Текст книги "Головолом (СИ)"

Автор книги: Максим Сабайтис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

Про тварей Свен был полностью согласен с боевиком.

Мужчинам неслыханно повезло, что чистильщика подстрелили чуть раньше. Реконструируя беспорядочную перестрелку безопасник догадался, что в лабораторию чистильщик ввалился не совсем по своей воле.

Кто-то снаружи сумел приложить к твари приличное количество кинетической энергии, отчего та буквально влетела, дезориентированная и раненная.

Когда-то часть чистильщика была мужчиной. Типичным представителем магрибской культуры, если судить по второстепенным признакам. Кто-то нафаршировал будущего монстра механизмами без стандартной маркировки, встроил его в штурмовой экзоскелет, снабдил энергетическим оружием и набором сканеров.

В узких коридорах подземного комплекса, без доступа к сетевой поддержке, чистильщик не мог реализовать весь свой потенциал.

Его конструировали для борьбы с дистантами, встроенными в стены и потолки защитными комплексами и солдатами в тяжелой броне.

Слишком машина, которую автоматика идентифицировала как человека, он оказался неуместен в лаборатории, где Бобби сначала стрелял, а потом разбирался в кого.

Слишком человек для энергетического оружия, чистильщик выжил после прямого попадания из карабина. Окажись у него секунда-другая в запасе, никто не покинул бы лабораторию живым. Бобби успел раньше: сначала опустошив обойму с инъекторами, а затем ухитрившись передать на аппаратную часть чистильщика какой-то не в меру разрушительный вирус.

Лишь тот факт, что боевик сделал не один контрольный выстрел, а два, выдавал тщательно скрываемое волнение.

Комбинация из кинетического повреждения, смертельной для органики дозы допросной химии, а также патронов, которые некогда запрещались какими-то древними конвенциями, хоть и прикончила чистильщика, но правая нога киборгизированного трупа все еще продолжала неритмично дергаться, отвлекая на себя внимание.

Головолом приоткрыл глаза, с видом записного мученика посмотрел на Свена и неуверенно поднес свободную руку ко лбу.

– Пациент скорее жив, чем мертв, – констатировал безопасник. Полторы минуты на возврат физической формы и можем выдвигаться.

– Сначала надо нейтрализовать стрелка, а затем пойдем по следу из хлебных крошек, – уточнил Бобби, все это время обдумывавший проблему эвакуации. – Наш непрошеный гость, конечно, весит больше любого из присутствующих, но хотелось бы, чтобы вы с головоломом подняли эту тушу с чрезмерно нервной конечностью и, по моей команде, выкинули его в коридор.

– Что… меня вырубило какое-то стремительное…

Карлсон кое-как приподнялся на локте и замолчал, увидев, что полицейская не дышит.

– Одно из двух, – Свен осторожно придержал головолома, чтобы тот не упал на пол. – Последствия взрыва радиоэлектронной гранаты или предсмертный сброс данных через радиомодем. А вернее всего, совпадение двух поражающих факторов вызвало аварийную перезагрузку чипа. Симптоматика характерна для перезагрузки.

– Флора?

– Формально мертва, – пожал плечами Свен, помогая Карлсону встать. Стимулятор творил чудеса, Карл избавился от тремора и тошноты, мысли обрели четкость. Лишь остаточное головокружение и понимание, что за подобный форсаж потом придется расплачиваться, напоминали о том, что это уже "второе дыхание", а не норма.

– Нейрофизиологические процессы прекращены, – пояснил Свен, ошибочно принимая адаптацию Карлсона к последствиям стимуляции за растерянность. – Но, после того, что мы тут услышали, есть шанс на повторную встречу, в не столь экстремальных условиях. Я бы, например, извинился.

В ответ Карлсон лаконично кивнул. Безопасник оценил вероятность повторной встречи с Найтингейл и признал, что головолом, при прочих равных, встретится с Флорой первым.

– Плохо помню, – выдохнул Карл, обойдя стол против часовой стрелки и едва не споткнувшись о неподвижную ногу чистильщика. Вторая нога ещё время от времени дергалась, но уже гораздо реже, пару-тройку раз в минуту.

– Эта страхолюдина по наши души, – поспешил объяснить Свен, прикидывая, за какой фрагмент экзоскелета будет удобнее поднимать труп. – То ли от "Карфагена", то ли уже Корпол подсуетился.

– Пожалуйста, чуть побыстрее, – попросил Бобби, набивая магазин своей пушки невесть откуда взятыми патронами. – Нам еще наружу выбираться.

