Текст книги "Головолом (СИ)"

Автор книги: Максим Сабайтис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)

Оставив одного из смертников координировать деятельность защитных систем, с наказом эвакуироваться по ложному маршруту, Хьюберт прихватил с собой второго ассистента, собиравшего остатки пыли позади менеджера.

Лаборатория располагалась заметно ниже, но автономности, которая позволила бы спрятаться от полицейских сканеров, ей тоже не хватало. Когда копы подавят сопротивление автоматики, им хватит трех минут чтобы расставить высокоточные сканеры и определить цель для следующего захвата.

План глубоко и резко ушел в область повышенных рисков. Только настойчивость корпоративных скриптов в чипе менеджера мешала тому покончить с вторым смертником и попробовать сбежать без результатов взлома.

Скрипты щекотали мозг Хьюберта, отзывались повышенным церебральным давлением, грозила перейти в гипертензивный криз, если ответственный за операцию сотрудник корпорации не выполнит порученную руководством задачу.

Из-за затаившихся на чипе программ пришлось покинуть бронекапсулу, к которой стекались оперативные данные от внешних систем и рисковать своей жизнью, пробираясь к аварийной лестнице на нижние этажи.

Воспользоваться лифтом Морган не мог, это моментально рассекретило бы не только лабораторию, но и солидный кусок конфигурации энергоснабжения комплекса. Кроме того, существовал риск застрять между этажами и гарантированно провалить поручение.

Срыв тщательно просчитанного плана породил в сознании Хьюберга противоречивые чувства. То, что, лежа на удобной кушетке психотерапевта, можно было бы назвать чувством долга, явно усиливалось прошивкой, а также страхом неминуемых последствий.

Прогневать корпорацию и остаться при этом в живых было нетривиальной задачей. Морган сомневался в том, что сумел бы успешно перебежать под крыло конкурентов. Мало того, что этого не допустили бы внутренние скрипты, но и сама конкурирующая корпорация вряд ли захотела бы обострять конфликт из-за менеджера, который не обладал доступом к ценным коммерческим тайнам или качественному компромату.

В противовес чувству долга Хьюберта переполняла досада.

Циничность корпоративной прошивки заставляла его рисковать собственной жизнью. Какой-то дурацкий дамп памяти, который Свен снимет с полицейской после того, как головолом завершит свою работу, был для корпорации дороже жизни верного сотрудника!

К этой несомненной для Моргана ценности следовало прибавить стоимость подпольной лаборатории, найма специалистов, оплаты многочисленных штрафов – потому как полицейские совсем без тормозов и спустя какое-то время гарантированно определят, кто оплатил, а значит и устроил битву на свалке.

Союзником досады выступало накатывающее волнами ощущение безнадежности, чувство фатума, слегка разбавленного страхом возмездия на свои небезупречные действия.

Вишенкой на этом торте выступала крайне психопатическая радость, порожденная внезапным осознанием возможной, но не состоявшейся альтернативы. Прошивка с той же легкостью могла захватить его сознание целиком, превратив в послушного и лишенного всяческих сомнений исполнителя, подобного тому, который следовал за Морганом вместо того, чтобы убежать куда подальше.

Удивительно, но этой радости хватало Хьюберту для того, чтобы парадоксальным образом сочетать в своей психике доминирование фатума с надеждой на лучшее. Есть план Би, плавно перетекающий в Си. На случай дополнительных неприятностей антарктический суперкомпьютер предусмотрел еще три слоя подстраховки. А чем выше риск при успешном выполнении корпоративного поручения, тем ощутимее премия от совета директоров.

Чертова лестница, оказалась вентиляционным коробом, по одной из стенок которого были закреплены металлические скобы. На миг Морган ощутил себя одним из персонажей детских игрушек. Те тоже спускались в темные глубины во имя каких-то придуманных обдолбанными сценаристами целей.

Бросив оценивающий взгляд вниз Хьюберт на секунду остановился. Адреалиновые очки детально прорисовывали спуск со второго подземного этажа на третий, схематично изображали небольшой фрагмент спуска на четвертый подземный этаж, но еще глубже была лишь темнота – не только реальная, но и информационная.

Выскочившая панель уведомления заставила Моргана вздрогнуть. Было это простым совпадением или же неблагоприятным знамением, но именно в этот момент он узнал о гибели первого смертника. Бездна подмигнула ему – и пригласила к себе.

