Текст книги "Московский сыщик. 1903 (СИ)"

Автор книги: Максим Шаравин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Рябинин проводил Горюнова взглядом и посмотрел на Белозёрова:

– Пошли в кабинет управляющего.

Рябинин и Белозёров вошли в кабинет. За столом сидел маленький седой старичок – Пантелеймон Маркович Вяхирев. Он давно уже не работал в банках и занимался ведением бухгалтерии нескольких контор, иногда помогая полиции. Вот и сейчас, листая отчёты банка под пристальным взглядом управляющего Семакина, он прекрасно видел, что они сильно исправлены.

– Пантелеймон Маркович, что‑нибудь обнаружили? – спросил судебный следователь.

Бухгалтер повернулся, снял свои очки и встал:

– Давайте выйдем, Аристарх Платонович.

Рябинин открыл дверь, пропуская бухгалтера и Василия в коридор.

В коридоре Вяхирев достал из кармана сюртука тряпочку и стал протирать очки:

– Аристарх Платонович, тут видна рука мастера. Очень похоже на нашего старого знакомого. Помните, был такой «Бухгалтер» – Лука Шадрин?

– Мы нашли в тайнике Конюхова копию расписки, по которой убитый должен был заплатить Луке пятьсот тысяч, – ответил Рябинин.

– Тогда, собственно, всё понятно. Значит, Лука правил отчётность. Очень уж на него похоже. Так хитро всё запутал. Но я уже всё подсчитал. В банке были крупные проблемы. Я не знаю, куда делись деньги, но после ограбления отчётность выровняли, списав всю недостачу, – сказал Пантелеймон Маркович.

– О какой сумме идёт речь? – уточнил Белозёров.

– Пять миллионов триста пятьдесят тысяч сорок два рубля, – Вяхирев повернулся к Рябинину. – Аристарх Платонович, в целом я закончил. Ничего нового я там не найду. Но если надо, я могу проверить абсолютно все документы и написать, где были внесены корректировки. Но на это уйдёт неделя, и мне потребуется отдельный кабинет, чтобы никто не мешал.

– Вы можете написать заключение на основании тех данных, что уже обнаружили? Нам этого будет достаточно, – спросил Аристарх Платонович.

– Зная вас, я уже это сделал. Документ в кабинете, – бухгалтер сложил тряпочку и убрал в кармашек сюртука. Надел очки и посмотрел на Василия. – Молодой человек, у вас дар к бухгалтерии. Аристарх Платонович сказал мне, что это вы нашли первые нестыковки. Не желаете работать вместе со мной? Я передам вам все мои знания.

– Спасибо, Пантелеймон Маркович, но я больше склонен заниматься сыском, – Василий улыбнулся, поддавшись на лесть бухгалтера.

– Жаль, такой талант пропадает, – Вяхирев вздохнул. – Если я вам не нужен, Аристарх Платонович, то поеду. У меня своих дел много. Ещё раз: заключение на столе. Увидите.

– Спасибо, Пантелеймон Маркович, – Рябинин пожал суховатую руку старика. – Скажите, управляющий был к этому причастен?

– Отчётность он не правил, но о проблемах банка точно знал, – ответил Вяхирев и направился на выход из банка.

Глава 23

– Подожди здесь, Василий, – сказал судебный следователь. – Сейчас отправлю Семакина в полицейский участок, и поедем в окружной суд. Надо постановления сделать на задержание Шадрина и Семакина. Банк закроют, здесь останутся городовые. Потом поедем в сыскное отделение, посидим, подумаем. Протоколы допросов почитаешь. Может, Горюнов сегодня Шадрина поймать сможет.

– Хорошо, Аристарх Платонович. Нам тут действительно делать уже нечего. Теперь надо работать с тем, что есть. А есть у нас уже много чего, – согласился Белозёров.

Через несколько минут городовые уже выводили упирающегося и кричащего на весь коридор Семакина:

– Вы не имеете права! Это произвол полиции! Я буду жаловаться прокурору!

– Через час я покажу вам постановление о задержании. И только от вас зависит, пойдёте вы под суд как соучастник ограбления банка и убийства Конюхова, – спокойным голосом сказал Рябинин.

– Я ничего не знаю! Это произвол! – продолжал кричать управляющий.

– Уводите его, – приказал Рябинин городовым. – Василий, поехали.

