рукой, и другая свободная пролётка, стоявшая рядом, подкатила к начальнику сыскного отделения.

– В сыск, – коротко сказал он и, удобно устроившись в экипаже, прикрыл глаза.

Пролётка с Рябининым и Белозёровым катила по мостовой, мерно стуча колёсами по брусчатке.

– Займёшься делом штабс‑капитана? – спросил Рябинин, когда они уже подъезжали к окружному суду.

– Да. По Орлову и Костину я пока ничего сделать не могу, – вздохнул Василий. – Посмотрим, что выйдет по отставнику.

Пролётка остановилась возле входа в суд, Рябинин расплатился, и они направились в кабинет, каждый думая о своём.

В кабинете стояла гнетущая тишина, нарушаемая шелестом бумаг. Рябинин занимался своими делами, а Василий листал дело Николая Ильича Воронова, отставного штабс‑капитана, убитого в июне.

«Маленькая квартира на Пречистенке, на четвёртом этаже доходного дома. Тело на полу возле небольшого стола», – Василий бегло читал протокол осмотра места происшествия. – «Следов взлома двери не обнаружено… В квартире полный беспорядок, явно что‑то искали…»

Василий отложил протокол осмотра и посмотрел на снимки: квартира, тело, рана, запечатлённая с близкого расстояния. Этот снимок Василий изучал дольше. Потом перешёл к заключению судебного врача: «Удар в лёгкое, смерть не мгновенная; на руках и теле при осмотре видны гематомы, предположительно перед смертью жертву избивали. Орудие убийства – тонкий узкий клинок».

Василий хмыкнул: «Как это дело вообще затесалось в эту стопку? Кто‑то опять просто решил спихнуть дело по принципу узкого клинка?»

Белозёров продолжил листать исписанные листы дела. Схема квартиры: план комнат, отмечены места, где лежали вещи, где нашли тело и осколок. Протоколы допросов Василий глянул лишь мельком – ничего интересного. Слышали разговоры, шум; кто‑то видел выходящего из квартиры мужчину, лица не видел, как был одет – не запомнил.

Дальше шла опись вещей: личные документы, несколько писем, несколько фотографий, простой портсигар. Справка о статусе: отставной штабс‑капитан, пенсия, конфликтов с соседями не имел, долгов нет. Возраст – пятьдесят пять лет.

Улики: возле тела обнаружен маленький осколок стекла, предположительно от флакона.

Белозёров встал и направился к шкафу, где Рябинин хранил улики по незакрытым делам. Нашёл коробку с пометкой «Дело отставного штабс‑капитана Николая Ильича Воронова» и достал оттуда бумажный пакетик с осколком стекла.

– Аристарх Платонович, – Василий нарушил тишину, стоявшую в кабинете, и посмотрел на Рябинина.

– Слушаю, – судебный следователь оторвался от бумаг и поднял глаза.

– У меня два вопроса. Первый: можем мы вызвать сюда ювелира и показать ему осколок стекла? – спросил Белозёров.

– Хм… Можем. У нас даже есть хороший ювелир, который иногда помогает нам. А второй вопрос? – поинтересовался Рябинин.

– Где служил отставной штабс‑капитан? – ответил Василий.

– Не знаю. В деле этого нет, а я не выяснял. Но могу отправить запрос, – кивнул Аристарх Платонович, делая себе пометку. – Это всё?

– Пока да, хотя… – Белозёров вздохнул. – Кто работал над делом из сыскного отделения?

Рябинин открыл свои записи, полистал и усмехнулся:

– Егор Порфирьевич. Я так понимаю, ты нашёл кучу недоработок?

Белозёров кивнул:

– Только не надо на Ивана Макаровича ругаться.

Рябинин рассмеялся:

– Мы с ним всё решили. Так что не буду, но ему об этом деле сообщу. Пусть сам там у себя разбирается.

– Спасибо, Аристарх Платонович, – Белозёров убрал улику на место и вернулся к столу.

– Сейчас напишу записку с адресом, сходишь к ювелиру. Может, он сейчас сможет подойти – тут рядом, – произнёс Рябинин, взяв чистый лист бумаги.

Через несколько минут Белозёров вышел из здания окружного суда. Василий Игнатьевич, не торопясь, шёл по улице, смотря по сторонам, купил себе по дороге пирожок с капустой и мясом, быстро съел и вошёл внутрь хорошо освещённой ювелирной лавки.

– Добрый день, – произнёс Василий, подойдя к прилавку, за которым сидел мужчина лет пятидесяти.

– И вам не хворать, – ответил мужчина, лишь на мгновение посмотрев на Василия.

– Мне нужен ювелир, – Белозёров внимательно смотрел на мужчину.

– Мы ничего не покупаем, – буркнул тот, даже не подняв взгляд и продолжая рассматривать какую‑то драгоценность за прилавком.

