Текст книги "Инженер из будущего. Книга пятая (СИ)"

Автор книги: Максим Черный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

Козырев кивнул и вышел. Максим снова остался один. Он подошёл к окну, посмотрел на заводские корпуса, на дым, поднимающийся к небу, и почувствовал, как внутри что-то медленно разжимается. Работа шла. Медленно, с трудом, но шла. И это было главное.

Вечером он снова вернулся домой. Наталья ждала его с ужином. Лариса и Ванятка уже спали. Они поели молча, потом Максим сел за стол и начал писать. Он писал письмо Грабину, а именно уточнения к техническому заданию. Он писал письмо Сталину о ходе создания промышленной зоны.

Он писал до глубокой ночи. А когда закончил, откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Он думал о том, что всё это только начало. Впереди были месяцы и годы тяжёлой работы беспрерывной работы. Новые надежные танки, новые пушки, новые бомбы. Новые смертельные бои. Новые потери. Но он знал, что выдержит. Потому что за его спиной была страна. И потому что он не имел права отступать.

Он открыл глаза и посмотрел на Наталью. Она спала, свернувшись калачиком под одеялом. Он подошёл, укрыл её, поцеловал в лоб. Потом вернулся к столу и снова взял перо.

Работа продолжалась. Война продолжалась. И он продолжал жить. Потому что по-другому не умел.

Глава 14
Колос

Спустя время

Кадровый голод всё сильнее давил на Максима. Он думал об этом постоянно: утром, проходя по цехам, днём, разбирая бумаги, вечером, когда ехал домой. Даже ночью мысли о нехватке людей не давали ему нормально уснуть.

Заводу требовались инженеры, технологи, станочники, литейщики, химики и конструкторы. Сотни специалистов, а лучше тысячи.

Сталин приказал создать промышленно-производственную зону. Теперь речь шла не просто о расширении завода. Предстояло построить целый промышленный комплекс, который мог бы обеспечить фронт всем необходимым. А для этого нужны были люди. Хорошие специалисты, причём самые лучшие.

Козырев работал не покладая рук. Он связался с военкоматами, задействовал свои связи в наркомате, подключил Берию. Каждый день приносил Максиму новые списки: инженеров, эвакуированных из Харькова и Ленинграда, технологов с московских заводов, станочников с Урала.

Но даже этого было мало. Катастрофически мало.

Однажды Козырев вошёл в кабинет Максима под вечер. Обычно он появлялся с папкой под мышкой и сразу начинал рассказывать о новых делах. На этот раз он выглядел уставшим и какое-то время просто молча стоял у стола.

– Есть новости, – сказал он наконец, садясь напротив. – Только не очень хорошие.

– Что случилось?

– Нашли ещё двоих. Инженер-технолог из Ленинграда, сейчас работает на фронте в ремонтной роте. И литейщик из Харькова, пока находится в учебке под Москвой. Я уже начал оформлять документы, но военкоматы упираются.

– В чём проблема?

– Говорят, что не могут забрать людей из действующих частей без специального распоряжения.

– А распоряжение получить можно?

– Можно. Только сначала нужно подготовить обоснование для наркомата обороны. Потом согласования. На всё это уйдут недели. Может, и месяцы.

Максим откинулся на спинку стула и на несколько секунд закрыл глаза. Раздражение медленно поднималось внутри.

Всё снова упиралось во время. А его у них почти не было.

– Ладно, – сказал он. – Продолжай работать. Я подключу Жукова, пусть попробует надавить на наркомат. Но ты прав. Главную проблему это не решит. Нам нужно гораздо больше людей.

Козырев кивнул и вышел.

Максим снова остался один. Он поднялся, подошёл к окну и посмотрел на заводские корпуса. Над ними поднимался дым, между зданиями двигались рабочие.

Он чувствовал себя совершенно разбитым. Третьи сутки почти не спал. Работа над Т-54, координация выпуска Т-34–85, контроль за девятым сектором, письма Грабину и другие переписки, всё это слилось в один бесконечный поток.

