Текст книги "Московский сыщик. 1903 (СИ)"
Автор книги: Максим Шаравин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)
Глава 8
Белозёров стоял на крыльце окружного суда, ожидая приезда Рябинина. Настроение было не просто хорошим – оно было прекрасным. Сегодня Василий впервые позавтракал. Возле его нового дома оказался небольшой трактир с приемлемыми ценами на завтраки, который открывался в полшестого утра. Желудок не урчал от голода и не мешал думать.
Комната, которую выделил окружной суд, оказалась большой и светлой. Мебели было не слишком много: шкаф для одежды и белья, шкаф для книг, большой стол и, что самое важное, большая кровать с удобным матрацем. Этого Василию было достаточно для комфортной жизни, а точнее – для комфортного отдыха.
Вчера Белозёров посетил Лужина. Пётр Степанович смог ему помочь и нашёл карточку Авдотьи Фроловой по системе Бертильона, правда, с минимальной информацией. Оказалось, что фотограф делает такие карточки на все тела, которые он фотографирует. Если жертва опознана, он делает краткий вариант. Теперь, узнав рост жертвы, Василий мог определить и рост убийцы. Сейчас ему надо было повторно посмотреть снимки тела и раны, чтобы сделать вывод.
Пролётка, громыхая колёсами, подъехала к окружному суду, и из неё вышел Рябинин. Увидев стоящего на крыльце Белозёрова, он улыбнулся.
– Доброго утра, Василий, как тебе в новой комнате? – спросил Аристарх Платонович, поднимаясь по крыльцу.
– Спасибо, Аристарх Платонович, всё просто отлично, – ответил Василий и протянул ему деньги. – Вчера рано освободился и успел получить довольствие.
Рябинин забрал деньги, половину положил в свой карман, остальное протянул Белозёрову:
– Это тебе на оплату пролёток. Сегодня тебе придётся поездить по городу.
– Не надо, Аристарх Платонович, я же получил довольствие, у меня есть, – отказался Василий.
– Бери, бери. Свои успеешь потратить, а это за счёт окружного суда и следствия, – настоял на своём Рябинин и сунул деньги в карман Василия. – Пошли в кабинет, расскажу, что сегодня делать надо по делу Фроловой.
– Я узнал рост жертвы и могу установить рост убийцы, – сообщил Василий, пока они шли по коридору.
– А вот это замечательно. Тогда сейчас займись этим вопросом, а я пока кое‑какие бумаги подготовлю, которые тебе понадобятся, – кивнул Рябинин, открывая кабинет и проходя внутрь.
Василий сразу направился к своему столу и, сев на стул, открыл дело Фроловой.
Найдя нужные фотографии, он взял лупу и снова внимательно их рассмотрел. Прикрыв глаза, он немного подумал и заговорил, посмотрев на Рябинина:
– Я считаю, что рост убийцы примерно метр семьдесят пять, максимум – метр восемьдесят.
– Прекрасно, – Рябинин встал из‑за стола и подошёл к Василию, протягивая документ. – Это постановление на изъятие у нотариуса копии завещания Глыбовой Варвары Моисеевны. Ты оказался прав, Василий. Старушка была далеко не бедной, и родственников, кроме Авдотьи Фроловой, у неё не было. Фролова доводилась ей двоюродной племянницей.
– А с кем Фролова венчалась в церкви, установили? – спросил Василий, вставая и забирая постановление у Рябинина.
– Вот у Мохова и выяснишь. Он ещё не докладывал. Так что поезжай в сыскное отделение, бери Мохова и к нотариусу. Потом сразу сюда. Если Тихон выяснил, кто стал мужем Фроловой, я напишу ходатайство на его задержание, – ответил Рябинин.
– Всё сделаем, Аристарх Платонович, – кивнул Василий и быстрым шагом покинул кабинет.
Пролётка подъехала к сыскному отделению. Белозёров заплатил извозчику и поспешил внутрь.
– Иван Макарович или Фёдор Емельянович у себя? – спросил Василий у дежурного сыщика.
– Оба в кабинете начальника, – ответил дежурный.
– А Тихон где? – уточнил Василий.
– Там же. Василий, зайди в канцелярию, получи удостоверение. И поздравляю тебя, – дежурный сыщик протянул руку.
– Спасибо, – ответил Белозёров, крепко пожимая руку дежурного.