– Меня прислал Аристарх Платонович. Вот записка от него, – Василий протянул сложенный лист бумаги, который ему вручил Рябинин.

Лицо ювелира сразу изменилось: он поднял взгляд и улыбнулся.

– С этого и надо было начинать, молодой человек, – он протянул руку и забрал у Василия листок. Быстро развернул, прочитал, кивнул и крикнул:

– Моня!

Из соседней комнаты сразу вылетел молодой парень лет двадцати.

– Моня, я к Аристарху Платоновичу. Никому ничего не продавай и тем более не покупай. Пусть все меня ждут, – строгим голосом сказал ювелир.

Моня молча кивнул и сел на место ювелира.

Глава 11

Через двадцать минут Белозёров и ювелир вошли в кабинет судебного следователя Рябинина.

– Доброго дня, Аристарх Платонович, – мужчина слегка поклонился.

– И вам доброго дня, Арон Абрамович, – кивнул Рябинин и встал из‑за стола. – Василий, освободи место на своём столе.

Рябинин пошёл к шкафу с уликами, а Белозёров стал освобождать место на столе, складывая дела в аккуратную стопку с краю.

– Благодарю вас, молодой человек, – ювелир сел на стул за столом и взял бумажный пакетик из рук Аристарха Платоновича.

Заглянув внутрь, он достал из кармана небольшой пинцет с мягкими накладками и ловко подцепил осколок стекла.

– И что вы от меня желаете, Аристарх Платонович? – спросил Арон Абрамович, рассматривая осколок внимательным взглядом.

– Скажите, Арон Абрамович, это обычное стекло? Может, от какого‑то пузырька? – спросил Рябинин. – А то Василий, увидев его, решил, что на него должен посмотреть ювелир.

– Обычное стекло? – ювелир удивлённо посмотрел на Рябинина. – Аристарх Платонович, не в обиду вам будет сказано, но молодой человек прав. Неравномерная толщина стекла явно указывает на ручную работу. А цвет… – ювелир покрутил осколок. – Не просто зелёный, а с переливами. Посмотрите, как играет на солнечном свету. Так что это не ширпотреб и не от пузырька для лекарств.

Ювелир задумался, покрутил стекло и снова заговорил:

– Могу с уверенностью сказать, что данное стекло в Мурано делали. Техника миллефиори.

– Венецианское стекло? – уточнил Рябинин.

– Или муранское. Кому как нравится, тот так и называет. Возможно, это часть… – ювелир замолчал и снова стал внимательно разглядывать.

Потом посмотрел на Рябинина:

– Я думаю, это вставка в шкатулку. Очень на это похоже. Была у меня давно подобная вещица.

Пока Рябинин задумался, Белозёров спросил:

– Арон Абрамович, а сколько такая шкатулка может стоить?

Ювелир улыбнулся:

– Молодой человек, это очень дорогие вещи. Не каждый богатый купец себе позволить может. Я свою шкатулку продал за сто рублей. Но там узор небольшой был. А здесь, судя по размеру вставки… – ювелир на мгновение задумался. – Я думаю, не меньше двухсот рублей. Шкатулка большая должна быть, и узор тоже. Это очень редкие вещи и стоят больших денег.

– Арон Абрамович, а как могла такая вещь попасть к отставному штабс‑капитану? – поинтересовался Василий.

– Если из знатной семьи, то, может, наследство какое, – пожал плечами ювелир. – А может, и с турецкой кампании привёз, если там бывал. У нас после той кампании много чего появилось. Но считай, уже двадцать пять лет прошло, офицеры уже распродали многое. Сейчас очень редко кто‑то что‑то стоящее приносит.

– Спасибо, Арон Абрамович, – сказал Белозёров и посмотрел на Рябинина.

– Арон Абрамович, премного вам благодарен, – произнёс Рябинин. – Я сейчас протокол быстро составлю и отпущу вас.

– Конечно, Аристарх Платонович, я подожду, – кивнул ювелир, продолжая рассматривать осколок стекла.

Через пять минут Рябинин забрал у него улику и дал подписать протокол осмотра улики.

– Ещё раз спасибо, Арон Абрамович, вы в очередной раз меня выручили, – поблагодарил Рябинин.

– Ну что вы, Аристарх Платонович, вы порой показываете мне очень любопытные вещи, именно поэтому я не беру с вас деньги за консультации, – улыбнулся ювелир и вышел из кабинета.

Как только ювелир ушёл, Рябинин посмотрел на Василия:

– Двести рублей для отставного штабс‑капитана – это огромные деньги.