В вестибюле банка Рябинин отдал распоряжение остающимся в банке городовым и вышел следом за Василием.

Пролётка уже стояла возле крыльца банка. Городовые пропустили её внутрь оцепления, которое до сих пор не сняли. Вокруг банка скопилась толпа вкладчиков, которые наперебой, перекрикивая друг друга, задавали вопросы: что будет с их деньгами и когда откроют банк.

– Господин судебный следователь! – громче всех кричал один из мужчин, повисший на руках городового. – Я из газеты «Московские ведомости». Как продвигается следствие? Почему управляющего Семакина задержали? Когда будут известны подробности убийства Конюхова? Вопросы сыпали из рта репортёра, как из рога изобилия.

– Поехали, гони без остановок в окружной суд, – приказал Рябинин извозчику, проигнорировав репортёра.

– Как прикажете, ваше высокоблагородие, – кивнул извозчик и сразу закричал: – Разойдись, дай дорогу!

Городовые расступились, раздвигая толпу. Щёлкнул кнут, и пролётка сорвалась с места.

Возле окружного суда тоже толпились люди, но тут городовых было больше, и оцепление они держали максимально далеко от входа.

Городовые расступились, пропуская пролётку, когда увидели Рябинина в форме судебного следователя. Извозчик остановился возле крыльца:

– Приехали, ваше высокоблагородие.

– Подожди нас здесь. Потом отвезёшь нас в сыскное отделение, – Рябинин протянул извозчику деньги.

– Будет сделано, ваше высокоблагородие. Я от крыльца чуть отъеду, чтобы не мешаться, и буду вас ждать, – сказал извозчик, забирая деньги.

Белозёров шёл рядом с Рябининым по коридору окружного суда, когда тот резко остановился и произнёс:

– Молчи, я сам говорить буду.

К ним целенаправленно шёл прокурор.

– Аристарх Платонович, как продвигается следствие? – строгим голосом заговорил прокурор. – Меня ждёт градоначальник с докладом. Вкладчики уже и вход в казначейство окружили. Нам приходится везде держать городовых.

– Андрей Николаевич, уже установлено, что ограбление банка было инсценировано. У банка Конюхова уже давно были большие проблемы. У меня уже есть все факты, которые это доказывают. Сейчас работаем над поиском убийцы самого Конюхова, – коротко доложил Рябинин.

Прокурор удивлённо посмотрел на судебного следователя:

– Но как же, ведь Остапенко мне докладывал, что деньги были похищены?

– Господин прокурор, это отдельная тема для разговора, и я бы не хотел обсуждать её в коридоре, – чуть понизив голос, произнёс Рябинин.

– Хорошо, Аристарх Платонович. Вы правы, – прокурор задумался. Потом посмотрел на Белозёрова: – А это и есть тот молодой сыщик, который так ловко распутывает дела?

– Совершенно верно, Андрей Николаевич, но он не сыщик, а всего лишь младший агент, – ответил судебный следователь.

– Младший агент? – прокурор посмотрел на Рябинина. – Странно, что вы до сих пор не похлопотали о присвоении ему чина и должности полицейского надзирателя.

– Исправлюсь, Андрей Николаевич, – произнёс Рябинин.

– Раскроете это дело – я свою подпись поставлю под характеристикой и похлопочу, чтобы чин повыше дали, – прокурор снова посмотрел на Василия. – У вас двое суток осталось.

– Мы найдём убийцу, господин прокурор, – пообещал Аристарх Платонович.

– Ладно, поеду к градоначальнику, – прокурор пошёл дальше по коридору, направляясь к выходу из окружного суда.

Василий задумчивым взглядом посмотрел на спину прокурора.

– Пошли, – Рябинин окликнул Белозёрова. – О чём задумался?

– Да так, Аристарх Платонович, – уклонился Василий от ответа.

– Василий? – Рябинин остановился.

Белозёров вздохнул и выпалил:

– Мне кажется, прокурор знает, что денег в банке не было.

– Вот как? – удивился Рябинин. – Почему ты так решил?

– Во‑первых, он не особо этому удивился. А потом сразу перевёл тему на меня. Какое дело прокурору до младшего агента? Ещё и похлопотать решил, чтобы мне чин повыше дали. Странно всё это. Похоже на взятку, – искренне ответил Василий.

