Текст книги "Космическая сага: Восхождение из пепла колоний (СИ)"

Автор книги: Максим Шаравин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Глава 13

Звёздная система Меровинг‑1. Планета Меровинг‑1a «Камелот». Город‑Дворец Артурия.

Тибо сидел в тронном зале перед двумя огромными голографическими экранами, специально установленными вчера вечером. Каждый экран был подключён к сенсорам флагмана каждого из флотов, которые он отправил для подавления бунтов в звёздных системах.

Он ждал с нетерпением: его эскадры должны были выйти из варпа одновременно в двух звёздных системах и смять вражеский флот одним стремительным ударом. А после – высадить десант на орбитальные станции и планеты. Казнь предателей и бунтовщиков должна была состояться сразу, как только штурмовики захватят их в плен. В груди Тибо бурлила смесь триумфа и мстительного удовольствия: скоро он докажет свою правоту.

Он посмотрел на Женевьеву и не смог сдержать торжествующей улыбки. Она пожелала присутствовать при атаках его эскадр на бунтовщиков – ну что же, для него это даже лучше. Женевьева сразу увидит, что была не права, а дальше… Он снова улыбнулся, когда перед его взором предстала яркая картина: его жена встаёт перед ним на колени и униженно просит прощения. Да, он непременно накажет её за прежние оскорбления – заставит прочувствовать всю глубину своей ошибки.

– Хватит улыбаться, Тибо, – хмыкнула Женевьева, даже не повернув головы. – Всё ещё считаешь, что я не права? Осталось недолго. Потерпи немного.

Тибо резко отвернулся и нахмурился. Тон, которым говорила Женевьева, был полон холодной, непоколебимой уверенности – это задело его за живое. «Нет», – Тибо тряхнул головой, отгоняя тревожные, панические мысли, которые вдруг хлынули в голову бурным потоком. Он прав, на сто процентов прав. Это никакая не ловушка. Прежде чем отправлять корабли, разведка несколько раз тщательно проверила все данные. Он сделал глубокий вдох, стараясь унять нарастающее волнение, и снова уставился на пока ещё тёмные экраны.

– Флот‑адмирал, когда уже наши эскадры выйдут из варпа? – нервно спросил Тибо после пятиминутного ожидания, его голос слегка дрожал от напряжения.

– Скоро, мой герцог, – спокойно ответил флот‑адмирал и бросил взгляд на часы. – Буквально через три‑четыре минуты.

Женевьева повернулась к Тибо и улыбнулась – медленно, с едва заметной насмешкой:

– Потерпи, Тибо. Скоро всё закончится.

Тибо снова нахмурился – ему определённо не нравился её уверенный, почти издевательский тон. Он бросил раздражённый взгляд на флот‑адмирала, который расслабленно сидел в кресле слева от него, и стиснул зубы.

«Всё будет хорошо», – в голове Тибо промелькнула успокаивающая мысль, но она прозвучала слабо и неубедительно.

Через несколько минут голографические экраны ожили, передавая чёткие изображения через сенсоры флагманов. Обе эскадры вышли одновременно из варп‑прыжка в разных звёздных системах. В обоих случаях перед эскадрами оказались малочисленные группы боевых кораблей противника – ничтожные силы по сравнению с мощью его флотов.

Тибо не смог сдержать самодовольной ухмылки и победно посмотрел на Женевьеву. Его жена по‑прежнему сидела в расслабленной позе, и даже вид немногочисленных кораблей противника ничуть её не смутил.

– Ты всё ещё считаешь, что это ловушка, Женевьева? – произнёс Тибо, начиная закипать от раздражения. – Через двадцать минут корабли бунтовщиков будут уничтожены, а потом мы подавим сопротивление на планетах!

Её невозмутимость выводила его из себя.

– Сначала сделай то, что говоришь, Тибо, – с насмешливой усмешкой ответила Женевьева и небрежно взяла с сервировочной тележки кремовое пирожное – своё любимое.

Тибо сжал подлокотники кресла так сильно, что побелели костяшки пальцев, стараясь утихомирить нахлынувшую на него волну ярости.

– Флот‑адмирал, почему они медлят⁈ – прошипел Тибо, резко повернувшись к флот‑адмиралу и устремив на него гневный, почти звериный взгляд.

