Текст книги "Головолом (СИ)"

Автор книги: Максим Сабайтис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

Чуть позже, переступив порог, менеджер увидел ту, к которой обращалась безымянная девушка-аналитик. Увиденное ему с одной стороны понравилось, а с другой – прямо наоборот.

Женщина была красива, но при этом какое-то не пронумерованное чувство сообщало Хьюберту о том, что перед ним не чудо природы, а результат кропотливой работы сотен специалистов высокого класса.

Сидевшая за небольшим столом, на котором помимо бокала с неизвестным напитком лежало несколько носителей данных, буквально излучала высокий корпоративный статус. Менеджер почтительно склонил голову, успев обратить внимание на тонкий ободок очков госпожи.

Тут уже не пахло технологиями, которые Хью еще час назад считал передовыми. Перед ним сидела обладательница эксклюзивных инструментов, не опознаваемых очками по наисвежайшей базе данных, включающей в себя даже те новинки, которые только недавно анонсировали.

– Никаких следов информационного взаимодействия между объектами пять и один? – уточнила госпожа, не обращая внимания на вошедших.

В сравнении с безупречностью ее алых одежд в сочетании с белоснежной кожей, Морган почувствовал себя неряхой. Да, ему пришлось пробираться по техническим туннелям и долгое время карабкаться по металлическим скобам – но ему даже в голову не пришло отряхнуться или причесаться по выходу из темноты.

– Никаких, – с готовностью подтвердила аналитик, полностью игнорируя гостей. – Пересчет весов в модели делает гипотезу номер четыре лидером.

На чип Моргану пришла короткая инструкция. Согласно ей менеджеру и его спутнику предписывалось дойти до пары рабочих кресел в дальнем углу помещения, сесть, а затем ждать дальнейших распоряжений.

Никаких скриптов, принуждающих команд, контролирующих алгоритмов.

Менеджер не стал искушать судьбу и безропотно выполнил все полученные указания. Опыт работы с корпорациями подсказывал ему, что здесь полезнее выглядеть послушным нежели своевольным.

– Мистер Морган, – спустя одну или две минуты госпожа вспомнила о существовании гостя. – Мои сотрудники несколько ошиблись, назначая вас на столь ответственную должность временного администратора данной базы.

Менеджеру подурнело. Когда тобой недоволен кто-то из подлинных хозяев мира, к которым Хьюберт относил представителей совета директоров и высшей страты, это может закончиться вместе с жизнью. Такие люди как госпожа в красном, находились чуть выше знакомых Моргану законов.

– Тем не менее, у вас есть еще возможность все исправить, – немного помолчав добавила госпожа. Очевидно, параллельно с этой репликой проводились какие-то неведомые действия в сети, Хью часто видел операторов с навыком разделять потоки мышления, сам умел эффективно работать с тремя независимыми потоками данных, а потому отчетливо слышал характерные интонации в голосе. Но перечить той, кто был властен над жизнью и смертью, менеджер не мог даже мысленно.

Когда к нему с молчаливым спутником подошла девушка-аналитик, в руке которой было зажато два шлейфа для ввода в чип дополнительных блокировок, Моргану оставалось лишь взять один из радиоконнекторов и проследить за надежностью соединения.

– Ква, – флегматично сообщил то ли миру, то ли подошедшей девушке-аналитику доселе молчавший спутник, после чего мир для Хьюберта Моргана ушел на перезагрузку.

26

Свен в парализованном состоянии оказался разговорчивее чем обычно. Это могло бы звучать как парадокс, но только не тогда, когда в процессе были задействованы высокие технологии.

Чип исправно считывал из соответствующих центров мозга намерение высказаться, после чего обрабатывал аудиоряд, совмещал его с виброграммой голоса Свена и выводил речь через встроенную в навесной потолок систему динамиков.