21

Ранее Карлу не приходилось ломать такие чипы. Или он всего лишь не помнил процесса взлома, поскольку в ответ ломали уже его, раз за разом обнуляя полезный опыт.

В этот раз обратной связи было много. Слишком много на его голову, совсем еще не успевшую восстановиться от самоотождествления с пэкмэном.

В те редкие секунды, когда мороки и вспышки не обязательно своей памяти становились не столь яркими, он обнаруживал себя зажатым в угол. Одна рука на клавиатуре ноута, зафиксированного у запястья хакерской приблудой, название которой благополучно вылетело из памяти. Другая рука на затылке Фионы, кончики пальцев у разъема. Полицейская упиралась лбом в лоб, тяжело дышала, цеплялась руками за его плечи.

А еще она сидела у него на коленях и это было бы на редкость сексуально, подбери судьба иные декорации.

Интимность головоломства оставляла обычную сексуальность далеко позади. Те же женские особенности, которые делали прошивку особо устойчивой, работали в обе стороны.

Поиск точки опоры приводит к тому, что человек ищет другого человека. Ребенок стремится к родителям, всякий психически нормальный взрослый, за исключением социальных мутантов времен Великой Депопуляции или в край киборгизированных сектантов – к другому взрослому, противоположного пола.

Ограничения, которые накладывает на женщину беременность и период вскармливания, привязывают ее как к своему дитя, так и к защитнику, отцу ребенка.

Разработчики женской прошивки предусмотрели подобную связь. В более естественных условиях чип побеждал любую стороннюю привязку – но не тогда, когда его вынуждали сражаться с самим собой, а большую часть ассоциативных привязок захватил противник.

Нет, это не было настоящей любовью. То, что делал Карлсон, было взломом системы, нелегальным использованием ресурсов и методов, на которых разворачивалась чувственность и привязанность к партнеру.

Увы, даже синтетический заменитель, формально идентичный натуральному, невозможен без взаимности. Карл устал раз за разом влюбляться в малознакомых или вовсе незнакомых женщин, в глазах которых головолом видел, как сгорают в психике поддерживаемые чипом блокирующие прошивки.

Он любил их, каждую из этих женщин. Любил так, как можно любить мимолётный мираж или голографическое изображение. Его чувства взывали к бесконечному продолжению, но Карл знал, что сказочное "жить долго и счастливо" не для него. Стоит появиться новому заказу – и эта любовь уступит место новой, столь же искренней, но насквозь синтетической.

К этим, не самым приятным для головолома соображениям бонусом шло понимание того, что с таким образом жизни настоящей любви не будет и быть не может, поскольку первый же взлом перечеркнет любые отношения, возведя на месте, где их строили, типовую хакерскую поделку.

Ненавидя себя на наивность Карл каждый раз наступал на одни и те же грабли. Глядя в глаза Флоры, на огонь, характерный для страстных любовников после бурного соития, головолом знал, что сам глядит на нее точно так же.

Слова, которые они какое-то время шептали друг другу по очереди, утратили необходимость. Взлом завершился, полицейская вышла в нуль, к естественному состоянию психики, как если бы чип в её голове никогда не работал иначе чем как инструмент дистанционного управления техникой или идентификатор личности.

Не успел, подумал Карл, пытаясь придумать, каким образом они с Флорой могут сохранить свои жизни.

Благословенный и проклятый одновременно побочный эффект взлома, о котором вряд ли догадывались заказчики: теперь, до следующего взлома, жизнь и благополучие Флоры будет для него высшей ценностью.

Сейчас это было проблемой. Когда женщину похищают, взламывают под присмотром боевика на неизвестно какой глубине, когда наверху творится черт знает что – есть угроза не дожить до вечера. Заказчику нужна информация, которая была запечатана в памяти Флоры, но к извлечению данных Карлсона никто не собирался допускать. Иначе на выходе сразу попросили бы единицу.

Выдергивание шлейфа явно сломало тот сценарий, который выстроили заказчики. Со шлейфом-то Свен сумел бы вступить в работу сразу после подавления блокирующей прошивки, а Бобби вывел бы Карлсона в аут из своей пукалки.