Но флот‑адмирал молчал, не сводя потрясённого взгляда с голографического экрана. Его глаза стали расширяться от изумления, а с другой стороны от Тибо послышался заливистый, торжествующий смех Женевьевы.

Тибо резко развернулся и впился взглядом в экраны. То, что он увидел, заставило его кровь похолодеть – в груди будто образовался ледяной ком, перехватив дыхание.

Его глаза расширились от удивления, паника моментально захватила разум, вытесняя все рациональные мысли. Мышцы на мгновение онемели, но тут же свело судорогой от накатившей ярости и отчаяния.

– Что происходит⁈ – закричал Тибо, вскакивая с кресла. – Как это возможно⁈

– Ловушка, Тибо, – сквозь смех произнесла Женевьева. – Наши корабли уничтожают.

На голографических экранах творился огненный хаос – пространство вокруг точек выхода из варпа превратилось в адскую карусель взрывов и обломков.

Корабли Великого Дома Меровингов горели, разваливались на куски, взрывались тысячами обломков, озаряя космос вспышками агонии. Каждая вспышка на экранах сопровождалась миганием тактических маркеров – они гасли один за другим, отмечая гибель очередного судна.

Тяжёлые линкоры заваливались на бок, теряя управление из‑за уничтоженных силовых установок. Их огромные корпуса, ещё недавно внушавшие трепет, теперь беспомощно дрейфовали в пустоте, извергая клубы пламени и дыма. Большие куски бронеплит разлетались в разные стороны. Фрагменты брони, раскалённые добела, врезались в фрегаты и тяжёлые истребители. Те вспыхивали, как спички, и исчезали в ослепительных взрывах, оставляя после себя лишь облака обломков.

Крупный транспортник получил попадание в реакторный отсек. Секунду он ещё держался, а затем его корпус разорвало изнутри: сначала яркая вспышка подсветила внутренние отсеки, потом ударная волна снесла внешние конструкции, и корабль распался на десятки пылающих фрагментов. Ошмётки обшивки разлетелись веером, зацепив два соседних фрегата – те, получив повреждения, начали неконтролируемое вращение.

Эсминец пытался уйти с линии огня, но не успел. Залп вражеских орудий пробил кормовые щиты и попал в двигательный отсек. Корабль резко остановился, будто наткнувшись на невидимую стену, затем его корма взорвалась – из пробоины вырвался столб пламени, а следом полетели оторванные секции палубы и фрагменты орудийных башен.

Тяжёлый крейсер ещё держался, но его щиты мерцали, с трудом отражая залпы. Каждый новый удар вызывал на поверхности защитного поля рябь и вспышки – а потом оно всё‑таки рухнуло. В тот же миг три снаряда попали в борт: первый пробил броню, второй вызвал цепную реакцию взрывов в оружейных складах, третий разворотил командную рубку. Корабль начал медленно крениться, его двигатели ещё работали, выбрасывая неравномерные струи пламени, но было ясно – он обречён.

Тибо стоял и смотрел на всё застывшими от ужаса глазами. Два его флота, гордость Великого Дома, элитные эскадры, закалённые в сотнях сражений, – были уничтожены за считанные минуты. Причём малые эскадры противника даже не двинулись с места: они просто ждали, как охотники, устроившие засаду, – их корабли оставались неподвижными, лишь орудия плавно поворачивались, выбирая новые цели.

Тибо уже понял, что его эскадры ждали. Неизвестные корабли противника встали возле стандартного выхода из варп‑туннеля – точно там, куда его флоты прыгнули по координатам варп‑маяка. А теперь методично уничтожали его корабли, расстреливая их через слабые кормовые щиты.

Тибо взревел от нахлынувшей на него ярости, выхватил из ножен кинжал и кинулся к флот‑адмиралу. Ярость застелила глаза – в ушах стучала кровь, а перед взором всё расплывалось багровой пеленой. Он втыкал и втыкал кинжал в тело флот‑адмирала, вкладывая в каждый удар всю боль поражения, весь страх, всю ненависть к тому, что рушилось прямо на глазах.

Кровь брызгала на мундир, заливала лицо и руки, капала на полированный пол, образуя тёмные лужицы. Тибо продолжал наносить удары уже по безжизненному телу – мышцы работали сами, будто он превратился в машину мести. Наконец силы оставили его: дыхание сбилось, руки дрожали, а ярость сменилась опустошением. Он выпрямился, вытер кинжал о заляпанный кровью мундир флот‑адмирала и убрал оружие в ножны.

