Текст книги "Головолом (СИ)"

Автор книги: Максим Сабайтис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

Для этого приземистого боевого робота, чьи расплывчатые, подернутые муаром маскировки черты напоминали испарения чего-то токсичного, свалка была не самым удобным типом местности.

С одной стороны, слегка похожий на краба робот обретал тут преимущество, за счёт возможности зарыться в один из мусорных холмов и тем самым спрятаться от патрульных дронов. За счёт данного обстоятельства этот робот сумел уцелеть и не попасть под атаки Корпола.

Но, с другой стороны, свалка отличалась разнородностью окружающей среды. Она таила сотни тысяч разнородных предметов, часть из которых к тому же утратила свою форму, прочность и так далее.

Встроенной в робота экспертной системе приходилось тратить большую часть своих вычислительных мощностей на моделирование свалки, а не противника.

В естественных условиях, когда за действиями боевой машины приглядывал оператор или тактический интеллект, такой перекос в распределении мощностей давно бы поправили. Но для этой серии боевых комплексов армия пожалела автономных мозгов. Без тактической поддержки, списанный и частично демилитаризованный робот стал действовать медленно и неэффективно.

Когда он стоял на вооружении Массалии, на уничтожение группы из четырех диверсантов было бы потрачено около полутора секунд. Но половина внутренних устройств робота до сих пор запрашивала команды руководства, а память другой половины на девяносто девять процентов забилась моделированием свойств свалки.

Наверное, если бы судьба позволила бы выжить, боевик описал бы свое состояние как некое откровение.

Хватило доли секунды, чтобы взвесить все за и против, оценить вероятность выживания для каждого в группе, отделить обреченных от имеющих призрачный шанс.

То, что он сам такого шанса не имел, в этот миг казалось досадным недоразумением, пренебрежимо малой погрешностью в грандиозном вселенском плане, где смерть творила красоту, а красота приводила к смерти.

Мгновение, чтобы суметь сделать хоть что-то, задержка в исполнении приговора. Бобби уцепился в неё, полюбил этот миг и мысленно поблагодарил бы богов за драгоценный дар, если бы не выбор в пользу действия.

Для того, чтобы машина сочла его более приоритетной целью, пришлось выстрелить по ней из карабина.

Радиоэлектронная граната еще летела к своей цели, когда бронированный и неуязвимый для ручного оружия робот дал очередь по Флоре. Несмотря на то, что боевик приказал девушке бежать, шансов спастись у нее не имелось. Бегство требовалось Бобби для задержки робота. Даже выстрел из карабина был сделан лишь ради того, чтобы из двух людей с карабинами в качестве следующей жертвы машина выбрала его, а не Сильвера.

Бобби выигрывал доли секунды для своего козыря – радиоэлектронной гранаты.

Скорость реакции у автоматики превышала человеческую, Бобби не сумел бы выстрелить дважды, даже если бы тренировался всю жизнь.

Гонку с механической смертью выиграл не человек, а солнце – оно успело дотронуться до Роберта Пескаторе, прежде чем тот перестал быть живым.

Но со своей задачей Бобби справился. Граната, которую робот счёл безвредной, не повредила армейскому комплексу. Но ее взрыв привлек внимание Корпола к этому месту, на секунду снял активную маскировку и превратил робота в мишень высокого приоритета.

Управляемый крупнокалиберный гиперзвуковой снаряд, запущенный из расположения военных, покончил с некогда списанной техникой меньше, чем через три секунды после восхода.

76

– Что это было? – спросил Карлсон у пространства. Сначала его оглушило и протащило пару метров по какой-то битой керамике. Потом одно из окон расширенной реальности выкатило предупреждение о скором прекращении действия стимуляторов.

Пространство не ответило, сочтя статичный образ металлического чудовища в зависшем окне исчерпывающим ответом.