Убивать такого качественного головолома глупо: его проще сдать бесчувственной тушкой Диал-Апу, вместе с переводом остатков оплаты за взлом. Но теперь кто-то должен скрутить полицейскую, вернуть шлейф обратно в разъем и проследить, чтобы та не пыталась выдернуть его снова. Снотворное Бобби способно легко загубить всю операцию: в спящем сознании можно копаться годами, но и когда отыщется подходящая группа нейронов, отфильтровать их активность от ассоциативного мусора – мука, а не работа. Карл попробовал придумать, как можно не попасть под инъектор. Мысли после взлома разбегались в разные стороны. Хотелось думать о Флоре, не о стратегиях. Драгоценные секунды, тем временем, убегали. Когда головолом вроде нащупал один возможный сценарий, его сбил с мысли насмешливый голос боевика:

– Это выглядело безумно эротично и заслуживает бурных продолжительных аплодисментов. Увы, у меня в руках оружие, а потому ограничусь лишь благодарностью головолому за красивое шоу. Занавес опускается. Как там тебя, Карл? Да, Карл! Медленно, встань на ноги и отойди в сторону от девушки, она нам еще пригодится. И постарайся не делать резких движений. Если инъектор попадет в глаз или сонную артерию, мир лишится хорошего, но слишком нервного специалиста.

Выполнить приказ было нелегко. Для начала, с вытянутых в сторону операционного стола ног следовало слезть Фионе. Карлсон уже было хотел сказать об этом вслух, но тут полицейская подмигнула ему и, чуть повысив голос бросила в пространство слово.

– Пигмалион…

Полицейское кодирование, запоздало вспомнил головолом, буквально ощущая как его чип отдает команду спинному мозгу. Некоторые полицейские владеют набором кодовых фраз, произнесение которых активирует вшитые в гражданских протоколы. Чтобы кодами не пользовались посторонние, обязательным условие срабатывания являлось четкое опознание говорящего как полицейского.

Шлейф, подумал Карл, безуспешно пытаясь скосить глаза и увидеть Бобби или Свена. Автоматика успела бы заблокировать озвучивание команды, если бы он остался в гнезде.

22-28

22

Грациозности Флоре не хватало. Впрочем, Карл помнил, как еще недавно любое движение полицейской фрагментировалось и разбивалось на составные части. Перейти от такой моторики к более изящным вариантам непросто. Флора хмурилась, подключала мощности чипа на помощь в координации движений.

Не имея возможности пошевелиться, головолом все еще принимал сигналы на свой чип, да и внутренний чат взломщиков не прекращал работу.

– Мне кажется, этого не было в рабочем сценарии, – отстучал Бобби в чате посредством нейроинтерфейса. – Свен, ты готов работать или тоже выключен?

– Карл, ты завершил свою часть или предполагается какая-то финализация? У тебя еще две с половиной минуты по графику.

Интонации в примитивном текстовом чате не транслировались, но головолому показалось, что Свен ничуть не расстроен действиями Флоры.

– Я все. Нуль готов.

Команда “Пигмалион” блокировала движения тела, а свободной нейропечатью Карлсон никогда не увлекался, считая себя ретроградом, ценителем живой речи и натуральной моторики.

Когда Флора встала с на ноги подземный этаж вздрогнул, едва не уронив девушку на Карла. Коротко мигнул свет, переключаясь с внешних аккумуляторов на внутреннюю генерацию. Связи с городской сетью тут и так не было, но на какое-то время упала даже скорость локальной сети.

Карлсон мысленно посочувствовал Свену. Как в такой обстановке допрашивать девушку?

– Мальчики, у вас большие проблемы.

Флора кое как добралась до операционного стола, с каждым шагом сокращая амплитуду колебаний корпуса, одновременно неловких и соблазнительных. Не в силах пошевелиться, Карл сперва следил только за ее ногами, но затем Свен скинул в чат линк на камеры и появилась возможность даже немного поиграть с ракурсами.

– Нападение на полицейского это минимум полгода на ботве. Попытка взлома при отягчающих…

Она перечисляет не для нас, запоздало догадался Карлсон. Это озвучка под запись, которая наверняка уходила на какой-то сторонний сервер. Точнее, никакой не сторонний. Операцию, очевидно, крышевала одна из корпораций, а эти парни старались записывать каждый свой чих с дюжины ракурсов. Следовательно, кто-то незнакомый, но дружественный Флоре, имел доступ на узлы корпоративного дата-центра.

