Текст книги "Московский сыщик. 1903 (СИ)"
Автор книги: Максим Шаравин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)
Белозёров вышел из допросной и позвал городовых. Вернувшись, он встал возле Румянцева и Воронова.
Как только городовые вошли, он протянул одному из них пузырёк с нашатырём:
– Отведёте в камеру задержанного, зайдите к Семёну Лукичу – надо нашатырь ему вернуть.
– Как прикажете, – кивнул городовой, забирая пузырёк.
Воронов посмотрел на Рябинина, когда городовые вывели Семакина:
– Выходит, граф не убивал, но убил его слуга.
– Выходит, так. А ещё выходит, что граф отдал приказ. Вряд ли слуга действовал по своей инициативе, – Аристарх Платонович встал и повернулся. – Вопрос, как это доказать?
– Никак, – сказал Белозёров. – Только если слуга сам не скажет, что действовал по приказу графа.
– Я уверен, что не скажет, – Рябинин вздохнул. – Ладно, я поехал в окружной суд за постановлением на задержание слуги графа. А вы берите Горюнова и городовых. Встретимся возле усадьбы графа.
– Аристарх, – Иван Макарович придержал судебного следователя. Кинув взгляд на Белозёрова, он заговорил: – Что думаешь делать с Остапенко? Мы тут все свои, в том числе и Василий.
– Не знаю, Иван, – Рябинин задумался. – Прямых доказательств, что он покрывал Конюхова, у меня нет. Свидетелей тоже. Семакин вряд ли что‑то знал. Но тут и другая проблема есть, посерьёзнее Остапенко.
– Прокурор? – спросил Румянцев, и Рябинин нехотя кивнул:
– Без его ведома Остапенко бы и шагу не сделал. Так что я не имею никакой поддержки.
– А окружной судья? – сказал Белозёров.
– Нет, Василий. Они с прокурором друзья. Так что без шансов, – покачал головой судебный следователь. – Ладно, об этом разговоре забудем. Не было его. Я поехал. А вы – к Горюнову.
– Через час будем на месте, Аристарх, – Воронов отошёл от двери, пропуская Рябинина.
– Иван Макарович, – Василий посмотрел на Воронова, – мне прокурор свою протекцию желает сделать. Сказал это при Аристархе Платоновиче. Говорит, если дело раскроем, поставит свою подпись под моей характеристикой и похлопочет, чтобы сразу чин повыше дали.
– Вот жучара! – вырвалось у Румянцева.
– Тихо, Фёдор Емельянович. Не кричи, а то услышит кто. Правильно, Василий, что сказал. Пусть пока помогает, но если будет о чём просить, сразу сообщай – мне и Рябинину. Или вон Фёдору Емельяновичу, – произнёс Воронов. – Ну всё, забыли разговор и пошли к Горюнову. И ещё, – Иван Макарович остановился, уже взявшись за ручку двери, и посмотрел на Белозёрова, – при Горюнове ни слова. Он мужик нормальный, но лучше лишний раз перед ним не болтать.
Через час конный экипаж с городовыми и пролётка подъехали к усадьбе графа Загорского.
Воронов огляделся:
– Рябинина ещё нет.
– Вон он, – Горюнов показал рукой на пролётку, которая неслась по мостовой.
– Точно, – Воронов посмотрел на Горюнова. – Глазастый вы, Аркадий Ильич. В усадьбу вместе пойдём. Граф, скорее всего, будет возмущаться, так что прикажите городовым прямо сейчас усадьбу в кольцо взять. Чтобы слуга не сбежал.
Горюнов сразу выскочил из пролётки и стал командовать городовыми.
Пролётка с Рябининым ловко подвернула к усадьбе и остановилась. Аристарх Платонович не спеша вышел, посмотрел, что городовые уже окружают усадьбу, и подошёл к остальным.
– Надеюсь, граф дома, – произнёс судебный следователь.
– Дома, Аристарх Платонович. Вон его карета виднеется, – Румянцев показал рукой на дальний край усадьбы, где виднелась задняя часть кареты.
– Ну что, Аристарх Платонович, привезли постановление? – к ним подошёл Горюнов.
– Да, вот, держите, – Рябинин протянул документ. – Давайте начинать.