– Успокоился? – серьёзным голосом произнесла Женевьева.

Услышав её голос, Тибо сразу поник. Плечи опустились, руки задрожали, а в груди образовалась пустота, где только что бушевала буря эмоций. Он почувствовал себя маленьким и беспомощным, словно ребёнок, наказанный за проступок.

– Прости меня, Женевьева, – Тибо упал на колени возле жены и попытался обнять её ноги, но она сразу убрала их.

– Не надо, Тибо. Ты весь в крови, – негромко произнесла Женевьева. – Вызови своего слугу, пусть уберёт тут всё.

Тибо молча кивнул и встал с колен. Он подошёл к своему креслу и нажал кнопку вызова.

Спустя пару секунд в тронный зал вошёл слуга Тибо и поклонился.

– Убери тут всё, – приказал Тибо, стараясь говорить ровно, но голос предательски дрогнул.

Слуга поклонился ещё раз и подошёл к телу флот‑адмирала, намереваясь взять его подмышки и утащить.

В этот момент Женевьева встала с кресла и быстрым, почти незаметным движением приблизилась к слуге. Короткий взмах руки – и из его горла уже торчал узкий стилет. Слуга обмяк, из раны толчками хлынула кровь, заливая и так окровавленное тело флот‑адмирала. Он покачнулся и рухнул на пол с глухим стуком.

Тибо стоял с широко раскрытыми глазами, не в силах пошевелиться. Он смотрел, как Женевьева аккуратно вытерла стилет о край одежды слуги и снова спрятала его в потайные ножны. Её движения были точными, хладнокровными – будто она совершила что‑то обыденное.

Женевьева подняла взгляд на Тибо:

– Вызови других слуг, Тибо. И не смотри на меня так. Ты разве ещё не понял, кто сообщил Валуа, что ты отправляешь корабли для подавления бунта барона? И кто всё это время докладывал Луи и Марселю о всех твоих делах и разговорах?

– Этого не может быть, – ошарашенно произнёс Тибо, чувствуя, как земля уходит из‑под ног. – Он служил мне всю мою жизнь.

Женевьева нахмурилась:

– Тибо, ты опять решил спорить со мной? Двух уничтоженных флотов тебе мало? Или ты хочешь, чтобы и нас с тобой постигла такая же участь?

Тибо опустил голову. В ушах всё ещё стоял звон от ярости, но теперь он отчётливо понимал: он слеп, а Женевьева – нет.

– Прости, Женевьева, – тихо сказал он. – Я… я передам тебе власть.

– Не надо. Будет достаточно того, что ты будешь слушать меня и делать то, что я скажу, Тибо. Иначе нас с тобой повесят либо прирежут так же, как ты прирезал нашего флот‑адмирала, который, возможно, ни в чём не был виноват, – Женевьева снова села в своё кресло. – Вызови слуг, Тибо, – повторила она.

Через пару минут пришли двое слуг и стали молча наводить порядок. Они переглянулись, увидев два тела, но ни один не произнёс ни слова – лишь склонили головы и принялись за работу.

– Пойдём, Тибо. Нам надо многое обсудить. Время теперь сильно поджимает, – со вздохом произнесла Женевьева, когда слуги, взяв тело флот‑адмирала, стали выносить его из тронного зала.

Она встала с кресла и направилась на выход. Тибо, понурив голову, последовал за ней. В его сознании крутились вопросы, но он больше не решался их задавать. Теперь он знал: Женевьева видит дальше, чем он. И, возможно, только она может спасти их обоих.

Тибо и Женевьева шли по коридорам дворца, направляясь в свои покои. Мраморные стены и высокие своды эхом повторяли их шаги – глухие, размеренные, лишённые прежней уверенности. Как только они вошли в своё жилое крыло и за ними плотно закрылась дверь, Женевьева повернулась к Тибо:

– Приведи себя в порядок. Я не могу спокойно смотреть, как по твоим рукам, лицу и одежде стекает кровь флот‑адмирала. Ты заляпаешь всё вокруг себя, и придётся вызывать слуг, чтобы навести порядок.