– В протоколе осмотра места происшествия написано, что дверь не взломана, но в квартире был полный беспорядок, как будто что‑то искали. А в заключении судебного врача – что жертву перед смертью предположительно избивали, – начал говорить Василий. – Я думаю, наш штабс‑капитан был на турецкой кампании и привёз оттуда много всего ценного. И шкатулка – это только маленькая доля. Вполне возможно, что в самой шкатулке ещё было много драгоценностей.

– Скорее всего. Где служил наш отставник, я выясню, – Рябинин на секунду задумался. – Выходит, это ограбление, но, так как дверь не взломана, штабс‑капитан знал грабителей.

– Вероятно. Но, может, и не знал, а просто открыл, когда постучали. Надо заняться ювелирами. Прошёл уже месяц после убийства, грабители могли начать сбывать драгоценности. Как сказал Арон Абрамович, такие вещи сейчас очень редко встречаются, и, если их понесли к ювелирам, мы можем выйти на убийцу, – Белозёров смотрел на Рябинина.

– Ты прав, Василий. Догони Арона Абрамовича и верни его сюда. Поговорим с ним открыто, – приказал Аристарх Платонович.

Василий сразу кинулся к дверям и побежал за ювелиром. Арон Абрамович медленно шёл по улице, наслаждаясь хорошей погодой, когда его нагнал Белозёров.

– Арон Абрамович, простите, Аристарх Платонович просит вас вернуться, – выпалил Белозёров, как только обогнал ювелира и перегородил ему дорогу.

Ювелир недовольно посмотрел на Василия, но потом расплылся в улыбке:

– Пора брать с вас деньги за консультацию.

– Арон Абрамович, дело важное. Прошу вас, вернитесь со мной, – умоляющим взглядом посмотрел на него Белозёров.

– Я и не думал отказываться, молодой человек, но мне стоит уже начать выставлять вам счёт, – произнёс ювелир, продолжая улыбаться. – Вы так и будете стоять? Или пойдём?

– Да, да, – Василий пошёл вперёд, периодически оглядываясь на ювелира.

Когда они вернулись в кабинет Рябинина, Аристарх Платонович уже сидел за своим столом.

– Арон Абрамович, спасибо, что вернулись, – сказал Рябинин.

– Ну что вы, Аристарх Платонович, как я мог отказать такому настойчивому молодому человеку? Ещё бы минута – и он бы приволок меня сюда за левую ногу, – улыбнулся ювелир.

– Почему за левую? – брякнул Василий.

Ювелир обернулся, смерил взглядом Белозёрова и серьёзным голосом ответил:

– Потому что правая у меня болит. И я бы очень сильно кричал.

Рябинин, сидя за столом, рассмеялся, смотря на ошеломлённый вид Василия.

– Арон Абрамович так шутит, Василий, – сквозь смех выдавил он из себя.

– Аристарх Платонович, умеете вы испортить моё веселье. Вы посмотрите на этот вид, – ювелир смотрел на Василия. – Молодой человек совершенно не умеет юмора.

– Арон Абрамович, я вас вернул по важному делу. Присаживайтесь, – серьёзным голосом заговорил Рябинин.

– Кто бы сомневался, у вас всегда очень серьёзные дела, – вздохнул ювелир и пошёл к столу. – Что ещё имеете мне показать?

– Ничего. Но вот просьба к вам есть, – Рябинин встал и подошёл к ювелиру. – Месяц назад был убит отставной штабс‑капитан. Это из его квартиры – муранское стекло.

– Аристарх Платонович, я таки понимаю, вы хотите, чтобы я поговорил с ювелирами? – прищурившись, спросил Арон Абрамович.

– Всё верно, Арон Абрамович, – кивнул Рябинин.

Ювелир покачал головой.

– Аристарх Платонович, вы же понимаете, что, если кто‑то что‑то уже купил, он будет молчать. Все понимают, что вы заберёте купленное, а кто вернёт деньги бедным ювелирам? – Арон Абрамович внимательно смотрел на Рябинина. – Никто ничего не скажет, даже мне, уважаемому в наших кругах человеку.

– Арон Абрамович, давайте договоримся так, – Рябинин вздохнул. – Всё, что купили ювелиры, останется у них. Мне нужен убийца. А на остальное… Сделаем вид, что я не знаю о покупке. Так вас устроит?

Ювелир внимательно смотрел на Рябинина и молчал. Аристарх Платонович тоже молчал, ожидая решения Арона Абрамовича.

– Хорошо, Аристарх Платонович, – вздохнув, произнёс ювелир. – Только ради вас и наших хороших отношений. Но вы понимаете, что, если вы заберёте купленное, моя репутация сильно пострадает и наши отношения тоже? – Арон Абрамович говорил серьёзным голосом, внимательно смотря в глаза Рябинину.

– Я сдержу своё слово, Арон Абрамович. Ювелиры не пострадают. Мне нужен убийца, – таким же серьёзным голосом ответил Рябинин.