Иногда ему казалось, что он просто не успевает остановиться и подумать.

А подумать было о чём.

Немцы тоже не сидели сложа руки.

Вечером Максим получил свежую сводку с фронта. Немецкая авиация снова активизировалась. «Юнкерсы» бомбили колонны, склады и переправы. Действовали нагло, на малых высотах и практически безнаказанно.

Наши истребители не успевали прикрывать все участки. Зенитные пулемёты ДШК работали эффективно, но их было слишком мало. ЗСУ на базе Т-34 тоже показывали себя хорошо, однако таких машин пока имелось совсем немного.

Немецкие пилоты быстро поняли, где у нашей ПВО слабое место, и продолжили наносить удары.

Максим дочитал сводку и почувствовал, как внутри снова поднимается глухое раздражение.

Нужно было что-то делать.

Причём не просто усиливать существующую ПВО, а придумать что-то новое: оружие, которое могло бы эффективно бороться с немецкими самолётами на малых высотах.

«Шилка» была хороша, но для неё требовалось шасси Т-34. Значит, производство таких машин отнимало бы ресурсы у танковой программы.

Нужно было что-нибудь проще. Дешевле. Массовее.

Оружие, которое можно было бы дать каждому пехотному подразделению.

Максим задумался и стал вспоминать то, о чём когда-то читал. В памяти всплыли первые советские переносные зенитно-ракетные комплексы.

«Стрела». «Игла». «Колос».

«Колос» был одним из первых советских ПЗРК, разработанных в конце пятидесятых – начале шестидесятых годов. Система казалась простой и надёжной: семь ракет из одной трубы, один стрелок и самолёт мог быть сбит.

Такое оружие можно было производить массово, а для его применения не требовалась сложная пусковая установка.

Максим замер.

ПЗРК «Колос».

Если попытаться создать его сейчас, в 1941 году, он мог бы стать очень серьёзной проблемой для немецких «Юнкерсов».

Пилоты, привыкшие безнаказанно атаковать советские войска с малых высот, внезапно столкнулись бы с совершенно новым противником. Переносной зенитно-ракетный комплекс менял саму ситуацию: лётчик уже не мог быть уверен, что ему ничего не угрожает даже там, где раньше он чувствовал себя относительно безопасно.

Придётся лететь выше, сбрасывать бомбы менее точно, осторожнее заходить на цель.

А это уже немало.

Максим достал блокнот и начал набрасывать схему.

ПЗРК «Колос»: безоткатное орудие с блоком из семи реактивных снарядов.

Всё это предстояло создать с нуля.

И тут возникала главная проблема. Технология была сложной, а значит, нужны специалисты по оптике, электронике и химии. Именно те люди, которых Максиму и без того катастрофически не хватало.

Он отложил блокнот и задумался.

Кто мог бы этим заняться?

Кто способен создать ПЗРК в условиях 1941 года?

Ответ пришёл не сразу. Но когда Максим понял, кого нужно искать, другого варианта уже не видел.

Сергей Павлович Королёв.

Максим вспомнил его почти случайно. В прошлой жизни Королёв был главным конструктором советской космической программы, создателем первых ракет, человеком, благодаря которому на орбиту отправились первый спутник и первый космонавт.

Но в 1941 году он не был главным конструктором.

Он был заключённым.

Королёва арестовали в 1938 году, осудили и отправили в лагерь. Позже он работал в закрытом КБ НКВД, в так называемой «шарашке».

Он был одним из множества талантливых инженеров, которых система сначала сломала, а потом использовала.

Максим знал, что Королёв жив. Знал и то, что тот работает в одном из закрытых КБ и занимается ракетными двигателями.

Если вытащить его оттуда и дать нормальные условия, Королёв сможет сделать не только ПЗРК. Он сможет сделать многое.

Максим поднялся, подошёл к телефону и набрал номер Берии.