Тибо молча кивнул и направился в ванную комнату. Его движения были заторможенными, словно он до сих пор не до конца осознавал, что произошло. По пути он мельком взглянул на свои руки – они всё ещё дрожали, а тёмные пятна крови на коже казались своими, будто он порезался и забрызгал себя кровью из раны.

Женевьева посмотрела, как её муж заходит в ванную, и направилась в соседнюю комнату. Она тоже решила принять душ и сменить платье: в складках ткани и на рукаве она заметила несколько капель крови – скорее всего, они попали на неё, когда она проткнула горло этому старому предателю рода де Мерови.

Войдя в свои покои, Женевьева на мгновение замерла у зеркала. Её отражение выглядело непривычно: в глазах больше не было насмешки – только холодная решимость и усталость. Она расстегнула застёжки платья, и оно бесшумно скользнуло на пол. Сняв нижнее бельё, она бросила его в корзину для грязного белья. Женевьева провела руками по своей груди и ягодицам, оценивая упругость своего тела.

В ванной комнате Тибо стоял перед большим зеркалом, глядя на своё отражение. Лицо и руки в багровых разводах, мундир пропитан кровью – он выглядел как дикарь после битвы. Дрожащими пальцами он начал расстегивать пуговицы, но одна сломалась и отскочила в сторону, глухо ударившись о мраморный пол. Он не обратил на это внимания. Раздевшись он встал под душ и открыл кран. Алая вода закружилась в сливе. Он тёр кожу до красноты, пытаясь стереть не только кровь, но и воспоминание о том, что он сделал. Но ощущение липкости не уходило – оно будто въелось в кожу.

Тем временем Женевьева тоже включила душ. Тёплые струи воды смывали усталость и раздражение, но не могли смыть тяжесть происходящего. Она закрыла глаза, позволяя воде стекать по лицу, и глубоко вздохнула. В голове крутились мысли: «Теперь он понимает, что глубоко ошибался. Но хватит ли этого понимания, чтобы он действительно начал слушать?»

Выключив воду, она вытерлась большим мягким полотенцем и накинула халат из тяжёлого шёлка. Подойдя к шкафу, Женевьева выбрала простое, но элегантное платье тёмно‑синего цвета – без лишних украшений, без намёка на роскошь. Сейчас не время блистать. Сейчас время действовать. Она быстро переоделась, собрала волосы в аккуратный пучок и закрепила их серебряной шпилькой.

Затем подошла к небольшому столику у стены, на котором стоял графин с водой и два хрустальных бокала. Налила себе воды, сделала несколько глотков – прохлада помогла прояснить разум. Её движения снова стали плавными и уверенными: она вернула себе контроль.

В зеркале напротив отразилась женщина, готовая к борьбе. Больше никакой игры, никаких намёков и полунамёков. Теперь всё будет по‑другому.

Из соседней комнаты донёсся шум воды – Тибо всё ещё был в ванной. Женевьева прислушалась к этим звукам и слегка нахмурилась. Она знала, что ему нужно время, чтобы прийти в себя. Но времени у них почти не осталось.

«Он должен стать сильнее, – подумала она. – Иначе мы оба погибнем. Я не могу тащить его на себе до конца дней. Он – герцог, пусть ведёт себя соответственно».

Она подошла к двери, ведущей в ванную комнату Тибо, и остановилась, не решаясь постучать. В этот момент дверь открылась, и на пороге появился Тибо – в чистом халате, с влажными волосами и бледным лицом. Под глазами залегли тёмные круги, взгляд был потухшим.

– Я готова, – тихо сказала Женевьева, встречаясь с ним взглядом. – Пойдём в кабинет. Нам нужно составить план. У нас мало времени, а врагов – слишком много.

Тибо поднял на неё глаза. В них больше не было гнева или упрямства – только усталость и робкая надежда.

– Да, – хрипло ответил он. – Давай сделаем это.

Они направились вглубь покоев – туда, где стоял массивный стол с картами звёздных систем, голографическими проекторами и зашифрованными коммуникаторами. Там, среди символов власти и стратегии, им предстояло решить, как выжить в мире, который только что показал свои острые зубы.

Женевьева повернулась к Тибо и посмотрела ему в глаза:

– Ты должен полностью довериться мне, Тибо, и делать то, что я скажу.