Быстро заскочив в канцелярию, которая была по пути к кабинету начальника сыскного отделения, и получив служебное удостоверение младшего агента, Василий чуть ли не бегом устремился к кабинету Воронова.
– Войдите, – услышал Белозёров голос Ивана Макаровича сразу, как только постучал в дверь.
– Добрый день, – Василий вошёл в кабинет и встал возле двери, держа в руках постановление.
– Проходи, Василий, – кивнул на свободный стул Воронов. – Тебя ждём. Аристарх Платонович уже сообщил мне, что ты едешь сюда. Давай сюда постановление.
Василий прошёл к столу и протянул документ начальнику сыскного отделения.
Иван Макарович быстро пробежал его глазами и передал Румянцеву.
– Поедете вместе с Фёдором Емельяновичем. Знаю я того нотариуса: вам с Тихоном он может и не отдать копию завещания, потребовав начальство. А Тихон пока отправится к Рябинину, в окружной суд. Ты оказался прав, Василий. Авдотья вышла замуж сразу через два дня после смерти своей богатой родственницы, – Воронов усмехнулся. – И знаешь, за кого?
– Нет, – ответил Белозёров. – Откуда мне знать? Я и в этом‑то был не до конца уверен.
– Барсуков Игнат Семёнович, сорок восемь лет, был домашним врачом старушки. Он точно знал, что она при смерти и составила завещание. Надо посмотреть, что там написано. Хотя я уже не сомневаюсь, что там есть запись про супруга. Возможно, Барсуков убедил Глыбову включить этот пункт в завещание, а потом стал обхаживать Авдотью, уже заранее замышляя убийство, – сообщил Иван Макарович.
– Ясно, Иван Макарович, – ответил Василий.
– Тогда делаем так, – Воронов обвёл всех взглядом. – Фёдор Емельянович, вы с Василием – к нотариусу. Тихон – к Рябинину: пусть Аристарх Платонович готовит ходатайство на задержание Барсукова. А я поеду в полицейский участок к Горюнову, попрошу городовых подготовить, чтобы потом не ждать. Встречаемся у Горюнова.
Через три часа Румянцев и Белозёров входили в кабинет начальника полицейского участка Горюнова.
– Привезли? – сразу спросил их Рябинин, который уже был в кабинете вместе с Моховым и Вороновым.
– Да, Аристарх Платонович, – Румянцев протянул ему копию завещания Глыбовой. – Всё как мы и думали. Пункт про супруга выделен особо.
– Отлично, – Рябинин посмотрел на Горюнова. – Едем, Аркадий Ильич?
– Да. Всё готово. Понятых тоже нашли. Так что проблем с обыском не будет. Всё зафиксируем, как полагается, Аристарх Платонович, – Горюнов встал из‑за стола.
Пустые пролётки, экипаж с городовыми и понятые уже ждали возле входа в полицейский участок. Через несколько минут по мостовой застучали колёса. Ехать было не слишком далеко, так что уже через полчаса экипажи остановились возле доходного дома, где проживал Барсуков Игнат Семёнович.
К пролётке, где находился Горюнов, сразу подскочил дворник.
– Где он? – строгим голосом спросил Аркадий Ильич.
– У себя, ваше высокоблагородие. Вы, как приказали, я следил. Он квартирку не покидал, – затараторил дворник.
Горюнов сунул дворнику пару монет и махнул рукой городовым:
– Второй этаж.
Городовые молча устремились в подъезд доходного дома.
Когда Белозёров и остальные поднялись на второй этаж доходного дома, городовые уже полностью его перекрыли, запретив жильцам покидать свои квартиры.
Начальник полицейского участка Горюнов подошёл к двери одной из квартир и громко постучал:
– Открывайте, Игнат Семёнович. Это полиция.
Пару минут ответа не было. Потом за дверью послышались шаги и стук трости. Дверь открылась.
В дверях стоял мужчина в халате ростом примерно метр восемьдесят. Он опирался на трость, держа её в правой руке.
– Что случилось? – спокойным голосом спросил Барсуков.
– У нас постановление окружного суда на ваше задержание и проведение обыска, – Горюнов показал ему два документа.
– Могу я поинтересоваться, в чём меня подозревают? – спросил Игнат Семёнович, не проявляя и тени беспокойства.
– Вы подозреваетесь в совершении убийства своей супруги Авдотьи Фроловой, – ответил Горюнов. – Прошу вас, пройдите в квартиру.
