Текст книги "Головолом (СИ)"

Автор книги: Максим Сабайтис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

– Выполнено…

Девушке пришлось докладывать вслух. Изоляция по варианту “Тунец” предполагала отключение почти что всех каналов не только от лабораторной секции. Пункт управления операцией тоже отключался, заставляя госпожу в красном и аналитика терпеть последствия сенсорного голода.

– Теперь ждем, – констатировала Валерия Барбат, делая еще один глоток коллекционного вина.

– Прошу прощения, госпожа, но может стоило оставить какие-то средства контроля за происходящим?

Голос аналитика дрожал, девушка явно волновалась.

Хорошая интуиция, слабая выдержка. Не идеальный кандидат, зато соблюдается принцип ограничения привлеченных лиц.

– Слишком ответственный этап, нельзя рисковать. Техническая возможность жить в нескольких телах доказана, однако мне нужен образец самой технологии, а не знание про ее существование где-то в стороне.

Валерия оценивающе посмотрела на свою подчиненную. Перепад между полноценной работой сенсорного костюма и вынужденным периодом безделья влиял на девушку не лучшим образом. В другой ситуации аналитику досталась бы порция инъекций для безопасного выхода из режима форсированной обработки данных.

– Если оставить техническую возможность удаленного наблюдения, остается риск, что передача инициирующего кода пройдет мимо нас.

Валерия тоже страдала от сенсорного голода. В противном случае, ей бы не пришло в голову что-то объяснять собеседнице. Но живой голос, даже свой собственный, успокаивал, позволял скоротать период ожидания. – Мы же не знаем, какой протокол используется в таком случае. Суперкомпьютер пока не сумел выделить необходимые последовательности команд, позволяющие объединить несколько аппаратно-органических комплексов. Этот метод использует какие-то недокументированные свойства чипов, быть может зарезервированные для спецслужб или оставленные разработчиками с прицелом на дальнейшие модернизации.

Так что канал должен быть один – только так можно гарантировать, что код получен целиком.

– Вариант “Тунец” это же про рыбалку, госпожа?

– Сидим и ждем поклевки. Ты стой на страже, а я пока выпью. Сегодня великий день – он войдет в историю.

Еще два испытания, мысленно продолжила реплику Валерия. Третий этап волшебный: после него одной бессмертной в мире станет больше.

50-55

50

Карла трясло. Скопившееся за время аппаратного паралича нервное напряжение выходило наружу, через тряску рук, частый стук зубов, никому, неслышную тарантеллу вытанцовывало сердце.

В представлении головолома все смешалось в запутанный клубок противоречий, скатилось к какому-то жестокому и бессмысленному хаосу. Тот, кто каким-то непонятным образом, получил от Диал-Апа пароль, собирался убить любимую девушку Карла.

Единственный союзник в этой чертовой лаборатории, а Карлсон заразил его аппаратную компоненту вирусами.

– Не надо…

Работу с сетевым чатом, где мысль можно было бы передать намного легче, быстрее и детальнее, заблокировал то ли антивирус, то ли тот внутренний Карлсон, который всплыл откуда-то из глубин сознания – совершенно непохожий на привычного Карла.

Оставался лишь тихий хриплый голос из напрочь пересохшего саднящего горла.

Удивительно, но его услышали.

Еще более удивительным стало то, что к нему прислушались.

Бобби сделал шаг в сторону головолома, отложил оружие на край стола и достаточно бережно перевел Карлсона из беспорядочного лежачего положения в сидячее.

– Свен, нас впрямь отключили? Тебе за пультом должно быть виднее…

– Проверяю, но с теми возможностями, которые остались, это займет пару минут.

Карл собрал волю в кулак. Тело не желало слушаться, однако нога согнулась в колене.

Тем временем боевик вернул себе оружие, но не спешил им пользоваться.

У головолома сложилось впечатление, будто убийство Флоры по каким-то неведомым причинам откладывается.

– Почему?