– Да, Женевьева, – Тибо опустил глаза и вздохнул. – Прости меня, что не слушал тебя. Ты, как обычно, была права. Наверное, я никогда не смогу научиться понимать, что происходит вокруг меня.

– Тибо… – Женевьева подошла вплотную к своему мужу и обняла его. – Для этого у тебя есть я. Оставь все эти интриги мне. Ты уже дважды на собственной шкуре убедился, что я всегда права. Ты же должен заниматься грубой силой. А я буду направлять тебя.

Тибо несмело обнял жену, боясь, что она отвергнет его после всего, что он натворил. Его руки слегка дрожали, а дыхание оставалось прерывистым – он всё ещё не до конца пришёл в себя.

Женевьева посмотрела ему в глаза и улыбнулась – той нежной, тёплой улыбкой, которую он так любил. В этот момент она казалась ему единственным островком спокойствия в бушующем море хаоса.

– Любимая… Прости меня, я никогда больше не буду спорить с тобой, – прошептал Тибо и поцеловал Женевьеву в подставленные губы.

– Хорошо, Тибо, – ответила Женевьева, когда Тибо перестал её целовать. – Сейчас необходимо связаться с Ратибором. Но общаться с ним по голографической связи опасно – каналы наверняка прослушиваются. Я сама полечу к нему. Свяжись с Себастьеном, узнай, где сейчас «Стальная Берлога».

– Нет, я не отпущу тебя одну, – взволнованно проговорил Тибо.

– Тибо, ты опять споришь со мной? – Женевьева нахмурилась, и в её взгляде промелькнуло разочарование. Она сделала паузу, затем смягчила тон: – Послушай меня внимательно. Я не просто так предлагаю этот план.

Она отступила на шаг, сложила руки перед собой и заговорила, расставляя акценты:

– Если мы оба улетим, кто останется здесь, чтобы держать ситуацию под контролем? Кто будет координировать действия оставшихся сил? Кто даст отпор, если барон, поддерживаемый Валуа, решит нанести удар прямо сейчас?

Тибо опустил голову, обдумывая её слова. Он понимал логику, но страх за жену сковывал его изнутри. Наконец он глубоко вздохнул, затем медленно кивнул:

– Я сделаю, как ты говоришь. Свяжусь с Себастьеном и выясню местоположение «Стальной Берлоги». Но обещай мне, Женевьева: будь предельно осторожна.

– Обещаю, – улыбнулась она. – А ты будь здесь и будь сильным. Нам предстоит многое сделать.

– Хорошо, – ответил Тибо.

Женевьева кивнула и вышла из комнаты. Тибо остался стоять посреди покоев, но теперь его взгляд был сосредоточен, а плечи расправлены. Он подошёл к коммуникационной панели и начал набирать код вызова Себастьена.

Глава 14

Звездная система «Рэн-Но-Хоши» или «Звезда Лотоса». Дворец главы Дома Сато-Дзё.

Дайсукэ сидел в кресле своего рабочего кабинета с закрытыми глазами. Сегодня его жена сообщила ему, что у них будет ещё один ребёнок. Она пока не знала, будет это девочка или мальчик – срок был слишком маленький. Но уже через неделю он будет знать точно. В любом случае, кто бы ни родился, Дайсукэ был рад.

Однако эту радостную новость омрачала другая: Дом Хаяси Рё отверг ультиматум, сообщив, что будет сражаться до конца. И сейчас предстояло решить, как поступить дальше. Мысли крутились в голове, сталкиваясь с радостью отцовства и тяжестью грядущей войны.

Дайсукэ не глядя протянул руку к столу и нажал кнопку вызова слуги. Через десять секунд он заговорил:

– Найди мне советника Такео Миядзаки, флот‑адмирала Рэнсукэ Исиду и адмирала Цукито Кагами. Через двадцать минут я буду ждать их в зале для совещаний.

Дайсукэ не сомневался, что слуга уже вошёл в кабинет и стоит в глубоком поклоне.

– Будет исполнено, мой господин, – Дайсукэ услышал негромкий голос слуги и улыбнулся. Лучшего слуги, чем этот, Дайсукэ ещё не видел.

– Дайсукэ‑сама, – снова заговорил слуга, и Дайсукэ резко повернул голову к нему, внимательно посмотрев. Он был шокирован такой наглостью: слуга никогда не начинал говорить, если глава Дома Сато‑Дзё не приказывал.