Аркадий Ильич быстро пробежал глазами постановление, удовлетворённо кивнул и, махнув двум городовым, подошёл к воротам.
Их уже увидели, и к воротам спешил садовник.
– Чего изволите, ваше высокоблагородие? – садовник натянул улыбку.
– У нас постановление на задержание слуги графа, – Горюнов сунул под нос садовнику документ. – Открывайте.
– Прошу простить меня, но без разрешения графа я не могу, – садовник продолжал улыбаться.
– Так беги и сообщи. Через пять минут будем ломать ворота, – прорычал Горюнов.
У садовника сразу пропала улыбка, и он бегом кинулся в дом.
Через две минуты он уже бежал назад. Споткнулся, упал, поднялся и побежал ещё быстрее.
Сразу начав открывать ворота, он затараторил:
– Граф вас ожидает в гостиной.
Горюнов, городовые, а следом и все остальные направились к дому. Садовник бегом обогнал их и открыл перед ними двери, отступая в сторону. В прихожей стоял дворецкий, он слегка поклонился:
– Прошу вас, следуйте за мной, граф в гостиной.
В большой гостиной в кресле сидел граф Александр Михайлович Загорский, рядом с ним стоял высокий, крепкого телосложения слуга.
– Добрый день, граф, – поздоровался Горюнов. – У нас постановление на задержание вашего слуги, – Аркадий Ильич кивнул в сторону стоявшего рядом мужчины.
– Могу я ознакомиться? – Загорский протянул руку, и Горюнов передал ему постановление.
Граф пробежал его глазами и улыбнулся:
– Тут нет имени, только описание. Под это описание подойдут ещё как минимум двое моих слуг. Кто именно вам нужен?
– Александр Михайлович, – вперёд вышел Рябинин. – Нам нужен слуга, который стоит возле вас. Надеюсь, вы не будете препятствовать нам?
– Ну что вы, Аристарх Платонович. Я вас прекрасно знаю. Вы же сейчас сразу начнёте протокол писать, ещё и меня арестуете, – граф продолжал улыбаться. – Значит, вы решили, что мой Данилка убил Конюхова?
– Я много чего решил, граф, – официальным тоном ответил Рябинин.
– Хорошо, Аристарх Платонович, – Загорский перестал улыбаться и посмотрел в глаза Рябинину. – Надеюсь, у вас нет ко мне вопросов?
– Есть. Где был ваш слуга, когда вы вчера вечером были в банке? – спросил Рябинин.
– Господин судебный следователь, вам придётся подождать, пока мой присяжный поверенный прибудет сюда. Я готов отвечать на ваши вопросы только в его присутствии, – ответил граф.
– Имеете полное право. Вызывайте присяжного поверенного, я подожду. А вот ваш слуга отправится под арест, – Рябинин повернулся к Горюнову. – Аркадий Ильич, везите слугу в сыскное отделение к Лужину. Иван Макарович, Фёдор Емельянович, вы знаете, что делать. Василия забирайте с собой. Дальше я сам разберусь.
Горюнов махнул рукой, и городовые быстро приблизились к слуге. Завели ему руки за спину и надели наручники. Через несколько секунд его уже выводили из гостиной.
– Аристарх Платонович, я вам точно тут не нужен? – тихо спросил Василий, приблизившись к Рябинину.
– Нет, Василий. Ты тут ничем не поможешь. Поезжай к Лужину. Пусть всё проверит и сделает заключение. Жди меня там вместе с остальными, – также тихо ответил судебный следователь.
Белозёров поспешил за Румянцевым и Вороновым, которые уже вышли из гостиной следом за Горюновым и городовыми.
В пролётке ехали молча. Белозёров, помня наставление Воронова лишний раз не трепать языком перед Горюновым, тихо смотрел по сторонам. Он прекрасно понимал, что графу предъявить нечего. А слуга вряд ли скажет, что приказ убить Конюхова исходил от Загорского. Скорее всего, он вообще будет молчать и ничего не скажет.
В сыскном отделении слуга вёл себя тихо. Делал то, что ему говорили, и молчал, как и предполагал Белозёров. Ответил он лишь один раз, когда Пётр Степанович, заполняя карточку по системе Бертильона, спросил его полное имя, отчество и фамилию.