– Может, ты и прав, Василий, но такие мысли держи при себе. Потом, раскроем дело – и поговорим наедине. А сейчас жди здесь. Я к судье, и поедем в сыскное, – Рябинин прошёл пару дверей и, постучав, сразу вошёл в кабинет.

Через сорок минут они уже входили в кабинет начальника Московского сыскного отделения.

– Аристарх Платонович, вы вообще решили не отдыхать? – спросил Воронов. – Я вот поспал три часа и только приехал из дома.

– Да я, собственно, и приехал к вам, чтобы хоть немного отдохнуть. Если вы не против, я оставлю Василия со всеми документами, вы посмотрите вместе, подумайте. А я пока пойду к Лужину. У него там диванчик есть и тихо. Посплю пару часиков. А если Горюнов нам Шадрина привезёт, то и допросим сразу, – ответил Рябинин.

– Идите, Аристарх Платонович. А лучше домой поезжайте, – предложил Иван Макарович.

– Времени нет совсем, Иван, по домам разъезжать. Пойду, а то совсем с ног валюсь. Василий тебе всё расскажет. А через пару часов я подойду, – судебный следователь вышел из кабинета.

– Совсем себя Аристарх не бережёт, – покачал головой Воронов. – Располагайся, Василий. Пойду Румянцева позову, он тоже уже приехал.

Воронов вышел из кабинета. Белозёров сел на стул и открыл папку с протоколами, которую Рябинин положил на стол.

Василий листал протоколы допросов, бегло просматривая их. Никто ничего не видел. Наконец он дошёл до протокола, который был исписан больше других, и углубился в чтение.

«Ну вот, хоть кто‑то что‑то видел», – подумал Василий. «Вечером в день ограбления из банка выходили двое, несли две сумки. По виду – полные», – прочитал он. «Внешность не запомнил, особых примет не видел», – Белозёров убрал протокол.

Дверь кабинета открылась. Вошли Румянцев и Воронов.

– Ну как, Василий, помогли тебе наши допросы? – сразу спросил Фёдор Емельянович, увидев папку с документами возле Белозёрова.

– Помогли, и лишь подтверждают мои выводы, – ответил Василий.

– Ну давай, рассказывай, – Воронов и Румянцев сели напротив.

Белозёров встал, прошёлся по кабинету, собираясь с мыслями, и, снова сев на стул, начал излагать:

– Банк Конюхова уже давно имел очень большие проблемы. Могу предположить, что неудачные вложения или какие‑то другие операции принесли банку значительный убыток. Конюхов понимал, что стоит на грани разорения, и решил инсценировать ограбление, чтобы списать все убытки. Но сначала необходимо было выправить отчётность. Для этого он нанял Луку Петровича Шадрина по кличке «Бухгалтер».

Белозёров достал из папки заключение Пантелеймона Марковича Вяхирева и протянул Воронову и Румянцеву:

– Вяхирев нашёл недостачу и указал, что отчётность была исправлена. Также он подтвердил, что «почерк» исправлений очень похож на работу «Бухгалтера». Эту версию подтверждает и копия расписки, которую мы нашли в тайнике Конюхова вместе с одним миллионом рублей.

Василий достал протокол повторного обыска и положил перед своим начальством.

– Также версию инсценировки ограбления подтверждает допрос служащего, – Василий посмотрел на протокол допроса. – Некоего Петрова. Где он говорит, что вечером в день ограбления из банка выходили двое, несли две сумки. По виду – полные. Но мы с вами прекрасно понимаем, что, чтобы вынести из банка сумму больше, чем пять миллионов рублей, требуется несколько человек. И это точно не двое. Значит, из банка ничего не выносили. А сумки, скорее всего, были пустые либо набитые бумагой. Управляющий Семакин знал о проблемах банка, но вот какое участие он принимал, я пока не знаю. Аристарх Платонович его ещё не допрашивал, хоть и отправил в камеру полицейского участка, – Василий прервался и снова встал.

Пройдясь по кабинету, он посмотрел на Румянцева и Воронова:

– Надо сделать запрос в Министерство финансов. Скорее всего, Конюхов обратился туда с просьбой выделить ему сумму для покрытия убытков в связи с ограблением.

– Это может сделать только Рябинин, – сказал Фёдор Емельянович.

