Текст книги "Инженер из будущего. Книга пятая (СИ)"

Автор книги: Максим Черный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)

– Так надо, – ответил Максим. – Без этого мы не победим.

– А когда победим?

Он не сразу нашёлся с ответом. Максим и сам не знал, сколько ещё продлится война. Шёл уже пятый месяц, а конца ей не было видно. Оставалось работать и двигаться вперёд, шаг за шагом, день за днём.

Он поужинал, выпил чаю и лёг спать, но уснуть не получалось. Максим лежал, глядя в потолок, и перебирал в голове сделанное за последние дни. С двигателем определились. В-2–34 пойдёт на первый танк, а В-2–54 будут готовить параллельно. Работа не остановится.

Постепенно мысли начали успокаиваться. Завтра снова предстояли новые задачи и новые проблемы, но Максим верил, что справится. За его спиной была страна, и отступать он не имел права.

Утром он снова отправился на завод. Впереди ждал ещё один рабочий день, ещё один шаг к тому, что они задумали.

А далеко на западе, за линией фронта, продолжали грохотать пушки. Война не ждала, и Максим тоже не собирался терять время. Он работал до изнеможения, потому что иначе просто не умел. Он понимал: без тыла не будет фронта, а без фронта не будет победы.

И эту победу он должен был обеспечить. Любой ценой.

Дни шли один за другим. Техническое задание отправили в Харьков, конструкторы приступили к работе. Максим получал от них короткие деловые письма с расчётами и графиками, внимательно изучал их и видел, что дело постепенно продвигается.

В Красноярске тоже никто не сидел без дела. Кучеренко проектировал моторный отсек, предусматривая запас по габаритам, креплениям и системам. Нужно было сделать так, чтобы после появления В-2–54 его можно было установить без переделок. Кошкин проверял компоновку, Воронцов готовил новые станки, Астров занимался турбинами, а Королёв продолжал работать над своими ракетами. У каждого была своя задача, но все они в итоге работали на одно общее дело.

Однажды вечером Максим задержался в цехе. Там работали с деревянным макетом нового танка. Корпус, башня, люки, всё уже давно было готово. Не хватало только двигателя, но пока его и не могло быть. Перед ними стояла деревянная модель, по которой ещё предстояло проверить множество решений.

Максим подошёл ближе и провёл рукой по фанерной обшивке. Пока это был всего лишь макет, но он уже представлял, какой получится машина. Танк, который должен был прийти на смену Т-34, дойти до Берлина и после войны ещё долгие годы оставаться на вооружении страны.

Он постоял рядом ещё немного, затем вышел из цеха и направился к себе. Впереди было много работы, и откладывать её никто не собирался.

Прошло ещё некоторое время. Из Харькова прислали первые расчёты. Конструкторы рассматривали несколько вариантов форсирования двигателя. Первый предполагал увеличение степени сжатия, второй предполагал изменение фаз газораспределения, третий предполагал установку турбонаддува. Был и четвёртый вариант, сочетавший все три решения. Начать они предлагали с турбонаддува, считая его наиболее эффективным и наименее рискованным путём.

Максим внимательно прочитал расчёты. Он понимал, что с турбонаддувом всё будет непросто. Потребуются новые турбины, системы охлаждения и подходящие материалы. Зато такой подход позволял увеличить мощность, не переделывая сам двигатель слишком сильно. Именно это им и было нужно.

Он подозвал Кучеренко и показал ему бумаги.

– Вот что предлагают харьковчане. Форсированный В-2 с турбонаддувом. Пятьсот двадцать лошадиных сил, а возможно, получится и больше.

Кучеренко взял листы и стал разбираться в расчётах. Читал он долго, время от времени возвращаясь к отдельным строкам. Наконец отложил бумаги.

– В принципе, реально. Но турбины где брать будем?

– Сделаем сами. Станки у нас есть, люди тоже. Материалы найдём. Вопрос решаемый.

– А если не получится?

Максим посмотрел на него.

– Получится. Другого выхода у нас нет.

Кучеренко кивнул. Он уже привык, что Максим не отступает даже тогда, когда задача кажется почти невыполнимой.