– Иван Макарович, я, наверное, поеду. Оставлю вам четверых городовых и конный экипаж. Когда Аристарх Платонович приедет и поговорит с задержанным, они привезут его в полицейский участок, – произнёс Горюнов, когда Данилку заперли в комнате для допросов в сыскном отделении.
– Поезжайте, Аркадий Ильич, – кивнул Воронов. – Дальше мы сами. Ещё не ясно, когда Рябинин приедет.
Когда Горюнов ушёл, Воронов посмотрел на Румянцева и Белозёрова:
– Пойдёмте ко мне. Чаю попьём. У нас всё готово, осталось Аристарха Платоновича дождаться.
Через три часа в кабинет Воронова вошёл угрюмый Рябинин и сел за стол.
– Граф всё отрицает, говорит, когда в банке был, слугу оставил в карете. Куда Данилка выходил в его отсутствие – знать не знаю, – произнёс судебный следователь. – Слуга тоже молчит.
– В допросную заходил? – поинтересовался Воронов.
– Да. Провёл с ним тридцать минут. Сидит, молчит. Глазами хлопает. Пришлось в протоколе написать, что отказался давать показания, – вздохнул Рябинин. – Графу мне предъявить нечего. Что Лука Шадрин, что Семакин графа Загорского возле кабинета не видели. Отпечатки на ноже принадлежат слуге Данилке. Так что граф у нас белый и пушистый, к убийству отношения не имеет. А отдавал он приказ слуге или нет – этого мы не знаем. Ни прокурор, ни уж тем более судья по моим предположениям графа трогать не будут.
– Такова жизнь, Аристарх Платонович. Закрывай оба дела. Сдавай прокурору. Пусть он градоначальнику докладывает, что ограбление раскрыто, а убийца Конюхова пойман. Больше ты ничего не сделаешь, – произнёс Воронов.
– Придётся так и сделать, Иван Макарович, – Рябинин посмотрел на Воронова. – Чайком угостишь?
– Конечно, Аристарх Платонович, – Воронов встал и пошёл в угол, где на небольшом столике стоял кабинетный самовар, подогреваемый спиртовой горелкой. Вода была кипятком, а в фарфоровом заварнике уже настоялась свежая крепкая заварка.
Воронов взял чашку, налил заварки, плеснул кипятка и на маленьком подносе вместе с ложечкой, сахарницей и маленькими щипцами поставил перед Рябининым.
– Спасибо, Иван Макарович, – Рябинин сделал глоток и прикрыл глаза.
– Сахарку кинь. С ним легче думается, – сказал Воронов.
Судебный следователь взял щипцы и опустил в чашку кусочек сахара. Выждал пару секунд и размешал ложечкой.
Снова сделав глоток, он обвёл всех взглядом:
– Ладно, с банкиром мы разобрались. Иван Макарович, что с Василием делать будем?
– Сделаем, как и обещали. Прыжок, конечно, быстрый, но тут заслуги в зачёт пойдут. Представлю его к назначению на должность полицейского надзирателя. Станет полноценным сыщиком в сыскном отделении. А уж чином сам занимайся, – ответил Воронов.
– Завтра с утра я сдам прокурору оба дела по банкиру и напишу характеристику на присвоение тебе чина, Василий. Прокурор подпишет, раз сказал. Посмотрим, какую рекомендацию даст. Но чин раньше, чем через два месяца не присвоят. Надо формальности соблюсти. А уж какой присвоят – не знаю. Могут двенадцатый класс дать, а могут и сразу коллежского секретаря десятого класса, – произнёс Рябинин, посмотрев на Белозёрова.
– Спасибо, – сказал Василий.
– Рано спасибо говорить, ещё ничего не присвоили, – усмехнулся Аристарх Платонович. – Теперь к делу. Освежи нам память и расскажи, что ты по убиенным студентам нашёл?
Глава 25
Василий Игнатьевич, задумавшись, медленно шёл по Арбату. Мимо проезжали дрожки, пролётки и кареты богатых дворян и купцов. Аристарх Платонович Рябинин после разговора уехал в окружной суд готовить дела Конюхова для передачи прокурору, а Румянцев и Воронов отправились по домам отдыхать. Белозёров же решил сначала прогуляться, а уже потом идти домой. Завтра утром он должен появиться в окружном суде, откуда они вместе с судебным следователем отправятся к ректору университета, чтобы получить расписание экзаменов, проходивших в мае.