– Хорошо, я попрошу его. Теперь идём дальше… – Василий опять прошёлся по кабинету. – В день убийства Конюхова в кабинете было двое. Один из них точно Лука, но вот кто второй, который и ударил ножом владельца банка, неизвестно. Также неизвестно, были они там вместе или Лука обыскивал кабинет уже после убийства, когда пришёл к Конюхову за расчётом.

– Значит, нам нужно схватить «Бухгалтера» и допросить. Собственно, Рябинин ждёт, когда Горюнов его найдёт, – сказал Воронов.

– Вы правы, Иван Макарович, – Белозёров посмотрел на него. – Вы смотрели список тех, кто в день убийства Конюхова посещал банк?

– Мы с Фёдором Емельяновичем его составляли, когда допрос вели, – ответил начальник сыскного отделения.

– Прошу вас, посмотрите его ещё раз и скажите, вам ничего не кажется подозрительным, – Белозёров подошёл к столу и, достав из папки список, отдал его Румянцеву.

Фёдор Емельянович вместе с Иваном Макаровичем стали просматривать список, а Василий опять сел на стул.

Наконец Воронов и Румянцев переглянулись:

– Граф Александр Михайлович Загорский.

– Вот именно. Граф. Таких клиентов владельцы банка принимают лично, в крайнем случае – управляющий, если владелец банка вдруг отсутствует, – сказал Василий. – А в нашем случае графа принимал обычный служащий. Вам не кажется это странным?

– Уж не думаешь ли ты, Василий, что граф убил Конюхова? – спросил Воронов.

– Нет, конечно, – отрицательно покачал головой Белозёров. – Но вот почему его не принял Конюхов – большой вопрос. Судя по времени смерти Конюхова, – Белозёров достал из папки Рябинина заключение судебного врача, которое ему привёз Горюнов, – и времени посещения банка графом, Конюхов ещё был жив либо только‑только был убит. И ещё: никто не видел Луку. Может, конечно, его и не было в банке, и вторым в кабинете был не Лука, а кто‑то другой. Но я уверен, что там был Лука. И искал он копию расписки и деньги. Чтобы замести следы своего участия в махинации.

– Да, очень странно, что граф не был принят Конюховым, – задумавшись, сказал Румянцев.

В дверь постучали.

– Войдите! – крикнул Воронов, и дверь сразу открылась. Вошёл Горюнов.

– А где Аристарх Платонович? – спросил Аркадий Ильич.

– Отдыхает в лаборатории Лужина. Что случилось, Аркадий Ильич? – поинтересовался Воронов.

– Взяли «Бухгалтера», – ответил начальник полицейского участка. – Рябинин сказал сразу сюда его везти.

– Прекрасно, Аркадий Ильич. Просто великолепно. Давайте его к Лужину, пусть снимет отпечатки. Придётся Аристарха будить, – сказал Иван Макарович и встал. – Идём туда.

Василий и Румянцев тоже поднялись.

В лабораторию Лужина входили, стараясь не шуметь.

– Где Аристарх Платонович? – тихо спросил Иван Макарович у фотографа.

– В проявочной спит. Хорошо, я закончил снимки проявлять, и там уже не воняет химией. А что случилось? – Пётр Степанович обвёл всех взглядом.

– Горюнов Луку взял. Сейчас придёт вместе с городовыми и задержанным, – ответил Воронов.

– Это хорошая новость, господа. Значит, пойду всё подготовлю. Снимем отпечатки и сразу сверим с теми, что в кабинете Конюхова нашли. А потом можно будет и Аристарха Платоновича поднять, – Лужин встал и вышел из своего маленького кабинета, направившись к столу для снятия отпечатков.

Румянцев и Воронов устроились на стульях, а Белозёров пошёл за Лужиным.

– Пётр Степанович, вам надо помочь? – Белозёров смотрел, как фотограф готовил стол.

– Да. Принеси штатив и камеру, они возле кабинета. Увидишь. И захвати новую пластину из ящика, – попросил Лужин.

Белозёров отправился выполнять поручение, когда дверь лаборатории открылась. Вошёл Горюнов, следом двое городовых завели мужчину среднего роста, примерно пятидесяти лет, с явной проседью на голове. Он шёл, опустив голову.

– Ну, здравствуй, Лука, – поздоровался Лужин. – Сейчас снимем отпечатки – как раз для полного досье не хватает.

– Доброго денёчка, Пётр Степанович. Знал бы, что отпечатки мои нужны, так сам бы пришёл. Зачем было за мной городовых‑то посылать? – подняв голову, произнёс Лука.