Карл лежал, укрытый ворохом ярких пластиковых лент с брендом давно не существующих компаний. Чтобы выбраться из этой западни, пришлось изрядно поработать руками и головой. Вне всякого сомнения, этот пластик спас головолома от серьезных повреждений, когда взрыв хаотически перемешал сотню с лишним кубометров выкинутого подальше прошлого.

– Есть кто живой?

Сигнал пришлось транслировать, поскольку горло саднило. От неведомой свалочной химии слезились глаза. Трясущимися руками Карл нащупал ноутбук, запустил автоматическую проверку состояния.

– Где ты?

Голос был хриплым, мужским, дрожащим от внутреннего напряжения.

Карл попробовал вспомнить, кто говорил так же, только более спокойно. Бобби отпадал, методом исключения выходило, что спрашивал Сильвер. Точнее даже Малколм, поскольку без Веры-Флоры рядом активное присутствие Соловьева в голове у аналитика становилось невозможным.

Вот и поговорили, с грустью подумал Карлсон, откладывая список вопросов к гениальному изобретателю в дальнюю директорию.

Ноутбук передал на чип отчет о своем состоянии, доложив, что вышел из строя голографический монитор и сканер отпечатков пальцев. Запасной монитор для старой модели означал две недели ожидания и потерю уймы денег, которые придется отдать умельцам из метро.

При мысли о подземельях Массалии Карла начало мутить. Кажется, он обзавелся то ли отвращением ко всему подземному, то ли сотрясением мозга.

– Где ты? – повторил голос аналитика, теперь уже ближе.

Пришлось снять не пережившие взрыва адреалиновые очки и проморгаться.

– Где Хаухет?

Малколм дотронулся до плеча Карла, вопросительно посмотрел ему в лицо.

– Вера, – поправил бывшего аналитика “Карфаген Индастрис” Карлсон. – Хаухет, только рабочий псевдоним Веры Колевой.

– Спасибо, – выдохнул Малколм и пошел куда-то в сторону, машинально удерживая в правой руке тяжелый карабин.

Чтобы догнать бывшего аналитика не было и речи, но зато, встав на четвереньки Карлсон смог нащупать его лучом.

– Мы двигались в сторону от центра свалки, к окраинам. Она была чуть впереди. А затем ты оттолкнул меня и прогремел взрыв.

Говорить по лучу без очков было неудобно. Для набора сообщения, которое озвучивал автоматический спикер, требовалось видеть виртуальные буквы, плоды раздражения зрительных центров мозга.

После набора длинной фразы Карл открыл глаза. Малколм сменил направление движения, вновь приближаясь к головолому.

– Потом, Карл, позже, – отмахнулся бывший аналитик, роняя неподалеку от головолома оружие, которым тот немедленно воспользовался как палкой. Чип подтвердил отсутствие переломов, но напомнил о ранении, а также выкатил длинный список ушибов и дефицита сложных органических соединений в организме.

Для костыля карабин оказался слишком коротким. Карлсон сделал с ним чуть менее десятка шагов, после чего уронил оружие в скопление деформированных коробок с чернокожим Сантой и нечитаемой арабской вязью.

Если бы Малколм не ходил из стороны в сторону, он бы давно вышел из той области, в которой Карл мог бы поддерживать с ним связь по лучу. Оба мужчины находились на краю области блокировки: тут время от времени уже проскальзывали разрозненные пакеты сети, но до устойчивого соединения было еще далеко.

– Я забыл, зачем все это было, – неожиданно признался Малколм. – Совсем еще недавно четко знал, даже немного гордился собой и всеми нами. Какие-то планы на будущее составлял. А теперь все ушло, остались только смутные воспоминания, без деталей и смысла. И надежда на то, что все пережитое было не зря.

Карлу захотелось напомнить Хеху про спасение Флоры, крушение планов Барбат, рассказать ему про того, кто затаился в глубине каждого из них, про память, которая принадлежит многим отдельным жизням, но доступна – надо всего лишь догадаться как. Карлсон хотел пообещать Малколму, что обязательно разберется в этом вопросе, ведь это типичная задачка для головолома, а тут даже не женский вариант защиты данных.