Внутренний чат, к которому попытался обратиться Карлсон, намертво завис. Словно лабораторную сеть действительно отключили. Голосом выходило лаконичнее, но с каждым слогом все ближе подступал приступ кашля.

– Скажем так, мастер Карл…

Бобби присел на корточки возле головолома, закрыв от того фигуру тяжело дышавшей полицейской.

– У любой истории, как у хорошего музыкального произведения, присутствует некий темпоритм. Что-то идет быстрее, что-то притормаживает.

Боевик поправил галстук, на секунду задумался, а затем продолжил:

– Хороший план, вроде такого, в рамках которого нас собрали в этом подземном помещении, машинная партитура. Вроде все гладко, но безжизненно, не так эстетично, как могло быть. Я предпочитаю аналог джазовой импровизации.

– Пахнет нарушениями контракта, – недоверчиво заметил откуда-то издалека Свен. Карл не сразу понял, что теперь это снова настоящий голос вместо сгенерированной фальшивки из потолочных динамиков.

– Ни хрена! – отмахнулся Бобби. – Мне необходимо обеспечить гарантированную смерть девушки, но нигде не сказано, что это обязательно должен быть мой выстрел.

С выключением лабораторного оборудования даже не нужно тратить патроны. Сам понимаешь, что к чему – так нафига эти подколки?

Голоса Глории/Флоры постепенно затихали в памяти Карла, с каждым вдохом думать самостоятельно получалось все лучше и лучше. Даже этот непонятный подсознательный Карлсон, каким-то образом заполучивший вирусный пакет, больше ничем себя не проявлял.

Бобби не собирался стрелять, чтобы Корпол не назначил его ответственным за смерть девушки. Но к чему тогда разговоры о каких-то гарантиях смерти?

– Мне показалось, что ты хотел бы с ней попрощаться, – внимательно изучив Карлсона заметил боевик. – Это не в моих правилах, однако миру нужно больше романтики. Не зря же он регулярно сводит происходящее на классические сюжеты с рифмами в стиле “кровь/любовь”?

– Не… убивай…

Бобби посмотрел на тяжело дышащего головолома, прикинул массу его тела, а затем вколол Карлсону порцию стимулятора.

– Я тут пас, Свен. Может, хотя бы ты сумеешь объяснить коллеге? А то у него фиксация на моей репутации. Смерть ходит вокруг меня, но как убедишь в этом?

Вместо ответа чип-ридер смущенно прокашлялся.

– Лучше просто покажи ему как есть, Бобби…

Боевик подхватил непослушное, но уже начинающее оживать тело головолома, резким движением закинул его на стол, по соседству с полицейской.

Когда приступ головокружения отступил, Карл понял, что лежит на боку, уткнувшись носом в ухо Флоры.

– Допрос проводился в условиях медикаментозного форсажа, – Свен отсоединился от ставшего бесполезным пульта и приблизился к остальным присутствующим. – Аналогичные коктейли применяются в современных сенс-камерах, для разделения внимания на несколько независимых потоков.

Карлсон покопался в своей памяти. Как головолом, он знал о параллельных потоках, на аппаратном и органическом уровне чуть меньше специалистов по нейрохирургии. Основной принцип защиты чипа строился на формировании отдельного потока, который следил за целостностью прошивки. Но больше двух потоков органика не выдерживала. Головному мозгу не хватало снабжения – в первую очередь, кислородом.

Мозг отдавал команды сердечно-сосудистой системе, вгоняя организм в форсажный режим, с чудовищным пульсом и стремительным расходом нейромедиаторов.

В чипы, для предотвращения смертей от самоистощения, пришлось добавлять блокировку, а также программные ингибиторы.

Очистка в нуль! Карл вспомнил, что полный сброс аппаратных настроек включал в себя обнуление таких блокировок. Получалось, что взлом Флоры требовался не для снятия корпоративной защиты, а чтобы разогнать мышление девушки до упора.