– Так ты же бегаешь постоянно и в гости не заходишь, – Лужин посмотрел на городовых. – Сюда его сажайте и руки расстегните.

Процесс снятия отпечатков прошёл быстро. Лужин сделал снимки и посмотрел на Белозёрова:

– На столе в кабинете снимки отпечатков из кабинета Конюхова. Неси сюда, а я пойду Аристарха Платоновича подниму и сразу снимок проявлю.

Белозёров быстро сходил в кабинет и стал сверять отпечатки.

– Ну что, Василий? – Белозёров услышал голос Рябинина.

– Его это отпечатки, – кивнул на Луку Василий, не став уточнять, какие именно, и внимательно посмотрел на судебного следователя.

Рябинин кивнул и повернулся к задержанному:

– Ну что, Лука, рассказывай, за что ты Конюхова убил?

«Бухгалтер» побледнел:

– Аристарх Платонович, вы на меня мокруху не вешайте. Я никого не убивал, – голос Луки дрожал.

– Ну как же, Лука? Весь кабинет банкира в твоих отпечатках. И отчётность банка ты правил. Пантелеймон Маркович сразу твой «почерк» вычислил. Так что поедешь на каторгу как миленький, – спокойным голосом произнёс Рябинин.

– Аристарх Платонович, ваше высокоблагородие! Не убивал я Конюхова. Он уже мёртвым был, когда я в кабинете обыск делал, – заговорил Лука. – Своё на себя возьму. Всё расскажу. Но я его не убивал.

– Давай, Лука, рассказывай. А мы послушаем. И решим, верить тебе или нет, – Рябинин сел на стул напротив Шадрина.

– Конюхов ко мне месяц назад обратился. Попросил отчётность банка поправить. Он много денег в карты проиграл. Кому – не знаю, сразу скажу. Мы сторговались на пятьсот тысяч. Он мне даже расписку написал. В банке больше четырёх миллионов не хватало. Конюхов сказал отчётность править, чтобы сверху миллион был. Я всё сделал. Потом ограбление фиктивное организовали. А миллион Конюхов из сейфа изъял. Должен был мне половину отдать. Я в тот день к нему за расчётом пришёл. А он уже мёртвый был. Я всё перевернул, но денег и расписки не нашёл. Куда он всё дел – не знаю, – тараторил Лука.

– В тайнике прятал. Мы нашли, – сказал Рябинин и посмотрел на Василия. – Папка где?

– В кабинете Ивана Макаровича, – сразу ответил Василий.

– Ладно, – Аристарх Платонович снова посмотрел на Луку. – Копия расписки у нас, как и миллион денег. Но вот в чём вопрос, Лука: кто убил Конюхова? Кроме тебя претендентов у нас нет.

– Не губи, начальник, – чуть ли не плача, сказал Лука. – Не убивал я его. Всё же рассказал. Во всём признался. Но банкира я не трогал.

– А кто тогда его пришил, Лука? – Рябинин смотрел в глаза Шадрина.

– Не знаю. Видел, что из его кабинета мужик какой‑то выходил. Потом управляющий заходил. А потом уже я, – из глаз Луки текли слёзы. – Да, вот ещё что вспомнил. Мужик, который из кабинета банкира выходил, потом в карету графа Загорского садился. Я из окна кабинета видел. А граф, кстати, на первом этаже был в вестибюле.

Глава 24

– Говоришь, управляющий последним в кабинете был? – задумчиво постучав пальцами по столу, спросил Рябинин.

– Да. Он, ваше высокоблагородие. Я банкира не трогал. Он уже на полу лежал с ножом в груди, – снова заладил Лука.

– Да, понял я, понял, – оборвал его судебный следователь и посмотрел на Горюнова. – Везите его к себе, Аркадий Ильич.

Горюнов молча кивнул и отдал приказ городовым. Они подняли Луку, снова надели наручники и вывели в коридор.

– Пётр Степанович, берите оборудование, поедем в полицейский участок. Снимем с управляющего отпечатки, и я допрошу его, – сказал Рябинин. – Иван Макарович, я Василия и Фёдора Емельяновича с собой возьму.

– Я тоже поеду, Аристарх Платонович. Пойдёмте ко мне в кабинет. Папку свою заберёте с документами. А Василий пока Петру Степановичу поможет собраться. Встречаемся на улице, – Воронов развернулся и пошёл на выход.