Прошло ещё три месяца. Опытный образец двигателя был готов, и Максим отправил в Харьков Кучеренко, чтобы посмотреть на него. В цехе, перед испытательным стендом, собрались инженеры. Все приготовления были закончены, оставалось запустить мотор.

– Начинаем, – сказал один из конструкторов.

Двигатель заработал. Сначала негромко, затем звук стал увереннее и громче. Кучеренко следил за приборами: обороты, температура, давление. Показания оставались в норме. Мощность достигла пятисот двадцати лошадиных сил.

Это было именно то, чего они добивались.

– Работает, – сказал конструктор. – Получилось.

– Получилось, – согласился Кучеренко. – Теперь нужно испытать двигатель на танке.

Вернувшись в Красноярск, он сразу рассказал Максиму и Кошкину о результатах.

– Двигатель готов. Теперь можно будет ставить его на «Объект 137».

– Как и планировали, – повторил Кошкин. – Дожить бы до этого дня.

– Доживём, – твёрдо ответил Максим. – Другого выхода у нас нет.

Он вернулся в кабинет и сел за стол. Перед ним лежали чертежи нового танка: корпус, башня, ходовая часть, двигатель. Каждая деталь была частью одной большой работы.

Максим посмотрел на чертежи и впервые за долгое время улыбнулся. Теперь всё действительно могло получиться. У них был двигатель, были люди и, главное, оставалось время, чтобы довести машину до ума. Нужно было только успеть.

Вечером он снова вернулся домой. Наталья, как обычно, ждала его на кухне. На столе стоял ужин, дети уже спали.

– Двигатель? Когда вы его уже доделаете?

– Скоро.

– Теперь новый танк будет быстрее и сильнее. Сможет лучше маневрировать и получит преимущество на поле боя.

Наталья посмотрела на него. В её взгляде снова были и усталость, и гордость.

Он поужинал, выпил чаю и лёг спать. Сон, как и прежде, не приходил сразу. Максим смотрел в потолок и думал о том, что теперь двигатель готов. Можно начинать его испытания на танке, а затем переходить к сборке опытного образца. Работа двигалась вперёд.

Постепенно мысли утихли. Завтра его снова ждали новые задачи и проблемы, но он знал, что выдержит. За его спиной была страна, и отступать он не имел права.

Утром Максим отправился на завод. Впереди был очередной день, очередная работа и ещё один шаг к победе.

А далеко на западе, за линией фронта, продолжали грохотать пушки. Война не ждала. Не ждал и Максим. Он работал до изнеможения, потому что иначе просто не умел. Он знал: без тыла не будет фронта, а без фронта не будет победы.

И эту победу он должен был обеспечить. Любой ценой.

Глава 20
Торсионная подвеска

Пока в Харькове работали над форсированным В-2–54, а в Красноярске готовили первый моторный отсек под серийный В-2–34, Максим занимался следующим узлом нового танка – торсионной подвеской.

По важности она ничуть не уступала двигателю. Т-54 задумывался с низким силуэтом, хорошей плавностью хода и высокой проходимостью. Свечная подвеска, применявшаяся на Т-34, не позволяла добиться всего этого в полной мере. Она занимала много места внутри корпуса, была громоздкой и не слишком подходила для машины, от которой требовались высокая скорость и хорошая управляемость. Торсионная подвеска решала многие из этих проблем, но и сама по себе была непростой конструкцией. Для её производства требовались точные станки, а их изготовление в девятом секторе только начиналось.

Максим понимал, что ждать, пока будут готовы все остальные узлы, нельзя. Если двигаться последовательно, сначала заканчивая один проект и лишь потом переходя к следующему, новый танк можно строить годами. Поэтому работы следовало вести параллельно. Двигателем занимался Харьков, пушкой занимался Грабин, башней и корпусом будут заниматься конструкторы в Красноярске. Но в первую очередь начнём с ходовой части.

Максим вызвал Кучеренко и Кошкина.

– Торсионная подвеска, – сказал он, когда те вошли. – Следующий этап. Пока Харьков работает над двигателем, мы должны заняться ею.

Кучеренко и Кошкин кивнули. Они уже привыкли к тому, что Максим не ограничивается одной задачей и старается продумать конструкцию танка целиком.

– Что именно нужно сделать?