Он понимал, что разговор будет непростым, но другого выхода не видел.

– Лаврентий Павлович, – сказал он, когда на другом конце провода сняли трубку. – Мне нужен один человек. Королёв Сергей Павлович. Он сейчас в одной из ваших «шарашек». Я хочу, чтобы его перевели в Красноярск, ко мне на завод. И людей, которые с ним работали, тоже.

В трубке повисла пауза.

– Королёв, – наконец произнёс Берия. – Ты понимаешь, что это не простой заключённый? Он осуждён по серьёзной статье. Для его перевода нужно особое распоряжение.

– Понимаю. Но он мне нужен не как заключённый, а как специалист. Он гений, Лаврентий Павлович. Может сделать то, чего не сможет никто другой.

– И что же он может сделать?

– Переносной зенитно-ракетный комплекс. Оружие, способное сбивать немецкие самолёты с земли. Один солдат, одна ракета и одно попадание. Представьте, что будет с немецкой авиацией, если такое оружие получит каждый пехотинец.

Берия снова замолчал.

Максим ждал.

Он понимал, что тот взвешивает все за и против. Королёв был осуждён, и его перевод наверняка мог вызвать вопросы.

Наконец Берия заговорил:

– Хорошо. Я подготовлю распоряжение. Королёва и его людей переведут в Красноярск, в твоё распоряжение. Но помни, Егоров: ты за них отвечаешь. Если что-то пойдёт не так, отвечать будешь ты.

– Понял, Лаврентий Павлович. Спасибо.

Максим положил трубку и почувствовал, как напряжение немного отпустило.

Королёв будет здесь.

Теперь оставалось подготовить всё необходимое для работы.

Максим снова сел за стол, взял блокнот и начал писать. Нужно было подготовить техническое задание. Не такое подробное, как для Грабина, но достаточное, чтобы Королёв понял, чего от него хотят.

Он писал до глубокой ночи, почти не замечая времени. Описал концепцию ПЗРК, требования к ракете и пусковой трубе.

Максим знал: Королёв справится.

Через неделю Королёв и его люди прибыли в Красноярск.

Максим встретил их на вокзале. Поезд пришёл ранним утром, когда город ещё только начинал просыпаться. Из вагона вышел Королёв, а следом за ним ещё двое его людей.

На нём была простая одежда, без знаков различия. Но держался он прямо.

Максим сразу его узнал.

Он видел фотографии Королёва в книгах и документальных фильмах.

– Сергей Павлович?

– Да, – ответил Королёв. Голос у него был глухой, но твёрдый.

– А вы, видимо, товарищ Егоров?

– Он самый. Добро пожаловать в Красноярск.

Они сели в машину и поехали на завод.

По дороге Максим коротко рассказал Королёву, что от него требуется. Королёв слушал молча, лишь время от времени задавая уточняющие вопросы.

Было видно, что он уже разбирается в задаче и мысленно ищет решение.

– Переносной зенитно-ракетный комплекс, – произнёс он, когда Максим закончил. – Интересная задача. Сложная, но интересная. Если нужна такая ракета то, понадобятся и другие специалисты.

– Они будут. Я уже работаю над этим. Козырев ищет людей по всем военкоматам. Думаю, через неделю-другую у вас будет команда.

Королёв кивнул.

Он смотрел в окно на проплывающие мимо заводские корпуса и о чём-то думал. Максим не мешал. Он знал, что такие люди не любят, когда их отвлекают.

На заводе их встретил Кошкин. Он внимательно посмотрел на Королёва, пожал ему руку и проводил в отдельный цех, который уже подготовили для новой работы.

Там стояли столы, чертёжные доски и несколько станков. Всё необходимое для начала работы уже было на месте.

– Здесь вы будете работать, – сказал Максим. – Если понадобится что-то ещё, то говорите. Мы достанем.

Королёв обошёл цех, осмотрел станки, потрогал инструменты.

