Текст книги "Московский сыщик. 1903 (СИ)"
Автор книги: Максим Шаравин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)
– Хорошо, Аристарх Платонович. Я соберу всех в гостиной. А с папенькой что? – дочь купца посмотрела на тело отца.
– Заберём в полицейский участок. Надо установить точную причину смерти. Через два‑три дня сможете забрать и похоронить, – ответил Рябинин.
– Хорошо, – девушка подошла к телу отца, поцеловала его в лоб и вышла.
– Аркадий Ильич, городовые могут забирать тело к судебному врачу. Прикажите ему побыстрее сделать заключение, – сказал Рябинин Горюнову и посмотрел на Румянцева:
– Фёдор Емельянович, можете до нотариуса съездить и выяснить, зачем он сюда приезжал? Так быстрее будет, чем Мохова отправлять. Если быстро обернётесь, будет прекрасно.
– Хорошо, Аристарх Платонович. Ближайший нотариус тут рядом. Надеюсь, это он приходил. Хотя сейчас у дочки купца уточню, – Румянцев вышел из спальни.
– Понятые, проходите в гостиную. Сейчас снимем отпечатки проживающих в этом доме, подпишите протоколы и можете быть свободны, – сказал Рябинин понятым.
Глава 19
Белозёров посмотрел на городовых, которые выносили тело покойного купца Шилова, и стал помогать Лужину снимать отпечатки с прислуги. Через тридцать минут они полностью закончили.
Судебный следователь Рябинин заполнил протоколы, ознакомил с ними понятых и дал расписаться.
– Понятые свободны, можете идти, – махнул рукой Рябинин в сторону двери. Понятые раскланялись и быстрым шагом покинули гостиную.
– Я тогда тоже поеду, Аристарх Платонович, – к Рябинину подошёл Лужин. – Я вам тут более не нужен. А в лаборатории сразу начну снимки проявлять.
– Хорошо, Пётр Степанович. И сделайте тогда сравнения отпечатков прислуги и дочери купца с теми, что мы обнаружили. Особенно с отпечатками ладоней на стекле, – попросил Рябинин.
– Всё сделаю. Василий, помоги до пролётки всё донести, – Лужин взял штатив с камерой и саквояж.
Белозёров забрал ящик с пластинами и пошёл за фотографом.
– Что‑то тут не сходится, – уже возле пролётки сказал Василий.
– Что именно? – Лужин поставил саквояж на лавку пролётки и аккуратно уложил штатив и камеру.
– Зачем дочке купца убивать отца? Кроме неё у купца никого нет. Всё наследство и так ей достанется, – сказал Белозёров.
– Так, может, дело не в наследстве? – предположил Пётр Степанович.
Василий молчал, задумчиво смотря на дом купца. Потом снова посмотрел на Лужина:
– Пётр Степанович, сравните в первую очередь отпечатки ладоней со стекла и отпечатки кухарки.
– Хорошо, Василий. А почему именно кухарки? – поинтересовался Лужин, садясь в пролётку.
– Пока не знаю. Но прошу, сделайте это в первую очередь, – ответил Белозёров.
– Сделаю, Василий, – Лужин уже хотел сказать извозчику ехать, но Белозёров задал вопрос:
– Пётр Степанович, а каким образом можно узнать фамилию врача, который принимал роды у купчихи?
Лужин задумался буквально на пару секунд:
– Должно быть медицинское свидетельство о рождении. Его заполняет врач или акушерка. Там фиксируют факт рождения, данные матери и сведения о том, кто принимал роды. На основании него потом в церкви метрику делают. Вот там и будет фамилия врача или акушерки.
– Спасибо, Пётр Степанович, вы мне очень помогли, – Василий развернулся и быстро пошёл к дому.
В гостиной, кроме Рябинина и дочки Шилова, никого не было. Василий вошёл и сел на свободный стул.
– Сейчас дождёмся Фёдора Емельяновича и тоже поедем, – судебный следователь посмотрел на Василия.
– Хорошо, Аристарх Платонович, – Белозёров кивнул и, посмотрев на дочь купца, спросил:
– Анастасия Наумовна, а у вас медицинское свидетельство о рождении есть?
Девушка задумалась, потом посмотрела на дверь в кабинет отца:
– Надо посмотреть в документах отца. Оно раньше там было. Он мне показывал.