Чип-ридер неплохо подготовился. Он даже не утратил возможности двигаться, пускай для этого пришлось пользоваться медицинским экзоскелетом, который он, до поры до времени ухитрялся прятать под лабораторным халатом.

– Медицинские команды не так универсальны, как полицейские, – с нескрываемым удовольствием в голосе рассуждал Свен, производя какие-то переключения на своем пульте. – Они не работают через голос, только напрямую по кабельному соединению. Но зато некоторые медицинские команды феноменально эффективны для работ по чтению мозга, ведь нейродиагностика перед хирургическим вмешательством действует на тех же физических принципах.

Головолом слушал его и вспоминал Диал-Апа. Его товарищ долгое время копил деньги на нейрохирургию центра Брока, компенсируя какое-то органическое поражение в детском возрасте программами на чипе. Когда необходимая сумма оказалась собрана, а центр Брока успешно восстановлен, Диал-Ап… продолжил пользоваться искусственными алгоритмами, аргументируя свой выбор тем, что естественные возможности организма развиваются слишком медленно, а жизнь непозволительно быстротечна.

Карл уже неоднократно замечал среди вечнобунтующих подростков моду на бережное отношение к своему мозгу, когда большинство когнитивных операций делегируется аппаратной части. Отчего-то сейчас Свен выглядел как потенциальный родоначальник популярного направления.

Чтобы не думать о таких вещах Карлсон переключился на девушку. Поскольку ее хитрость не сработала, далее предстоял допрос, в котором участие головолома не требовалось.

Поза, в которой полицейскую застала нейрокоманда, была не из устойчивых. Карл пожалел, что девушка не прилегла на отведенное ей место. Но операционный стол и фиксаторы все равно ждали ее через несколько минут. Карл сделал несколько снимков с разных камер и убедился в справедливости слов чип-ридера. Человек в естественном состоянии, без поддержки чипа, рано или поздно свалился бы на пол. Флора тоже была обречена упасть, однако контроль за устойчивостью перехватили аппаратные алгоритмы, отдаляя падение примерно на четверть часа.

– Бобби, если вас не затруднит, смените ампулы в пистолете с первого номера на второй и зафиксируйте девушку, во избежание.

Карлон даже не удивился, когда боевик с облегчением вздохнул, почесал скулу и приступил к перезарядке своего оружия. Очевидно, кто-то снабдил его системой блокировки или нейтрализации полицейских команд. Шесть месяцев на прополке, сказала бы в ответ на данное нарушение Флора.

Головолом даже не хотел знать, сколько могла стоить такая примочка. Всех его доходов за пару лет вряд ли хватило бы на покупку нелегальной модернизации.

Впрочем, он не слишком часто взламывал женщин за деньги. Поиском клиентуры занимался Диал-Ап, но происходило это не слишком часто. На один заказ со стороны в практике Карла приходилось два взлома, совершенных бесплатно, под влиянием душевного порыва или же в силу избирательного человеколюбия к противоположному полу.

На повседневную жизнь Карлсону хватало гонораров, а каких-то экзотических потребностей у головолома не имелось. Статусные цацки, натуральная пища и прочие понты, за которыми гонялись окружающие Карл даже не старался воспринимать всерьез, считая их прямым следствием накопленных ошибок в связке “мозг-прошивка”.

О редких и, чаще всего нелегальных аддонах, вроде того, который сейчас продемонстрировал в действии боевик, головолом думал отстраненно – признавая, что конкретно здесь и сейчас такой фишки ему не хватает, однако отдавая себе отчет в том, насколько капитально может осложнить жизнь такая способность в других условиях.

Не имея возможности двигаться, Карлсон сосредоточился на своем ноутбуке. Свен уже продемонстрировал, что связку человека и правильно настроенной машины не стоит игнорировать, даже когда считаешь, будто контролируешь ситуацию.

Сначала пришлось повоевать с настройками безопасности. Карл полагал, что в достаточной мере выдрессировал установленную на девайсе операционную систему, но всего не предусмотришь.