Но чтобы сказать все это, требовалось закрыть глаза и сосредоточиться на вспыхивающих перед мысленным взором буквах. Долго печатать, в надежде на то, что за это время собеседник не покинет зону, в которой работала связь через радиомодемы.

Подожду нормальной городской сети и сброшу все файлы отдельным пакетом, решил Карлсон, ковыляя следом за бывшим Хехом.

Едва не испортив некогда армейский ботинок, провалившись по щиколотку в ржавый корпус 3D-принтера, Карл отвлекся и не заметил, как шатающаяся и беспорядочно повторяющая имя Веры фигура, куда-то пропала.

Сеть уже почти появилась: чип уверял, что в состоянии соединиться с сайтом, на новости которого был подписан головолом.

Карлсон шумно выдохнул, закашлялся, но закрыл глаза и попробовал вызвать Малколма по сети.

Если тот не заблокировал прямые вызовы, как это практиковал головолом… Карлсон припомнил распространенный пункт корпоративного устава. Служащие, за редким исключением, не имели права уходить оффлайн без разрешения со стороны вышестоящих.

Идентификатор Малколма принял вызов, но вместо трансляции ответа чип буквально выдернул Карла из расширенной реальности.

– Недоступно! Высокий уровень вирусной угрозы. Заблокировано! Заблокировано! Заблокировано!

Ноутбук припомнил соответствующий алгоритм и запустил процедуру антивирусной проверки.

Карлсон кое-как проковылял до скопления мусора, которое чип счел источником повышенной сетевой угрозы.

Тут уже ловила сеть, с появлением которой Хеха-Малколма, но уже не Сильвера, подстерегла смертоносная ловушка Хьюберта Моргана. Все это время она лежала где-то в служебных директориях чипа и не убивала аналитика, лишь из-за несовершенства своего алгоритма.

В подземелье не проходил сигнал, который мог бы запустить программную бомбу, но он сохранился в городской сети и терпеливо ждал появления онлайн чипа с определенным идентификатором.

– Смерть, где твое жало? Ад, где твоя победа? – тихо пробормотал Карлсон, чувствуя себя исполняющим роль Бобби.

Возможно, стоило почтить память Веры и Малколма чем-то более значимым, но сказывались последствия взрыва, едва не убившего головолома ударной волной.

Усилием воли разогнав туман, стоящий перед глазами, напомнив себе, что к воронке поблизости в любой момент могут заявиться дроны корпоративной полиции, Карл Карлсон пошел прочь, ориентируясь по скорости пинга и солнечному свету, возвещающему о наступлении нового дня.

77-81

– Где-то здесь, – транслировал один из носителей бронекостюмов без символики какого-либо отряда. Плюс-минус полсотни метров.

– А не ближе к западу? – усомнился его собеседник, чей бронекостюм с правого бока был порядком оплавлен.

Общение шло по узконаправленному лазерному лучу, а для надежности еще и шифровалось сложным перебором идентификаторов кодовых таблиц.

– Стреляли тут. Воронка тут. Железка армейская тоже тут догорает. Отсюда и танцуем.

Второй собеседник решил не спорить и начал обход воронки по часовой стрелке. Первый бойко раскидал вокруг одноразовые датчики, предпочитая электронные формы поиска.

– Ну и вонища тут, – через несколько минут заметил первый. – Совсем как от твоих дурацких сигарет. Все забываю спросить, Магний, нафига ты их куришь? Те же вещества вгонит в кровь любой автоматический инъектор, только вставляй подходящий картридж…

– Зато пока куришь, местные запахи отступают на второй план. Опять же, это культурная традиция. Что-нибудь фиксируешь?

– Эта тлеющая хрень разлетелась на сотню блоков, каждый из которых чем-то фонит, – немедленно пожаловался работающий со сканером. – Сейчас скину маркеры на карту.