– Если вам не сложно, можете принести? – попросил Белозёров.
– Сейчас схожу, – девушка встала и направилась в кабинет.
– Зачем тебе медицинское свидетельство о рождении? – тут же спросил Рябинин, как только девушка вошла в кабинет и не могла его услышать.
– Хочу узнать фамилию врача, который принимал роды, – ответил Белозёров.
Судебный следователь нахмурился:
– Рассказывай всё.
– Чуть позже, Аристарх Платонович. Вон Анастасия уже возвращается, – Василий взглядом показал на девушку, которая вышла из кабинета, держа в руках документ.
Подойдя к столу, она протянула Василию своё медицинское свидетельство о рождении.
– Аристарх Платонович, можете записать фамилию врача? – попросил Белозёров.
Судебный следователь молча переписал данные и вернул документ девушке.
– Аристарх Платонович, предлагаю уже пойти и на улице дождаться Фёдора Емельяновича, – предложил Василий.
– Ты прав, засиделись мы. Анастасия Наумовна, мы сообщим вам, когда можно будет тело забрать, – Рябинин встал.
– Спасибо, Аристарх Платонович, – девушка тоже встала. – Я провожать вас не буду. Пойду к себе в комнату.
– До свидания, Анастасия Наумовна, – сказал Белозёров и вместе с Рябининым направился к выходу из дома.
Василий чувствовал на себе взгляд Рябинина, но молча шёл к воротам ограды. Не успели они выйти за ворота, как возле них остановилась пролётка.
– Аристарх Платонович, Василий, я поговорил с нотариусом… – сразу заговорил Румянцев.
Но Василий резко прервал его:
– Подождите, Фёдор Емельянович.
Белозёров подошёл к извозчику:
– Ты знаешь, где живёт врач по фамилии Ряжский?
– Знаю, ваше благородие. Только он помер недавно. Я как раз две недели назад купца Шилова из этого дома к нему возил поздно вечером, – ответил извозчик.
– А он один жил? – дрогнувшим голосом спросил Белозёров.
– Нет, у него жена и сын остались. Они так и живут в том доме. Минут двадцать до них ехать, – сказал извозчик.
– Едем, – Белозёров повернулся к Рябинину и Румянцеву, которые удивлённо смотрели на Василия. – Я всё расскажу по дороге.
Как только пролётка тронулась, Василий заговорил:
– Фёдор Емельянович, нотариус сказал вам, что Шилов собирался лишить свою дочь наследства? Может, передать кому-то или ещё что-то сделать?
Брови Румянцева поднялись от удивления:
– Да, он собирался всё своё имущество завещать на строительство церкви. Когда нотариус был у него, они обсуждали, как лучше составить бумагу. Его дочь не должна была ничего получить. Но купец умер, а завещание составлено не было. Теперь всё достанется ей.
Белозёров откинулся на спинку лавки:
– Если мы получим подтверждение в доме врача, то всё встанет на свои места.
– Василий, – не выдержал судебный следователь, – ты обещал всё рассказать по дороге, но пока я не услышал от тебя ни слова. Кроме того, что ты каким-то образом узнал, что Шилов собирался лишить свою дочь наследства. А теперь мы едем к семье мёртвого врача.
– Сейчас всё расскажу, Аристарх Платонович. Дайте мне несколько секунд собраться с мыслями, – попросил Белозёров.
Он прикрыл глаза, посидел так несколько секунд и заговорил:
– Аристарх Платонович, Фёдор Емельянович, всё, что я расскажу, – всего лишь моя версия, которая требует доказательств. И постепенно мы их собираем. Итак, – Василий внимательно посмотрел на Румянцева и Рябинина, – я уверен, что эта история началась много лет назад с большого обмана Наума Даниловича Шилова. Его жена должна была родить ребёнка. Во время родов, которые принимал врач по фамилии Ряжский, ребёнок не выжил. Видя, как страдает жена Шилова, Ряжский предложил ей взять другого младенца, который родился либо в этот же день, либо чуть раньше. Она согласилась, так в семье Шилова появилась Анастасия.
– Ты хочешь сказать… – начал Рябинин, но Василий поднял руку: – Аристарх Платонович, выслушайте меня до конца.
Рябинин кивнул.