Горюнов сделал шаг вперёд, и Барсуков отступил, пропуская всех внутрь.
Игнат Семёнович не спеша, чуть прихрамывая на правую ногу и опираясь на трость, прошёл к столу и сел на стул.
Горюнов начал командовать обыском. Необходимо было найти улики, которые могли подтвердить, что именно Барсуков совершил убийство Авдотьи. Мотив был – это наследство. Но вот других доказательств не хватало. Опытный адвокат мог разрушить версию убийства из‑за наследства.
Белозёров стоял в стороне от Барсукова и внимательно за ним наблюдал. Его спокойный вид и отсутствие реакции на появление полицейских могли означать, что он был готов к такому визиту и абсолютно не переживал, что они смогут что‑то найти.
Рябинин сел напротив Барсукова и начал допрос.
– Где вы были в день убийства вашей жены? – спросил Аристарх Платонович.
– У пациента, он может подтвердить. Зовут Лев Прохорович. Живёт на четвёртом этаже этого дома, в квартире номер пятьдесят. Он, кстати, дома. Не может ходить. Я в тот день делал ему процедуры, – ответил, улыбнувшись, Барсуков.
Рябинин посмотрел на Белозёрова:
– Возьми Тихона и поговори с этим Львом Прохоровичем.
– К сожалению, он не сможет вам открыть, молодой человек, – Барсуков посмотрел на Белозёрова. – Но я могу дать вам ключ от его квартиры. Позволите? – Игнат Семёнович перевёл взгляд на Рябинина.
Тот кивнул, и Барсуков встал со стула. Опираясь на трость, он приблизился к шкафу. Белозёров подошёл ближе. Игнат Семёнович прислонил трость к шкафу и начал открывать дверцы. В этот момент трость заскользила по гладкой поверхности шкафа, падая на пол. Василий кинулся вперёд и подхватил падающую трость.
– Дайте сюда! – повысив голос и протянув руку, сказал Барсуков.
Белозёров протянул ему трость, глядя в глаза. Он уловил, как в них на мгновение мелькнул страх.
– Простите мою несдержанность, молодой человек. Но эта трость… Я не могу без неё. Она всегда со мной уже много лет, – снова спокойным голосом заговорил Барсуков. – Вот, возьмите ключ.
Василий забрал ключ и, крикнув Тихона, вышел из квартиры.
Поднимались они молча.
– Василий, что с тобой? – произнёс Тихон, остановившись на площадке.
Белозёров обернулся.
– Задумался, – коротко ответил Василий, поняв, что стал подниматься выше.
Спустившись к Тихону, он подошёл к квартире номер пятьдесят и открыл дверь ключом. Но прежде чем войти внутрь, сказал:
– Тихон, я сам с ним поговорю. Если ты не против.
– Говори, мне не жалко, – пожал плечами Тихон.
Они вошли внутрь. В комнате было тихо, свет практически не попадал в единственное окно, выходившее во внутренний двор.
– Игнат Семёнович, это вы? – Белозёров и Тихон услышали голос из соседней комнаты.
– Нет, Лев Прохорович, это младший агент Белозёров и полицейский надзиратель Мохов. Барсуков дал нам ключ от вашей квартиры. Мы хотим задать вам пару вопросов, – ответил Василий.
– Проходите в комнату. Только не ждите, что я встану. Не могу, – крикнул Лев Прохорович.
Пройдя в комнату, Василий и Тихон увидели пожилого мужчину, лежавшего на кровати в центре комнаты. Он был укрыт одеялом; лицо его было бледным и исхудавшим.
– Слушаю вас, – произнёс он, чуть приподняв голову.
– Лев Прохорович, нам нужно спросить вас про визит доктора Барсукова в день убийства Авдотьи Фроловой. Вы знали, что он женат?
Старик слегка кивнул:
– Знал. Он мне говорил. В тот день он был у меня весь день.
Белозёров внимательно наблюдал за стариком:
– А что он тут делал?
– Процедуры всякие. Растирал, компрессы ставил. Ушёл почти ночью. Полгода назад я с лестницы упал. Высокая была лестница – у меня дом есть недалеко от Москвы. Сначала только спина болела, а потом ноги отказали. Игнат Семёнович приходит, лечит. Говорит, скоро ходить буду, – ответил Лев Прохорович.