– Аристарх Платонович, управляющий не убивал Конюхова, – произнёс Белозёров. – Там удар был слишком сильный. Он бы не смог такой нанести. А вот мужик, который перед ним заходил, – не знаю. Лука не дал его описания.

– Скорее всего, это был слуга графа. Здоровый мужик. Он постоянно с графом ездит, охраняет его, – Рябинин посмотрел на Белозёрова.

– Значит, он его и убил, – сказал Василий.

– Хорошо, но почему тогда управляющий сразу не поднял шум? – Рябинин не спешил уходить, продолжая разговор с Василием.

– Шантаж, – сам себе кивнул Белозёров. – Управляющий мог видеть, как слуга графа входил и выходил из кабинета. Возможно, слышал разговор или падение тела. А когда сам вошёл, Конюхов был уже мёртв. Он не стал поднимать шум. Дал графу и слуге уехать, чтобы потом шантажировать Загорского.

– Может быть, может быть, – задумавшись, произнёс Рябинин. – Поедем, допросим Семакина. Посмотрим, что он теперь скажет.

Судебный следователь вышел из лаборатории, а Белозёров стал помогать Лужину.

– Василий, неси пока ящик с пластинами к выходу из отделения. И возвращайся. Я пока все снимки с отпечатками соберу, – попросил Пётр Степанович.

Василий молча взял ящик и вышел из лаборатории.

Лужин проводил его взглядом:

– Как он сильно изменился. Как будто подменили его в одночасье. И взгляд у него стал, как у матёрого сыщика. И слова заковыристые знает. И в экспертизе не хуже меня и Семёна Лукича разбирается. Что же с тобой произошло, Василий Игнатьевич Белозёров?

Фотограф вернулся в кабинет и собрал все снимки и сделанные им заключения. Сложил всё в папку и дождался возвращения Василия.

– Бери штатив и камеру, – сказал Лужин. – Я заберу саквояж и папку с документами.

Василий кивнул, подхватил камеру и штатив и вышел из лаборатории следом за фотографом.

На улице их уже ждали Рябинин, Румянцев и Воронов, а также два извозчика. Горюнов уже уехал вместе с городовыми и задержанным Лукой Шадриным. Через пару минут пролётки застучали колёсами по брусчатке.

Спустя двадцать минут они подъехали к полицейскому участку. Румянцев взял саквояж Лужина, помогая фотографу и Василию забрать сразу всё оборудование.

– Идём в допросную, – распорядился Рябинин. – Иван Макарович, скажите Горюнову, пусть Семакина приведут.

– Хорошо, Аристарх Платонович, – Воронов придержал дверь в здание, пропуская всех вперёд себя.

В комнате для допросов стоял небольшой стол и несколько стульев. Лужин, бывавший здесь уже много раз, сразу показал Белозёрову, куда ставить штатив с камерой, чтобы снимки получались наиболее качественными. Он разложил на столе всё необходимое для снятия отпечатков и сел на стул в ожидании задержанного. Судебный следователь пока стоял в стороне, так же как и Василий с Румянцевым.

В допросную вошли Воронов и Горюнов.

– Семакина сейчас приведут, Аристарх Платонович, – сообщил начальник полицейского участка. – Если я буду нужен, то буду у себя. Отправите городового – он меня позовёт.

– Спасибо, Аркадий Ильич, – сказал Рябинин, посмотрев на Горюнова.

Воронов отошёл в сторону, выпуская Горюнова, и встал возле Рябинина.

Городовые завели управляющего банком имени Конюхова – Семакина. Он остановился и огляделся испуганным взглядом.

– Вперёд, что замер? – подтолкнул его в спину городовой и усадил за стол напротив Лужина.

– Дайте сюда ваши руки, – строгим тоном приказал Пётр Степанович.

– З…зачем? – чуть заикаясь, спросил Семакин, протягивая дрожащие руки.

– Будем снимать отпечатки, – Лужин взял одну из рук и начал процедуру. – Василий, помоги. У него руки трясутся. Не могу нормальный отпечаток сделать.

Белозёров сразу подошёл и крепко сжал руку Семакина. Через пять минут мучений Пётр Степанович внимательно осмотрел отпечатки.