Лазерная связь в ноуте была устаревшей на несколько поколений. Лучом, исходящим из торцевой части невозможно было убить или даже ранить, разве что направив пакет данных прямо в глаз противнику. Но и то, прежде чем будет получен ощутимый ожог сетчатки, человек наверняка дернется и собьет фокусировку.

Направляя луч в сторону Флоры Карлсон даже не подумал о том, что аппаратура лаборатории может зафиксировать его действия и передать на очки кому-то из присутствующих. Ему хотелось спасти девушку и это делало поведение головолома несколько иррациональным.

Если бы Флора оставалась в полной версии полицейского костюма, вряд ли взлом вообще начался. Но похитители избавили девушку от шлема, пояса, перевязи с гаджетами, а также от тяжелых ботинок, способных спасти человеческую ногу, если та вдруг наступит на небольшую противопехотную мину.

Щель между носками серебристого цвета и полицейскими брюками была невелика, но зато Карл смотрел как раз в этом направлении, а оттого мог наводить лазер по данным с адреалиновых очков.

Бобби успешно поменял инъекторы в обойме, сделал пару шагов в сторону Флоры.

Свен через потолочные динамики вещал что-то о соблюдении графика операции, когда авантюра Карлсона, неожиданно даже для него самого, увенчалась успехом.

Лазерный луч, со снятыми блокировками мощности, подействовал на один из нервов, по нервной системе опорной ноги прошел неконтролируемый болевой импульс. Спинной мозг, деятельностью которого через длинную и оттого не самую удобную цепочку подчинения, пытался управлять Свен с задачей сохранить равновесие не справился.

Несмотря на подавление головного мозга медицинской командой, Флора рухнула на пол.

А дальше все пошло как с падающими костяшками домино. Стоило начаться неконтролируемому падению, автоматика чипа оценила риск для носителя и временно заблокировала исполнение медицинской команды.

Наивное и непродуманное решение, подумал Карлсон. Головолом прекрасно понимал, что шансов у девушки мало, а его вмешательство рано или поздно будет обнаружено. Как бы Карл ни старался вжиться в образ циника, каждая новая влюбленность заставляла его чувствовать себя идиотом, действовать как идиот и даже радоваться как идиот совершенно бесполезным достижениям.

Бобби отреагировал быстрее Флоры. Не успела девушка воспользоваться преимуществом снятия блокады с управления телом как боевик наставил на нее свою пушку.

– Пли, – размеренно скомандовал Свен голосом из динамиков.

Первый инъектор воткнулся возле затылочного разъема полицейской. Второй достался Карлу.

– Это комплект два, – пояснил чип-ридер, догадываясь об удивлении головолома, оставшемся в сознании. – Допросная смесь. У меня тут заготовлена программа с вопросами: полноту ответа, а также попытки умолчания, игры словами и прочие стратегии уклонения отследят лабораторные датчики.

– Они двое как-то связаны? – Бобби подошел к Карлсону и несильно пихнул его носком ботинка. – Задумка с лазером была интересной, но не для здешних условий.

– Локальный импринтинг, – Свен отслеживал распространение допросной смеси по кровеносной системе Флоры, динамики передавали даже его отвлеченные интонации. – У чип-ридеров в ходе прошивки периодически возникает такое состояние. При попытке взлома женских чипов – накрывает гарантированно. Собственно, это одна из сложностей взлома. Головолома охватывает симпатия к жертве, не позволяющая выводить ее в нуль или единицу. Не знаю, как с этим справляется мой коллега, но думаю где-то через час или около того эффект безусловной симпатии начнет ослабевать. А пока пусть полежит в уголке. Как сойдет эффект “Пигмалиона” и его спросим, для отчетности.

Ни хрена оно не проходит, обреченно думал Карлсон, слушая голос сверху. Это состояние остается только принять как неизлечимое заболевание. Вписать в свою жизнь и радоваться каждому своему вдоху.