– Так вот, купец Шилов об этой подмене ничего не знал. Жена ему не сказала, врач тоже. Я думаю, он был в отъезде; в любом случае во время этой подмены дома Шилова не было. Девочка росла, жена купца хранила тайну, как и все остальные. Потом она умирает. И из свидетелей подмены в живых остаются только врач и настоящие родители девочки. Две недели назад врач перед своей смертью решил снять грех с души и всё рассказать купцу. Так Шилов узнаёт, что Анастасия – не его дочь. Неделю он мучился, не зная, что делать. Ведь он растил Анастасию как свою родную дочь. Но в итоге решил лишить её наследства и вызвал нотариуса. Думаю, как раз тогда настоящие родители девушки узнали, что Шилов знает правду и хочет лишить Анастасию наследства. Тогда они начали действовать. Времени было мало, но открыто убивать купца было нельзя. Вот они и придумали вариант с призраком мёртвой жены. Скорее всего, судебный врач обнаружит у купца какую-нибудь болезнь сердца, а страх лишь спровоцировал его остановку.
– Ты так говоришь, как будто уже знаешь, кто настоящие родители Анастасии, – заговорил Рябинин.
– Кто её мать, скорее всего, знаю, а вот кто отец… – Василий задумался. – Не уверен, но, скорее всего, окажусь правым.
– Кто? – хором спросили Румянцев и Рябинин.
– Мать – кухарка, а отец – садовник, – ответил Василий.
– И как ты сделал такие выводы? – поинтересовался Рябинин.
– Она совершенно не похожа на Шиловых. Ни на мать, ни на отца, – начал говорить Василий. – В спальне висел портрет жены купца, вы его видели. Очень хороший портрет. Я внимательно его рассмотрел. У матери светлые и большие глаза, тонкие черты лица и светлая кожа. У купца тоже светлые глаза и светлая кожа. У Анастасии совершенно другой разрез глаз, сами глаза тёмные, кожа более смуглая и совершенно другой овал лица, не похожий ни на отца, ни на мать. Но очень похожий на её настоящих родителей. Овал лица как у садовника, и разрез глаз как у садовника. Кожа смуглая, как у кухарки. Нос такой же. Тёмные глаза – у садовника и кухарки они тоже тёмные. Думаю, отпечатки с окна в спальне Шилова принадлежат кухарке. Так же, как и отпечаток на спинке кровати, – Белозёров замолчал.
Рябинин и Румянцев молча смотрели на Василия, а пролётка, мерно стуча колёсами, приближала их к дому умершего врача.
– Приехали, – тишину нарушил извозчик. – Мне вас подождать, господа?
– Да, жди здесь. Мы недолго, – Василий сунул ему в руку деньги. – Потом скажу, куда ехать.
– Как прикажете, ваше благородие, – извозчик слез с козел и пошёл поправлять упряжь.
Василий двинулся к воротам ограды, которой был обнесён дом и небольшой сад с фруктовыми деревьями. Уже подойдя к воротам, он остановился и, обернувшись, посмотрел на Рябинина и Румянцева, которые тоже остановились.
– Аристарх Платонович… – Белозёров замолчал и посмотрел в глаза судебному следователю. – Я уверен, что Анастасия ничего не знала и не знает. Она искренне считает Шиловых своими родителями. Вам нужны убийцы купца Шилова, но если правда о её рождении всплывёт, то всё наследство уйдёт в казну.
Румянцев, до этого смотревший на Белозёрова, перевёл взгляд на Рябинина. Аристарх Платонович стоял с задумчивым видом, смотря на дом врача.
Тишина становилась гнетущей, только редкие всхрапы лошади и голос извозчика, успокаивающий её, нарушали тишину.
– Ты понимаешь, о чём меня просишь, Василий? – наконец произнёс Рябинин.
– Да. Я прошу вас арестовать убийц, но не лишать девушку наследства и тем более не открывать ей правду, которая может стать для неё невыносимой, – спокойным голосом ответил Белозёров.
Судебный следователь снова замолчал, потом посмотрел на Румянцева.
– Кроме нас троих об этом никто не знает, – сразу сказал Фёдор Емельянович. – Тем более врач мёртв, а больше прямых свидетелей нет.
– Родители, – коротко сказал Рябинин.
– Аристарх Платонович, дайте мне с ними поговорить, – попросил Белозёров, – наедине.
Рябинин молча развернулся и направился к пролётке.