– Наконец‑то, – выдохнул он. – Делаем снимки, потом сравним. Василий, держи лампу вот так, – Лужин подал Василию заранее приготовленную лампу и показал, как держать. Через две минуты снимки были готовы.

Фотограф повернулся к Рябинину:

– Снимки проявлю в лаборатории, но сравнение сделаю сейчас и напишу заключение. Мне надо ещё десять минут.

– Хорошо, Пётр Степанович, мы никуда не торопимся, – ответил Рябинин.

Василий продолжал держать лампу, давая возможность Лужину сравнить отпечатки из кабинета Конюхова с отпечатками управляющего. Через десять минут Пётр Степанович подписал заключение и молча передал его Рябинину.

– Я поеду, Аристарх Платонович. Буду снимки проявлять. Или ещё что‑то надо? – спросил Лужин.

– Нет, Пётр Степанович. Вы очень помогли, – не отрываясь от чтения заключения, ответил судебный следователь.

Фотограф собрал оборудование и посмотрел на Василия, тот отрицательно качнул головой.

– Так, ребятки, помогите мне вынести оборудование и загрузить в пролётку, – Лужин посмотрел на городовых, которые стояли возле Семакина.

– И кто‑нибудь из вас сопроводите Петра Степановича в отделение сыска, – добавил Воронов, увидев, что городовые не спешили выполнять просьбу Лужина.

Городовые взяли оборудование и вместе с Лужиным покинули допросную.

Судебный следователь опустился на стул и посмотрел в глаза управляющему:

– Ну что, господин Семакин, – начал он тихим голосом, – ваше положение из ценного свидетеля плавно перетекло в главного обвиняемого.

Управляющий побледнел, его глаза расширились, а потом закатились. Тело обмякло и стало сползать со стула.

Белозёров кинулся к Семакину. В два шага оказавшись рядом, он опустился на колени и быстро стал расстёгивать пуговицы сюртука и рубахи:

– Срочно нужен врач! Пусть захватит нашатырь! И нужна холодная вода!

Румянцев выскочил в коридор, Воронов метнулся за ним.

Василий взял руку Семакина и прижал пальцы к запястью. «Пульс слабый, но достаточно ровный», – мысли потекли в голове Белозёрова. Он склонился ниже, к самому лицу управляющего: «Дыхание ровное, кожа бледная, губы чуть посинели».

– Как он? – Белозёров услышал голос Рябинина.

– Дышит, пульс ровный, но пока очень слабый. Скорее всего, глубокий обморок, нежели сердечный приступ, – ответил Белозёров.

В комнату вернулся Воронов со стаканом воды и протянул Василию. Белозёров взял воду, чуть плеснул на руку и смочил ею лицо Семакина.

Через несколько минут дверь в допросную распахнулась, и вошёл запыхавшийся судебный врач Семён Лукич Тулин.

– Что с ним, Василий? – спросил он, тоже опускаясь на колени рядом с Белозёровым.

– Обошлось, – Василий расслабился и стал говорить спокойнее. – Думал, сердечный приступ, но он просто упал в глубокий обморок.

Врач взял руку управляющего, проверил пульс. Потом быстро осмотрел и проверил дыхание. Достал из кармашка пузырёк и маленький кусочек ваты. Смочил её едким раствором и поднёс к носу Семакина.

Управляющий дёрнулся, втянул воздух и открыл глаза, тут же попытавшись встать.

– Лежите, – Тулин чуть придавил его рукой. – Надо, чтобы кровь вернулась в голову.

Лицо управляющего стало принимать нормальный цвет. Тулин выждал ещё минуту и сказал:

– Василий, помогите подняться. Мне семьдесят два года, я уже не в том возрасте, чтобы бегать из прозекторской и стоять на коленях.

Белозёров вскочил с колен и помог судебному врачу подняться.

– Я вам оставлю пузырёк и ватку. Вдруг снова понадобится. Потом отдайте городовому – пусть мне назад принесёт, – Семён Лукич поставил пузырёк на стол и положил рядом чистый кусочек ватки. – Я пойду, приду в себя. Всё‑таки возраст сказывается.

– Спасибо, Семён Лукич, – произнёс Рябинин.

– Полноте вам, Аристарх Платонович, – махнул рукой судебный врач и вышел из допросной.

– Воды, – тихо попросил Семакин хриплым голосом.

Василий протянул ему стакан с водой, который продолжал держать в руке.