Белозёров подошёл к кровати:
– Вы не против, если я вас осмотрю?
– Да чего уж, смотрите, если вам надо, – улыбнулся старик.
Белозёров откинул одеяло, посмотрел на исхудавшие ноги старика и сильно надавил на палец его стопы:
– Вы что‑нибудь чувствуете, Лев Прохорович? – Белозёров посмотрел в глаза старику.
– Нет, молодой человек, а должен? – спросил старик удивленно.
– Можно, я вас переверну и осмотрю спину? – Василий проигнорировал вопрос больного.
Не дожидаясь ответа Льва Прохоровича, Белозёров повернулся к Тихону:
– Помоги перевернуть его.
Тихон сразу подошёл и, подсунув руки под спину старика, помог положить его на бок.
Возле поясницы был длинный старый шрам – неровный, с грубыми рваными краями; видно было, что рану не зашивали, и она заживала самостоятельно.
Василий кивнул сам себе и вместе с Тихоном уложил старика снова на спину.
– Шрам увидели? – улыбнулся старик.
– Увидел, – Василий внимательно посмотрел в глаза старику. – Что обещал вам Барсуков, если вы будете всем говорить, что в тот день он был у вас?
Глаза Льва Прохоровича на миг дёрнулись в сторону, а голос дрогнул:
– Да что вы такое говорите, молодой человек? Он у меня был. Лечение делал.
– Лев Прохорович, вы получили серьёзную травму позвоночника. Вы не сможете больше ходить. Любой врач вам это скажет, – серьёзным голосом произнёс Белозёров.
– Но как же? А таблетки? Он говорил, есть таблетки, французские, скоро должны привезти. Очень дорогие, – на глазах старика проступили слёзы.
– Он врал вам, Лев Прохорович. Нагло врал. Мне жаль вас, – тихим голосом сказал Василий.
Старик закрыл глаза; слёзы потекли по его щекам.
Тихон хотел что‑то сказать, но Белозёров приложил палец к губам, показывая, чтобы он молчал.
Через пару минут Лев Прохорович, не открывая глаз, заговорил:
– Он пришёл ко мне вечером. Сказал, что нашёл очень дорогое лекарство. Таблетки, которые делают во Франции. Если их купить, то я смогу ходить. Но у меня нет такой суммы денег. Сдача в аренду моего дома под Москвой приносит мне небольшой доход. Его едва хватает, чтобы платить за комнату, оплачивать приходящую сиделку и еду. Остатки я отдавал Игнату Семёновичу, – старик открыл глаза и посмотрел на Белозёрова. – Он сказал, что купит лекарство на свои деньги и вылечит меня. Но я должен всем говорить, если кто‑то спросит, особенно полиция, что этот день он провёл у меня. Я согласился. Я снова хотел ходить.
– Барсуков объяснил, зачем ему это надо? – задал вопрос Тихон.
– Да. Сказал, что его жену убили, а он в это время был у себя в квартире, здесь, на втором этаже. Мол, он был один, никто не сможет подтвердить. А полиция разбираться не будет. Арестует его как единственного подозреваемого и отправит на каторгу, – ответил Лев Прохорович.
– Спасибо, Лев Прохорович, – произнёс Василий. – К вам ещё зайдёт судебный следователь – надо будет протокол подписать.
Белозёров и Мохов направились к выходу из комнаты.
– И что мне теперь делать? – услышали они голос старика.
Василий развернулся:
– Жить, Лев Прохорович. Купите коляску и чаще бывайте на свежем воздухе.
Мохов и Белозёров спускались вниз, к квартире Барсукова.
– Почему ты решил, что Барсуков уговорил старика подтвердить его алиби? – Тихон чуть придержал за руку Василия.
– Тихон, ты шрам на спине видел? – Василий посмотрел на Мохова.
– Видел, – кивнул он.
– С такими повреждениями позвоночника становятся инвалидами. Никакие таблетки это не лечат. Спроси нашего судебного врача Семёна Лукича – он подтвердит. А старик был уверен, что будет ходить. Ведь Барсуков ему обещал. Вот я и решил, что он уговорил старика, – ответил Белозёров.
– Ясно, – Тихон отпустил руку Василия.
– Сейчас, когда зайдём, молчи. Если Рябинин спросит при Барсукове, что сказал старик, я сам отвечу, – попросил Белозёров.