В кабинете повисла напряжённая тишина. Дайсукэ прищурился, изучая слугу. Тот по‑прежнему стоял в почтительной позе, но теперь его плечи чуть дрожали – не от страха, а от внутренней борьбы.

– Говори, – коротко бросил Дайсукэ, и в его голосе прозвучала сталь.

Слуга поднял глаза – всего на мгновение, но этого хватило, чтобы Дайсукэ заметил в них не дерзость, а отчаянную решимость:

– Вам необходимо знать, мой господин. Флот‑адмирал Рэнсукэ Исида готовит заговор против адмирала Цукито Кагами. Он собирается подставить его и обвинить в работе на мерзких Валуа.

– Откуда ты знаешь? – Дайсукэ встал с кресла и подошёл к слуге, пристально вглядываясь в его лицо. – Это серьёзное обвинение.

– Мой господин, флот‑адмирал завидует успеху Цукито и вашему к нему расположению. Он считает его своим конкурентом, – начал говорить слуга, но Дайсукэ перебил его:

– Я спрашиваю: откуда ты знаешь⁈

– Слуга флот‑адмирала – мой троюродный брат, – ответил слуга, склонившись ещё ниже. – Он слышал разговор Рэнсукэ со своей женой и сыном. Они обсуждали план: Рэнсукэ собирается подбросить в дом Цукито зашифрованные сообщения от Валуа, а затем устроить обыск при свидетелях.

Дайсукэ замер, обдумывая услышанное. В висках застучала кровь – снова предательство внутри собственного Дома.

– Хорошо, – Дайсукэ на мгновение задумался, его пальцы непроизвольно сжались в кулак. – Приведи ко мне своего брата и скажи Безымянному, чтобы тоже зашёл.

Слуга вздрогнул, когда услышал, что его господин потребовал к себе его брата и главу разведки Дома Сато‑Дзё. Безымянного боялись, наверное, даже больше, чем господина: говорили, что он знает все тайны, видит сквозь стены и слышит мысли.

– Слушаюсь, мой господин, – произнёс слуга и, не разгибаясь, поспешил на выход.

– Постой! – окликнул слугу Дайсукэ.

Слуга остановился и тут же развернулся, склонившись так, что практически доставал головой до пола.

– Советника и адмиралов пока не зови, – сказал Дайсукэ, медленно возвращаясь к своему креслу и усаживаясь в него. – Сначала я поговорю с твоим братом. Мне нужно знать все детали заговора.

– Как будет угодно, Дайсукэ‑сама, – ответил слуга и тут же вышел из кабинета, бесшумно закрыв за собой дверь.

Дайсукэ устроился в кресле и налил себе чай, который уже успел практически остыть. Сделав несколько глотков, Дайсукэ задумался. Ему не понравилось то, что он сейчас услышал от своего слуги, но врать тот не станет – за годы службы он ни разу не был уличён во лжи. А соврал ли его брат, слуга флот‑адмирала, он сейчас выяснит.

Но если в итоге слова слуги подтвердятся… Что делать с флот‑адмиралом? Он служит ему уже больше десяти лет, и нареканий на него не было – напротив, Рэнсукэ Исида не раз доказывал свою преданность в битвах, умело командовал эскадрами, вдохновлял экипажи. Но… Дайсукэ вздохнул. Придётся казнить его и его семью, а также всех ближайших родственников – в назидание остальным. Иначе другие решат, что предательство может остаться безнаказанным, и Дом Сато‑Дзё погрязнет в интригах и заговорах.

От мыслей Дайсукэ отвлёк стук в дверь кабинета – три коротких, почти неслышных удара. Так стучался только глава разведки.

– Заходи, – негромко произнёс Дайсукэ и усмехнулся. У Безымянного был отличный слух, он был в этом уверен.

Дверь тихо открылась, и в кабинет вошёл глава разведки. Он двигался бесшумно, словно тень.

– Присаживайся, сейчас будет интересный разговор, – глава Дома Сато‑Дзё посмотрел на Безымянного.