– Раньше ты не упоминал название корпорации, – Карлсон сообразил за что ухватиться первым и выбрал наименее пострадавшее плечо чистильщика. Свену досталась другая сторона.

– Так нас тогда еще не списали. Да и сеть работала, логи куда-то транслировались, – поднять чистильщика удалось только со второй попытки, с некоторых испачканных кровью деталей пальцы соскальзывали, делая хват неудобным. – Да и команду на чип могли отправить, а оно мне надо?

Нога чистильщика дернулась в последний раз, поспособствовав перетаскиванию трупа на позицию перед броском.

Несколько секунд невольные компаньоны собирались силами, а затем чистильщик вылетел в коридор и началась стрельба.

54

Среднестатистический человек не умеет жить с осознанием своей смертности. Как правило, все ограничивается согласием с какой-то абстракцией, благодаря которой долгосрочные планы перестают требовать активного и обязательного участия, а ближе к старости производится подготовка к передаче дел следующему поколению.

Но с мыслью о том, что каждый вдох может стать последним, человек не способен смириться. Он гонит ее, потому как не имеет какого-либо подтверждения в собственном опыте.

Сильвия, как и большинство людей ее круга, думала о смерти прагматично. До этого гипотетического события предстояло сделать еще многое. Миз Райзенор даже завещание составила только потому, что на существовании такого документа настоял юридический отдел.

В тот день стояла приятная весенняя погода. Жаркий сезон ещё не вступил в свои права, а ветра отогнали от города надвигающиеся со стороны материковой Франции грязные дожди.

Отдел разработок, который возглавляла Сильвия, сосредоточенно исправлял недочёты в новой модели сенс-камеры, дата предварительного релиза была уже согласована с высшим руководством и даже озвучена на официальном сайте компании.

Миз Райзенор сидела на веранде небольшого греческого ресторана. На столике перед ней стоял бокал с витаминизированным коктейлем. Салат только что унесли, а горячее обещали подать в самое ближайшее время.

Кто-нибудь менее прагматичный, нежели Сильвия мог бы отвлечься от изучения отчётов и потратить пару минут на восторженные мысли о том, какой прекрасной может быть жизнь.

Когда позади нее что-то упало на пол и разбилось, Райзенор лишь пожала плечами. Человеческий фактор, как же иначе. На случай возможных неприятностей чип подключился к ближайшим камерам и с этого мгновения мир непоправимо изменился.

Террористическая атака. Устранение нежелательных лиц.

Нейтральный комментарий экспертной системы, которая за доли секунды проанализировала ситуацию, заставили Сильвио отвлечься от чтения документов. Она попыталась вдохнуть побольше воздуха, чтобы подавить приступ паники, но тело ее не послушалась.

Такого рода события среднестатистический человек встречает не чаще раза в жизни, но передать свой опыт уже не успевает.

Сильвия уже давно не считала себя среднестатистической.

Поражение нервно-паралитическим газом, сообщил ей чип, принимая на себя управление сервоприводами костюма.

Зрение отключилось, но сигнал шел напрямую к зрительному нерву.

Оценочный срок прекращения деятельности головного мозга – четырнадцать секунд.

Эта яркая надпись никогда не существовала в действительности, но помимо нее зрительные доли не обрабатывали ничего.

Цифры лениво моргнули и секунд осталось тринадцать.

Я умираю, спокойно, с некоторой толикой удивления подумала Сильвия. Вот так живёшь себе, а потом нелепая случайность и тебя умножает на нуль.

Мысли, освобождённые от внешней сенсорики и повседневных забот, обратились к воспоминаниям. Так, перед прекращением существования перед мысленным взглядом пролетает вся жизнь.

Сильвия не успела прославиться, даже в городских масштабах. У нее не осталось детей, а единственная родня, старшая сестра, вряд ли станет носить траур и долго грустить.

Славку, русского гения, своего так и не состоявшегося мужа, Сильвия вспомнила, когда жизни оставалось лишь на семь секунд.

А что я, собственно, теряю, подумала умирающая, запуская так до этого ни разу не использованный подарок. Если ничего не получится, от меня останется никому не интересный информационный пакет.

Славка не успел рассказать всех деталей, а приложенная к архиву инструкция состояла из одного слова.

Запусти.

После запуска для Сильвии ничего не изменилось. Счетчик дошел до пятерки, Чип фиксировал резкий всплеск исходящего трафика.