– Мне нужны люди, – сказал он. – Хорошие люди. И ещё ракетчики. Те, кто работал с твёрдым топливом.

– Будут. Как я уже ранее обещал.

Королёв снова кивнул.

Он посмотрел на цех, и в его глазах появился тот самый огонь, который Максим видел на фотографиях. Огонь человека, который знает, что делает.

– Тогда начнём, – произнёс Королёв. – Я подготовлю эскизный проект. Через неделю он будет готов.

Максим вышел из цеха и направился в свой кабинет.

Внутри появилось странное спокойствие.

Он сделал то, что должен был: вытащил Королёва, дал ему работу и создал условия, в которых тот мог заниматься своим делом.

Теперь оставалось ждать, когда Королёв сделает то, что умеет лучше всего, а именно создаст оружие, которое поможет изменить ход войны.

Вечером Максим вернулся домой.

Наталья ждала его на кухне. На столе стоял ужин, горела лампа. Дети уже спали.

– Ты сегодня поздно, – сказала она.

– Работа, – ответил Максим, садясь за стол. – Нужно было встретить одного человека.

– Важного?

– Очень. Он будет делать новое оружие.

Наталья кивнула.

Она уже привыкла к тому, что у него постоянно есть важные люди и важные дела. Она больше не спрашивала, чем именно он занимается.

Просто ждала его.

И это было для Максима самым главным.

Он поел, выпил чаю и лёг спать.

Но сон не шёл.

Он лежал и смотрел в потолок, думая о том, что сделал.

Он вытащил Королёва.

Дал ему шанс.

Теперь от него, Максима, зависело, сможет ли Королёв реализовать свой потенциал и создать ПЗРК, который спасёт тысячи жизней.

Сможет ли он стать тем, кем был в его прошлой жизни?

Максим закрыл глаза и попытался уснуть.

Мысли постепенно успокаивались. Он знал, что завтра будет новый день, новые задачи и новые проблемы.

Но сегодня он сделал то, что должен был.

Вытащил из тьмы человека, способного изменить мир.

И это было главное.

Утром Максим снова ушёл на завод.

Впереди были месяцы и годы работы. Новые танки, новые пушки, новые ракеты. Новые бои и новые потери.

Но он знал, что выдержит.

Потому что за его спиной была страна.

И потому что он не имел права отступать.

А где-то в цехе, за чертёжной доской, сидел человек с усталыми глазами и внимательным взглядом.

Он чертил схему ракет, которые должны были сбивать немецкие самолёты.

Он ещё не знал, что в другой жизни станет символом космоса.

Сейчас перед ним стояла конкретная задача.

И он просто делал свою работу.

Этого было достаточно.

Глава 15
Первые плоды

                  

Королёв работал в отдельном цехе, в дальнем конце завода, куда без особой необходимости почти никто не заходил. Максим специально выделил ему это помещение, чтобы не отвлекали, не мешали и не задавали лишних вопросов. Цех был небольшой, но светлый: высокие окна, хорошая вентиляция, три чертёжные доски, несколько столов. В углу стояли токарный и сверлильный станки, привезённые из девятого сектора. Для начала было достаточно.

Когда Максим вошёл, Королёв сидел за чертёжной доской. На нём была старая гимнастёрка, рукава закатаны. Он что-то внимательно чертил. На столе лежали листы с набросками, карандаши, линейки. Рядом стояла кружка с остывшим чаем, к которой он, похоже, не притрагивался уже несколько часов.

– Сергей Павлович, – окликнул его Максим.

Королёв поднял голову. Глаза у него были усталые, но взгляд оставался внимательным. Он отложил карандаш, выпрямился и немного размял затёкшую спину.

– Заходите, товарищ Егоров. Смотрите, что получается.

Максим подошёл к доске. На листе был изображён общий вид переносного зенитно-ракетного комплекса: пусковая труба, ракеты, прицел, спусковой курок. Пока всё выглядело грубо, скорее как первые эскизы, но сама идея уже угадывалась.