– Хорошо, Аристарх Платонович. Завтра я пришлю к вам Моню. Он всё расскажет, что мы узнаем, – ювелир встал из‑за стола и направился к выходу из кабинета.

– Ладно, – кивнул сам себе Рябинин и посмотрел на Василия. – Сейчас составлю запрос, чтобы выдали информацию о местах службы нашей жертвы. Отнесёшь в канцелярию, и можешь быть на сегодня свободен. Время к вечеру, ничего срочного нет.

– Аристарх Платонович, могу я сам посетить Императорский Московский университет? Вы не будете против? – спросил Белозёров.

– Хочешь сам поискать убийцу? – заинтересовался Рябинин.

– Вряд ли я его найду. Просто хочу понять, как там живут студенты, как общаются, что там вообще происходит, – ответил Василий.

– Хорошо, я не против. Но лучше тебе сначала поговорить с Фёдором Емельяновичем или с Иваном Макаровичем – мало ли какую работу они там проводят, – кивнул Рябинин.

Через минуту он протянул Василию документ:

– Отдай в нашу канцелярию, они знают, что делать. А сам поезжай сначала в сыскное отделение. Без разрешения Воронова или Румянцева не суйся в университет.

– Я так и сделаю, Аристарх Платонович. Буду завтра утром, – Белозёров забрал документ и пошёл в канцелярию.

Через сорок минут пролётка привезла Василия к сыскному отделению. Только он расплатился с извозчиком и собирался войти внутрь здания, как столкнулся в дверях с Вороновым и Румянцевым.

– Куда это ты, Василий? – спросил Воронов.

– Я, собственно, к вам или к Фёдору Емельяновичу, по делу, – тут же ответил Василий.

– Ну, рассказывай тогда, – усмехнулся Румянцев.

– Мне надо ваше разрешение посетить университет и фотографии Костина и Орлова, – выпалил Белозёров.

– А Рябинин что, не разрешает? – удивился Воронов.

– Разрешает, но сказал: без вашего разрешения никак нельзя, – ответил Василий.

Воронов и Румянцев переглянулись.

– Вот видишь, Фёдор Емельянович, хоть он и судебный следователь, но в наш сыск со своим уставом не лезет, – улыбнулся Иван Макарович.

– Иди к Лужину, возьми у него снимки, скажешь – я распорядился, – произнёс Румянцев. – И можешь ехать в университет.

– Спасибо, ваше благородие, – кивнул Белозёров и стал открывать двери, чтобы войти в здание.

– Василий, – окликнул его Воронов.

– Да, ваше высокоблагородие, – Белозёров развернулся и посмотрел на начальника сыскного отделения.

– Что по делу отставного штабс‑капитана? – спросил Иван Макарович.

Василий нахмурился, но решил всё рассказать:

– Егор Порфирьевич дело вёл, там много недоработок. Это было ограбление: штабс‑капитана били перед смертью, в итоге зарезали. Осколок с места преступления – это вставка в дорогую шкатулку из муранского стекла. Отправили запрос, чтобы выяснить, где он служил, но, скорее всего, был участником турецкой кампании и оттуда привёз драгоценности, на деньги от продажи которых жил.

– То есть его убили из‑за драгоценностей? – уточнил Румянцев, тоже нахмурившись.

– Да, Фёдор Емельянович. Аристарх Платонович поговорил с ювелиром. Ждём результатов. Может, грабители начали уже сбывать награбленное. Есть шанс выйти на след убийцы, – ответил Белозёров.

– Ладно, Василий. Иди, – Воронов кивнул и начал спускаться.

– Фёдор Емельянович, – тихо произнёс Белозёров. – Аристарх Платонович сказал, что не будет лезть в ваши дела с Егором Порфирьевичем.

Румянцев посмотрел в глаза Василию и, молча кивнув, поспешил за Вороновым.

Белозёров проводил их взглядом, дождался, пока они уедут на подоспевшей пролётке, и вошёл в здание сыскного отделения.

– Младший агент Белозёров, – Пётр Степанович расплылся в улыбке. – Пришёл за снимком жёлудя? У меня всё готово.

– Пётр Степанович, его тоже заберу. А ещё мне нужны снимки Костина и Орлова. Румянцев попросил вас выдать мне, – Василий тоже улыбнулся.

– Решил сам заняться поисками? – сразу сообразил Лужин, уже доставая снимки.

– Попробую, – кивнул Василий. – Может, смогу что‑то выяснить.

– Хорошее дело, Василий. Очень хорошее, – Пётр Степанович протянул три фотографии.

Василий посмотрел на снимки студентов и убрал в карман. Потом посмотрел снимок жёлудя и спросил:

– Пётр Степанович, а вы не знаете, где в округе могут расти большие дубы?