Василий вдруг резко остановился, махнул рукой и вскочил в подлетевшую пролётку:
– Гони в сыскное отделение!
«Надеюсь, Пётр Степанович ещё не ушёл», – мелькнуло в голове Белозёрова.
Пролётка летела по мостовой. Извозчик покрикивал на прохожих и подгонял лошадь.
Через десять минут, ловко подрулив к крыльцу сыскного отделения, извозчик натянул вожжи, останавливая лошадь.
Василий молча сунул ему в руку деньги и, взбежав по ступенькам, быстрым шагом направился в лабораторию.
– Пётр Степанович! – Белозёров ворвался в лабораторию фотографа, как ураган, и чуть не сбил Лужина с ног: тот уже собирался выходить.
– Василий, не надо меня так пугать. Что случилось? – Лужин притворно схватился за сердце.
– Надо срочно ехать к вашему другу, и нужны снимки желудей с мест преступлений, – быстро заговорил Белозёров.
– Василий, ты уверен? – По виду Лужина было ясно, что он не горел желанием ехать к своему знакомому ботанику. Ему очень хотелось попасть домой пораньше и наконец‑то отдохнуть после всей этой суеты.
– Уверен, Пётр Степанович, надо, очень надо. Я прошу вас, – Василий сложил руки в умоляющем жесте.
– Ладно, – недовольно буркнул фотограф и пошёл в кабинет, чтобы взять снимки желудей.
Через сорок минут они постучались в дверь квартиры на третьем этаже дорогого доходного дома возле Никольских ворот.
Знакомый ботаник Лужина долго рассматривал снимки с использованием лупы, сидя за столом в гостиной. Наконец он поднял голову и посмотрел на Лужина, а потом перевёл взгляд на Василия:
– Как я и говорил ранее Петру Степановичу, эти жёлуди – с одного дерева, дуба красного. И вы правы, молодой человек. Жёлуди у каждого дерева отличаются. И даже на одном дереве они могут быть разные. Но найти подобные можно, если знать, где искать и как, – ботаник улыбнулся и посмотрел на своего друга. – У тебя, Пётр, очень смышлёный сыщик.
Он встал, вышел в другую комнату и вернулся с толстой книгой. Открыв её примерно посередине, пролистал несколько страниц и довольно произнёс:
– Итак, на размер жёлудя и его вид у нас влияют возраст и состояние дерева, погодные условия, опыление, положение на ветке и в кроне, конкуренция и место произрастания. Ага, дальше… – Ботаник погрузился в чтение. Потом поднял задумчивый взгляд и посмотрел на Белозёрова:
– Мне надо неделю, может, две. Подниму все свои записи и отсею усадьбы, где таких желудей точно быть не может. Судя по размеру желудей на снимках и их виду, я могу сказать, что дерево находится в максимальной продуктивности своего возраста. То есть оно ещё не старое, но и не молодое. Дальше… Скорее всего, дерево стоит отдельно, подальше от дома, и рядом нет других деревьев, которые загораживают ему свет и забирают питательные вещества из почвы. Поляна, да… – Ботаник прикрыл глаза, потом открыл и продолжил: – Определённо, поляна. Далеко от дома, и рядом нет других деревьев. Возможно, рядом есть пруд, который обеспечивает почву влагой.
– Спасибо большое, вы очень нам поможете, Никанор Иванович, – сказал Василий.
– Мне самому интересно. Окажусь я прав или нет. Но я уверен, что мы сможем найти дуб, с которого были собраны эти жёлуди, – ответил ботаник.
– Всё, мы пошли. Извини, что приехали на ночь глядя, Никанор, – Пётр Степанович обнял своего друга и вместе с Василием покинул квартиру.
Они стояли возле подъезда доходного дома и смотрели на гуляющие молодые пары. Лужин повернулся к Белозёрову:
– Я поехал домой, Василий. Никанору требуется время. Ты сумел его сильно заинтересовать как ботаника. Он поможет найти дерево. Но одних желудей мало, сам понимаешь.
– Понимаю. Но если Никанор Иванович сможет найти дерево или хотя бы сузить круг поиска с пяти сотен усадеб, это существенно облегчит дело, – ответил Белозёров, продолжая наблюдать за прохожими.