27

Она не была готова к тому калейдоскопу событий, что захватил её вместе с четверкой наемников. Судя по записям чипа, послать сигнал о помощи все-таки удалось, но на этом запас удачи закончился и начался кошмар.

Изолирующая от сети клетка, период беспамятства в четыре с половиной часа, если верить оставшейся без присмотра прошивке, слабость от какой-то химии.

К этому комплекту неприятностей добавился, самоуверенный взлом, который возглавил лохматый мужик с безумным взглядом.

Такие глаза она уже встречала, когда приходила арестовывать плотно сидящих на сравнительно гуманных наркотиках, временно подавляющих отдельные зоны головного мозга.

Разумеется, девушка сопротивлялась как могла. Выхода в сеть по-прежнему не было, но имелся контролирующий шлейф. Избавление от него стало идеей фикс. Это стало ошибкой. Головолом дал ей желаемое, после чего началось какое-то помрачение.

Откуда она знала его имя? Карл Карлсон. Его не было в полицейской базе, которая хранилась на чипе – это стало первым, что она проверила, когда хаотическая волна отступила, позволив собрать себя из множества отдельных осколков. Пришлось даже соврать про его позицию в рейтинге головоломов, хоть вышло не слишком удачно.

Возможно, образ сохранился где-то в глубинах органической памяти, в той ее части, которая по слухам не забывала вообще ничего. Насколько была бы легче жизнь полицейских, если бы та же часть памяти умела еще вспоминать по заказу…

К счастью, всех полицейских учили обеспечивать единство своей психики, несмотря на вирусные атаки и попытки хакинга.

Разумеется, в первую очередь она обездвижила своих пленителей, а вместе с ними и Карла, в отношении которого чувства еще хранили былой хаос. Рациональное боролось с иррациональным, то ли сдавая свои позиции, то ли обретая какое-то подобие компромисса.

Он, конечно, гад редкий, взламывать ее собирался. Может, даже что-то сломал в прошивке, хотя это вроде незаметно. Но, если подумать, был ли у него выбор? Разница в их положении эфемерна, сводимая к обещанию заплатить по результатам операции, да может каком-то небольшом авансе.

Какая-то банда, а скорее всего, судя по техническому оснащению, корпорация, сформировала техническое задание, запустила поиск подходящих специалистов и один из суперкомпьютеров указал на Карлсона, определив его судьбу на ближайшие часы. Если корпорации нужен человек, проще согласиться и добросовестно работать в рамках контракта нежели сопротивляться.

Гад, но симпатичный. Не внешностью, которая будто преднамеренно испорчена подбором одежды, прической и запахом технического дезодоранта, которым обычно обрабатывают корпоративную технику. Привлекательным был его стиль и характер. Навык формирования психического портрета она прокачала еще до того, как устроилась на работу, а профессиональные методики довели до мастерского уровня умение понимать, кто же перед ней.

Карл оказался классическим одиночкой, с набором романтических вывертов и травм непонятного происхождения. В целом, довольно симпатичный психотип, если не рассчитывать на долгосрочные отношения.

Хоть и гад.

Воспоминания о внутреннем хаосе во время взлома были пока что яркими, пускай их и хотелось поскорее забыть.

Попалась она глупо. Подготовила защитные системы чипа к атаке, но не приняла во внимание обстоятельную подготовку корпоратов. Чтобы получить доступ к медицинским командам высокого уровня необходимо сертифицировать по прямому соединению с производителем все задействованное оборудование.

Взломом тут ничего не добьешься: сертификаты регулярно обновляются по сети и надежно убивают всю аппаратную часть при попытке их расшифровать. Дорогое удовольствие, редкое как двигатель внутреннего сгорания на натуральных нефтепродуктах.