– Спасибо, Литий, – донеслось с противоположного края воронки. – Нас не засекут копы? Ты следишь?

– Шутишь? Им сейчас не до руин или свалки. В противном случае, сюда не артиллерия ударила бы, а обойма тяжелых дронов. Нет, Корпол сейчас старательно разводит в стороны корпоратов и логистов. Специалистов по сбору улик пришлют в лучшем случае после обеда.

Литий оторвался от наблюдений за расширенной реальностью и воткнул в десятке метров друг от друга пару стержней, похожих на толстые черные карандаши.

– Приглуши на пару секунд чувствительность сенсоров, – попросил он напарника.

– Я, кажется, нашел кого-то, – отозвался Магний.

– Самая активная сигнатура в десятке метров к городу, на десять часов.

Литий выдернул стержни из какой-то разновидности древнего пластика, брезгливо вытер их об другой мусор, прежде чем убрать в контейнер. Тучи, ходившие всю ночь над городом, отошли в сторону континента. Яркое солнце могло бы выдать Магния с Литием, если бы кто-то решил подвесить над свалкой наблюдательных дронов.

– Ты пойдешь или мне проверить?

– Я точно что-то вижу, проверь сам.

Магний разгреб слой оплавленных, местами спрессованных от времени пластиковых упаковок и увидел два тела, лежащих рядом друг с другом. Женщина, лет тридцати, лежала лицом вниз, вытянув одну руку вперед. Вторая рука, перебирая пулеметной очередью, отсутствовала на месте. Обтягивающий костюм, в архаичном стиле космо был полностью обесточен.

Второе тело принадлежало мужчине, который словно пытался укрыть женщину от какой-то опасности сверху. На первый взгляд казалось, что он просто лег сверху и сбоку, раскинув руки в стороны.

– Потребуются твои малыши, – Магний проверил затылочные разъемы погибших. Механические повреждения отсутствовали. – Надо убедиться, что это тот, кого мы должны были вытащить из комплекса.

Через минуту Литий подошел к телам, склонился над ними, запустил анализ биометрии.

– Мужчина подходит под описание. Сильвер будет недоволен. А вот второе тело… Я так понял, что мы ищем еще одного мужчину.

– И Бора, – хмуро добавил Магний.

– И Бора, – согласился Литий.

– Проверь финальные записи чипов, – Магний достал из набедренного контейнера заглушку, протянул ее напарнику. – Мне придется сжечь тела, но сначала проверь. Там должны быть, как минимум, имена.

– Я проверю, а ты пока ищи. Тут все так перепахано, что поиск может затянуться надолго. А безопасное время ограничено, через четверть часа нас здесь уже не должно быть.

Магний со вздохом разогнулся и продолжил изучение мусорных завалов. Будучи по природе мирным человеком, он всегда переживал, когда видел тела тех, кого должен был спасти, но не сумел. Внутреннее чувство справедливости назойливо тормошило совесть, даже в тех случаях, когда сам Магний был не виновен в случившемся.

– Мужчину смертельно хакнули. Малколм Абади, сотрудник “Карфаген Индастрис”. Все остальное либо стерто, либо поражено чем-то вредоносным, мой сканер отказывается читать.

Литий передал по лучу результаты поверхностного сканирования. Магнию оставалось лишь кивнуть: с такими повреждениями нужна квалифицированная реанимация, на свалки такие бригады с парой тонн оборудования не катаются.

– С женщиной сложнее, – продолжил Литий, несколько раз перепроверив результаты. – Секция с персональными данными испорчена. Аппаратные файлы, кроме основных системных, отсутствуют. Единственная запись в журнале событий “Передача данных завершена”.

– Я хотя бы просто курю, – вздохнул Магний, продолжая осмотр окрестностей. – А ты себе загадки без разгадок находишь. Еще неизвестно, чьи мозги быстрее из ушей вытекут. Мы же все равно через пару часов сдадим память на сервера.