– Василий, что с тобой произошло? – спросил Лужин, внимательно наблюдая за Белозёровым. – Ты стал другим, сильно другим. Как будто вместо другого Василия появился новый.
Пётр Степанович заметил, как щека Белозёрова чуть дрогнула.
– Я всё тот же, Пётр Степанович, – Василий повернулся и посмотрел в глаза Лужину. – Просто выяснил, что я полностью здоров. И теперь пытаюсь наверстать всё то, что было упущено мной в детстве. Хочу жить полной жизнью и ловить преступников.
Лужин тоже смотрел в глаза Василию. «Это взгляд не того забитого жизнью мальчика, который ждал своей смерти каждый день. А взгляд умудрённого опытом мужчины», – пронеслось в голове фотографа.
– Ну что ж, – Пётр Степанович отвёл глаза и махнул рукой, привлекая внимание извозчика. – Я поеду, Василий. Поздно уже.
Лужин сел в пролётку, оставляя Белозёрова стоять возле подъезда доходного дома, назвал свой адрес извозчику и поехал домой.
Белозёров постоял ещё пару минут возле подъезда дома, наблюдая за прохожими, и направился пешком в сторону своего дома, решив потратить пару часов на прогулку.
На следующий день Василий Игнатьевич появился в окружном суде в половине седьмого утра. Он стоял на крыльце в ожидании прибытия судебного следователя Рябинина.
– Меня ждёшь? – услышал голос Аристарха Платоновича Василий и обернулся.
– Доброе утро. Да, вас. Думал, вы, как обычно, приедете, – ответил Белозёров.
– Пришлось приехать раньше, не успел вчера до конца дела банкира для передачи прокурору подготовить. Уже почти час здесь. Вот вышел тебя посмотреть. Так и знал, что ты будешь меня на крыльце ждать, – произнёс Рябинин. – Пошли в трактир. Позавтракаем. Я сегодня ещё не ел.
До трактира было недалеко. Они шли по улице, которая уже наполнялась людьми, спешащими на работу. Лавки и магазины уже открывались, и хозяйки начинали делать первые покупки.
– Я вчера с Лужиным ездил к его знакомому ботанику. Никанор Иванович обещал сократить список усадеб. Жёлуди имеют разные размеры и вид, и по ним можно определить, с какого дерева они были собраны, – сказал Василий, когда они вошли в трактир и сели за пустой стол.
– Это хорошо. Если мы сузим круг поиска, будет легче, – согласно кивнул судебный следователь и сделал заказ на двоих подошедшему официанту. – Сейчас позавтракаем и дождёмся прокурора: я отдам ему дела и сделаю постановление на изъятие расписания в университете.
Официант поставил перед ними тарелки с жареными яйцами, блины с маслом и чай.
Поев и рассчитавшись, они вернулись в окружной суд. Василий сидел за столом в кабинете со скучающим видом, ожидая возвращения Рябинина от прокурора.
– Поехали, Василий, – сказал Аристарх Платонович, как только вернулся в кабинет. – Дела сдал, характеристику твою у прокурора подписал, – Рябинин ухмыльнулся. – Прокурор поставил рекомендацию сразу присвоить тебе чин коллежского секретаря десятого класса. Сегодня Воронов назначит тебя на должность полицейского надзирателя в Московском сыскном отделении. А это полноценный сыщик, и чин ему соответствующий положен. Вот прокурор и расщедрился. Ждать пару месяцев будешь, пока в Сенате утвердят.
– Я не тороплюсь, – Василий встал. – А постановление?
– Сейчас зайду к судье, я его в коридоре встретил. Он уже ждёт меня, – судебный следователь взял со стола написанное им постановление.
Они вышли в коридор, и Рябинин закрыл дверь:
– Подожди на улице. Я сейчас вернусь.
Василий вышел из здания и остановился на крыльце, ожидая Рябинина.
Аристарх Платонович вышел через десять минут и махнул рукой, подзывая извозчика:
– Поехали, – судебный следователь начал спускаться по лестнице. Василий поспешил следом.
Пролётка не спеша катила по мостовой в сторону Императорского Московского университета.
Судебный следователь молчал, погрузившись в свои мысли.
– О чём задумались, Аристарх Платонович? – спросил его Белозёров.