– Пошли, – тихо сказал Фёдор Емельянович, – пока он не передумал. Но ты должен убедить их написать явку с повинной.
Белозёров кивнул и быстрым шагом последовал за Румянцевым.
– Возвращаемся в дом купца Шилова, – приказал извозчику Аристарх Платонович и стал отстранённо смотреть в сторону.
Через двадцать минут пролётка остановилась возле дома купца. Василий вышел и направился к воротам ограды. Толкнув ворота, он обернулся. Рябинин и Румянцев молча сидели в пролётке. Быстро пройдя по саду, он постучал в двери дома.
Прошла минута. Василий хотел постучать снова, но дверь открылась. Перед ним стояла кухарка.
Он молча посмотрел ей в глаза. Спустя пару секунд она развернулась и пошла на кухню. Белозёров последовал за ней. Закрыл дверь на кухню и сел на стул.
– Догадались или сказал кто? – кухарка села напротив Белозёрова.
– Позовите сразу отца девушки. Лучше нам всё обсудить втроём, – проигнорировав вопрос, произнёс Василий.
Кухарка встала и вышла через заднюю дверь во внутренний двор. Через три минуты она вернулась вместе с садовником.
Они встали возле дверей и посмотрели на Белозёрова.
– Есть два варианта развития событий, – начал говорить Василий. – Вариант первый: вас арестуют, отпечатки с окна подтвердят вашу причастность, – Белозёров посмотрел на кухарку, – к убийству Шилова. Вы переодевались в одежду его жены и пугали, зная, что у купца больное сердце. Когда вы залазили по лестнице к окну, садовник её держал, чтобы вы не упали. Нотариус сообщил нам, что Шилов хотел лишить Анастасию наследства, так как узнал, что она не его дочь. Мы это докажем, и тогда Анастасия всё равно лишится всего, так как по закону не имеет права на имущество купца. Всё уйдёт в казну государства.
– А второй вариант? – тихо спросил садовник, теребя шапку в руках.
– Второй вариант лучше для Анастасии, но не для вас, – ответил Белозёров. – Вы напишете явку с повинной, в которой укажете, что хотели избавиться от купца, чтобы не дать ему лишить Анастасию наследства. Признаетесь, что знали о болезни сердца Шилова. Расскажите, как пугали и довели его до смерти. Но о том, что она ваша дочь, будете молчать. Всю вину возьмёте на себя, не впутывая дочь. Надеюсь, она не знает, что вы её родители?
– Нет, ваше благородие. Не знает, – произнесла кухарка. – И о том, что это мы купца пугали, не знает. Она любила его. И к нам тоже хорошо относилась. А нам хорошо: девочка наша достойную жизнь получила, и мы всегда рядом с ней были.
– А её точно не лишат наследства? – спросил садовник.
– По закону всё достанется его дочери. Намерения купца, не оформленные документально, для суда ничего не значат, – ответил Василий. – Но всё зависит от вас.
Кухарка и садовник переглянулись:
– Хорошо, мы согласны. Что надо делать?
– Собирайтесь, поедем в полицейский участок. Там вы дадите показания и будете ждать суда, – произнёс Василий и встал. – У вас десять минут, чтобы собраться, попрощаться с Анастасией и выйти из дома. Не успеете – Анастасия лишится наследства.
Белозёров вышел из дома и направился к пролётке.
– Поговорил? – спросил Рябинин, как только Василий подошёл.
– Да. Напишут явку с повинной. О дочери будут молчать. Для них счастье Анастасии ближе к сердцу, чем каторга, – ответил Белозёров.
– И где они? – Румянцев посмотрел на дом купца.
– Сейчас выйдут. Вы поезжайте в полицейский участок, а я останусь здесь. Пришлите за нами пролётку, на этой мы всё равно все не уедем, – Василий отошёл от пролётки, чтобы не мешать.
– Трогай, – сказал Рябинин извозчику.
Василий провожал пролётку взглядом, пока она не скрылась за поворотом.
Через сорок минут он, кухарка и садовник выходили из пролётки возле полицейского участка. Их встречали Рябинин, Румянцев и Горюнов с двумя городовыми.
– Куда их, Аристарх Платонович? – спросил Горюнов.