Карл мысленно посочувствовал безопасникам. Полицейская буквально парой фраз, сказанных в пространство, поставила на уши добрую сотню сотрудников. Даже если она блефует, корпорация все равно вынуждена проверить от и до – уж больно завышены ставки с этими похищениями и взломами где-то в подземельях.

Только завершив сброс прошивки головолом смог изучить свое непосредственное окружение. Ведь что он видел до спуска? Декорации. Фальшивую конторку на поверхности. Аляповатую роскошь лифта, тоже предназначенную для того, чтобы пустить пыль в глаза постороннему. Короткий коридор, аквариум, простой, но чистый санузел, пару запертых дверей. Не так уж и много данных для анализа. Однако, сейчас наверху шел непонятный вооруженный конфликт и было совершенно непонятно, остались ли какие-то возможности для эвакуации.

Возможно, Свена и Бобби тоже терзали сомнения относительно перспектив на будущее, но в чате они на эту тему не распространялись, а читать по мимике, во время действия “Пигмалиона” не сумел бы даже опытный физиогномист.

Оставалось только любоваться движениями Флоры, отслеживать переписку в чате и пытаться моделировать ход рассуждений корпоратов, поскольку почерк был откровенно корпоративный.

Полицейская обошла по часовой стрелке лабораторию, убедилась в том, что дверь надежно заперта электронным замком, вернулась к операционному столу. Карл подумал, что в ее прошивке должны сохраняться команды, отпирающие любые легальные замки, но потом сам же себя отругал за глупость.

Без подключенных к чипу девайсов Флора не могла отдать команду на внешние устройства. Даже если в полицейском костюме имелись специализированные гаджеты, перед попаданием на операционный стол девушка их тоже лишилась. А без использования возможностей чипа способность к передвижению уже не выглядела столь значимым преимуществом.

Карлсон проверил возможности радиоканала, но Флора уже отошла за пределы уверенной беспроводной связи от чипа к чипу. Головолому оставалось только ждать, пока полицейская сама найдет выход.

23

Применение “Пигмалиона” не стало для Бобби неожиданностью. Как только девушка избавилась от шлейфа, боевик вывел в отдельное окно список классических полицейских команд, на которые в обязательном порядке реагировали гражданские чипы.

“Випунен” или “Пигмалион”? Мысленно поставив себя на место Флоры Бобби исключил команду на спокойный сон. Пускай она считалась эффективнее, за счет полного вывода гражданского из расширенной реальности, в локальной среде лаборатории в ответ на использование данной команды могли сработать аварийные протоколы.

Даже в стандартных и полностью легальных корпоративных помещениях это сопровождалось не самыми приятными происшествиями, а уж что могли придумать конструкторы для подземной и, очевидно, не самой легальной лаборатории? Бобби был даже немного благодарен девушке за ее продуманный выбор.

Но теперь, замерев в рабочем положении, с пушкой в руке, он уже сам оказался вынужден принимать решения.

Чип у Бобби дополнялся несколькими криминальными модификациями, отчего позволял своему носителю как сбросить с себя паралич “Пигмалиона” по скрытой команде, так и правдоподобно имитировать выключение сознания после выслушивания кода “Випунен”.

Однако, Бобби прекрасно понимал, что первое же движение, сделанное до того, как пройдет срок официального действия полицейской команды, определит сценарий для дальнейшего развития ситуации.

Сидящие где-то в глубинах чипа скрипты не реагировали на моделирование поступков, только на попытку реальных действий. Сильвер не часто вмешивался в работу профессионалов криминального мира, но вероятность блокировки все равно стоило учитывать.

Мог ли тайный лидер сепаратистов быть знаком с полицейской? Задаваясь этим вопросом Бобби приходил к выводу, что мог. Перед ним бродила, в поисках выхода из лаборатории, не типичная представительница продажных копов.

За продажными не охотятся специалисты корпораций. Их не помещают глубоко под землю чтобы узнать какие-то секретные сведения. Электронный кошелек и схема легализации переводов всегда эффективнее шантажа или взлома прошивки. А уж рисковать таким материальным активом как многоуровневая тайная база ради того, кого можно купить с потрохами за пару процентов от текущих расходов на ее эксплуатацию никто и не подумает.

Похищаемые кем-либо корпоративные копы были подобны темной лошадке: они либо продавались за идею, либо не принадлежали никому, даже шишкам самого Корпола.