– Торсионные валы. Пять катков на борт, расположенных в один ряд, без шахматной схемы. Так будет проще обслуживать и ремонтировать ходовую. Торсионы должны проходить через днище, но при этом их нужно предусмотреть так, чтобы при поломке вал можно было вынуть, не разбирая половину машины.

Кучеренко нахмурился.

– Это непросто. Если торсион проходит через днище, ещё нужно придумать, как его оттуда достать. Особенно если он сломается в полевых условиях. Без серьёзной разборки тут не обойтись, если заранее не предусмотреть доступ.

– Вот этим и займись. Продумай люки, крепления, саму схему. Может, найдёшь другое решение. Главное, чтобы подвеска работала как положено и её можно было ремонтировать не только в заводском цехе.

– Понадобятся расчёты. Торсионные валы должны выдерживать большую нагрузку и при этом не ломаться от постоянных ударов. И точность обработки нужна высокая.

– Станки будут. Воронцов уже занимается этим вопросом. А расчёты и конструкция – это твоя задача.

Кучеренко и Кошкин ещё раз посмотрели на чертежи, кивнули и ушли работать.

Максим остался один. Он снова разложил перед собой бумаги и некоторое время рассматривал схемы будущего танка. Работа продвигалась, пусть и не так быстро, как хотелось бы. Двигатель разрабатывали в Харькове, подвеску делали здесь, Грабин занимался пушкой. Каждый узел требовал времени, но постепенно отдельные части складывались в единую машину.

Прошло несколько недель. Кучеренко и Кошкин почти всё время проводили над чертежами и расчётами. Он обсуждал конструкцию с инженерами, проверял разные варианты и постепенно приходил к пониманию того, как должна выглядеть новая ходовая часть.

Это была не простая замена одной детали другой. При переходе на торсионную подвеску приходилось заново продумывать всю компоновку ходовой части. Нужно было рассчитать нагрузку на каждый торсион, учесть работу катков и понять, как подвеска поведёт себя на неровной дороге, в грязи и на бездорожье. Ошибка в расчётах могла обойтись слишком дорого.

Однажды Кучеренко и Кошкин пришли к Максиму с первыми результатами. В руках у него был развёрнутый чертёж.

– Вот, посмотри. Торсионная подвеска, пять катков на борт. Торсионы проходят через днище, но я предусмотрел возможность их ремонта не разбирая весь танк.

Максим внимательно изучил чертёж. Видно было, что они основательно поработали над конструкцией. Он не просто выполнил поставленную задачу, но и постарался учесть то, с чем механики могли столкнуться уже во время эксплуатации машины.

– Сколько времени займёт замена торсиона?

– Примерно час. Может, два. Если работать в полевых условиях, времени потребуется больше, но сам принцип позволяет обойтись без полной разборки ходовой.

– Хорошо. А что с плавностью хода?

– Должна быть лучше, чем у Т-34. Торсионы будут работать мягче, и на неровностях танк станет меньше раскачиваться.

– С высотой корпуса проблем не будет?

– Наоборот. Торсионы позволяют отказаться от свечей, которые занимали место внутри корпуса. Компоновка получается компактнее, появляется дополнительное пространство, а силуэт можно сделать ниже.

Максим ещё раз посмотрел на чертёж и отложил его.

– Сколько времени потребуется, чтобы изготовить первые образцы?

– Если станки будут готовы, управимся за месяц. Если нет, придётся рассчитывать на два.

– Со станками разберёмся. Я поговорю с Воронцовым.

Максим направился в девятый сектор. Воронцов встретил его у входа в цех.

– Слышал, вы с Кучеренко взялись за торсионную подвеску, – сказал он. – Он уже приходил ко мне. Для обработки валов нужны прецизионные станки.

– Знаю. Сколько времени потребуется?

– Месяц, может, полтора. Первые станки у нас есть, но их недостаточно. Придётся делать ещё.

– Значит, делайте. Я подключу Жукова, попрошу выделить дополнительные мощности. Валы нужны для нового танка, это приоритетная работа.

Воронцов кивнул. Он уже знал, что за словами Максима о приоритете последуют конкретные распоряжения. Если вопрос действительно был важным, тот добивался, чтобы дело не застопорилось из-за нехватки оборудования.