Экстренная эвакуация. Сильвия забеспокоилась, решив, что на скачивание уйдет слишком много времени и процесс не удастся завершить из-за того, что отравляющие вещества успеют уничтожить мозг.

– Есть кто живой? Это младший инспектор Корпола, Глория Лиддел. Если вы живы, отзовитесь!

В лишенное иных сенсорных раздражителей внутреннее пространство Сильвии ворвался информационный пакет ближайшего специалиста Корпола.

На долю секунды умирающая ощутила страшную жажду жизни. Но до поражения головного мозга оставалось менее двух секунд. Если бы рядом находилась квалифицированная медицинская бригада… но в этом случае миз Лиддел не пришлось бы спрашивать по сети, есть ли живые. У медиков есть сканеры.

И все же, Сильвия ответила неведомой девушке, радуясь хотя бы тому, что не придется умирать одной.

– Спасибо, Глория! Я была жива. Сильвия Райзенор, руководитель отдела разработки компании…

Отравляющее вещество проникло в мозг, исказив целостность нейронных соединений настолько, что ближайшие к пострадавшему ресторану ретрансляторы заблокировали исходящий оттуда поток данных. Если Сильвия после блокировки говорила что-то еще, об этом никто не узнал. Sic transit Gloria, Sic transit…

55

Поиздевавшись над Флорой Валерия ненадолго отвлеклась, отдавая экспертной системе команды. Найтингейл оценила глубину своих ошибок и признала, что корпорации, в лице Барбат, выиграли этот раунд противостояния. Хуже того, если не удастся передать находящимся на свободе Найтингейл текущую память, “Карфаген Индастрис” будет раз за разом отлавливать ничего не подозревающие версии Флоры.

– Я проверила ваш инициирующий код, – завершив свои дела, магрибинка вновь повернулась лицом к девушке в аналитический костюме. – Он попадает в загрузочные сегменты чипа и, в фоновом режиме, перегоняет схему нейронной активности в органическую память. Эта инвазия не замечается жертвой, поскольку ту незаметно переваривают, растворяют в некоторой синтетической мульти-личности. Да, миз Найтингейл, речь о вас! Крайне грубая схема, из-за которой мне приходится общаться с вами вживую.

Растворение? Сама Флора воспринимала процесс несколько иначе. Отдельные биографии выступали аспектами ее личности – ракурсами, каждый из которых не затмевал и не подавлял друг друга. Сравнивать взаимное обогащение с пищеварительным актом было нелепо.

Если бы в распоряжении Флоры имелась сеть, моментально отыскались бы десятки аргументов против: Сильвия, одна из старейших биографий, имела медицинское образование. Ни одна из тех, кто носил в себе распределенную память, не осталась в проигрыше.

Нехорошие подозрения заставили Найтингейл проверить личность нынешней носительницы.

– Дерьмо!

Слово вырвалось непроизвольно, в отрыве от той вспышки понимания и узнавания, которая сопровождала временную смену аспекта в привычном для Флоры чередовании.

От индивидуальности агента Хаухет в этом теле оставались жалкие ошметки. Сохранилась память, активный словарный запас, моторные навыки. Но за ними не стояла живая человеческая воля. Экспериментальный перенос, который осуществила Валерия, убил прежнюю хозяйку тела, скованного аналитическим костюмом, добавив к распределению только информационную оболочку.

Осознание этого факта моментально развеяло весь план корпоративной хищницы.

– Пробрало, да? – Валерия позволила себе как-то совсем несерьезно хихикнуть, на мгновение представ перед своей пленницей одинокой и несколько сумасшедшей девчонкой, которая переросла молодость, но все-таки дождалась игрушек своей жестокой мечты.

– Пробрало, – хмуро признала Флора, тщетно выискивая способ избавиться от оков. Увы, аналитический костюм снимался лишь после отключения. Как, не обладая сетевыми… да, отчего бы и нет!

– Ты что-то задумала? – сосредоточившись на том, что существовало исключительно в расширенном пространстве, Валерия не сразу обратила внимание на то, как быстро поменялось состояние Найтингейл.

В ответ на команду “Випунен” дама в красном сначала замерла, но уже в следующий миг расхохоталась повторно – на этот раз более продолжительно и естественно.

Когда до Флоры дошло, в чем же была ее ошибка, настроение испортилось еще сильнее. Быстрое перерождение сыграло с Найтингейл дурную шутку: в этом теле она уже не являлась полицейской, а потому ее чип не мог подтвердить команду на сон.