– Нет в тебе романтики, – Литий вытащил заглушку из разъема Малколма Абади и направился в сторону, откуда фонила активная сигнатура гражданского чипа. – Видно же, что тут произошла какая-то драма. Пускай эта часть памяти выгружается и принадлежит мне только во время рейдов, но я предпочту, чтобы образ этих двоих хоть иногда мог появиться перед глазами.

Когда на солнце что-то призывно сверкнуло, Магний счел это знаком и направился туда. Блики отбрасывал пистолет, который было невозможно не узнать. Бор никогда с ним не расставался.

– Значит, и тебя не уберегли, подумал Магний, подбирая и машинально проверяя осиротевшее оружие. Наследство Бора, эпатирующего мистера Пескаторе не пострадало. В магазине остался последний патрон, еще один обнаружился при проверке в стволе.

Так будет красиво, решил Магний. Ты бы нашел в этом какой-то символизм.

Стрелять пришлось практически в упор, чтобы наверняка. Но над свалкой, торжественно и скорбно, прогремели выстрелы. Оба чипа найденных мертвецов и органика их черепных коробок гарантированно перешли в нечитаемое состояние.

А спустя двадцать одну секунду Литий нашел Карла Карлсона, лежащего поодаль. Живого, но без сознания.

Задание Сильвера отряд сумел выполнить только на одну треть.

78

– Такими темпами зачистка объекта продлится минимум двенадцать часов, – покачало головой виртуальное изображение Бешенной Берты, над которым явно поработала автоцензура. – Одной рукой вы подписываете мне нормативы, а другой рукой нагромождаете на них ограничения, которые не позволяют в них вписаться! Вы уж выберите, что первично. Расставьте, наконец, приоритеты, список не настолько велик, чтобы пришлось долго думать: спасение полицейского, захват устроителей похищения, взятие под контроль подземного комплекса, установление организаторов беспорядков…

С каждым следующим предложением руководительница штурмовиков Корпола повышала голос все сильнее и сильнее.

Матильда и сама прибегла бы к такому лайфхаку, будь у нее хоть какой-то собственный авторитет на этом заседании. Но приходилось играть с теми картами, что на руках, привлекать в группу экспертной поддержки юристов по недвижимости, сливать инсайдерские данные по приватным каналам, держать на контроле размещение собственных вооруженных сил “Артемиды”, чье количество минимум втрое превышало официально разрешенные лимиты.

Дела шли довольно бойко, прогностическая модель, запущенная на платформе антарктического консорциума, обещала четыреста три процента доходности всем включенным в нее вложениям, но вместе с процентами увеличивались риски сбоя.

Время фиксировать прибыль, подумала Матильда, одним из потоков сознания выслушивая шумящую Берту. С такими показателями место в корпоративном парламенте было гарантировано.

Где-то рядом, дамокловым мечом над собравшимися нависал риск городских боев. К счастью, терять прибыль в перестрелках не хотел никто. Заработок на потенциальной угрозе, которая так и не осуществиться, позволял окупить те действия, которые предпринимались для сохранения мира в Массалии.

Я вытянула счастливый билет, подумала Матильда Кох за пару секунд до того, как в текущей сводке происшествий не появилась запись, которой экспертная система присвоила однозначный приоритет.

Глядя на предательскую восьмерку в поле с уровнем городской опасности, комиссар распахнула дополнительное окно расширенной реальности, загружая туда данные экспресс-анализа.

Это был классический клинч. Система объединила два сообщения в одно, предоставив право разбираться в происшествии человеческих операторов.

На дороге в порт, прилегающей к свалке, на которой проводилась штурмовая операция, пересеклись интересы “Карфаген Индастрис” и Логистического союза.

Жалобы друг на друга поступили с разницей в несколько десятых секунды.