Теперь, после признания Свена, стало ясно, отчего чип-ридер все это время находился за пультом. Вне специальных сенс-камер, которые в автоматическом режиме отслеживали состояние пациентов, поддержка форсированного организма напоминала эквилибристику. Но если сеть…

– Последние снятые показатели демонстрировали минимум шесть параллельных потоков мышления, – стараясь не смотреть в сторону девушки, выдохнул Свен. – Выход из такого форсажа требует двух часов специальных процедур, в кругах профессионалов это называют мягкой посадкой. Нас отключили за пару минут до выхода в режим мягкой посадки.

Карл аж застонал от ощущения безысходности. Без мощной вычислительной поддержки разогнанный до запредельных значений организм обречен работать до крупного сбоя, будь то обширный инсульт, инфаркт миокарда, или кровоизлияние в мозг. Словно из Флору сделали человекоподобную бомбу, которая вот-вот могла взорваться.

– Отмирание коры…

Карлсон не сразу понял, что этот голос не настоящий, а транслируется через чип.

– Флора?

Оказавшись на одном столе радиомодем головолома вновь сконнектился с радиомодемом девушки.

– Извини, Карл…

Вне установленного коннекта сил Флоре хватило лишь на выдох, чуть более громкий чем предыдущий. Разгон мозга, более не поддерживаемый вводом в кровь необходимой химии, жадно отбирал у остального тела остатки сил.

А следом в память Карлсона потекла вереница образов.

Флора, которую он взламывал, Флора незадолго до похищения, на работе, на прогулке возле Подмостков.

Карл жадно ловил образы, аккуратно раскладывал их в папки для последующей загрузки в органическую память, представляя как в самом ближайшем будущем станет пересматривать дары Найтингейл, негодовать из-за собственной неспособности что-либо изменить.

Неведомые корпораты все тщательно спланировали и не менее тщательно исполнили план. Мог ли Карл не взламывать девушку? Конечно же, мог! Спасло бы это полицейскую? Разумеется, нет.

Карлсон встретил Флору, взломал, полюбил – но его чувства были обречены, причем задолго до того, как головолом ответил на звонок Диал-Апа.

Спустя несколько ударов сердца калейдоскоп воспоминаний Найтингейл изменился. Один поток сознания сменился другим. Но в другой жизни, о которой рассказывала Флора, все равно проявлялось то, что позволяло Карлсону признавать самоочевидное: он любил Найтингейл, независимо от того, какой жизнью и под каким именем та жила в Массалии.

Ведь он любил ее не за биографию или красивую фигуру. Головолома манила душа Флоры, дух Флоры, ее стиль и что-то неуловимое, не способное выражаться словами или файлами из аппаратной памяти чипа. Если бы все, что любил в девушке Карлсон можно было оцифровать, он несомненно ухватился бы за такую возможность, отчаянно сжигая аппаратную и органическую части себя в попытке сохранить ускользающую жизнь.

– В сказках, которые отражают глубинную природу мироздания, говорится о волшебной силе любви, – тихо пробормотал Бобби, но Карл его услышал.

Эта реплика слово разрушила какое-то гипнотическое состояние. Файлы из памяти Найтингейл еще поступали головолому, но теперь он уже не бросался на них сразу после получения.

Боевик словно выдернул его из внутреннего мира во внешний.

– Некоторые сказки утверждают, будто поцелуй истинной любви способен даже воскресить мертвого.

Бобби договорил и отвернулся в сторону двери. В его представлении только сама смерть, достойная заглавной буквы, могла совершить такое сказочное чудо. Для остальных чувств и смертей, чудеса давно ушли из мира.

– Спасибо…

Карлсон собрался духом приподнялся на локте и навис над Флорой. Поцелуй, который требовалось сделать, чтобы впоследствии не сокрушаться на тему его отсутствия, вышел коротким и нескладным.

А затем прогремел выстрел.