Пока Бобби думал над выгодным и эстетичным решением дилеммы, Флора взялась за отброшенный в начале взлома радиоконнектор. Подбросив его пару раз на ладони, она ненадолго замерла, а затем схватилась за болтающийся шлейф и поднесла его к своему разъему.

– Единственное, доступное неавторизованному пользователю, устройство для коннекта с внутренней сетью, – прокомментировал в чате Свен, сопровождая текст эмоджи с подмигиванием. – Разумеется, если на ноуте у головолома нет отдельного софта. Но там очевидные проблемы с входом по биометрии. Внимание, смотрим за второй частью операции. Бобби, не моргай, сейчас будет красиво!

Существенным недостатком “Пигмалиона”, из-за которого во время обезвреживания преступника в толпе полиция предпочитала усыплять посторонних, была недостаточная изоляция граждан от сетевых устройств. Потенциальный сообщник, находясь в той же толпе, мог, через радиоканал чипа или подсоединенные к нему устройства, запустить любой доступный скрипт.

Большинство горожан держали на “тревожной кнопке” алгоритмы эвакуации, позволяющие встроенному в повседневную одежду легкому экзоскелету увести непослушное тело подальше от зоны проведения полицейской операции. Кто-то предпочитал вести прямую трансляцию по своим каналам, зарабатывая тем самым дешевый плебейский рейтинг.

Свен предпочел подготовиться и, стоило Флоре отвести руки подальше от своего затылка, подключил отложенные скрипты на своем пульте.

Если Флора пользовалась полицейским протоколом для нейтрализации присутствующих в лаборатории, то Свен задействовал медицинские коды высокого приоритета. В свое время именно из-за подозрений на утечку этих кодов на сторону компаниям, разрабатывающим прошивки для чипа, пришлось поспешно усовершенствовать свой брандмауэр.

В обычных условиях код “Идет нейрохирургическая операция” оказался бы заблокирован на входе, но Карл добросовестно довел чип до “нуля”, а скачать и поставить защиту поверх настроек по умолчанию Флоре было неоткуда. Да и некогда.

С беззащитным чипом заглядывать в городскую инфосреду решился бы только сильно обдолбанный человек. Или тот, кто не ведал о взломе собственной защиты.

– Протокол “Нейрохирургическая операция” временно обнуляет приоритет команд, идущих от пациента, – Свен сбросил в чат короткую справку. – Эффект держится примерно столько же, сколько и у “Пигмалиона”. Когда мы вернем себе подвижность будет чуть больше минуты для повторной фиксации девушки на столе. Думаю, мы справимся до того, как она выйдет из созерцательного режима. Карл, благодарность за качественный взлом. Работать с “нулем” намного приятнее чем с обычным человеком. Даже если у него не стояло поведенческих скриптов и серьезных блокировок.

Карл ответил лаконичным смайликом – то ли не желая поддерживать беседу, то ли серьезно устав после работы.

Бобби подобрал камеру, с которой можно было внимательно разглядеть головолома. Тот и когда его только привезли на объект выглядел неважно, как случайно найденный в маргинальной ночлежке под эгидой дряхлой секты, чьи годы обильного финансирования прихожанами пришлись на времена бензинового изобилия. Пришлось даже брызнуть на него дезодорантом, пожертвовать таблетку мягкого, но действенного стимулятора.

Сейчас таблетка, похоже, свой ресурс выработала, отчего лицо головолома постепенно возвращалось к исходному бледно-зеленому оттенку, характерному для уработанных до упора европеоидов.

В теории Карлсона следовало угостить инъектором из пушки. Раз Свен, как профессиональный ридер, подтвердил факт взлома, головолом мог спокойно отправиться в страну снов.

Но на поверхности определенно было неспокойно, пускать специалиста по женским чипам в расход никто не требовал, а в случае эвакуации головолом был бы полезнее в сознании нежели храпящей тушкой.

Кроме того, Билли было жалко патронов для столь неэстетично выглядящей цели, пускай те были фальшивыми в силу своего нелетального действия.

24

Итоги предварительного анализ защитного оборудования, которое использовали защитники подземной базы, утвердили Матильду в мысли, что тут не обошлось без одной из ведущих корпораций города. Слишком высокой получалась стоимость строительства, даже если бы оно проходило не под видом работы с мусором. Сделать то же самое, но скрыв строительство от агентов корпоративного парламента и патрульных дронов стоило минимум в пять раз дороже.