– Давайте сразу в допросную, Аркадий Ильич, – ответил Рябинин и посмотрел на Василия. – Поезжай к Петру Степановичу, забери у него заключение по отпечаткам и снимки. Хочу сегодня всё закончить и утром передать дело прокурору.
– Хорошо, Аристарх Платонович. Вернусь в течение часа, – Белозёров снова сел в пролётку и приказал извозчику ехать в сыскное отделение.
Спустя двадцать минут неторопливой поездки Василий входил в лабораторию Лужина.
– Пётр Степанович! – крикнул Василий, так как не увидел Лужина в кабинете.
– Я тут, Василий, снимки проявляю, – откликнулся Пётр Степанович. – Сейчас подойду.
Фотограф появился через минуту с довольным выражением лица.
– Ты оказался прав, Василий. Отпечатки с окна принадлежат кухарке, а вот тот, который на спинке кровати был, – садовника, – Лужин сделал приглашающий жест, указывая на кабинет. – Заходи, я уже и заключение написал.
– Я за ним и приехал, Пётр Степанович. Кухарка и садовник в полицейском участке, дают признательные показания Аристарху Платоновичу, – сообщил Василий, присаживаясь на стул.
– Ну, сейчас-то можешь рассказать, как ты до всего додумался? – спросил Лужин.
Чуть подумав, Василий решил рассказать Лужину версию без упоминания того, что Анастасия – неродная дочь купца. Только он открыл рот, как в лабораторию ворвался Мохов:
– Быстро собирайтесь. Банкира Конюхова убили. Всё начальство уже туда едет.
Глава 20
Пролётка неслась по вечерним улицам Москвы в сторону банка Москвы им. Конюхова.
– Третий выезд за сегодня. Они все с цепи сорвались, что ли? Я даже не обедал сегодня, – ворчал Пётр Степанович. – Мы сейчас в этом банке до ночи просидим. А время и так уже позднее.
– Пётр Степанович, преступники круглые сутки закон нарушают, – брякнул Мохов, о чём сразу же пожалел.
– Тихон, вас, сыщиков, много, а я у вас один. И лет мне уже пятьдесят шесть. Я вообще по выслуге могу на пенсию пойти. Так что лучше помолчи, – Лужин глянул на Мохова, и тот сразу замолк. – У меня выходных нет. Сплю уже плохо, – распалялся Пётр Степанович.
– Пётр Степанович, я вам помогу. Чтобы вас быстрее домой отпустили, – сказал Белозёров, пытаясь успокоить Лужина.
– Спасибо, Василий. Но убийство банкира, тем более Григория Назаровича Конюхова, – это не купца до смерти призраком запугать. Сейчас сюда всё начальство слетится. И пока они не уедут, все мы тоже там будем. А если градоначальник пожалует, то всё. Забудь о сне, пока преступника не изловим, – фотограф отвернулся, явно не желая больше продолжать этот разговор.
Извозчик громко закричал и натянул поводья. Пролётка резко затормозила, едва не сбив двух молодых людей, которые бежали через дорогу к банку.
– Да чтоб вас, ироды! Куда под колёса бросаетесь! – кричал извозчик.
Вокруг входа в банк стояло оцепление из городовых, которые размахивали руками, пытаясь навести хоть какой‑то порядок и оттеснить толпу от входа.
Толпа напирала, пытаясь пробиться к банку и разглядеть, что там происходит. Мальчишка лет двенадцати ловко прошмыгнул между городовыми и бросился к самому крыльцу, стараясь успеть заскочить в открывшиеся двери банка. Его тут же сцапали городовые, которые контролировали вход в банк.
– Вы не имеете права! – заголосил мальчишка, перекрикивая всю толпу. – У меня важное поручение. Я работаю на газету!
– Да чтоб вас, репортёров нам тут ещё не хватало, – вздохнул Лужин, едва успев выбраться из пролётки. – Теперь точно про сон можно забыть.
К ним сразу шагнул молодой городовой:
– Куда вы? Не видите, что оцепление стоит? – Глянув на камеру и штатив в руках Лужина, он добавил: – Репортёрам пока нельзя. Идите вокруг толпы, там, с правой стороны, увидите – все ваши собираются.
– О боже, началось, – Лужин обернулся. – Тихон, что ты там копаешься? Бери ящик с пластинами для камеры и покажи этому городовому своё удостоверение, а то мы тут до утра стоять будем!