Как его звали на самом деле, не знала ни одна живая душа. Порой Дайсукэ думал, что у него на самом деле нет имени – будто он появился из ниоткуда, чтобы служить роду Сато‑Дзё. Безымянный служил уже больше сорока лет: выполнял поручения сначала отца Дайсукэ, потом и его самого. Он добывал сведения, устранял угрозы, создавал сети агентов и распутывал заговоры.

– Всегда при виде тебя думаю, как же тебя зовут на самом деле, Безымянный? – этот вопрос он уже задавал несколько раз, и ответ всегда был один и тот же.

– У меня нет имени, Дайсукэ‑сама, – ответил глава разведки ровным, бесстрастным голосом.

Дайсукэ усмехнулся:

– Ладно. Нет так нет. – Он сделал паузу, отставил чашку с чаем и стал серьёзным. – У нас проблема. Флот‑адмирал Рэнсукэ Исида готовит заговор против адмирала Цукито Кагами. Собирается подставить его, обвинив в связях с Валуа.

Безымянный чуть склонил голову, показывая, что внимательно слушает.

– Сейчас придёт слуга флот‑адмирала, – продолжил Дайсукэ. – И всё нам расскажет.

– Понятно, – коротко ответил Безымянный. – Вы хотите, чтобы я проверил достоверность этих сведений?

Дайсукэ кивнул.

В дверь снова постучали.

– Входи, – произнёс глава Дома и повернулся к входу.

В кабинет вошли двое. Первый – слуга Дайсукэ, второй – его брат, слуга флот‑адмирала Исиды.

– Это мой брат, слуга флот‑адмирала, – сообщил слуга Дайсукэ и склонился перед господином.

– Молодец, можешь идти, – приказал Дайсукэ. – И принеси свежий чай.

Слуга склонился ещё ниже и вышел, бесшумно закрыв за собой дверь.

Второй слуга продолжал стоять в низком поклоне, едва дыша. Его плечи слегка дрожали – не от страха перед Дайсукэ, а от осознания важности момента: он впервые оказался в присутствии самого главы Дома Сато‑Дзё.

Безымянный медленно встал и подошёл к слуге. Повернув голову, он внимательно посмотрел на главу Дома Сато‑Дзё. Дайсукэ кивнул – едва заметно, но этого было достаточно.

– Расскажи нам, что ты слышал, – тихо произнёс Безымянный. Его голос звучал ровно, почти безэмоционально, но в нём чувствовалась стальная воля.

Слуга флот‑адмирала Исиды вздрогнул от этого голоса, склонившись настолько низко, насколько только мог. Он сглотнул, пытаясь унять дрожь в горле, и наконец заговорил:

– Мой господин, Безымянный‑сама… Три дня назад я убирал в личных покоях флот‑адмирала. Когда я выносил мусор, услышал, как он говорит с женой и старшим сыном. Они были в смежной комнате, дверь была приоткрыта.

Он сделал паузу, собираясь с мыслями, и продолжил:

– Флот‑адмирал сказал, что адмирал Цукито слишком близок к вам, Дайсукэ‑сама, и это угрожает его положению. Он заявил, что уже подготовил фальшивые сообщения от Валуа – они зашифрованы кодом, который якобы используют агенты какого‑то Марселя. Господин Исида планирует подбросить их в дом господина Цукито завтра, когда адмирал по его приказу отправится проверять готовность эскадры.

Дайсукэ нахмурился, внимательно слушая, не пропуская ни слова.

– А кто ещё знает об этом плане? – спросил Безымянный, наклоняясь чуть ближе к слуге.

– Только жена и сын флот‑адмирала, насколько я понял, – ответил слуга.

Безымянный переглянулся с Дайсукэ – это был едва заметный обмен взглядами, но оба поняли друг друга без слов.

– Ты хорошо послужил Дому Сато‑Дзё, – сказал Дайсукэ слуге. – Твоя преданность не будет забыта. Я позабочусь, чтобы ты не в чём не нуждался.

Слуга поднял глаза, не веря своим ушам. Он снова склонился, на этот раз в глубоком поклоне благодарности:

– Благодарю вас, Дайсукэ‑сама! Я буду служить вам верой и правдой до последнего вздоха!

– Ступай, – кивнул Дайсукэ. – Пока продолжай работать у флот‑адмирала.

Когда слуга вышел, Дайсукэ повернулся к Безымянному.

– Я всё проверю, – Безымянный склонил голову. – Через час у вас будут первые результаты.