Дорогое и одноразовое. Потому как данные о пациентах отправляются на медицинские сервера. Стоит там появиться полицейскому идентификатору, как центральное управление корпоративной полиции подаст протест, способный навсегда отозвать сертификаты с этого аппаратного комплекса. А если поднажать, то и со всех аппаратов, принадлежащих провинившейся стороне.

Долгие секунды изоляции от функций чипа и возможностей тела она потратила на попытку успокоиться. Кто спокоен, тот совершает меньше ошибок.

Как выбраться из медицинского капкана она не придумала. Вмешательство Карлсона было очень сложно объяснить. Зачем ему это? И еще раз, откуда знает его имя?

Секунда относительной свободы, до того, как в кровь попала химия для допроса – это очень много. Чип вбросил в локальную сеть комплект боевых вирусов, по сути, атаку последнего шанса. Но времени для избавления от шлейфа уже не осталось.

– Твое имя?

Голос чип-ридера из динамиков подавил остатки сопротивления. Химия не позволяла игнорировать требование.

– Глория…

Она ответила и удивилась своему ответу. Какая еще Глория? Она же Флора? Или нет?

28

– Потенциальная утечка, госпожа. Три пакета с неизвестным содержимым прорвались сквозь нашу блокаду. Использована системная уязвимость. Скомпрометированная аппаратура выведена из рабочего контура, работаем на второй резервной линии.

Госпожа в алом нахмурилась. Пускай ее план все еще оставался в приемлемых диапазонах рискованности, дополнительная помеха требовала осмысления.

Кто-то из тщательно экранированной подземной зоны ухитрился отправить что-то в большую сеть.

Если это работа полицейских алгоритмов, на разгроме отданных на заклание трех подземных этажей корпоративный спецназ не остановится. А если это информационная бомба от конкурентов?

Исследования финансировались из секретного фонда: никто и никогда не отчитывался за потраченное перед акционерами или советом директоров. Но это все равно не могло защитить от возможного компромата, если в ушедших пакетах находилось что-то грязное.

Комплекс “Патала” видел на своем веку очень много грязи, но сейчас госпожу интересовали только те эпизоды истории, в которых опытные следователи, вооружившись большими вычислительными мощностями, могли выявить ее участие.

Увы, денег в проект было вложено много, а полностью замаскировать финансовые потоки от внимательных глаз и мотивированных сыщиков не удавалось еще никому. Чище всего на этом поле играл Сильвер, транзакции которого рассыпались по тысячам частных лиц, каждое из которых даже не подозревало о своем участии в его играх. Но и тут вычисление таинственного сепаратиста тоже продвигалось, медленнее чем хотелось бы многим в корпоративной полиции и верхних корпоративных эшелонах, но зато верно.

– Отследить направление сигналов удалось?

– Прошу прощения, госпожа. Это был одноразовый узел. Косвенные признаки позволяют предположить физическое уничтожение. Бригада уже выехала, двадцать пять минут до прибытия… Госпожа! Нарушение дальнего периметра. Неизвестная банда на четырех мобилях. Дальний пост номер восемь не отвечает. Камеры не активны. Боевой контакт.

– Команду на ввод дополнительных сил из резерва!

Шанс на то, что вторжение инициировано утечкой был невелик, однако госпоже не требовался рост рисков на поверхности. Пока неизвестные не вступили в контакт с корпоративной полицией их стоило нейтрализовать.

Дерьмо, тихо пробормотала девушка-аналитик, транслируя во внешний мир распоряжение выдвинуть одну из групп зачистки к замолчавшему посту.

29-35

29

Паралич, который устроил Карлу его же чип, и последствия допросной химии побуждали головолома отвечать на задаваемые вопросы, но при этом лишали возможности делать это вслух.

Доступ к локальной сети и управлению камерами Карлсон утратил почти полностью. Внутренний чат оставался активен в одном из окон адреалиновых очков, но воли и концентрации для того, чтобы записать в строку ввода хоть один символ у головолома не осталось.