– Скоро пройдёт месяц с убийства студента Орлова. Стоит нам ожидать новое, или убийца не поменяет график? – Рябинин посмотрел на Белозёрова.
Василий пожал плечами. В его практике он всего один раз встречался с маньяком, и Мишка «Мясник» следовал своему графику почти целый год. А потом стал убивать чаще, намного чаще. И именно тогда он расслабился, посчитав, что его никогда не поймают. Убив очередную девушку, он оставил следы, по которым Белозёров смог его вычислить.
– Не знаю, – ответил Василий. – В любом случае зацепок у нас пока, кроме желудей, нет. Посмотрим расписание. Возможно, надо будет отработать мою версию с репетитором.
Судебный следователь промолчал, посмотрев на здание университета, к которому они уже подъезжали.
Пролётка объехала территорию университета и остановилась возле ворот.
– Вас подождать, ваше высокоблагородие? – спросил извозчик, убирая деньги в карман, когда Рябинин и Василий вышли.
– Нет, но если заказов не будет, стой рядом. Возможно, мы быстро освободимся, – ответил Рябинин и направился к главному зданию университета.
Василий шёл рядом, поглядывая по сторонам. Студентов практически не было. Сейчас шли вступительные экзамены, а научные кружки начинали работать после десяти утра.
В здании тоже было тихо. Они поднялись на третий этаж, и судебный следователь толкнул дверь деканата.
– Мы ещё не работаем, закройте дверь с той стороны, – не поднимая взгляда, произнесла строгим голосом секретарь деканата, молодая девушка Варвара Павловна.
Белозёров заметил, как Рябинин усмехнулся и подошёл к столу.
– Я же сказала… – начала снова говорить девушка и, оторвавшись от чтения газеты, подняла взгляд. – Ой… – её лицо побледнело. – Простите, ваше высокоблагородие.
Она сразу поднялась со стула:
– Слушаю вас.
– Филимонов у себя? – спросил спокойным голосом Рябинин.
– Да, Матвей Андреевич только пришёл. Я сейчас сообщу ему о вашем приходе, – Варвара Павловна хотела пойти к ректору, но Рябинин её остановил.
– Нет, сначала вы пойдёте и приведёте сюда двух студентов старших курсов, – приказным тоном сказал Аристарх Платонович. – Любых, – уточнил он, увидев, что девушка замешкалась.
Она кивнула и быстрым шагом вышла из кабинета.
– Пусть поработает, – Рябинин посмотрел на Василия. – Нам нужны понятые, а студенты старших курсов как раз подойдут для этой цели.
Белозёров чуть улыбнулся. Вместо того чтобы отправить искать понятых Василия, судебный следователь отправил за ними секретаря.
Через три минуты в деканат вошла Варвара, следом за ней шли два студента.
– Отлично. Вы прекрасно справились. Как вас зовут? – спросил Рябинин.
– Варвара… Варвара Павловна, – поправилась секретарь.
– Варвара Павловна, пойдёмте к ректору, – Аристарх Платонович посмотрел на стоящих возле дверей студентов. – Вы тоже, молодые люди. Проходим в кабинет ректора.
Студенты переглянулись с непонимающими взглядами, но спорить не стали.
Кабинет ректора был очень большим. Панорамное окно с открытыми шторами пропускало максимальное количество солнечного света, полностью освещая кабинет. Огромный длинный стол в центре, окружённый стульями, явно использовался для проведения совещаний. В самом конце кабинета стоял стол поменьше, за которым сейчас сидел ректор. Возле стены справа примостились длинный диван и маленький столик, на котором стояла ваза с конфетами.
– Аристарх Платонович⁈ – брови ректора удивлённо приподнялись. – Какими судьбами?
– Да вот, Матвей Андреевич, пришёл к вам проводить изъятие документов, – Рябинин подошёл к столу ректора и протянул постановление. – Вы же отказались выдать расписание прошедших в мае экзаменов без постановления. Такая мелочь, а бумагу потребовали. Пришлось сообщить прокурору, что вы препятствуете следствию. Судья выражал недовольство, подписывая постановление.
– Да я… – начал ректор, – я же не знал. Я же думал, что молодой человек решил просто…
– Что просто, Матвей Андреевич? Вы понимаете, что своими действиями в таких мелочах затягиваете расследование важного дела? – Рябинин смотрел на ректора. – Мне не сложно сделать постановление, но это всё время. Прокурора вот пришлось отвлекать, судью тоже. У вас же скоро срок заканчивается. Как бы вместо вас нового ректора не назначили.