– Хорошо, Василий. Мне прям интересно, зачем тебе это? – Тихон смотрел на Василия.
– Увидишь, – Белозёров улыбнулся и вошёл в квартиру.
Глава 9
Как только Василий и Тихон вошли, к ним повернулся Рябинин:
– Что сказал сосед?
– Ничего, Аристарх Платонович. Говорит, Игнат Семёнович весь день провёл у него, – тут же ответил Белозёров, пристально посмотрев в глаза Рябинину.
– Господа, теперь вы убедились, что я не убивал свою жену? – довольным голосом спросил Барсуков.
Рябинин резко повернулся к нему, но первым заговорил Василий:
– Конечно, Игнат Семёнович. А про какие французские таблетки говорил Лев Прохорович? У меня родственница не ходит. Может, я тоже купить могу?
В глазах Барсукова на миг промелькнула растерянность, но он тут же улыбнулся:
– Молодой человек, таблетки очень дорогие. Прежде чем их покупать, я должен осмотреть вашу родственницу. Возможно, они ей не помогут.
Рябинин снова посмотрел на Василия; уголки его губ чуть дёрнулись, и он спросил:
– Василий, это всё? Мы уже можем уходить? Игнату Семёновичу всё равно придётся проехать с нами. Но поедем в окружной суд: я напишу новое ходатайство об отмене задержания. Надо, чтобы судья его утвердил.
– Да, Аристарх Платонович, конечно. Я всё понимаю, – Белозёров посмотрел на довольное лицо Барсукова.
– Дайте мне пять минут, господа. Я приведу себя в порядок. Не могу же я явиться к судье в таком виде? – Барсуков встал.
– Игнат Семёнович, будьте любезны, дайте посмотреть вашу трость, – Василий сделал к нему пару шагов и протянул руку.
Барсуков дёрнулся и убрал трость за спину:
– Я уже говорил вам, молодой человек. Я не могу без моей трости.
Рядом с Белозёровым встал Рябинин:
– Дайте вашу трость, Игнат Семёнович, – строгим голосом сказал Аристарх Платонович.
– Хорошо, Аристарх Платонович, но я буду жаловаться прокурору и судье на ваши действия, – Барсуков дрожащей рукой протянул трость.
Василий взял трость и стал осматривать. Прошло уже больше пяти минут, а он всё ещё вертел её в руках.
– Насмотрелись, молодой человек? – произнёс спокойным голосом Барсуков и протянул руку. – Прошу вернуть мне моё имущество.
– Конечно, Игнат Семёнович, конечно, – Василий протянул ему трость, держа её за навершие.
Барсуков схватил трость и потянул на себя. В этот момент Василий повернул набалдашник против часовой стрелки. Тихо щёлкнул запорный механизм, трость разделилась, и в руках Василия оказался тонкий острый стилет. В комнате сразу стало абсолютно тихо.
– Какая интересная трость, – произнёс Рябинин и добавил: – Понятые, подойдите ближе.
За спиной Белозёрова и Рябинина Горюнов показал понятым, куда вставать, чтобы они всё видели.
Барсуков отступил на шаг назад и, уперевшись в стул, сел.
– Это… Это для защиты… – выдохнув, произнёс Игнат Семёнович дрогнувшим голосом.
Белозёров внимательно осмотрел клинок, потом показал Рябинину небольшой тёмный подтёк возле самого навершия – практически между стыком набалдашника и лезвия.
Аристарх Платонович забрал у Василия стилет и показал понятым:
– Прошу внимательно посмотреть вот на это место, – он показал пальцем, куда смотреть понятым. – Предположительно, это остатки крови убитой Авдотьи Фроловой, – произнёс Рябинин.
– Я был у пациента! Он это подтвердил! – вскрикнул Барсуков.
– Нет, Игнат Семёнович. Вы у него не были, – усмехнулся Василий. – Лев Прохорович всё нам рассказал и готов подтвердить под официальный протокол допроса. Вы убедили его, что купите несуществующие французские таблетки и он сможет ходить. Хотя прекрасно знаете, что с его травмой никакие таблетки не помогут. Он инвалид на всю свою оставшуюся жизнь.
Барсукова перекосило от злости:
– Старый хрыч так хочет снова ходить, что убедить его не составило труда.