Даже центральное окно с камерой зафиксировалось в не самом удобном положении. Транслируемое изображение захватывало кусок пола с застывшей в позе зародыша Флорой, но виден был лишь ее затылок со шлейфом, а не лицо.

В верхнем левом углу угадывались ноги Свена, нижний правый время от времени закрывало плечо Бобби.

Ответы, которые не могли вырваться наружу, застревали в мыслях, мешали думать о чем-то еще. Если бы не навык головолома, позволяющий отделять внешние информационные потоки от взламываемой жертвы и собственные мысли, Карлсон впал бы в гипнотическую сонливость с утратой способности к рассуждению.

Каталептическое состояние угнетало Карла, но было ему знакомо. К чему-то похожему он подходил в перерывах между работой. Во внутреннем психическом оазисе Карлсона обитал вечно голодный пэкмен. Сейчас этот хищный колобок реагировал на внутренний монолог головолома и ловко поглощал никому не нужные ответы на вопросы Свена.

Благодаря пэкмену Карлсон мог слушать ответы Флоры. Слушать и сопоставлять их с пакетами, которые получил во время взлома.

– Твое имя?

– Карл… Флора? Глория.

Карлсон уже встречал упоминание Флоры Найтингейл, а потому не удивился расхождению имен. Флора была рабочим псевдонимом, служебной психической маской, скрывающей подлинную личность полицейской. Внутренне полицейская отождествляла себя с Найтингейл, но головолом не собирался жаловаться на такие аномалии профильным специалистам Корпола.

– Твоя настоящая фамилия?

– Карлсон… Найтингейл? Лиддел.

– Полное количество лет?

Стартовый набор вопросов являлся лотереей. С одной стороны, для качественного допроса требовалась тонкая калибровка с заранее известными ответами. С другой, всегда существовал риск, что на одно из произносимых Флорой/Глорией слов окажется кодовым и, в ответ на него запустится еще одна защитная программа, скрытая от работающих в фоновом режиме алгоритмов прошивки.

Сам чип Карлсон вычистил и теперь был полностью уверен в отсутствии там тревожных закладок, но у полицейской могли оказаться и скрытые имплантаты.

На счастье головолома сюрпризы Флора преподнесла совершенно другие. Но сначала начались странности в исполнении Свена.

– Твое настоящее имя Флора?

– Нет… Да.

Карл сначала удивился вопросу, но уже спустя мгновение пробовал понять, как сочетается Глория с Флорой. Ключевым словом, конечно же, было “настоящее”. Оно имело отношение к реальности, каким бы представлением о мироустройстве ни пользовались.

Карлсон привык к тому, что вокруг него много самых разных реальностей: физическая, информационная, расширенная, дополненная, персональная, консенсуальная, фантомная… Однако, без дополнительных уточнений контекст вопроса оставался предельно прозрачен.

Настоящее предполагало ответ о том, что существовало на самом деле, если ответы расходились – расходилось и само дело.

Кто же ты, Флора, подумал Карлсон, которому вдруг стало очень интересно, кого же он на самом деле недавно взломал.

30

Происшествие на свалке спровоцировало активность не только в Корполе и тех корпоративных отделах, которые специализировались на внешней разведке. Помимо них оживились политические аналитики, прослойка менеджеров, работающих с рынками и биржей. Но, помимо них, на защищенном канале собрались те корпораты, которые точно знали, что в состоянии обнаружить Корпол, если подземные улики не будут надежно уничтожены.

У подземного исследовательского комплекса в закрытой базе данных корпорации “Карфаген” имелся многобуквенный шифр, зацепившись за который при желании можно было бы установить статьи расходов на содержание тайного объекта.

Кроме того, шифр тесно связывали с одной из влиятельных представительниц совета директоров, некоей Валерией Барбат. Упоминание данного имени всуе не сулило человеку ничего хорошего – за этим следила служба внутренней безопасности массальского филиала.