Управляющий медленно поднялся, сел на стул, взял воду и, осушив стакан одним глотком, вернул его Василию.

Рябинин молча смотрел на Семакина, ожидая, пока тот окончательно придёт в себя.

– Как вы себя чувствуете? – поинтересовался судебный следователь.

– П‑плохо… – управляющего била мелкая дрожь.

– Ну вот и хорошо, – Аристарх Платонович снова посмотрел Семакину в глаза. – Давайте начнём.

– Я не убивал… – начал было говорить управляющий, но Рябинин его оборвал:

– Тогда кто убил? Вы последний, кто входил в кабинет банкира. У нас есть свидетельские показания, в которых чётко сказано, что вы вошли и вышли из кабинета, но шум поднимать не стали. И городовых позвали только через полчаса. Значит, что?

– Что? – Семакин опустил глаза.

– Вы зашли в кабинет Конюхова, убили его, потом вышли. А чтобы отвести от себя подозрения, вызвали городовых намного позже, – спокойным голосом заговорил Рябинин. – За что вы его убили? Он узнал, что вы украли из банка деньги и подделали отчётность?

Семакин вскочил:

– Всё было не так! Я не убивал его!

– Сядьте на место! – рявкнул Рябинин.

Семакин сразу сник и сел на стул. По щекам управляющего потекли слёзы:

– Я не убивал его, – прошептал он. – И деньги не крал.

– Хорошо, тогда кто это сделал? – спросил судебный следователь.

– Конюхов проиграл много денег в карты, – начал говорить Семакин тихим голосом. – Чтобы рассчитаться, он взял деньги из банка. Потом нанял какого‑то бухгалтера, который выправил отчётность и организовал инсценировку ограбления.

– Какого бухгалтера нанял Конюхов? – уточнил Аристарх Платонович.

– Я… я не знаю. Но после его работы я с трудом нашёл исправления. И то потому, что знал, что в банке недостача, – ответил Семакин.

– Дальше, – приказал Рябинин.

– В тот день… в день убийства, – уточнил управляющий, – Григорий Назарович был сильно нервным. Приказал никого к нему не пускать. А вечером приехал граф Загорский, Александр Михайлович. Я пошёл к Конюхову сообщить, что граф требует личной встречи. Но Григорий Назарович меня выгнал и приказал графа к нему не пускать, – Семакин замолчал.

– Что было дальше? – рыкнул Рябинин.

– Я сообщил графу и предложил ему поговорить со мной, но граф категорически отказался, оставшись в вестибюле, – управляющий вздохнул и продолжил: – Я вернулся к себе в кабинет, подготовил отчёты о работе банка и пошёл к Конюхову. Был уже вечер, а Григорий Назарович всегда требовал отчёты за прошедший день. Ещё поднимаясь по лестнице, я заметил, как в кабинет Конюхова зашёл слуга графа Загорского.

– Тот, который постоянно с ним везде ездит? – уточнил судебный следователь.

Семакин кивнул:

– Да, он.

– Что было дальше? – поторопил Аристарх Платонович.

– Я подошёл к кабинету и услышал, как Конюхов закричал, а потом грохот. Я хотел зайти, но не успел. Дверь открылась, скрывая меня от выходившего слуги графа. Он, не оборачиваясь, захлопнул дверь и быстрым шагом спустился по лестнице. Я подождал минутку и зашёл в кабинет, а там уже Григорий Назарович на полу лежал с ножом в груди и в большой луже крови, – Семакин шмыгнул носом.

– Почему сразу городовых не вызвали? – спросил Рябинин.

– Я… я… – управляющий вжал голову в плечи.

– Вы хотели шантажировать графа? – судебный следователь наклонился над столом, приближаясь к Семакину.

– Да, – еле слышно ответил управляющий.

Судебный следователь дописал протокол и пододвинул к Семакину:

– Прочитайте и распишитесь.

Управляющий взял дрожащими руками протокол, быстро пробежал глазами и поставил свою подпись.

– Что теперь со мной будет? – спросил он.

– Если ваши показания подтвердятся, то, скорее всего, пойдёте как соучастник в махинации с деньгами вкладчиков. Но это уже прокурор и суд решат. Но могу вас утешить, на каторгу не поедете, – Рябинин посмотрел на Василия. – Василий, крикни городовых, пусть уводят.