– Идеально… – констатировала Валерия. – Практически бесшовная склейка. С такой технологией можно переходить к следующему этапу испытаний. Извини за недоверчивость, но вариант с изощренным глубинным зомбированием пугал от оторопи. Капитальная перепрошивка, правда в лабораторных условиях, известна уже лет тридцать как. Но тут ведь не простая аппаратная прошивка. Это какой-то экзотическое гибридное соединение программно-аппаратной и органической компонент.

Флора поняла, что ее вновь провели. Кроме того, отчего-то страшно зачесалась левая коленка: то ли сама по себе, то ли в рамках очередного эксперимента безумной корпоратки.

А в следующий момент глубинная память выдала Найтингейл несколько воспоминаний, относящихся к временам, когда миз Райзенор и юная Барбат работали в одном медицинском комплексе, поправляя здоровье магрибинским чиновницам.

Нельзя! Нельзя пользоваться этим знанием, напомнила себе Флора.

В этом месте отсутствовали сетевые соединения, только у Барбат оставался узкий канал связи с местным дата-центром, при помощи которого обрабатывались сведения от сенсоров аналитического костюма.

Если Флора не могла получить нужные данные извне, значит те каким-то образом уместились в переданный и перехваченный код, перебранный суперкомпьютером по байтам.

– Ты не до конца понимаешь специфику положения, моментально отреагировала Валерия, отвечая скорее на реакции пленной нежели на ее слова.

Представительница “Карфаген Индастрис” вернулась к оставленному ранее бокалу. Присутствие в расширенной реальности Барбат нескольких окон с данными анализа делало ее движения несколько противоестественными.

– Твой нынешний костюм настроен таким образом, что мне даже не требуется производить считывание памяти с чипа, – продолжила Валерия, сделав пару мелких глотков. – Надежности ради, я и этим методом не пренебрегаю. Но бессмысленно скрывать от меня мысли. Мы тогда не договорили. Не знаю, помнишь ли ты до сих пор ту нашу беседу в Ясмине…

Вопрос был риторическим, но Флора предпочла бы не вспоминать, отвлечься на что-то яркое, но неважное.

Найтингейл вспомнила запах натурального, а потому безумно дорогого и редкого кофе, а также свой пылкий восторг обладания тайным знанием, которое чуть позже привело Соловьева к созданию прототипа для будущих Найтингейл.

Помимо кофе там было чудо и не самый красивый женский разлад, повод для которого изобрели еще в раннем палеолите.

Но тогда Сильвия видела лишь светлую сторону технологии. Из-за этого, поведанная ей тайна стремилась вырваться наружу, прорывалась какими-то странными и нелепыми двусмысленностями, неочевидными намеками. От раскрытия секрета удерживало данное слово. Слово и глубокие чувства к человеку, чье мертвое тело ей потом снилось в кошмарах. На сороковой день он отправил ей открытку и букет цветов. Открытка была не подписана, но на оборотной стороне нашлось изображение невзрачной серой птички на ветке.

– Соловей-разбойник… – шутила она на ломанном русском над тем, кого сумела сначала полюбить, а затем почти потерять.

Открытка, о которой не следовало вспоминать в присутствии Барбат, подарила Флоре какую-то странную, почти что мистическую надежду на то, что все завершится хорошо. Глупую надежду, подпитываемую образом странных русских и того, что по слухам творилось у них на родине.

В вопросах организации социальной инфосферы русские ушли в какие-то запредельные дали, потому вспышка интереса к практически не встречающемуся в средиземноморье языку объяснялась только научным интересом к редким публикациям научно-популярного характера, сильно напоминавшим фантастику. Иная культура как иная цивилизация.

Со Славкой, тогда ещё не Флора, чувствовала себя участником инопланетного контакта. Это сначала манило экзотикой, затем перспективами, а под конец тяга зашкалила, утратила всякие рациональные обоснования и стала попросту безальтернативной.

Молчи, скрывайся и таи и чувства и мечты свои…

Тогда будущая Флора испугалась чувств. Они угрожали сумасшествием, хаотичным безумием и утратой связи с реальностью. Потом все стало с одной стороны проще, а с другой – многократно сложней.