Официально Валерия проживала неподалеку от центрального офиса корпорации, по другую сторону Средиземного моря, но некоторые системные службы оставались в курсе реального положения.

Четыре женщины, четыре массальских региональных директора из шести лежали в своих капсулах, а их цифровые аватары сосредоточенно изучали сводки, поступавшие к ним сотнями путей: от высокоатмосферных снимков до утечек от сотрудников корпоративной полиции.

К сожалению, связи с Валерией Барбат у них не имелось. Корпол надежно изолировал сектор, в котором шел ожесточенный бой, как от городской сети, так и от спутниковой трансляции.

Пока остальные корпорации сокрушенно подсчитывали убытки от захваченного информационной изоляцией участка со складскими помещениями морского порта, отданного в долгосрочную аренду Логистическому союзу, в “Карфаген Индастрис” оценивали масштаб будущих неприятностей.

Ситуация осложнялась тем, что статус госпожи Барбат, по инициативе которой резервный дата-центр перепрофилировали и усилили дополнительным вооружением, был в иерархической структуре корпорации на одну ступень выше статуса проводивших расследование.

Региональные директора не имели прав запрашивать у нее отчета. Однако, каждая из женщин являлась ставленницей кого-то из центрального офиса, что позволяло действовать не напрямую, а через Северную Африку. Единственная дама из массальского совета директоров, которую не пригласили на встречу, ходила под патронажем самой Валерии, а потому в данном вопросе была бесполезна.

– Я запустила четыре сессии антарктического консорциума, чтобы смоделировать оптимальную стратегию минимизации рисков, – поделилась самая младшая из женщин.

Марьям Пресслер занималась вопросами формирования имиджа, а потому готовилась разворачивать информационную операцию прикрытия. – Пока что объем неизбежных потерь настолько велик, что центральный офис будет в ярости. Какие бы секреты ни пыталась выведать госпожа Барбат, они вряд ли стоят двух кварталов напряженной работы всего местного отделения.

– В таких условиях на нас повесят вообще все недочеты за текущий период, – дополнила ответ своей коллеги Ольга Кавендиш. Сильной стороной этой дородной женщины с короткой стрижкой и волосами цвета морской волны являлось управление технологическими цепочками. В региональные директора она выбилась хоть и не с самых низов, но даже такой прогресс, отраженный в личном деле, впечатлял многих в Массалии.

Мало кто знал, что Ольга мастерски использовала навык сбрасывать ответственность за свои, пускай и немногочисленные провалы, на менее удачливых коллег. – Это помойное сражение убивает наши шансы на переизбрание. Нам необходимы доказательства саботажа. Формальное подчинение этой сучке в красном – палка о двух концах.

Все виртуальные изображения дам, занимавших кресла региональных директоров “Карфаген Индастрис” утвердительно кивнули.

– Одним концом она нас закапывает, причем с каждой минутой все глубже и глубже. Но, с другой стороны, в подобном положении можно найти потенциальную индульгенцию: достаточно только где-то заполучить комплект доказательств тому, что Валерия осознанно пошла против интересов корпорации, а мы не сумели вовремя ее остановить.

Пресслер тихо вздохнула, прежде чем расстаться с очередной суммой денег.

Работа антарктического консорциума в режиме наивысшей оперативности вместе с дополнительными требованиями безопасности обходилась ей недешево. Однако, Марьям втайне от остальных надеялась, что подобные пожертвования из собственного кошелька скажутся положительно на ее внутрикорпоративном имидже, а потому рассматривала данные расходы как форму долгосрочных инвестиций в собственное будущее.

Дело обязательно будет отправлено на расследование службисткам внутренней безопасности, а там весомой может стать любая мелочь.

Еще две дамы скорбно молчали. Их угнетала неотвратимость внутреннего расследования, инициированного на самом верху, расследования неподкупного в силу того, что предполагало полную изоляцию подозреваемых от доступа к финансам.