51

По мнению Свена отключение лаборатории от сетевого обеспечения неизбежно влекло за собой неприятности. Корпоративные наблюдатели выбрали чертовски неподходящий момент для такой диверсии. Или наоборот: феноменально подходящий, если в их планы входило убийство плененной сотрудницы Корпола.

Финальное распоряжение. озвученное мистером Пескаторе, являлось свидетельством того, с какой потрясающей надежностью составлялся план операции. Даже если у девушки оставался шанс выжить после передозировки медикаментов, Бобби флегматично умножал его на ноль.

Мысленно попросив прощения у допрашиваемой, Свен отсоединился от ставшего бесполезным пульта и задумался о том, как выбираться из лаборатории. Без сетевой поддержки вариантов оставалось немного.

Теоретически, можно было никуда не спешить, а просто дождаться прибытия штурмовой команды Корпола. Но эта сценарная ветка предполагала не менее жесткий допрос, а затем весьма строгое наказание. Смерть полицейской Корпол никак не мог оставить без внимания. Смертной казни в Массалии не было, но пожизненное заключение с полной перепрошивкой личности все еще существовало, а Свену не хотелось превращаться в зомби, одержимого прополкой грядок.

Шансы на успешное бегство, сквозь несколько поясов автоматической обороны, не попавшись корпоративной полиции на экраны, Свен оценивал как низкие. Может быть, Бобби, как профессионал, еще мог бы обхитрить сканеры и защитные алгоритмы подземной базы, но не чип-ридер, еще не забывший своего прежнего места работы.

Должность старшего безопасника в одном из секретных отделов корпорации “Карфаген Индастрис” являлась для Свена натуральной “черной меткой”.

Лабораторию и весь подземный комплекс организовала его родная корпорация, слишком много косвенных следов зафиксировал в аппаратной и органической памяти его чип.

Собранные улики превращали Свена в смертника, которого никак нельзя было отпускать без тотальной перепрошивки. Более того, бывший безопасник подозревал, что где-то в его чипе ждет своего чата одна или несколько закладок, которые не позволят ему спастись даже при самом благоприятном стечении обстоятельств.

Когда входную дверь в лабораторию буквально снесло с петель направленным взрывом, Свен тут же прыгнул вперед и вбок, стараясь чтобы между его телом и входом оказался набитый медицинской аппаратурой стол. Выстрел, прозвучавший за долю секунду до подрыва двери, позволил чип-ридеру благополучно достичь своей цели.

А затем в бой вступил Бобби. Он поразил человекообразную фигуру, возникшую в дверном проеме трижды: в левую руку, туловище и голову. Ворвавшийся в лабораторию чуть отшатнулся, принимая и гася кинетическую энергию от попавших пуль. Обычный человек был бы уже мертв – мистер Пескаторе знал, как и куда нужно целиться в перестрелке.

Но первую и вторую пулю приняла на себя тяжелая броня, а третья разбила какие-то сенсоры защитного шлема.

Прежде чем Бобби успел произвести новую серию выстрелов, нападающий бросил перед собой радиоэлектронную гранату, а затем хладнокровно расстрелял камеры и сенсорные датчики под потолком.

Когда Свен понял, что корпораты не дали Бобби как следует вооружиться, страх за свою жизнь куда-то ушел.

Ликвидация свидетелей после того, как потребность в них исчерпалась – что может быть естественнее?

Свен успел пожалеть о том, что втянул в эту историю двух хороших людей. Операторы систем безопасности, что Хех, что Хаухет, были ему симпатичны. Когда он взял их с собой, никто не предполагал такого финала.

Им следовало получить запись в рабочем профиле, квартальную премию, небольшой положительный модификатор к шансу получить повышение по службе, но никак не риск стать преступником в глазах Корпола.

А затем Бобби успел выстрелить еще трижды, после чего в ушах остался только противный звон, а расширенная реальность разродилась набором предупреждений.