Варвара Павловна ахнула, прикрыв рукой рот, а ректор побледнел.
– Ладно, раз уж я пришёл, оформим всё как полагается. Расписание сами дадите, или обыск проводить? – ехидно спросил Аристарх Платонович.
Ректор вскочил со стула:
– Варвара… Варвара Павловна, быстро несите сюда расписание майских экзаменов.
Девушка бегом кинулась из кабинета ректора, а Рябинин, сев на стул за длинным столом, начал заполнять протокол.
Варвара вернулась в кабинет ректора через две минуты и положила расписание перед Рябининым. Он мельком на него глянул и отодвинул в сторону:
– Василий, посмотри пока, это то, что нам надо?
Белозёров подошёл и взял расписание. Пробежав его глазами, он посмотрел на Варвару:
– Ещё нужны результаты экзаменов студента Ивана Арсеньевича Костина.
Секретарь посмотрела на ректора.
– Что стоишь, Варвара? – Матвей Андреевич повысил голос. – Быстро найди результаты.
Девушка снова кинулась в приёмную. В этот раз она отсутствовала минут пять.
Василий взял из её рук документ об успеваемости Костина и, посмотрев, задал вопрос:
– А к какому репетитору мог обратиться Костин, чтобы его подготовили к пересдаче по несданным предметам?
– Этого я не знаю, – ответила девушка. – Репетиторов очень много по всей Москве.
Белозёров кивнул и посмотрел на Рябинина:
– Всё, больше ничего не надо.
– Хорошо, Василий. Так, понятые, распишитесь в протоколе и свободны, – сказал Аристарх Платонович.
К столу быстро подошли студенты, расписались, и через пару секунд за ними уже закрылась дверь.
Рябинин протянул протокол изъятия документов ректору:
– Распишитесь, Матвей Андреевич.
Ректор взял протокол, быстро пробежался по нему глазами и, поставив подпись, вернул судебному следователю.
Аристарх Платонович убрал протокол в папку и молча направился на выход из кабинета. Василий шёл следом, продолжая изучать расписание и документ об успеваемости Костина.
– Ну что скажешь, Василий? – спросил судебный следователь, когда они уже вышли из здания, а Белозёров оторвался от изучения документов.
– Да, версия с репетитором имеет право на существование. Надо теперь искать, к кому они могли обратиться, и вообще обращались или нет, – ответил Белозёров.
– Репетиторов слишком много, тут Варвара права. Но я знаю, к кому можно обратиться с вопросом, – произнёс Рябинин. – Костин и Орлов больших денег не имели. Значит, и репетитора нанимали не из профессоров.
Аристарх Платонович остановился и посмотрел на Василия:
– Давай мне расписание и документ об успеваемости Костина. Съезжу вечером к одному моему знакомому, он репетитор, возможно, сможет подсказать, к кому могли обратиться эти студенты.
Василий протянул документы, и судебный следователь убрал их в свою папку.
Они вышли из ворот университета. Извозчик уже уехал. А других поблизости не было.
– Ну что ж, придётся прогуляться, – произнёс Рябинин.
Не успели они пройти и двадцати метров, как возле них остановилась пролётка:
– Ваше высокоблагородие, Аристарх Платонович! – закричал городовой, выскакивая из экипажа и преграждая им дорогу.
– Что случилось? – спросил судебный следователь.
– Меня Аркадий Ильич послал. Я уже и в окружном суде был. Меня оттуда сюда отправили. Дежурный сказал, что вы собирались университет посетить, – начал говорить городовой.
– Что случилось? – снова повторил Рябинин.
– Убийство у нас, – выпалил городовой.
Аристарх Платонович посмотрел на Василия:
– Поехали.
Они сели в пролётку. Городовой назвал адрес извозчику, и колёса экипажа мерно застучали по брусчатке.
– Кого убили в этот раз? – спросил Рябинин у городового.
– Не знаю, ваше высокоблагородие. Меня сразу к вам отправили. Сказали сразу туда везти, – ответил городовой.
Поездка растянулась на тридцать минут, прежде чем пролётка остановилась возле подъезда богатого доходного дома.