Прошёл ещё месяц. Первые торсионные валы изготовили и передали Кучеренко и Кошкину на испытания. Они сами проверяли их на стенде: нагружали, измеряли деформацию, следил за тем, как металл выдерживает повторяющиеся нагрузки. Нужно было убедиться, что валы не только соответствуют расчётам, но и способны работать в условиях, для которых их предназначали.

Когда первые проверки закончились, Кучеренко позвал Максима.

– Вот, смотри. Первый готовый торсион. Длина была два метра, диаметр пять сантиметров. Выдерживает высокую нагрузку.

Максим взял вал в руки. Очео тяжёлый, холодный металл. Вроде бы обычная деталь, но именно от таких деталей зависело, сможет ли новый танк двигаться там, где другая машина потеряет скорость или вовсе остановится.

– Хорошо. Теперь нужно проверить его на макете. Посмотреть, как работает вся подвеска в сборе.

– Уже проверили. Вчера установили и провели первые испытания. Всё работает.

– Тогда следующим этапом ставим подвеску на опытный образец, когда будет готов корпус.

– Хорошо.

Максим кивнул. Ещё один узел постепенно обретал реальные очертания. Двигатель продолжали разрабатывать в Харькове, подвеска была готова к следующему этапу испытаний, пушка оставалась в работе у Грабина. До готового танка было ещё далеко, но теперь хотя бы стало понятно, что основные части можно разрабатывать одновременно.

Вечером Максим вернулся домой. Наталья ждала его на кухне. На столе стоял ужин, горела лампа, дети уже спали.

Максим рассказал Наталье о текущих заботах.

Наталья посмотрела на него с привычной смесью усталости и гордости.

Он поужинал, выпил чаю и лёг спать. Однако сон не шёл. Максим лежал, глядя в потолок, и мысленно перебирал сделанное за последнее время. Подвеска готова. Двигатель в работе. Пушка тоже. Башня, корпус – всё постепенно продвигалось вперёд. Пока это были отдельные детали и чертежи, но однажды они должны были соединиться в полноценную боевую машину.

Он закрыл глаза, стараясь уснуть. Завтра снова предстояло решать новые задачи, разбираться с проблемами и торопить тех, кто не успевал. Максим знал, что выдержит. За его спиной была страна, и он не имел права отступать.

Утром он снова отправился на завод. Впереди ждал ещё один рабочий день, а вместе с ним – новые задачи и очередной шаг к намеченной цели.

Дни шли один за другим. Торсионную подвеску установили на макет и проверили в работе. Первые результаты были удовлетворительными, теперь можно было готовить её к установке на опытный образец.

В Харькове тем временем продолжали заниматься двигателем. Максим получал оттуда письма с расчётами и графиками, изучал их и видел, что работа постепенно движется вперёд. Быстро не получалось, но конструкторы не бездействовали.

Однажды пришло письмо от Грабина. Он сообщал, что работа над стомиллиметровой пушкой продолжается. Появились первые успехи: ствол проходил испытания, затвор работал.

Максим снова остался один. Он подошёл к окну и посмотрел на заводские корпуса. Над крышами поднимался дым, в цехах работали станки, не прекращалась возня у сборочных площадок. В первом цехе выпускали Т-34–85, в четвёртом готовили «Катюши», в седьмом Рукавишников занимался РПГ. В девятом секторе продолжали изготавливать прецизионные станки.

Завод жил своей напряжённой жизнью. Каждый цех выполнял свою задачу, и остановить эту работу сейчас было нельзя.

А в старом складе стоял деревянный макет нового танка. Пока только дерево, фанера и расчёты. Но Максим знал, что за всем этим стоит будущее, которое они пытались приблизить.

Он вернулся к столу, взял карандаш и снова принялся за чертежи. Предстояло сделать ещё очень многое, однако первый этап уже был пройден. Макет собрали, компоновку проверили, подвеску подготовили. Двигатель и пушку продолжали разрабатывать. Теперь нужно было постепенно переходить от макета к настоящей машине.

До этого момента оставался ещё не один месяц. Возможно, год, а то и полтора. Но новый танк должен был появиться.