– Это «Колос», – сказал Королёв, показывая на чертёж. – Пока только концепция. Но принцип понятен: один человек или два человека, одна труба, семь ракет. Выстрелил и убежал в укрытие.

Максим кивнул. Он прекрасно понимал, насколько это сложно. В его прошлой жизни первые ПЗРК появились только в шестидесятых годах, и над их созданием пришлось работать целым институтам. Но он также знал возможности Королёва. Если кто и мог попытаться создать такое оружие уже в 1941 году, то это был именно он.

– Что нужно? – спросил Максим.

– Люди, – без колебаний ответил Королёв. – Оптики, электронщики, химики, специалисты по твёрдому топливу. И ещё время. Много времени.

– Люди будут. Я уже занимаюсь этим. Через несколько дней прибудут первые специалисты.

Королёв кивнул и снова повернулся к доске. Максим понял, что разговор закончен. Он вышел из цеха и направился к себе. Впереди был ещё один долгий день.

Нужные специалисты прибыли через некоторое время.

Козырев встретил их на вокзале и привёз на завод. Их было трое: инженер-станочник из Москвы, литейщик из Харькова и химик из Ленинграда. Все уже работники в возрасте. Все они эвакуированные. Они потеряли привычную жизнь, всё, что оставалось за спиной, но сами не сломались.

Максим встретил их в кабинете Кошкина. Он внимательно посмотрел на каждого, отмечая про себя: этот упрямый, этот вдумчивый, этот быстрый. Каждому своё место.

– Товарищи, – начал он. – Я не буду долго говорить. Вы знаете, зачем приехали. Нам нужны специалисты. Хорошие специалисты. Такие, как вы. Завод у нас есть, станки есть, люди есть. Не хватает только опыта. Вашего опыта.

Он повернулся к станочнику.

– Вы пойдёте в девятый сектор. Там сейчас разворачивается прецизионное станкостроение. Нужно наладить выпуск станков повышенной точности. Это основа всего. Без станков мы не сможем нормально делать ни танки, ни пушки.

Станочник молча кивнул. Он вообще был немногословным, но по его взгляду Максим видел, что тот прекрасно понимает, насколько важна задача.

– Вы, – Максим повернулся к литейщику, – пойдёте к Горлицкому. Он занимается САУ и новыми машинами. Нам нужны башни сложной формы. Обтекаемые, литые. Работа непростая, но вы справитесь.

Литейщик тоже кивнул. Подобные башни он уже успел посмотреть на чертежах. Знал, что задача сложная, но понимал и другое: сделать её можно.

Максим посмотрел на химика.

– Вы пойдёте к Астрову. Он работает над новыми боеприпасами. Нужны составы, загустители, окислители. Всё, что может гореть и взрываться. Будете работать вместе с ним.

Химик кивнул. Он был самым молодым из троих, но глаза у него казались старше. Войну он уже видел, близких уже терял. Сейчас ему хотелось одного это работать и приносить пользу.

– Вопросы есть?

Вопросов не было. Все трое понимали, зачем их сюда привезли, и все были готовы работать.

Максим провёл их по цехам, показал, где что находится, представил мастерам, а потом вернулся к себе. Он прекрасно понимал, что эти трое это только начало. Нужны были ещё десятки, а лучше сотни таких специалистов. Но главное было сделано: работа началась.

Вечером того же дня Кошкин и Кучеренко принесли эскизный проект «Объекта 137».

Максим разложил на столе чертежи. Компоновка, общая схема, ходовая часть, башня, бронирование. Для эскизного проекта всё было проработано довольно подробно.

– Вот, – сказал Кошкин, показывая на чертёж. – Поперечное расположение двигателя. За счёт этого снижаем высоту почти на тридцать сантиметров. Башню смещаем к центру корпуса. Передние катки разгружаются. Здесь торсионная подвеска вместо свечной. Она даст лучшую плавность хода и больше свободного места внутри.