Дом был заметно выше других, возвышаясь над всей улицей. Массивный цоколь, отделанный гранитом. Стены покрыты облицовочным камнем. Балконы с коваными оградами, и повсюду – фасадная лепнина. Над главным входом был сделан большой козырёк, закрывающий от дождя и снега крыльцо подъезда. Само крыльцо было отделано мраморными плитами, на кованых перилах блестели бронзовые наконечники. С правой стороны висела латунная табличка с названием улицы и номером дома. Над самой дверью был сделан небольшой электрический фонарь.
Городовой выскочил из пролётки и встал возле двери подъезда, дожидаясь Рябинина и Белозёрова.
Аристарх Платонович, не торопясь, поднялся по крыльцу, подождал Василия и благодарно кивнул городовому, который открыл перед ними тяжёлую дверь.
В просторном вестибюле было несколько городовых, которые стояли возле большой лестницы. Увидев вошедших, один из них сразу подошёл:
– Ваше высокоблагородие, второй этаж. Я провожу. Уже прибыл начальник сыскного отделения и его помощник. Фотограф тоже с ними приехал.
Городовой пошёл на второй этаж, Рябинин и Белозёров последовали за ним.
На втором этаже возле одной из квартир стояли двое городовых. Всего Василий насчитал шесть квартир.
– Похоже, здесь очень большие квартиры, – тихо пробормотал он, но судебный следователь его услышал:
– Да, ты прав. В каждой не менее шести‑семи больших комнат, возможно, есть отдельные комнаты для прислуги.
Городовой открыл дверь, и они вошли в квартиру.
Аристарх Платонович и Василий прошли через прихожую и зашли в большую гостиную, в которой на стульях за столом сидели Воронов, Румянцев и Лужин.
– Добрый день, господа, – поздоровались Рябинин и Белозёров.
– Добрый день, Аристарх Платонович, – Воронов встал со стула и недобро посмотрел на Белозёрова. – Надо бы нам решить одну проблему, пока не появился Горюнов. Сегодня, на удивление, он ещё не приехал. Но, думаю, скоро появится.
– Что за проблема? – спросил удивлённо Рябинин.
– Иди сюда, а ты, Василий, пока там постой, – приказал Иван Макарович.
Судебный следователь внимательно посмотрел на Воронова, потом на Василия, пожал плечами и подошёл к столу.
– Читай, Аристарх, только руками не трогай. Это здесь было. А тело – в другой комнате, – сказал начальник сыскного отделения.
Рябинин склонился над столом. Что там лежало, Белозёров не видел. Через минуту судебный следователь повернулся к Воронову:
– Я предлагаю дать возможность Василию ознакомиться, а потом поговорим.
– Хорошо, Аристарх, – сказал Иван Макарович. – Мы того же мнения. Но решать вопрос надо до приезда Горюнова.
Рябинин задумчиво посмотрел на Белозёрова:
– Иди сюда, Василий.
Белозёров не понимал, что происходит, но уверенно подошёл к столу.
Рябинин и Воронов отошли в сторону, давая ему возможность приблизиться.
На столе лежало письмо. По краям письма, словно насмешка над ними, лежали жёлуди дуба красного.
Василий наклонился и начал читать:
«Ну, привет, мой друг, Василий Игнатьевич Белозёров. Снова судьба нас свела, теперь уже в этом времени. Я уверен, что ты – это ты, тот из будущего. Только высшие силы посмеялись над тобой, дав тебе тело молодого больного парня, да ещё и имя, полностью совпадающее с твоим. Сначала я думал, что это просто совпадение. Но нет. Я всё выяснил. Тот жалкий щенок, кем было твоё тело до тебя, не мог обладать такими знаниями. Я долго следил за тобой. Твой взгляд, твои повадки, то, как ты раскрываешь дела, всё указывает на тебя. Но вот что самое интересное: я знаю, кто ты, а ты не знаешь, кем я стал в этом времени. Для меня здесь раздолье. А у тебя нет возможностей проводить экспертизы, с помощью которых ты бы смог меня найти. Ты слеп и беспомощен. Я оставил тебе подарок в соседней комнате. Но даже если ты не ты, то какая разница. Местные сыщики никогда меня не поймают. С большим приветом, Мишка 'Мясник».