Транспортный караван Союза перевозил грузы с корабля, пришедшего из Нового Триполи семь с лишним часов назад. Портовые склады с подходящими условиями хранения не могли предоставить запрашиваемые объемы, а потому контейнеры направлялись в арендованные у “Артемиды” складские помещения.

Содержимое контейнеров было застраховано так капитально, что сообщение о том, что караван подвергся обстрелу, прошло первичную проверку на страховое мошенничество прежде, чем попасть в сводку происшествий.

Охрана действовала по стандартному протоколу: меньше, чем за четверть минуты расколошматила все подозрительные воздушные цели, не ответившие на запрос “свой-чужой”.

Какого хрена с отключенными транспондерами делал на той же трассе гвардейский отряд “Карфагена” сводка происшествий не сообщала.

Быстрый обмен “любезностями” привел к тому, что обе стороны подали жалобу в Корпол, после чего ввязались в перестрелку до прибытия арбитражной группы.

Сходить с трассы "карфагенцы" не захотели, справедливо полагая, что обочина может быть заминирована. Каравану с контейнерами Логистического Союза требовалось каким-то образом проскочить мимо оборонительных порядков, что после обоюдной стрельбы требовало переговоров и предоставления необходимых гарантий безопасности.

Дело осложнялось тем, что у перевозчика, которым оказалось отделение “Артемиды”, горели сроки, а штрафы по контракту подсчитывались по неудобной формуле, когда каждая следующая минута задержки стоила дороже предыдущей.

Мой час настал, подумала Матильда, отвлекаясь от перебранки аналитиков Корпола с Бертой. Полицейские теоретики сцепились с практиками, а топливные брикеты, в огонь их перепалки, подбрасывали юристы, представители корпораций и экспертная система, фиксирующая правонарушения.

В такой ситуации вес парламентского комиссара оказывался значимым фактором. Аннулировать контракт на перевозку или подвести его под форс-мажорные обстоятельства Матильда не могла: не хватало полномочий. А вот попробовать надавить на “Карфаген Индастрис”, чтобы те отвели своих головорезов с пути, стоило попробовать.

Контакты для связи с карфагенским руководством миз Кох получила из управляющей системы “Артемиды”. Но на этом миротворческие успехи Матильды обернулись дополнительными проблемами.

Из шести региональных директоров “Карфагена” связаться удалось лишь с Хлоей Иоанну, самой пожилой из полудюжины. К сожалению, пока Хлоя лежала в геронтологической клинике в Кальяри, ее статус директора был заморожен и требовал кода активации из центрального офиса.

С остальной пятеркой вышел полный облом. Директорский автоответчик содержал в себе развитую экспертную систему, по некоторым показателям даже приближался к искусственному интеллекту, но встроенные в него ограничители не позволяли проявлять инициативу, если запрос исходил не от представителя “Карфаген Индастрис” с определенным внутрикорпоративным рейтингом.

Пока Матильда пыталась связаться с кем-то из карфагенцев ниже уровнем и выяснить, что же происходит в их корпорации, конфликт на шоссе дошел до седьмого уровня важности.

Карфагенцы, очевидно, отправили к себе в тыл небольшую группу, которая сошла с шоссе и активировала пару одноразовых ракетных установок.

В ответ караванщики вызвали из порта морпехов Логистического Союза.

Ближайшие отряды корпоративной полиции, застрявшие на свалке, не спешили выступать посредниками в конфликте. Берте было не до разборок по соседству, а помимо ее штурмовиков массальский Корпол мог задействовать лишь пару роев да легкие патрульные силы. Даже тактическая городская артиллерия против корпоративных сил могла действовать лишь пока уровень опасности определялся не ниже пятого.

С вероятностью шестьдесят один и три десятых процента, подземный комплекс состоял на балансе одного из участников дорожного конфликта, подсказала Матильде одна из подчиненных аналитических групп.

Отчет был, как и положено, приватным, а потому его результаты не транслировались во внутреннюю сеть “Артемиды”, где данные могли стать добычей шпионов.