– Спокойно, Пётр Степанович, – тихо сказал Белозёров. – Сейчас пройдём внутрь оцепления, станет поспокойнее. Найдём Рябинина и начнём работать.
Мохов подскочил к городовому и показал служебное удостоверение полицейского надзирателя:
– Московское сыскное отделение.
Городовой сразу вытянулся по стойке смирно:
– Простите, ваше благородие, я человек новый, ещё сыщиков в лицо не знаю.
– На вот, держи крепко, уронишь – забудь про службу городовым, – Мохов сунул ему в руки ящик с пластинами.
– Ваше благородие, я же тут, в оцеплении… – начал было городовой, но Тихон, убрав удостоверение в карман и поправив сюртук, рявкнул:
– Давай сюда ящик и покажи, где начальство стоит!
Городовой отдал ящик с пластинами и показал рукой, куда идти.
Они двинулись вперёд, городовые расступились, пропуская их внутрь оцепления. Белозёров краем глаза заметил, как господин в дорогом пальто напирал на чиновника в чёрном сюртуке, при этом опасно размахивая тростью:
– Это немыслимо! В самом центре Москвы! Сначала банк ограбили, а теперь и Конюхова убили! У меня в этом банке счёт на крупную сумму! Я имею право знать всё, что здесь происходит!
Чиновник лишь молча кивал, стараясь не попасть под удар тростью.
– Уже и чиновники здесь, значит, точно градоначальник пожалует, если уже не прибыл, – пробормотал Мохов.
Как только они вошли в вестибюль банка, Белозёров усмехнулся. Высокие колонны, мраморный пол, позолоченные решётки касс – всё это великолепие скрывалось за толпой людей в чёрных сюртуках; казалось, что сюда съехались все чиновники Москвы.
У дальней лестницы стоял Рябинин вместе с прокурором и градоначальником в форменном мундире.
Чуть в стороне от них стояли Румянцев, Воронов и Горюнов – именно к ним и направились Белозёров, Лужин и Мохов.
– Наконец‑то, – нервно сказал Воронов. – Вы почему так долго? Тихон, я же тебе чётко сказал: брать Петра Степановича и срочно ехать сюда.
– Иван Макарович, – заговорил Лужин, – Тихон не виноват. У меня сегодня третий выезд. Когда Тихон ворвался в лабораторию, я снимки печатал и готовил заключение по отпечаткам для Аристарха Платоновича по делу купца Шилова. У меня ничего не было собрано. Так что пришлось потратить время на сборы.
Воронов махнул рукой:
– Уже не имеет значения, Пётр Степанович. Сейчас Рябинин с прокурором и градоначальником договорит, и всё нам расскажет. Потом работать начнём.
Через пять минут прокурор и градоначальник пошли к выходу из банка, и вся толпа чиновников потянулась следом. Белозёров обратил внимание, как судебный следователь Рябинин провожает их задумчивым взглядом. Наконец дверь банка закрылась за последним чиновником, и в вестибюле стало тихо. Рябинин постоял ещё пару секунд и, неожиданно взявшись за поручень лестницы, опустился на лесенку.
Белозёров кинулся к нему:
– С вами всё нормально, Аристарх Платонович?
Василий расстегнул судебному следователю несколько пуговиц на сюртуке и рубахе.
– Спасибо, Василий, – тихо прошептал Рябинин. – Устал я. Очень устал. А сейчас ещё и этот банкир… Вот сердце что‑то и прихватило. Но сейчас уже лучше. Посижу пару минут – и пойдём работать.
Подскочил Тихон, достав откуда‑то стакан с водой, и протянул Рябинину:
– Воды попейте, Аристарх Платонович.
Рябинин взял стакан чуть подрагивающей рукой и жадно выпил всю воду.
– Спасибо, Тихон. Сейчас уже прям намного легче стало, – уже более громким голосом произнёс Аристарх Платонович. – Это не место преступления, а сход чиновников всех рангов.
– Аристарх, – Воронов сел рядом с ним на лесенку, – банк ограбили неделю назад, а сейчас ещё и владельца убили. Сам знаешь, что тут половина Москвы свои деньги хранила.
– Знаю, Иван. Знаю. Но мне от этого не легче, – вздохнул Рябинин. – Градоначальник и прокурор дали нам три дня, чтобы найти убийцу, ещё и дело об ограблении мне всучили, забрав от другого судебного следователя.