– Репутация чистильщиков чрезмерно раздута, – ровным голосом констатировал Бобби. О том, что перестрелка не прошла для него бесследно Свен понял лишь по отсутствию в голосе боевика привычных интонаций. – Сомневаюсь, что такие вещи могут просчитываться суперкомпьютерами. Жизнь в этот раз победила. Это было красиво. Нам повезло. Мои соболезнования, Карл…

52

Короткий период дезориентации, удар по зрительным нервами, вынуждающий зажмуриться. Незадолго до этого Флора наблюдала за тем, как ее тело умирало.

Померкла и полностью пропала чувствительность ног, забылось и не вспомнилось как совсем недавно чувствовались руки, туловище, как отдалились и превратились в невнятный гул окружающие звуки.

Память о прожитых жизнях и параллельные сознания растворялись куда заметнее. Самое важное из уходящего покидало Флору последним.

Неожиданно для Найтингейл образ головолома маячил перед глазами даже когда отключилось периферийное зрение.

Девушка успела собрать в правильной последовательности все паззлы, связанные с Карлом Карлсоном, но тут реальность будто моргнула и явила Флоре новую картинку.

– Дерьмо! – выругалась Найтингейл, мимоходом отмечая двойственное ощущение от собственного голоса.

Какое-то внутреннее чувство подсказало девушке, что реинкарнация прошла очень быстро. Память, которая теперь принадлежала Флоре, подсказала точные цифры. С момента смерти в подземной лаборатории прошло чуть больше трех минут. Где-то ниже, в паутине коридоров “Паталы” до сих пор умирали клетки ее мозга.

Та же память осторожно напомнила, что при желании до своего прежнего тела можно добраться меньше, чем за десять минут.

Любопытное ощущение, подумала Флора, задумываясь о новой внешности. К сожалению, стандартная функция чипа, вызов виртуального зеркала, отзывалась сообщением о временной ошибке.

Попытка ощупать пальцами собственное лицо тоже не увенчалась успехом. Рука натыкалась на препятствие неясной природы. Точно так же не удавалось пошевелить ногой, повернуть голову.

– Через час и пятнадцать пять минут состоится восход солнца, первое утро новой эпохи, – произнес откуда-то сбоку голос, который в равной степени мог принадлежать как женщине лет тридцати, так и даме за пятьдесят. Хорошо поставленный, с легкой хрипотцой и усталым растягиванием некоторых гласных. Так привыкла разговаривать элита Магриба, которая последние несколько десятилетий осуществляла планомерную экономическую экспансию на некогда французские земли.

Какие-то невидимые Флоре механизмы позволили повернуться и увидеть сидящую в эргономичном кресле даму в деловом костюме алого цвета. Ободок и дужки адреалиновых очков были на тон темнее костюма, осуществляя плавный переход к аккуратной прическе. Оттенок “красное дерево”, мимоходом определила Флора.

– С добрым утром, – отставив полупустой бокал в сторону, произнесла дама в красном. – Прошу прощения за столь раннее и несколько экзотичное приглашение на беседу, но мне стало интересно. Каково это, ощущать себя бессмертной?

Флора попыталась вдохнуть побольше воздуха, мимоходом отмечая, что у нового тела грудь чуть больше, а мышцы развиты слабее.

– Никогда не чувствовала себя бессмертной…

– Валерия. Должности и титулы оставим за скобками. У тебя продолжается обработка поступившего пакета, чуть позже обязательно вспомнишь меня. Кроме нас двоих здесь больше никого не предвидится. Только та, которая еще недавно была известна как Глория Лиддел и я, сумевшая поймать соловья в хитрую клетку.

Память подсказала Флоре, что на ней сейчас специальный аналитический костюм – устройство, превращающее все человеческие чувства в каналы поступления данных.

Работать в таком костюме умели немногие. Такие специалисты ценились корпорациями на вес редкоземельных металлов и даже сильнее. Настраивать аналитический костюм приходилось индивидуально, под каждого оператора, но в настроенном состоянии устройство позволяло работать с динамически изменяемой “биг датой” на порядок эффективнее чем в одних очках расширенной реальности.