Тщательно проверив шифрование сетевого соединения, комиссар вызвала старшую безопасницу “Артемиды”.

– Это деятельность кого-то из конкурентов, – успокоила Матильду седовласая женщина с цейсовскими глазами. – Мы уже проводим собственный внутренний мониторинг, но большая часть выявленной Корполом номенклатуры доставлена напрямую с фабрик Северной Африки морем. Срок давности приватных контрактов с африканцами не позволяет установить заказчика. В порт тоже не сунуться, пока нет оснований портить отношения с Логистическим Союзом.

Если монтажом занимались местные жители, то это тоже тупик. Всем, наверняка, переписали память. А если на стороне преступников имеются головоломы с женской специализацией, существует риск, что Корпол уже не первый раз обнаруживает эту базу.

Комиссар представила себе подобный уровень вмешательства. После того, как четверть полицейских дистантов вывел из строя выкопавшийся из мусорной кучи армейский автоматический комплекс, такая гипотеза не выглядела слишком параноидальной. На то же косвенно намекал и высокий приоритет операции.

Тем временем, аналитики Корпола обсуждали возможность привлечения к штурму Массальской армии. Натравившие на “богомолов” тяжелую армейскую технику, породили сомнение в уместности подобного шага.

Вероятность того, что приглашение может спровоцировать вооруженный переворот достигала семи процентов. Если базу построили втайне от корпоративного парламента военные, затяжной вооруженный конфликт городского уровня был неизбежен.

Однако, кроме военных в тревожном списке аналитиков значились и другие варианты.

Матильда подключила еще нескольких экспертов, озадачив их моделированием наиболее негативных для “Артемиды” сценариев.

Если бой на свалке предварял вторжение соседей, Массалия должна была достойно защитить свои инвестиции.

Также комиссара тревожила гипотеза, которой запрошенный суперкомпьютер дал лишь полупроцентную вероятность.

– Крайне маловероятно, что нам удалось найти один из дата-центров Сильвера, – сомневался в одном из окон расширенной реальности высокооплачиваемый аналитик. – Несмотря на то, что похищение содержало несколько тактических элементов, которыми его люди неоднократно пользовались, имеются основания предполагать, что мы имеем дело с талантливой стилизацией. При наличии доступа к одному из антарктических суперкомпьютеров сделать это не так уж и сложно, а у наших похитителей, судя по размаху, было достаточно средств для заказа с аномально высоким уровнем проработки стратегической модели.

Верить в обнаружение базы Сильвера, с одной стороны, хотелось. Для Матильды это был бы несомненный триумф, золотой билет в наиболее престижные комиссии корпоративного парламента. С другой стороны, если это проект местных конкурентов, следующий пересмотр квот на выполнение городских контрактов будет проходить в пользу “Артемиды”.

Только кто же это мог бы оказаться? Контрольный пакет голосов в парламенте принадлежал триумвирату, в который помимо “Артемиды” входили такие гиганты как “Карфаген Индастрис” и “Гасконь Энергосистема”. В пользу участия “гасконцев” говорили показания полицейских сканеров. Если неведомая сила, за каким-то хреном похитившая сотрудницу литерного отдела не расщедрилась на компактные киргизские реакторы, только оборудованием этой корпорации можно было объяснить изобилие работоспособных излучателей на стороне защитников базы.

Корпорация “Карфаген”, хоть и занималась поставками продовольствия и производством фармакологических препаратов, тоже могла позволить себе выбросить на ветер стоимость подземного сооружения, возведенного в тайне остального мира.

Но будь на подземных этажах дата-центры для виртуального моделирования сложных органических соединений или же какая-то нелегальная технологическая линия, не успеет взойти Солнце как специалисты Корпола найдут виновных.

Глядя на то, с каким упорством полицейские дистанты прорываются сквозь раскаленную плазму и хаос радиоэлектронной борьбы Матильда была уверена в скорейшем торжестве городского правосудия.

25

Спускаясь по шаткой металлической лестнице Морган думал о том, что где-то на его жизненном пути случилась нехорошая ошибка. Не будь этой ошибки, вряд ли сейчас над его головой дамокловым мечом нависала задница смертника. Не будь этой ошибки, он отказался бы от заманчивого предложения, прямым следствием которого стал спуск в неведомые глубины.