Даже без участия в авантюре Барбат их собственных махинаций хватало на черную рамку вокруг изображений на официальном сайте корпорации.

Возможно, эти дамы планировали сразу после совещания пуститься в бега, куда-нибудь в Канаду, где средиземноморские килеры отыскали бы их не сразу, а чуть погодя. Но даже такой побег был невозможен без взлома прошивки, что само по себе считалось непозволительным при их текущем статусе.

Ольга время от времени задумчиво изучала аватары молчаливых дам, прикидывая про себя, насколько убедительно можно представить бегство этой парочки как доказательство того, насколько продажных и ненадежных представительниц допустили директора центрального офиса к управлению массальскими активами “Карфагена”.

– Что у нас есть на Валерию Барбат? – спустя пару минут, на протяжении которых собравшиеся молчали, обдумывая тяжесть своего положения, поинтересовалась Кавендиш. – Я не поверю, что никто не пробовал собирать на нее компромат, равно как и на каждую из нас. Что-то должно было найтись. Возможно, если мы объединим наши выжимки из грязных архивов, получится собрать какое-то подобие оправдания перед нашими матронами.

Виртуальное пространство перед Ольгой сгустилось в папку, которая улеглась на стол перед женщиной. Спустя четверть минуты перед Марьям появилась такая же папка, только немного толще.

Молчуньи держались дольше, но им требовалось хотя бы негласное сотрудничество с парой региональных директоров, которые в ходе расследования могут либо проявить избирательную слепоту, либо свою мстительную природу. Для тех, кто собирался бежать в варварскую глушь даже фора в полчаса могла стать вопросом жизни и смерти.

– А вот сейчас у нас появился небольшой шанс минимизировать будущие потери, – зловеще объявила Ольга Кавендиш. – Аналитикам придется поработать внеурочно, да и поддержка суперкомпьютеров не повредит.

31

Для самой Флоры допрос выглядел совершенно иначе. С самых первых вопросов ей стало дурно и непонятно. Непонятно, отчего из нее рвутся какие-то странные ответы. Кто такая Глория Лиддел? Имя-прикрытие? Фальшивая личность? Рабочий псевдоним или же базовая биография, поверх которой кто-то записал новую память? Почему химия вырывает из нее именно этот ответ? И снова, снова, снова – отчего она вдруг узнала Карла? Может быть, его знала эта неведомая Глория, которая отодвинула Флору на второй план, позволяя избежать неудобных вопросов.

Девушка успела подумать, что стала свидетелем работы какого-то из защитных и недокументированных из соображений безопасности алгоритмов чипа, когда прозвучал вопрос про настоящее имя.

Защита, на которую уже начала надеяться полицейская, не сработала. Виновный в происшествии был определен моментально. Кто незадолго до этого возился с ее мозгами и чипом?

Из диалога корпоратов Флора сделала вывод, что ее временное и крайне неудачное спасение от медицинской блокировки Карлсон устроил из-за побочных эффектов взлома.

Локальный импринтинг, кажется так называл это состояние допрашивающий.

Точечный ожог от работавшего в нештатном режиме коммуникационного лазера еще чесался. Флора признавала, что окажись на месте Карла, вряд ли сумела бы так быстро разработать план.

И что с того, что закончилось пшиком – обычный человек, парализованный и без административного доступа к местной сети сумел сделать то, чего от него не ожидали. То, что это было сделано ради нее, могло будоражить воображение, если бы обстановка оказалась заметно спокойнее. Увы, поступок хоть и заслуживал уважения, раздражал повышением непредсказуемости, неопределенности, мешал планировать свои действия и предсказывать действия своих противников. Когда боевик выпустил в Карлсона иглу с той же химией, Флора мысленно усмехнулась. Вновь в одной лодке, в плену одной корпорации и одной интоксикации.