К сожалению, контроль за данным костюмом был перехвачен Валерией из-за чего та могла обращаться с Флорой как с марионеткой.

– Что вам от меня нужно, Валерия?

Оценив свое положение, Найтингейл решила задавать прямые вопросы. Сам по себе костюм еще работал, обостряя всю новообретенную сенсорику. Отсутствие сетевых подключений сместило фокус восприятия во внешний мир – этим, едва ли не единственным преимуществом следовало воспользоваться по максимуму.

– Наивный вопрос! Разумеется, мне необходима практическая реализация технологии, которая обеспечивает эффект распределенной жизни.

Валерия отдала несколько безмолвных распоряжений в своей расширенной реальности. Попытка реконструировать команды по вторичной моторике, провалилась. Работать с аналитическим костюмом умела предыдущая личность, временно уступившая тело Флоре. Какая-то внутренняя, но не находящая возможностей для проявления память подсказывала Найтингейл: трансляция в другое тело произошла не так как обычно.

Что-то изменилось. Но это было не главным. Наконец Флора смогла увидеть человека, стоявшего за ее похищением. Виновного во взломе, смерти от форсированного допроса, скорее всего – в других смертях и неприятностей, которые сохранились в глубинах памяти.

Наконец-то борьба с некогда неведомым противником перешла в открытую фазу.

– Я тебя огорчу, – к счастью, аналитический костюм не затрагивал мимических мышц, ограничиваясь очками расширенной реальности и классическим заушником для дополнительных аудиоканалов. – Технологии распределенной жизни у меня нет.

Флоре не слишком нравилась та стервозная маска, которой приходилось пользоваться для взаимодействия с некоторыми из особо назойливых коллег.

Коллективная память, работала неустойчиво: сказывалось отсутствие сети и недавнее перерождение. Кроме то, до этого момента Найтингейл ещё ни разу не осознавала свою множественность сразу, без ассимиляции с природной личностью тела. Догадаться о причинах сбоя было легко – стоило лишь посмотреть на корпоративную хищницу.

– Кто бы сомневался, – презрительно фыркнула Валерия, вставая с кресла и поправляя прическу, по каким-то внутренним причинам, нежели от присутствия каких-либо изъянов. – Поднимать себя за волосы, удел сказочных персонажей, а не романтических дур, очарованных биографией флорентийской медсестрички.

Флора нахмурились. Ее противница обладала солидным преимуществом в мобильности, информированности, аппаратной поддержке. Переход от допроса, в ходе которого данные утекали к этой краснушке, к встрече тет-а-тет не мог быть случайным.

– Я не шаблонная злодейка сетевых игр. Но, так уж получилось, что мне придется кое-что тебе рассказать…

Валерия подошла к неподвижной Флоре, заглянула пленнице в глаза, неторопливо провела указательным пальцем по ее лицу. Острый ноготь, покрытый флуоресцентным лаком, оставил неглубокую царапину в нескольких миллиметрах от левого глаза Найтингейл.

– Разумеется, мне необходимы твои реакции, – продолжила Валерия, не обращая внимания на попытки Найтингейл замкнуться и начать генерировать шумы за счёт наведенных волей фиктивных чувств. – Одно дело изучать полностью ассимилированный вариант, в котором синхронизация множественной памяти завершена задолго до поимки. Другое – предельно очищенный экземпляр, который не имеет доступа к сети.

Психическое изнасилование пополам с препарированием, вынесла вердикт Флора. Нынешнее возрождение выходило неправильным. Исходная личность тела закапсулировалась и не шла на контакт. Эманации, который исходили от ментального барьера, Флора интерпретировала как ужас.

– Кстати, сценарий с подгрузкой воспоминаний по сети мы с тобой уже проверили, ещё в полицейском теле. Так что у нас осталась лишь одна, заключительная проверка – самоосознание.

– Зачем это тебе?