Дайсукэ откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, намереваясь немного поспать, пока глава разведки занимается проверкой слов слуги.

В кабинет снова постучали.

– Войдите, – Дайсукэ открыл глаза и повернулся к двери.

Вернулся слуга, принеся заказанный им чай. Он быстро подошёл к столу, поставил свежий чай и забрал грязную чашку и чайничек с холодным чаем. Поклонившись, слуга бесшумно выскользнул из кабинета.

Дайсукэ снова прикрыл глаза, намереваясь поспать хотя бы четверть часа, но передумал. Мысль о грядущих событиях не давала покоя. Он налил себе чай – аромат жасмина слегка успокоил нервы – и вывел голограмму восточного сектора звёздных систем. Трёхмерное изображение повисло над столом: мерцающие точки звёзд, линии торговых маршрутов, границы владений разных Домов.

Он внимательно смотрел на неё, затем выделил две первые системы, которые станут целью удара. Одна из них была «Кику‑Сейден», или «Звёздный Дворец Хризантемы» – жемчужина Дома Хаяси Рё, мир с тысячелетней историей, цветущими садами и дворцами, чьи крыши отливали золотом в лучах местной звезды.

– Ну что же, – произнёс вслух Дайсукэ, и голос его прозвучал жёстко, без тени колебаний. – Вам не повезло. Ваш Дом решил продолжить войну, и жители «Кику‑Сейден» снова пострадают первыми. А дальше… Дальше я надеюсь, звёздные системы не будут оказывать сопротивления.

Он провёл пальцем по голограмме, очерчивая маршрут эскадры. В его глазах читалась холодная решимость: это не было проявлением жестокости ради жестокости. Это был расчёт – жёсткий, беспощадный, но необходимый.

Сделав несколько глотков чая, он снова прикрыл глаза. Да, то, что он задумал, не самый гуманный способ. Но необходимо показать всем: сопротивление бесполезно. Иначе война затянется надолго, унесёт жизни тысяч невинных, истощит ресурсы Дома Сато‑Дзё и откроет дверь для внешних врагов – таких как Валуа.

«Лучше один жестокий урок сейчас, чем годы кровопролития», – подумал Дайсукэ. Он уже видел в уме план операции: демонстрация силы – орбитальный обстрел военных объектов без затрагивания жилых районов, ультиматум местному наместнику – капитуляция и присяга Дому Сато‑Дзё или полное уничтожение.

Дверь кабинета тихо открылась, глава Дома Сато‑Дзё даже не пошевелился, продолжая пить чай и смотреть на голограмму восточного сектора. Тихие шаги, практически беззвучные, прошелестели по кабинету. Безымянный подошёл к столу и слегка кивнул своему господину.

– Информация подтвердилась, Дайсукэ‑сама, – так же тихо произнёс глава разведки. – Жена флот‑адмирала всё подтвердила. Она рассказала, что Рэнсукэ Исида лично подготовил фальшивые сообщения.

– Она ещё жива? – Дайсукэ поднял взгляд и посмотрел на главу разведки, его пальцы слегка сжали чашку с чаем.

– Да, мой господин. Увидев меня, она не стала ничего утаивать, лишь попросила сохранить жизнь её дочерям, – ответил Безымянный, сохраняя безупречное спокойствие. – Призналась, что знала о заговоре, но молчала из страха перед мужем.

Дайсукэ задумчиво покрутил чашку в руках, глядя на мерцающую голограмму «Кику‑Сейден». В голове промелькнула мысль о том, как хрупка верность, когда на чашу весов ложатся страх и семейные узы.

– Хорошо, – произнёс он наконец твёрдым голосом. – Отправь их в школу наложниц. Остальных родственников – всех, кто имеет хоть какое‑то отношение к роду Исида, – лишить титулов, всё имущество изъять в казну Дома и… – Дайсукэ на мгновение замолчал. – Я больше не хочу их видеть. И сделай так, чтобы причину казни узнали все аристократы. Они должны понимать, что плести интриги в моём Доме чревато большими последствиями. Пусть это станет уроком.

Безымянный кивнул, делая мысленную пометку: приказ должен быть исполнен с максимальной оглаской, но без излишней жестокости – чтобы внушить страх, а не вызвать возмущение.