За окном темнело. Где-то за заводскими корпусами гудели станки. Шла работа, продолжалась жизнь, а вместе с ними шла и война.

Максим понимал, что впереди ещё много трудностей. Не всё получится с первого раза, будут задержки, ошибки и потери. Но у них были люди, завод и цель, от которой они не собирались отказываться. Пока они продолжали работать, оставался шанс довести задуманное до конца.

Глава 21
Литейный цех

Максим собрал совещание в кабинете Кошкина. Пришли все, кого он вызвал: Кошкин, Кучеренко, Воронцов, Астров, Горлицкий и Рукавишников. Заглянул даже Козырев. Он понимал, что если Максим собирает столько специалистов сразу, значит, предстоит серьёзный разговор.

На столе лежал план завода. Тот самый, который они чертили ещё когда-то давно, когда только начинали перестраивать цеха. С тех пор многое изменилось, появились новые производства, изменились задачи, но основа заводского комплекса осталась прежней.

Максим развернул план и прижал угол листа ладонью.

– Товарищи, мы подошли к этапу, когда дальше откладывать уже нельзя. Двигатель разрабатывают в Харькове, подвеска готова, по пушке Грабина есть первые результаты. Осталась башня. И вот с ней у нас возникает проблема.

Он провёл пальцем по плану, остановившись на третьем цехе.

– Башня Т-54 – это не просто коробка, сваренная из броневых листов. Нам нужна крупная отливка сложной формы, с толщиной лобовой брони до двухсот миллиметров. В той конструкции, которую мы задумали, сварной вариант не даст нужного результата. Башню придётся лить. А для этого нужен полноценный литейный цех.

В кабинете стало тихо. Все понимали, что речь идёт не о том, чтобы поставить печь и начать плавить металл. Литейное производство требовало подготовленного фундамента, подъёмного оборудования, печей, формовочных участков, качественного сырья и последующей термической обработки. По сути, предстояло создать отдельное производство со всем необходимым оснащением.

– У нас есть старая литейка возле котельной, – продолжил Максим. – Но для башен она не годится. Там даже нормального подъёмного крана нет. Ни по высоте, ни по грузоподъёмности. Можно, конечно, попробовать всё перестроить, но тогда потеряем полгода, а может, и больше. И ещё неизвестно, получится ли разместить там всё оборудование. Кроме того, она у нас для производства сельхозяйственной техники.

Он посмотрел на собравшихся.

– Поэтому решение такое: третий цех полностью переоборудуем под литейное производство. Усиливаем фундамент, устанавливаем мощные мостовые краны, плавильные печи, формовочное оборудование. Отдельно организуем термический участок. Всё, что потребуется для изготовления башен.

Первым отозвался Воронцов:

– А что делать с ЗСУ? У Астрова сейчас производство там.

– Переносим его в шестой цех, к Горлицкому. Там уже есть площади под самоходные установки. Зенитные машины тоже самоходки, так что логичнее держать их рядом. Общая ремонтная база, краны, станочники. В дальнейшем это упростит обслуживание.

Горлицкий кивнул.

– Место найдём. В шестом цехе свободны ещё два пролёта. Могу выделить их под ЗСУ.

– Хорошо. Астров, тогда ты перебираешься в шестой цех вместе со своими людьми и оборудованием. На переезд две недели.

– Понял, – ответил Астров. – Уложимся.

Максим снова наклонился над планом.

– Первый и второй цеха не трогаем. Там идёт выпуск Т-34–85. Для фронта каждый танк на счету. Я не собираюсь останавливать производство ради нового проекта, каким бы перспективным он ни был. Да, это может замедлить работу над Т-54, но сейчас фронту нужны машины. И мы не имеем права забывать об этом.

Он сделал небольшую паузу, затем продолжил:

– Третий цех освобождаем полностью. Здесь будут плавильный, формовочный и стержневой участки, термическая обработка, механическая обработка готовых башен. Понадобится и склад для шихты и легирующих материалов. Всё должно быть организовано так, чтобы производство не зависело от случайных поставок и не простаивало из-за нехватки сырья.

Кучеренко поднял руку.