Максим смотрел на чертёж и чувствовал, как внутри поднимается знакомое волнение. Он знал этот танк. В прошлой жизни он стал легендой и должен был прийти на смену Т-34. А теперь его проект рождался здесь, в Красноярске, в 1941 году.

– А башня? – спросил он.

– Обтекаемая, литая, – ответил Кучеренко. – Толщина лба до двухсот миллиметров. Борта до ста пятидесяти. Пока такую отлить мы не можем, но проект уже есть. Когда появится необходимое литейное производство, сделаем.

– Пушка?

– Сто миллиметров, как ты и сказал. Ждём Грабина.

Максим кивнул. Он прекрасно понимал, что пушка здесь была одним из главных вопросов. Без неё танк оставался просто бронированной коробкой. Техническое задание Грабину уже отправили, и ответ должен был прийти со дня на день.

– Что с ходовой?

– Торсионная подвеска для нас новая технология, – пояснил Кошкин. – Понадобятся прецизионные станки для торсионных валов, новые материалы. Но мы уже начали. В девятом секторе есть первые образцы. Через месяц должны быть готовы к испытаниям.

– Хорошо. Продолжайте. И готовьте деревянный макет в натуральную величину. Нужно понять, как всё это будет выглядеть уже в металле.

Кошкин и Кучеренко кивнули и вышли.

Максим снова остался один. Перед ним лежали чертежи будущего танка, и он прекрасно понимал, что это лишь начало. Впереди месяцы работы, а возможно, и годы. Но теперь у него были люди, которые умели работать и знали своё дело. А значит, справиться можно.

Связываясь с Жуковым Максим узнавал последние новости: немцы давят, но продвигаются медленно. Линия Сталина пока не затронута, бои идут на промежуточных рубежах. Немецкие потери растут. Блицкриг окончательно забуксовал.

Максим читал эти сообщения и чувствовал внутри холодное удовлетворение. Он понимал, что в этом есть и его работа, его подготовка, его планы. Армия держалась. Фронт не рухнул. И сейчас это было главным.

Но вместе с хорошими новостями приходили и тревожные. Немецкая авиация продолжала активно работать. Юнкерсы били по колоннам, складам и переправам. Наши истребители не успевали прикрывать всё. Зенитные пулемёты показывали себя неплохо, но их было недостаточно.

Максим понимал, что ПЗРК нужен как можно скорее. И знал, что Королёв над ним работает.

Однажды вечером, когда Максим возвращался из цеха, к нему подошёл Козырев.

– Есть разговор, – сказал он.

– Слушаю.

– Помнишь, я говорил, что ищу специалистов через все военкоматы?

– Помню.

– Нашёл ещё двоих. Инженер-оптик из Ленинграда и электронщик из Москвы. Оба сейчас на фронте. Бумаги уже начал оформлять.

Максим остановился.

– Оптик и электронщик? Это как раз то, что нужно Королёву.

– Я знаю. Поэтому и старался.

– Молодец, – Максим пожал ему руку. – Продолжай. Нам ещё много людей понадобится. Королёв без них не справится.

– Понял.

Козырев ушёл, а Максим продолжил путь к себе. Он думал о кадровом голоде. Такую проблему невозможно решить за один день. Но если искать постоянно, если двигаться постепенно, человек за человеком, то рано или поздно ситуация начнёт меняться.

Вечером Максим вернулся домой. Наталья ждала его на кухне. На столе стоял ужин, горела лампа. Дети уже спали.

– Ты сегодня поздно, – сказала она.

– Работа, – ответил Максим, садясь за стол. – Нужно было встретить людей.

– Важных?

– Очень важных. Они будут делать новое оружие.

Наталья кивнула. Она уже привыкла к тому, что у Максима постоянно находились какие-то важные люди и важные дела. Что именно он делал, она больше не спрашивала. Просто ждала его дома. И для него это было самым главным.

– Как дети?

– Лариса рисует. Ванятка читает. Всё время просит книжки про танки.