– Помнишь, – сверившись с расширенной реальностью, констатировала Валерия. – Вот и я помню. Спасибо за нее. Я тогда высказалась, резко высказалась. А потом пожалела и решила прослушать разговор по записи. Знаешь, доработка твоей техники распределенного сознания была бы невозможна, не поговори мы тогда в перерыве между выступлениями. Я тогда сделала сгоряча несколько предположений, но затем остыла и обдумала их уже всерьез. И стало кристально ясно: Соловьев не мог не заинтересоваться такими перспективами. Он мог обвесить сам метод предупреждающими алгоритмами, ограничениями, ловушками от злоупотреблений, но сам метод все равно бы разработал. Ты же знала его, согласись.

Флора, которая чувствовала себя куда больше Сильвией, чем даже до смерти от нервно-паралитического газа, молчала.

– Я следила за вами, еще до того, как вы начали секретничать на крыше, – выдержав паузу призналась Барбат. – А я ждала, когда же он поделится с тобой своими секретами. А русский меня обманул: сделал вид, будто все не приступал и не приступал к разработкам. Или осуществлял их втайне от остальных. Я вновь разозлилась, а потом вдруг поняла, что должна попробовать сама. Талантливый руководитель находит других людей и другие инструменты, если эти не справляются. Только ребенок, споткнувшись, винит в своем падении подвернувшийся стул. Взрослый человек делает выводы и не спотыкается.

Валерия вздохнула, а затем наполнила бокал по новой и выкинула опустевшую бутылку в дальний угол, на полметра промахнувшись мимо утилизатора.

– А ведь нас тут на самом деле трое, – заметила она, мимоходом снимая с пленницы часть фиксации. Флора вдруг поняла, что теперь может поворачивать голову куда угодно. Увы, тело оставалось скованным, а колено чесалось ещё сильнее.

– Извращённый любовный треугольник, продолжала тем временем госпожа Барбат. – Только господин Соколов, был крайне не вовремя застрелен по подозрению в террористической деятельности. Но его дух незримо витает меж нами.

Читает и угадывает мысли, ещё раз одернула себя Найтингейл.

– И все же, почему тогда он выбрал тебя, а не меня?

Голос Валерии чуть дрогнул, но она сделала ещё глоток вина.

– Выбор разработчика медтехники, вместо директора одной из крупнейших корпораций Средиземноморья, иррационален! Чем ты его подкупила?

– Русская душа, – с трудом выговорила Флора. Нынешнее тело не обладало моторными навыками для использования русского языка. – Потёмки.

Внутренний голос запоздало расстроился от того, что знание иностранных языков в новом теле тоже не удалось скрыть. Найтингейл мысленно отмахнулась от этого зануды. Снявши голову, по волосам не плачут.

– В любом случае, мы обе получили от него подарок, – резко сменила тему Барбат. – И ничего, что свой экземпляр мне пришлось добывать самостоятельно, не слишком легальными путями. Сомневаюсь, что ты подашь на меня в суд. Само твое существование – угроза для нашей цивилизации.

– А твое, значит, нет?

– А мне можно, – Барбат иронично подмигнула собеседнице. – Я на вершине пищевой цепочки, а также не планирую оставлять следов. Никаких романтических соловьиных подсказок и прочей муры. Голая прагматика и захват ключевых фигур влияния. Распределившись по директорским креслам всего нескольких корпораций, можно взять под контроль всю Европу. Твой метод распределения несовершенен, поскольку ограничен черепашьей скоростью ассимиляции. Мой, при наличии аппаратной поддержки – на два порядка быстрее.

Флора представила график распределения Валерии по директорским креслам. Выходила какая-то психопатологическая экспонента. Только вот…

– Не знаешь, как уживутся между собой две моих копии?

Найтингейл вновь поморщилась, когда ее мысли оказались угаданы, причем так быстро.

– Это естественный вопрос, не переживай так. Ради того, чтобы получить ответ и, возможно, установить какие-то алгоритмические ограничения на прошивку, мне пришлось вставить еще один этап проверки, сразу после того, как твоя полезность подойдет к концу.

Флора изучила уровень вина в бокале и пришла к выводу, что жить в этом теле осталось меньше, чем четверть часа.

– Да, финальный этап уже запущен, – якобы мимоходом добавила Валерия. – Мы с тобой уже завершили, осталось лишь перепроверить некоторые параметры. Извини, не могу сказать, что было приятно тебя увидеть живой. Зря потраченные деньги – такую заразу как ты и нервно-паралитический газ не убивает. В этот раз попробуем напалм.

– Ква!

В этот раз Найтингейл и Барбат вздрогнули абсолютно синхронно. Голос был мужским и шел со стороны двери.