По мере того, как секретари миз Кох пытались связаться хоть с кем-то из карфагенцев, вероятность того, что конфликт подстроен для отвлечения внимания, тоже увеличивалась.

Кто-то играл не по правилам, отбросив в сторону все неписанные законы, используя ограничения выстроенных в Массалии регуляторов себе на пользу.

Первое подозрение падало на “Карфаген Индастрис”. Корпорация не шла на вразумительный контакт, ее директора попрятались или же их вывели из строя точечным ударом, ее отряд зачем-то выдвинулся из города и подал жалобу на обстрел чуть позже караванщиков.

Против версии о причастности карфагенцев к случаю на свалке играл анализ действий неведомого противника. Гроссмейстерские, тщательно выверенные действия, из-за которых дистанты Берты несли потери в тяжелой технике, стилистически отличались от грубых и достаточно примитивных решений вроде ничем не скрываемого направления крупных сил и практически всей разрешенной по городскому закону боевой техники по шоссе.

Если все региональные директора “Карфаген Индастрис”, кроме старушки, балансирующей на грани комы в пяти с лишним сотнях километрах от города, стали объектами целенаправленной атаки, основным подозреваемым становился уже Логистический Союз.

Защиту для штурмуемого комплекса привезли из-за моря корабли Союза.

Место для его строительства выбрали рядом с портовыми территориями.

Переключила внимание полиции и корпораций с освобождения заложницы на вопрос владения комплексом миз Тхакур.

Ночной караван из порта, использование служб “Артемиды” вместо собственных…

Взгляд Матильды перескочил с окна, в котором отображались итоги работы аналитиков на счетчик уровня угрозы. Экспертная система Корпола повысила рейтинг конфликта на шоссе. Шестерка подсказала комиссару от парламента и ставленнице “Артемиды” дальнейший порядок действий.

Высокая страховка, нелинейные штрафы, перестрелка и выдвинутые из порта морпехи сложились в единую, рациональную и крайне убедительную конструкцию.

– Артемида. Код…

Аварийные коды высокого доступа Матильда загрузила в память сразу, как только стала комиссаром. На должностях ее уровня уже имелась возможность узнать что-то критически важное для корпорации.

На подтверждение полномочий ушло меньше четверти секунды.

– Необходимо срочно расторгнуть транспортный контракт с Союзом! Срочная эвакуация охранников “Артемиды” из зоны поражения. Противник эскалирует конфликт для привлечения тактической артиллерии.

Вместе с коротким сообщением в кризисную диспетчерскую корпорации ушли все пакеты с собранными данными – даже те, которыми Матильде не полагалось делиться до окончания дежурства в Корполе.

Система информационной безопасности Корпола выявила утечку меньше, чем за три секунды и тут же отключила Матильду от виртуального пространства, направив автоматическую жалобу в корпоративный парламент и в соответствующий отдел самой “Артемиды”.

А спустя пятьдесят три секунды заработала тактическая артиллерия Массалии.

79

Чистильщик – это страшно. Медиаслужбы города специально постарались внедрить это чувство в умы всех обитателей Массалии.

Собственно, только страх и помог Хьюберту оказать хоть какое-то сопротивление.

Благодаря своим непревзойденным способностям чистильщик заметил бывшего администратора первым. Заметил – и ударил чем-то электронным.

В голове все моментально спуталось, функция автоприцела пропала напрочь, как будто ее вовсе не было. Дезориентация, вызванная множественными сообщениями об ошибках, могла бы стать для Моргана смертельной, но страх оказался сильнее, команда на выстрел ушла без помех и участия сознания.

Узкий дверной проем помешал чистильщику увернуться от выстрела, потенциальную траекторию которого он просчитывал с высокой точностью. Однако, свести повреждения к минимуму чистильщик все-таки постарался. Рванувшись вперед и в сторону, туда, где находилась дверь в лабораторию, чистильщик подставил под выстрел ту часть корпуса, у которой шанс уцелеть был выше.