Задать вопрос для того, чтобы потянуть время, постараться внести хоть какие-нибудь помехи, Флора решила не сразу. Но даже в таком беспомощном положении она не забывала, что исследование это дорога с двусторонним движением. Пускай шансов передать обретенное знание в распределенную память Найтингейл было немного, не стоило терять веры в чудо.

Теория игр соглашалась с Флорой.

– Сделать следующий шаг, который не только обеспечит мне гарантированное бессмертие, но и даст колоссальную власть, – с готовностью ответила Валерия. – Если не над всем миром, как в дурацких комиксах и шоу для инфантилов прошлого, то над регионом. А потом можно и на восточный блок замахнуться.

– Только вот с чего такая уверенность? – Флора постаралась изобразить удивление. Про то, что распределенная память может дать фору в обретении высокой квалификации, она знала и без этой корпоративной выскочки. Но у той, судя по размаху, было на уме что-то иное.

– Да с того, что ваша создательница, а это, похоже, была Сильвия, ухватилась за сам принцип, но так и не сумела развить его как следует! Не знаю, насколько детально в тебе присутствует ее память, а хотелось бы проверить. Благо мне известен метод.

– Уже любопытно, – с нескрываемым скепсисом ответила Найтингейл. Где-то внутри ей все-таки было страшно. Лабораторный допрос, по сравнению с диалогом, который приходилось вести с позиции жертвы, выглядел детской забавой.

Пришлось вспомнить многочисленные психологические тренинги Корпола. На них ходила Диана, ходила Глория. Пригодилось только здесь, в следующей жизни.

– Откровенность за откровенность, – торжествующе улыбнулась Валерия. – Стараться не нужно, я все равно считываю все твои реакции, а обучить новое тело не дергаться и не напрягаться тебе было некогда. Извини.

Флора мысленно перебрала свои памяти, как идущий ва-банк игрок перебирает свои карты перед тем, как сделать свой ход. Все остальные памяти отступили на второй план, пропуская вперед Диану.

– Откровенничать буду я, – Барбат подмигнула пленнице, проверила что-то невидимое в своей расширенной реальности. – А вы там, сколько бы вас не было, станете слушать и реагировать.

Сотни раз проводила такие допросы, подумала Диана Найтингейл, вспоминая штаб-квартиру массальского Корпола.

– Для начала, отдельная благодарность Сильвии, – Валерия Барбат откровенно злорадствовала, наслаждаясь своей местью. – После смерти русского только у тебя могли сохраниться его наработки. За тобой, Сильвия, следило целое детективное агентство, гордись! Привлекла бы отделы “Карфагена”, но уж больно не хотелось привлекать внимание шпионов из других корпораций.

В этом месте Флоре полагалось напрячься. Диана послушно собралась, понимая, что первые реплики Барбат – только калибровка перед настоящими проверками.

– Суперкомпьютер долго подбирал отраву, которая убивала бы тебя долго, но не слишком мучительно, – сделав небольшую паузу продолжила магрибинка. – И ты выдала там под конец такой фееричный всплеск трафика, что это самое настоящее признание в обладании технологией!

– Примерно такое же чистосердечное, как твое признание в организации заказного убийства, – опыт старшего инспектора Корпола помог Флоре отбить эту атаку Барбат.

Вместо ответа на такую подколку Валерия расхохоталась.

– Нас тут, между прочим, штурмуют дистанты Бешеной Берты, а ты про такие мелочи. Я играю в высшей лиге, где другие правила. Мне даже продали твое тело, Сильвия! Я наняла экспертов, которые по битам разобрали все, что оставалось в чипе. Ты же перед смертью не стирала никаких приватных роликов, а газ разрушал только органику, нервную систему в основном.