– Мы знаем, что вы были домашним врачом Глыбовой и убедили её включить в завещание пункт о супруге, – тут же заговорил Рябинин. – Потом вы стали обхаживать Авдотью, зная, что её родственница скоро умрёт. Вы торопились. Но старушка представилась раньше срока. Фролова ничего не знала о завещании. Уж не знаю, как, но вы уговорили её выйти за вас замуж сразу после смерти родственницы. А потом убили. Но за наследством вы не пошли, решив выждать время, чтобы не привлекать внимания.
Барсуков рассмеялся:
– Я всё спланировал идеально. Богатая старуха умирала от болезни. Она была очень хорошей пациенткой: исправно платила и много. Потеря такого дохода была для меня катастрофой. Она написала завещание на свою единственную родственницу, Авдотью, с которой была сильно дружна. Я убедил старуху включить особый пункт про супруга: иначе, если что‑то произойдёт с Авдотьей, всё её богатство уйдёт в казну. Старуха должна была жить ещё полгода: за это время я планировал стать мужем Фроловой. Но старушка неожиданно померла.
Я пришёл к Авдотье. К тому времени мы уже встречались. Денег у неё не было даже на оплату комнаты, не то что на похороны родственницы. Я предложил ей стать моей женой. Оплатил ей комнату и похороны старухи. Через два дня мы поженились. Я выждал несколько дней. Сказал Авдотье, что хочу забрать её жить к себе, и пришёл в её комнату. Да, я убил её. Эту никчёмную девку. А потом договорился со старым хреном, чтобы он обеспечил мне алиби.
Игнат Семёнович пристально посмотрел на Рябинина:
– Тупые сыщики даже не удосужились всё проверить. Я ждал их сразу после убийства. У меня всё было готово к их приходу. Время шло, полиции не было. Старый хрыч требовал таблетки. А я собирался получить наследство и уехать в Санкт‑Петербург, а оттуда – во Францию.
– Поедете на каторгу, Барсуков, – Рябинин повернулся к Горюнову. – Забирайте его, Аркадий Ильич.
Горюнов кивнул и отдал приказ городовым. Городовые схватили Барсукова под руки и потащили на улицу.
– Понятые всё слышали? – спросил Рябинин, и те активно закивали. – Хорошо. Сейчас составим протоколы, всё оформим, и я вас отпущу.
Рябинин сел за стол и открыл свою папку, приступив к работе.
Белозёров, Воронов, Румянцев, Мохов и Горюнов вышли из квартиры, чтобы не мешать судебному следователю.
– Я, пожалуй, тоже поеду, – сказал Горюнов и посмотрел на Василия. – Хорошая работа.
Коротко всем кивнув, Горюнов ушёл.
– Ну, рассказывай, как ты вообще до этого додумался? – спросил Воронов, посмотрев на Белозёрова.
– В деле были письма от родственницы, с которой Авдотья переписывалась и которые хранила. Потом было письмо о её смерти. Через два дня пришло письмо от мужчины с адресом церкви и квитанция об оплате комнаты. На квитанции стояла пометка «Оплачено». Почерк на письме про церковь совпадал с почерком на квитанции. В протоколах допроса соседей сказано, что Авдотью посещал мужчина в тёмном пальто. Я предположил, что мужчина в тёмном пальто – это её муж, за которого она вышла замуж сразу после смерти родственницы. Но допроса мужа и никакой информации о родственнице в деле не было. Тогда я подумал, что дело в наследстве старушки. Но надо было убедиться. Выяснить всё про старушку, завещание и найти мужа.
Воронов задумался, потом посмотрел на такого же задумавшегося Румянцева:
– Фёдор Емельянович, а почему мы не стали выяснять про старушку и мужа изначально? Ведь логично, что Авдотья могла посещать церковь вместе с мужчиной. По крайней мере, мы могли найти свидетелей встречи ещё тогда, по горячим следам?
– Делом занимался Егор Порфирьевич. Я потом не проверял. Да и Рябинин мог сказать, – тихо сказал Румянцев.
– Ну да, проще было это дело спихнуть в одну стопку с убитыми оружием с тонким лезвием, – нахмурился начальник сыскного отделения. – А Егору Порфирьевичу пора на пенсию. Сколько ему до выслуги осталось?
– Меньше года. Он уже приходил ко мне, – ответил Румянцев.