Опасность стрелка в оценочной модели подскочила втрое, что заставило киборга предпочесть повторному выстрелу конфликт с тремя гражданскими из которых только один, корпоративный безопасник, оценивался чистильщиком как потенциальная угроза.

Бобби остался не узнанным, радиоканал его чипа транслировал фальшивые идентификационные данные, что и позволило боевику победить в этом нелегком противостоянии.

Но для Хьюберта существовал только страх и карабин. Даже чистильщик, впрыгнув в лабораторию, временно уступил страху контрольный пакет внимания.

Когда активная фаза страха себя исчерпала, прошивка вновь взяла свое. Почти не приходя в сознание Морган перезарядил карабин, пристроил его поудобнее и приготовился отражать новую атаку – теперь уже из лаборатории.

На этот раз обошлось без электронных ударов, сбивающих рабочие настройки аппаратной части чипа.

Чистильщик выскочил и моментально оказался по другую сторону аквариума от Хьюберта. Выстрел из карабина разнес к чертям обе стенки из прозрачного пластика, а затем бывший менеджер отчего-то потерял сознание, упав в щель между спинкой дивана и стеной.

Когда Морган очнулся, карабина в руках не оказалось. Мокрая от разлитой воды одежда вызывала дискомфорт. Поврежденные в результате атаки чистильщика адреалиновые очки лишились режима ноктовизора и Хьюберт остался в кромешной темноте. Прошивка чипа настаивала на том, что бывшему администратору комплекса надлежит охранять это место от посторонних. Она же запрещала ему заходить в лабораторию или уходить куда-либо еще.

Так, в темноте и одиночестве, Хьюберт Морган провел чуть более пяти суток, после чего его, в бессознательном состоянии, отыскали автоматические устройства Корпола, отчего-то записавшие бывшего администратора в число особо опасных реконкистадоров Массалии.

80

Тяжелые шаги на лестнице предупредили Клару о приближении гостей. На верхние этажи этого небоскреба редко заглядывали люди.

После событий Новой Реконкисты канализация работала лишь внизу, а про такую былую роскошь как водопровод рядовые жители Массалии вспоминали лишь в качестве исторического курьеза.

Чтобы попасть в квартиру Карлсона гостю требовалось пройти добрых шесть этажей от последнего автомата по продаже воды, а затем еще с десяток метров по темному, ничем не освещенному коридору.

Тут не бывает случайных гостей, сказал ей Карл, когда привел в свой дом. Тогда в голове у Клары разворачивался маленький корпоративный ад, но она хорошо запомнила грязную лестницу черного хода и размеренный шум ветровых генераторов, запасающего кинетическую энергию маховика, еще каких-то слепленных на скорую руку инструментов энергогенерации.

Она испуганно хихикала, восхищаясь и одновременно с этим ужасаясь тому обстоятельству, что падение в ад выглядит как восхождение и наоборот.

Но за бронированной дверью Клару не расчленили, не накачали зомбировали, поскольку куда уж дальше-то, после корпоративной прошивки браться за такое – ее даже не захотели изнасиловать. В тот вечер она уже почти сошла с ума от боли, галлюцинаций и навязчивых голосов, а потому была готова даже на смерть от рук охотников за органами.

Шансы встретить на улицах Массалии головолома, способного работать с женскими прошивками, Кларой оценивались как близкие к нулю. Каким же невероятным чудом оказалось освобождение от всей этой чернухи и садизма, на которую ее обрекли в "Карфаген Индастрис”, выкупив у приюта пожизненный контракт!

Внутренние психические блоки, категорические запреты и программируемая этика развалились чуть раньше, когда девушка сначала воспользовалась некоторыми лайфхаками, а потом угодила в западню.

Слухи о программах, способных взломать корпоративный чип, многое не договаривали. Как, должно быть, смеялся про себя дилер, продавая Кларе софт для перепрошивки мужских чипов.