Рябинин протянул ему папку:
– Вот скажи мне, Иван, как мне с этим работать?
Воронов открыл папку и полистал документы.
– Так тут же нет ничего, – удивлённо сказал Иван Макарович. – Мы по этому делу допросы проводили, и снимки делали, и улики собирали. Хоть там и не было ничего толком. А сейчас тут только протокол допроса управляющего.
– Вот и я про то же, – вздохнул Аристарх Платонович.
– Ну, снимки я могу новые напечатать, – заговорил Лужин. – Отпечатков чужих возле сейфа не было. Только отпечатки управляющего и самого Конюхова. Улик там тоже не было.
– Иван Макарович, а по допросам я могу свои записи поднять. Там и не сказал никто толком ничего. Никто не видел, никто не слышал. Подозрительных личностей не замечено, – добавил Тихон Мохов.
– А вы отчётность банка смотрели? – Белозёров посмотрел на Воронова.
– Нет, не наше это дело. А судебного следователя… – отрицательно покачал головой Воронов.
– Василий, ты думаешь, что дела связаны? – тут же спросил Румянцев.
– Не знаю, но всякое может быть, – пожал плечами Василий.
– Так, вы пока тут сидите, пойду я городовым скажу, чтобы толпу уже разогнали, – Горюнов направился к выходу из банка. – Да понятых нам пару человек привели.
– Аркадий Ильич, только понятых из толпы пусть не берут, – попросил Рябинин.
– Где тело? – спросил Белозёров у Рябинина, взяв его за руку и проверяя пульс.
– В личном кабинете Конюхова, – ответил судебный следователь. – Но не спеши туда. Сначала понятых дождёмся.
– А кто его обнаружил? – Василий отпустил руку Рябинина, убедившись, что пульс ровный и спокойный.
– Управляющий. Он и шум поднял. Раструбил на всю округу, ирод. Теперь репортёры нас круглые сутки преследовать будут. Покоя не дадут, – вздохнув, сказал Аристарх Платонович и стал застёгивать рубашку и сюртук.
– А где все служащие? – Белозёров оглядел пустой вестибюль.
– Так поздно уже. Домой все ушли. А управляющий, с его слов, зашёл перед уходом к Конюхову узнать, может, что надо ещё. Ну и нашёл его тело, – ответил Рябинин. – Сейчас сидит у себя в кабинете. Дрожит, как осиновый лист. Боится, что мы его обвиним.
– Интересно… То есть Конюхова убили, когда все служащие работали. И что, никто никого не видел? – удивился Василий.
– Не знаю. Никого не допрашивали. В банке только управляющий и оставался, – Аристарх Платонович наконец справился с пуговицами и встал с лесенки.
– Аристарх Платонович, если позволите, я бы предложил порядок действий, – осмелившись, предложил Белозёров.
– Рано тебе ещё порядок действий предлагать, младший агент Белозёров, – начальник сыскного отделения Воронов строгим взглядом посмотрел на Василия.
– Подожди, Иван Макарович, – вступился за Василия Рябинин. – Пусть сначала скажет. А мы решим.
– Ваше право, Аристарх Платонович. Вы у нас тут судебный следователь, вам и решать, – перешёл на официальный тон Воронов.
– Да не кипятись ты, Иван, – Рябинин дружески похлопал по плечу Воронова. – Мы с тобой дружим уже много лет, а работаем вместе и того больше. Василий уже доказал, что на него положиться можно.
– Аристарх, дружба дружбой, но не по чину ему нами командовать, – надулся Воронов.
– Так он и не командует, Иван Макарович, – вставил Румянцев.
– Ты‑то куда лезешь, Фёдор Емельянович? – Воронов посмотрел на своего помощника. – То, что он несколько дел раскрыл, не даёт ему права…
– Иван, – перебил его Рябинин, – дай Василию высказаться.
Воронов махнул рукой:
– Делайте что хотите, – потом посмотрел на Рябинина и добавил: – У нас три дня. Через три дня, если не раскроем дело, и тебя, и меня выкинут со службы, сам понимаешь. Но если раскроем, то обещаю, что сделаю Белозёрова полноценным полицейским надзирателем, а ты, Аристарх, напишешь ему такую рекомендацию, чтобы ему чин дали без лишних вопросов. Вот тогда к нему и относиться по‑другому будут. И право голоса заимеет.