– Есть один вопрос. Третий цех старый. Если мы поставим туда печи и тяжёлое подъёмное оборудование, выдержит ли фундамент? Ведь нагрузки будут совсем другие.

– Не выдержит, если оставить всё как есть, – согласился Максим. – Поэтому сначала займёмся фундаментом. Бетон, арматура, усиление опор. Нужно учесть и вибрацию от оборудования. На это уйдёт месяц, а возможно, полтора. Но торопиться здесь нельзя. Если основание не выдержит, потом переделывать будет гораздо сложнее.

Он обвёл взглядом собравшихся.

– Теперь самое главное. Нам нужны люди. Можно построить цех, установить оборудование, завезти металл, но без специалистов всё это останется бесполезным.

Максим достал из папки лист и посмотрел на подготовленную заявку.

– Первое – инженеры-литейщики, желательно с опытом крупногабаритного броневого литья. Таких специалистов немного, но они есть. На эвакуированных предприятиях, в институтах, на Урале. Нужно найти их и перевести сюда.

Козырев принялся записывать.

– Второе – квалифицированные формовщики. Люди, которые умеют работать с крупными формами и выдерживать точные размеры. Формовка башни – это не изготовление какой-нибудь простой детали. Если ошибиться с размерами, потом возникнут проблемы с обработкой и установкой башни на погон.

Максим перешёл к следующему пункту.

– Третье – термисты, которые понимают, как обрабатывать броневые отливки. Здесь нельзя действовать на глаз. Неправильно выбранный режим – и металл получится недостаточно твёрдым либо пойдут трещины. В обоих случаях мы потеряем время, а возможно, и всю отливку. Для боевой машины качество брони – вопрос жизни экипажа.

Он перевернул лист.

– Четвёртое – станочники для механической обработки башен. Расточка погона, обработка посадочных мест, сверление отверстий. Работа точная, ответственная. Нужны люди с опытом, которые умеют обращаться с крупными деталями и не допустят брака.

Закончив читать, Максим положил лист перед Козыревым.

– Это заявка на людей. Поднимай все связи. Военкоматы, наркоматы, обращайся к Берии. Ищи специалистов по всей стране. Для начала нам нужно не меньше десяти инженеров, тридцати формовщиков, двадцати термистов и двадцати станочников. Потом будем расширяться.

– Понял. Начну сегодня же, – ответил Козырев.

Максим достал второй лист.

– Теперь оборудование. Без него мы не сможем запустить производство, даже если завтра найдём всех необходимых специалистов.

Он снова начал перечислять.

– Плавильные агрегаты. Электродуговые или индукционные печи, способные давать достаточно металла для изготовления крупной башни. Нам не подойдут небольшие печи, рассчитанные на мелкие детали. Нужны серьёзные мощности.

Затем он перешёл к следующему пункту:

– Формовочное оборудование. Машины для механической формовки крупных опок. Это тяжёлые металлические ящики, в которых готовят формы для отливок. Вручную с такими размерами и массой не справиться. Потребуются механизация и подъёмные устройства.

– Дальше – стержневые ящики. Внутри башни должны оставаться полости для размещения орудия, механизмов и экипажа. Для этого используют стержни, которые формируют внутреннюю часть отливки. Их изготовление тоже нужно организовать отдельно, с соблюдением размеров.

Максим отложил лист и взял следующий.

– Термические печи. Для закалки и отпуска готовых отливок. Это отдельное оборудование, со своими режимами и требованиями. Без нормальной термообработки мы не получим броню нужного качества.

Он посмотрел на собравшихся и перешёл к последнему пункту:

– Материалы. Для башен нам нужна хромоникельмолибденовая сталь, марка 52С или подходящие аналоги. Потребуются хром, никель, молибден и качественная шихта. Без этого нужных свойств металла не добиться. Можно поставить самые современные печи, но если исходное сырьё плохое, хорошей брони всё равно не получим.

Максим замолчал. В кабинете никто не торопился говорить. Все понимали масштаб предстоящей работы. Одно дело – разработать чертёж, другое – организовать производство, для которого требуются десятки специалистов, новое оборудование и материалы, находящиеся в дефиците.

Первым нарушил молчание Кошкин.

– Ты ведь понимаешь, что это огромная стройка? Третий цех, фундамент, краны, печи. А ещё люди, оборудование, металл. За месяц здесь ничего не сделать.