– Такие дела ему больше не давай. И ещё… – Воронов чуть замешкался, – Рябинин хоть и судебный следователь, но это мы должны искать свидетелей, проверять алиби и находить подозреваемых. А тут явная недоработка с нашей стороны. Про старуху ничего не выяснили, муженька не нашли.
Воронов вздохнул:
– Надеюсь, Аристарх не станет жалобу писать на наши недоработки. Возьми все дела, которые сейчас у Егора, и проверь вместе с Тихоном, Фёдор Емельянович.
– Слушаюсь, Иван Макарович, – ответил Румянцев.
– Спасибо тебе, Василий, удружил, – пробурчал Тихон.
– Отставить! – рыкнул Воронов. – Лучше проверь всё, а будут вопросы – Василию покажи, может, он чего подскажет. Но лучше сами. У нас ещё три убийства мёртвым грузом висят, которыми Василий занимается.
– Так точно, ваше высокоблагородие, – отчеканил Мохов.
– Да не ори ты на весь дом, Тихон. Это не упрёк. Но дела проверить надо. Видно, Егор Порфирьевич уже спит и видит, как на пенсию пойдёт, – Воронов посмотрел на Румянцева. – Забирай Тихона и поезжайте в отделение. Я позже приеду.
Белозёров отступил в сторону, пропуская Румянцева и Тихона.
Фёдор Емельянович, проходя мимо, похлопал его по плечу и тихо сказал:
– Молодец.
Василий благодарно кивнул и проводил задумчивым взглядом спускающихся по лестнице Румянцева и Мохова.
– Василий, – позвал его Иван Макарович. – Другие дела смотрел?
– Нет ещё, Иван Макарович. Сегодня начну, время ещё есть. Но пока Аристарх Платонович не закончит, в кабинет я не попаду, – ответил Белозёров.
– А по делу Орлова, студента Императорского Московского университета, что думаешь? Ты же был на осмотре, – спросил начальник сыскного отделения.
– Жертва и убийца точно были знакомы – это я могу сказать с уверенностью, Иван Макарович. При этом убийца – профессионал. Знает, как убивать, и делал это много раз. Удар был точным, нанесён крепкой рукой. Жертва погибла мгновенно, – ответил Василий.
– Среди знакомых Орлова одни студенты, – задумчиво произнёс Воронов.
– Возможно, они познакомились недавно. А может, и в день убийства. Надо искать свидетелей, – Белозёров посмотрел на Ивана Макаровича.
– Где же их найти? Убили студента ночью, в это время спят все, Василий, – вздохнув, сказал Воронов.
– Надо искать среди знакомых. Может, кто‑то что‑то слышал или видел. Узнать, куда собирался Орлов, может, встреча какая. У нас нет другого выбора, Иван Макарович. В деле Орлова не всё так просто, – Василий продолжал смотреть на Воронова.
– Ладно, поднимем всех наших филёров. Пусть поработают в трактирах, ночлежках и на рынках. Раздадим им фото жертвы. Начнём опрашивать дворников, швейцаров гостиниц и извозчиков. Может, кто узнает жертву, но всё это очень небыстро, Василий, – Иван Макарович снова вздохнул. – Но, надеюсь, может, найдём зацепку.
– Найдём, Иван Макарович. Я уверен, – ободряюще произнёс Василий.
В это время открылись двери квартиры, и вышел Рябинин:
– Все свободны.
Аристарх Платонович отошёл в сторону, выпуская понятых.
Они выходили, кланялись и быстро спускались по лестнице, стараясь как можно быстрее покинуть это место. Судебный следователь закрыл квартиру и опечатал её, потом повернулся и посмотрел на Василия:
– Найди управляющего доходным домом и предупреди, чтобы квартиру не открывали до моего особого распоряжения. А будет возмущаться – отправь его в окружной суд. Пусть завтра приходит ко мне в кабинет – там ему выдам постановление окружного суда.
Белозёров кивнул и направился на первый этаж, в квартиру управляющего, которая одновременно служила и конторой, где он встречался с жильцами.
Рябинин проводил его взглядом и посмотрел на Воронова:
– Пойдёмте, Иван Макарович, допросим нашего свидетеля Льва Прохоровича, да закончим уже здесь.
Через полчаса Белозёров, Воронов и Рябинин встретились на улице, возле подъезда доходного дома.