Рябинин посмотрел на Белозёрова:
– Ну что, Василий, как тебе такая перспектива роста?
– Я сделаю всё, что от меня зависит, – Белозёров вытянулся по стойке смирно.
– Василий, через три дня, если не найдёшь убийцу, ты вместе с нами на улицу пойдёшь. Так что твоя судьба, как и наша с Иваном Макаровичем, сейчас в твоих руках. Дела ты щёлкаешь, как орехи. Но тут всё будет не просто, – судебный следователь смотрел в глаза Белозёрову. – Давай, рассказывай, что придумал.
– Перво‑наперво осмотрим место преступления. Если что‑то найдём, отправим Петра Степановича снимки проявлять, а тело – на вскрытие, чтобы судебный врач нам точное заключение сделал.
Рябинин открыл свою папку и стал записывать.
– Потом допросим управляющего, и я хочу изучить банковские документы, – продолжил Василий.
– С этим будет сложнее, надо постановление судьи, – пробормотал Рябинин. – Хорошо, утром сделаю. Давай дальше.
– Ещё банк надо закрыть на время следствия, – сказал Василий.
Воронов хмыкнул:
– У нас тут и так вкладчики собираются. Закроем банк – через три дня тут вся Москва на дыбы встанет.
– Если надо, закроем, – Аристарх Платонович посмотрел на Воронова. – Мне градоначальник и прокурор карт‑бланш дали. Так что судья никуда не денется, подпишет постановление на закрытие банка на три дня.
Иван Макарович в ответ лишь пожал плечами.
– Дальше, Василий, – судебный следователь снова посмотрел на него.
– Надо, чтобы городовые собрали всех служащих. Надо их опять допросить, – произнёс Белозёров.
– Так их тут пятьдесят человек народу, – вставил удивлённо Мохов. – Мы их даже в прошлый раз не всех допрашивали. Судебный следователь Остапенко сказал, что они все одно и то же говорят.
– Хорошо, Василий, – Рябинин проигнорировал слова Мохова и посмотрел на Ивана Макаровича. – Надо людей, чтобы допросы делать.
– Я, Мохов, Фёдор Емельянович и Василий – чуть больше чем по десять человек. Если сегодня начнём, к завтрашнему обеду управимся, – усмехнулся Воронов. – Я лучше на эти три дня сюда перееду, чем потом со службы выкинут.
– Иван, рано ты нас со службы выгоняешь. А вот с допросом ты прав. Я тоже помогать буду, когда из окружного суда вернусь. Хотя… – Рябинин на секунду задумался. – Прямо сегодня и поеду к судье домой. Сошлюсь на приказ градоначальника.
– Ох, Аристарх, рискуешь ты. Ночь на дворе. Тебе потом с ним работать дальше, если дело раскроем, – покачал головой Воронов.
– Лучше работать, чем не работать, Иван Макарович. А раскроем дело, думаю, судья не будет возмущаться. Не по чину ему против градоначальника переть, – произнёс судебный следователь. – Что ещё?
– Давайте с этого начнём, а дальше будем действовать по обстоятельствам, – ответил Белозёров.
– Хорошо, – Рябинин взглянул на дверь банка. – Где Горюнова носит с понятыми…
Через минуту дверь в банк открылась, и вошёл начальник полицейского участка Горюнов; следом за ним вошли трое понятых.
– Аркадий Ильич, мы уже заждались, – произнёс Аристарх Платонович.
– Пока зевак разогнали, пока от газетчиков отбился, – начал Горюнов оправдываться. – Понятых пришлось из соседнего доходного дома привлекать. Никто не желал в этом участвовать.
– Репортёры всё ещё там? – уточнил Воронов.
– Конечно. Думаю, они теперь дежурить там будут. Об этом деле уже каждая собака знает в Москве. Теперь от газетчиков требуют освещать ход расследования, – вздохнул Горюнов.
– Ладно, нечего время терять, – командным голосом заговорил Рябинин. – Идём в личный кабинет Конюхова. Начнём осмотр. Тихон, приведи управляющего, он в своём кабинете сидит.
Мохов быстрым шагом направился к кабинету управляющего; остальные стали подниматься на третий этаж банка, где был расположен личный кабинет владельца – Конюхова.