Когда Хьюберт подписывался на работу, он не разглядел в ней второго или даже третьего дна. Того, к которому сейчас приходилось спускаться почти что без технических приспособлений. Сеть, за исключением трансляции, которая шла из лаборатории, молчала. Внешние операторы все еще участвовали в сражении, то каналы передачи данных стали настолько узкими, что у менеджера не имелось возможности с ними связаться. К тому же прежние шифры к моменту спуска уже оказались скомпрометированы.

При мысли о том, что затея с перспективами хорошего заработка может обернуться к Моргану не лицом, а прямо противоположной стороной, вниз по спине текли струйки пота, в обратном направлении бежали мурашки.

Кто бы мог подумать, что его, Хьюберта Моргана, тоже станут водить за нос? Когда он принимал в свое управление подземный комплекс, пять дней назад, ему продемонстрировали наземную фальшивку, два подземных этажа с техническими помещениями, большая часть которых предназначалась для обороны от внезапных налетов, а также секретную лабораторию, чуть ниже технических этажей.

Но теперь он уже несколько минут спускался по лестнице, а та и не думала заканчиваться! Подземных этажей оказалось намного больше. С каждым новым этажом в менеджере зрело убеждение, что он стал куклой в руках очень больших плохих девочек.

Стоимость “Паталы”, даже исходя из того, что удавалось увидеть в адреалиновых очках с ультрафиолетовой подсветкой, превышала любую мыслимую выгоду от взлома полицейской. Куда бы та ни залезла, вопрос можно было решить деньгами – отделавшись при этом суммами, на несколько порядков скромнее, чем стоила вся эта подземная конструкция.

Картина мира в голове у Моргана ломалась, отдельные положения никак не хотели сходиться в непротиворечивом виде. А раз так, что либо где-то за пределами возможностей наблюдать притаилась недостающая деталь пазла, либо какое-то из положений, принимаемых всерьез, являлось обманкой.

Карабкаясь по лестнице, без возможности арендовать на пару минут немного мощностей одного из антарктических суперкомпьютеров, Хью не мог избавиться от царящей в его сознании неопределенности, отчего нервничал и потел сильнее обыкновенного.

Огонек в дальнем конце одного из технических коридоров, мимо которых пролегал путь менеджера и его молчаливого спутника, мигнул и в расширенном пространстве очков появилась яркая зеленая стрелка.

И хотя из планов эвакуации наниматели явно вырезали солидный кусок, Морган предпочел довериться подсказкам навигатора. На следующем этаже спуск завершился. Лестница все еще уходила куда-то глубже, но менеджера она уже не интересовала. Стрелка показывала путь по коридору, а кроме того, начала нетерпеливо мигать, словно обещая близость финиша.

Затем был поворот на девяносто градусов, несколько ступенек вверх и дверь с поворотным механизмом, к которому, согласно подсказкам навигатора в очках, пришлось приложить силу.

Когда за дверью вдруг загорелись лампы аварийного освещения, Морган невольно сделал шаг назад, натыкаясь на своего спутника, все это время почти что бесшумно шедшего позади. К счастью, автоматические фильтры очков быстро снизили яркость изображения, позволяя привыкшим к темноте глазам адаптироваться к новым условиям.

В окне с изображением лаборатории менеджер увидел поднимающуюся на ноги Флору. Согласно отчетам Свена, пока что все шло по плану. Головолом завершил работу чуть раньше срока, но теперь неподвижно лежал, прислоненный к дальней стене. От свежего трупа его отличала только ритмичное дыхание да едва заметно подрагивающий индикатор сетевой активности.

Базовый сценарий предполагал, что Бобби подстрелит головолома, полностью выключив его из дальнейших действий, но сейчас Хьюберт не видел необходимости тратить на это бомжеватое тело пулю-инъектор. Когда все завершится, специалиста по взлому женских чипов все равно подвергнут обработке, стерев ему все воспоминания, начиная с момента входа в лифт.

Еще один поворот, в конце освещенного коридора, закончился уже современной дверью, приветливо распахнувшейся, стоило менеджеру войти в зону действия ее датчиков.

– Гипотеза номер два опровергнута, госпожа, – сухо проинформировала кого-то девушка, в специализированном костюме для аналитических работ. Морган вспомнил байки, утверждавшие, что человек в этом подобии скафандра просто не в состоянии отвлечься от работы поскольку все сенсорные раздражители, так или иначе, передают его телу и мозгу исключительно рабочую информацию.