– Управляющий прибудет завтра к вам в кабинет, Аристарх Платонович, сразу после обеда, – заговорил Василий. – Требует постановление окружного судьи. Говорит, хозяин сильно ругаться будет, если у него бумажка будет отсутствовать.
– Дам я ему бумажку, – усмехнулся Рябинин. – Лев Прохорович всё рассказал. Дело можно закрывать и в суд отправлять. Тем более признание Барсукова есть при свидетелях. Уже не отвертится.
– Ладно, Аристарх Платонович, поеду в отделение, – произнёс Воронов, привлекая к себе внимание. – Надеюсь, мы договорились?
– Не переживайте, Иван Макарович. Тут и мой промах есть, – кивнул Рябинин. – Ни к чему нам эти проверки. Я тоже не досмотрел, что дело Фроловой Егором Порфирьевичем недоработано. Привыкли мы, что раньше он всё качественно делал.
– Да, по делу Орлова мы запустим филёров и начнём опрос дворников, швейцаров гостиниц и извозчиков, – добавил Воронов.
– Хорошее дело. Может, кто узнает жертву, – согласно кивнул Рябинин.
– Всё, я поехал. Надо ещё приказ сделать. А то без указания ни один филёр работать не начнёт, – Воронов махнул рукой. Стоявшая рядом пролётка мгновенно сорвалась с места и подкатила к подъезду.
Иван Макарович уселся на скамейку экипажа:
– В отделение сыска.
Извозчик щёлкнул кнутом, и пролётка покатила по мостовой.
– Поехали в суд, Василий. У меня дел ещё много. Сегодня придётся без обеда обойтись, – сказал Рябинин, проводив взглядом пролётку с Вороновым.
Белозёров махнул рукой. Проезжавший мимо извозчик развернулся и остановился возле подъезда.
– В окружной суд, – произнёс Василий, как только они с Рябининым расположились в пролётке.
Пролётка ехала по мостовой, равномерно стуча колёсами по брусчатке. Рябинин молчал, а Василий смотрел по сторонам, рассматривая старую Москву и пытаясь наложить на неё пейзажи Москвы своего времени.
– Ты так внимательно смотришь по сторонам, что складывается ощущение, что ты здесь впервые, – тихий голос Аристарха Платоновича оторвал Белозёрова от разглядывания старых улочек и прохожих.
На мгновение Василий Игнатьевич смутился, но сразу нашёл выход из положения:
– Раньше я в основном сидел в своей комнате или в сыскном отделении. Выезжал я редко, сами знаете. Да и то не до разглядывания улиц мне было.
– Ясно, Василий. К врачу когда пойдёшь? Могу посоветовать хорошего врача, – спросил Рябинин.
– Как получу жалованье за младшего агента, так и схожу, – уклончиво ответил Белозёров.
– Давай я договорюсь, что ты потом заплатишь. Заедем прямо сейчас, зачем время тянуть, – Рябинин тут же назвал извозчику новый адрес.
– Как прикажете, – кивнул извозчик, и пролётка свернула на другую улицу.
– Но, Аристарх Платонович, а как же дело? Надо же бумаги готовить, – Василий был обескуражен. Он прекрасно понимал, что врач не найдёт болезни.
– Дело подождёт, здоровье дороже. Тем более такого ценного сотрудника, – голосом, не терпящим возражений, заявил Рябинин.
Через пару минут пролётка остановилась возле частной лечебницы.
Рябинин заплатил извозчику:
– Пошли, Василий. Думаю, нас примут без очереди.
Василий последовал за Аристархом Платоновичем. Внутри лечебницы было несколько человек, которые сидели возле кабинетов.
Рябинин увидел медицинскую сестру и подошёл к ней:
– Марьюшка, где Давид Моисеевич?
– У себя, Аристарх Платонович. Проходите, у него пока никого нет, – ответила медицинская сестра, улыбнувшись.
Рябинин направился к кабинету, пару раз стукнув, открыл дверь. Василий вошёл следом. За столом сидел небольшого роста седой врач в очках.
– Аристарх Платонович, дорогой вы мой человек! Что-то случилось? Или вы решили зайти в гости к старому Давиду без причины? – расплылся в улыбке Давид Моисеевич.
– Добрый день, Давид Моисеевич. Вот привёл к вам на осмотр очень ценного сотрудника. В детстве ему сказали, что он сильно болен сердцем и болезнь неизлечима. Можете посмотреть? – Рябинин тоже расплылся в улыбке.