Вот тут Флору действительно проняло. Как ни крути, Сильвия оставалась для нее центральной памятью, со всеми чувствами, ценностями, переживаниями. Не важно, врала ли сейчас Валерия или говорила правду, но сама мысль о подобных издевательствах…

Вновь пригодился опыт Дианы, расставивший все по местам. Анализ чипа – не обязательная, но периодически встречающаяся практика расследования преступлений. Чаще всего, Корпол находит преступников без этой возни, но иногда приходится. Законы не учитывают существования распределенной памяти и таких как Найтингейл. Если человек мертв, с ним и обращаются как с покойным. Останься у Сильвии родственники, которым было бы не безразлично, что делают с ее телом… Впрочем, Барбат и тогда справилась бы, признала Флора. Большие деньги, очень большие деньги практически всемогущи там, где все продается.

– Но настоящая охота началась потом!

Валерия долго скрывала свои замыслы, оттого рассказывала историю с явным воодушевлением и гордостью за успехи.

– Как отследить, кто же из массальских женщин носит в себе чужую память?

Хороший вопрос, признала Флора-Диана. Найтингейл будет полезно узнать свои слабости. Да и знать как к другим приглядываться тоже надо. Не стоит считать других глупцами: открытое единожды может быть открыто снова.

– Конечно же, нужно взять под наблюдение всех, кто попадет под подозрение! Повесить камеры в городском колумбарии, чтобы посмотреть, чье внимание привлечет урна с прахом миз Райзенор, мистера Соловьева. Я распорядилась специально разместить их таким образом, чтобы анализатору было легче отслеживать перевод взгляда от одной ниши к другой.

Флора почувствовала, как щеки Веры предательски краснеют от смущения.

– А затем был захват Дианы, ты его должна хорошо помнить.

Найтингейл постаралась проигнорировать намек. Когда “карфагенцы”, в нарушение городских законов, напали на представительницу Корпола, она не сумела передать на сервер необходимый объем доказательств. Судебное разбирательство “Карфаген Индастрис” блокировало встречным обвинением, заявив о провокации со стороны конкурентов.

Тогда Диане пришлось действовать наперегонки с хакерами, удаляя или осознанно повреждая все, что только оставалось на чипе. По ту сторону сети, где пребывала нынешняя Флора это выглядело жестом отчаяния. Найтингейл помнила слова Соловьева, про необходимость идти на шаг впереди корпораций, однако все ее попытки сделать хоть что-нибудь, завершались примерно так же, как проникновение Дианы на территорию “Карфаген Индастрис”.

Теперь, оказавшись в плену, Флора понимала, что почти с самого начала Валерия шла по ее следам.

– А после того, как мои специалисты немного покопались в чипе миз Кавелье, стало примерно понятно, как все работает, – резко перейдя от издевательских манер к холодным деловым, заключила Барбат. – Так что сначала я собрала фрагменты вашего кода из двух чипов, построила рабочую модель и только после этого отдала распоряжение захватить Глорию Лиддел.

Ничего личного, всего лишь триангуляция!

53

Свен наклонился над лежащим без сознания Карлом, осторожно посмотрел на Бобби.

Боевик успел обыскать труп чистильщика, а также отойти к дверному проему и застыть в ожидании новой перестрелки.

Ладно, подумал Свен. Одна голова хорошо, две лучше, а три и вовсе – волшебное число.

Аптечку с набором стимуляторов удалось отсоединить от пульта только благодаря внимательному изучению документации. Предназначенный для ведения форсированного допроса агрегат снабжался средствами оказания первой помощи, которыми мог специалист мог воспользоваться как для поддержки своего состояния, так и для того, чтобы допрашиваемый не сыграл в ящик, прежде чем расскажет все необходимое.

Надеюсь, парень, у тебя нет никаких специфических аллергий, пробормотал Свен, прикладывая инъектор к руке, к которой до сих пор крепился рабочий ноутбук.

– Где один труп, там и два, – хмыкнул Бобби. – Давай уже, не медли. Мы в глубоком цейтноте. Сверху Корпол, коридор кем-то обстреливается, но это не мешает вваливаться без стука и предупреждения разным тварям.