Максим улыбнулся.

– Пусть читает. Может, тоже станет конструктором.

– Может, – согласилась Наталья. – А может, будет врачом. Или учителем. Я не хочу, чтобы он воевал.

Максим ничего не ответил. Он и сам не хотел, чтобы его сыну пришлось воевать. Но война ещё не закончилась, и он понимал, что закончиться быстро она может не суметь. Возможно, впереди ещё очень долгое время.

Он поел, выпил чаю и лёг спать. Но сон не приходил. Максим лежал, глядя в потолок, и перебирал в голове всё, что успел сделать за последние дни. Королёва удалось вытащить. Специалистов нашли. Работа над Т-54 началась. Теперь оставалось дождаться ответа от Грабина. Он делал всё, что мог, но всё равно чувствовал, что этого мало.

Война требовала большего. И каждый раз требовала ещё больше.

Утром он снова отправился на завод. Начинался новый день с новыми задачами и новыми проблемами. Максим знал, что выдержит. За его спиной была страна, и отступать он не имел права.

А где-то в одном из цехов за чертёжной доской сидел человек с усталыми глазами и внимательным взглядом. Королёв снова чертил схему ракеты, которая должна была сбивать немецкие самолёты. Он не знал, что в другой жизни станет символом космоса. Сейчас он просто делал свою работу. И этого было достаточно.

Дни шли один за другим. Завод работал круглосуточно. В девятом секторе собирали первые прецизионные станки, в первом цехе с конвейера сходили новые Т-34–85, в четвёртом готовили «Катюши» к отправке, а в седьмом Рукавишников испытывал новый образец РПГ.

Максим постоянно мотался между цехами, разбирался с десятками неотложных задач, подписывал бумаги, разговаривал с людьми. Домой он теперь почти не попадал. Наталья уже привыкла к такому ритму. Она понимала, что война требует жертв, и одной из них становилось их собственное время, время, которое они могли бы проводить вместе. Но она не жаловалась. Просто ждала.

Однажды утром Максим сидел в кабинете и разбирал почту, когда в дверь постучал Козырев. На этот раз он выглядел необычно возбуждённым, хотя обычно старался держать себя спокойно.

– Письмо, – сказал он и протянул конверт. – От Грабина.

Максим взял конверт и вскрыл его. Внутри лежал лист бумаги, исписанный знакомым почерком. Грабин писал коротко и по делу:

«Товарищ Егоров. Ваше техническое задание получил. Изучил. Задача сложная, но выполнимая. Берусь за работу. Первые опытные образцы 100-мм танковой пушки будут готовы через два месяца. Пришлите мне дополнительные данные по башне, чтобы я мог точнее рассчитать габариты. С уважением, Грабин».

Максим перечитал письмо дважды, затем отложил его и посмотрел на Козырева.

– Грабин взялся, – сказал он. – Через два месяца у нас будет пушка.

– Это значит…

– Это значит, что Т-54 становится реальностью. Медленно, но всё-таки реальностью.

Козырев кивнул. Он понимал, о чём говорит Максим. Новый танк. Новое оружие. Новая возможность изменить ход войны.

Максим поднялся и подошёл к окну. За стеклом дымили заводские трубы, где-то вдалеке гудели станки. Шла работа. Шла жизнь. Шла война.

Он знал, что впереди ещё немало трудностей. Будут проблемы, будут потери. Но он также знал, что они справятся. У них были люди, завод, вера и цель, от которой они не собирались отступать.

Максим вернулся к столу, взял карандаш и начал писать ответ Грабину. Впереди был ещё один день, ещё одна битва и ещё один шаг к победе.

А где-то далеко на западе, за линией фронта, продолжали грохотать пушки. Война не ждала. Не ждал и Максим. Он работал до изнеможения, потому что иначе просто не умел. Он понимал простую вещь: без тыла не будет фронта, а без фронта не будет победы.

И он должен был эту победу обеспечить. Любой ценой.