– Понимаю, – ответил Максим. – Но другого выхода нет. Либо мы создаём литейное производство и получаем башню для Т-54, либо так и останемся с деревянным макетом. Нам нужен настоящий танк, который можно будет поставить на вооружение и отправить в бой.

Воронцов нахмурился.

– А где возьмём хром, никель и молибден? Сами знаете, какие это дефицитные материалы. Сейчас всё требуется фронту и действующим заводам.

– Есть два пути, – сказал Максим. – Первый – подавать заявку через наркомат, обосновывать потребность и ждать распределения. Это правильно, но долго. Второй – обратиться к Берии. У него есть возможности решать вопросы с поставками, которые на обычном уровне могут затянуться. Я поговорю с ним.

– А если и там не получится? – спросил Воронцов.

– Получится. Речь идёт о стратегическом проекте. Я объясню, для чего нужны материалы и почему без них мы не сможем закончить танк.

Максим снова повернулся к Козыреву.

– Подготовь полную заявку. Люди, оборудование, материалы – всё, что мы перечислили. Приложи расчёты, обоснование и сроки. Через два дня документы должны быть у меня на столе. Потом повезу их в Москву.

– Сделаю, – ответил Козырев.

– И ещё. Когда будешь искать специалистов, не ограничивайся только литейщиками броневого производства. Нужны люди, работавшие с крупными отливками вообще. На паровозостроительных и судостроительных заводах, на других предприятиях, где приходится иметь дело с большим количеством металла. Хороший формовщик сможет освоить новую работу, если у него есть необходимый опыт.

– Понял.

– Ищи по всей стране. На эвакуированных заводах, в институтах, училищах. Не обязательно, чтобы все специалисты уже находились в Красноярске. Если есть подходящие люди, будем решать вопрос с их переводом.

Совещание закончилось. Участники разошлись по своим делам, а Максим остался в кабинете. Он снова посмотрел на план завода. Третий цех предстояло полностью перестроить, найти людей, достать оборудование и материалы. Работа была огромная, и быстро справиться с ней не получится. Но откладывать её было нельзя.

Через два дня Козырев принёс готовую заявку. Документы были оформлены как положено: обоснование, расчёты, сроки, перечень необходимого оборудования, материалов и специалистов. Максим внимательно всё перечитал, проверил цифры и подписал.

– Завтра едем в Москву, – сказал он. – К Берии.

Козырев кивнул.

– Понял. Подготовлю документы к поездке.

– Пока меня не будет, начинай работу с третьим цехом. Нужно освободить помещение, перевести ЗСУ к Горлицкому и приступить к усилению фундамента. Не жди моего возвращения. Времени и так мало.

– Сделаем.

Максим отложил подписанную заявку. Теперь многое зависело от того, как быстро удастся решить вопросы в Москве. Им требовались люди, оборудование, легирующие материалы. Без этого новый цех не заработает, а без цеха не будет и литой башни для Т-54.

Он подошёл к окну. За стеклом уже темнело, но в цехах продолжала работать ночная смена. Заводские корпуса освещали редкие фонари, где-то вдали гудел мотор. Шла работа, шла жизнь, продолжалась война.

Максим вернулся к столу и взял карандаш. Нужно было ещё многое сделать, но первый шаг уже был сделан. Заявка готова, цех начали освобождать, поиски специалистов скоро должны были начаться. Теперь предстояло добиться, чтобы все эти планы превратились в реальность.

Он попытался уснуть, но мысли ещё долго не отпускали его. Завтра снова дорога, встречи и переговоры. Новые задачи, которые придётся решать одну за другой. Максим знал, что выдержит. Другого выхода у него не было.

Утром он отправился на завод, чтобы проверить, как идут первые работы в третьем цехе. Впереди был ещё один день, ещё одна битва и ещё один шаг к победе.

А далеко на западе, за линией фронта, продолжали грохотать пушки. Война не ждала. Не ждал и Максим. Он работал до изнеможения, потому что иначе просто не умел. Он понимал: без тыла не будет фронта, а без фронта не будет победы.

И эту победу он должен был обеспечить. Любой ценой.