Текст книги "Инженер из будущего. Книга пятая (СИ)"

Автор книги: Максим Черный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)

Наталья ничего не сказала. Она просто подошла и обняла его. Они постояли так несколько минут, а потом Максим сел за стол и начал есть. За окном темнело. Где-то вдалеке, за заводскими корпусами, гудели станки. Шла работа. Шла жизнь. Шла война.

Он знал, что впереди ещё много трудностей. Будут проблемы, будут потери. Но он также знал, что они справятся. У них были люди, завод, вера и цель, от которой они не собирались отступать.

Максим поел, выпил чаю и лёг спать. Но сон не шёл. Он лежал, глядя в потолок, и думал о том, что сделал за эти дни. Продовольственная безопасность это не просто слова. Это фундамент, на котором держится всё остальное. Без еды не будет ни танков, ни пушек, ни победы.

Он закрыл глаза и попытался уснуть. Мысли медленно успокаивались. Завтра будет новый день. Новые задачи. Новые проблемы. Но он знал, что выдержит. Потому что за его спиной была страна. И потому что он не имел права отступать.

Утром он снова отправился на завод. Впереди был ещё один день. Ещё одна битва. Ещё один шаг к победе.

А где-то далеко на западе, за линией фронта, продолжали грохотать пушки. Война не ждала. Не ждал и Максим. Он работал до изнеможения, потому что иначе просто не умел. Он понимал простую вещь: без тыла не будет фронта, а без фронта не будет победы.

И он должен был эту победу обеспечить. Любой ценой.

Глава 18
Деревянный макет

Середина октября 1941 года

Эскизный проект «Объекта 137» уже неделю лежал на столе в кабинете Кошкина. Максим возвращался к нему каждый вечер. Сначала перечитывал всё целиком, потом снова разбирал отдельные узлы, делал пометки на полях, что-то перечёркивал и заново просчитывал.

На бумаге машина выглядела убедительно. Компоновка была понятной, размеры сходились, основные решения уже приняли. Но чертёж всё равно оставался чертежом. На нём нельзя было почувствовать, насколько тесно будет внутри корпуса, удобно ли командиру работать в башне, сможет ли механик-водитель быстро выбраться через свой люк. Одно дело – поставить на схеме несколько линий и цифр, и совсем другое – представить за ними настоящих людей.

Максим слишком хорошо помнил, чем иногда заканчивались такие ошибки. В его прошлой жизни он видел немало проектов, которые прекрасно выглядели на бумаге, но начинали доставлять проблемы сразу после того, как конструкторы переходили к реальной машине.

Дверь открылась без стука. В кабинет вошёл Кошкин. Он вытирал руки ветошью – видимо, только что вернулся из цеха.

– Ты всё над бумагами сидишь? – спросил он, устраиваясь напротив. – Пора уже что-нибудь руками делать.

Максим отложил карандаш.

– Вот и я об этом думаю. Просто сразу пускать металл в работу не хочу. Слишком много неизвестного. Надо сначала проверить компоновку.

Кошкин посмотрел на него несколько секунд, а потом сказал:

– Макет.

– Деревянный?

– А какой ещё? В натуральную величину.

Максим усмехнулся.

– Ты мои мысли читаешь.

– Не мысли. Опыт, – ответил Кошкин. – Когда Т-34 проектировали, тоже сначала дерево делали. Пока всё на чертеже, кажется, что места хватает на всё. А потом человека внутрь посадишь – и начинаются сюрпризы.

– Согласен. Сколько времени?

– Неделя. Может, полторы. Если Кучеренко возьмётся.

– Пусть берётся. Он справится.

Кошкин кивнул и вышел.

Максим ещё некоторое время смотрел на закрывшуюся дверь, потом снова взял карандаш. Теперь работа с чертежами казалась немного другой. Решение было принято. Они не станут гадать, что получится из проекта. Сначала сделают машину из дерева, посадят внутрь людей и проверят всё руками.

Это было дешевле и главное – позволяло ошибаться.

Если выяснится, что сиденье стоит не там, его можно переставить. Если люк окажется неудобным, его расширят. Если кому-то не хватит места, стенку можно передвинуть. С металлическим корпусом всё было бы гораздо сложнее. Любая серьёзная ошибка означала бы время, металл, рабочие часы и переделку уже готовых деталей.

Максим подошёл к окну.

Во дворе завода, как всегда, было шумно. Грузовики медленно пробирались между корпусами, рабочие тащили тележки с деталями, у ворот стояли машины с сырьём. Где-то неподалёку грохотал молот. Из цехов доносился непрерывный металлический шум.

Завод жил своей жизнью. Здесь никто не мог остановиться только потому, что у одного человека появился новый проект. Одновременно собирали танки, готовили вооружение, ремонтировали оборудование, решали проблемы с материалами и людьми. А теперь среди всего этого предстояло найти место ещё и для деревянного танка.

Кучеренко взялся за работу без лишних разговоров.

Под макет отвели старый склад в дальнем конце заводской территории. Помещение оказалось подходящим: места хватало, потолки были высокими, а большие окна давали достаточно света. Главное – туда почти никто не заходил, поэтому плотникам не приходилось постоянно освобождать площадку.

Кучеренко собрал небольшую бригаду из пяти человек. Нашлись доски, брусья, фанера. Материал собрали на лесопильном складе, часть чего-то пришлось поискать по самому заводу.

Работу начали с корпуса.

На полу разметили основные размеры, после чего плотники принялись собирать каркас. Доска за доской, брус за брусом постепенно появлялись очертания будущей машины.

Максим приходил каждый день. Иногда просто наблюдал, иногда брался за работу вместе с остальными. Ему даже нравилось на какое-то время отложить бумаги и сводки и заняться чем-то понятным: отмерить, распилить, прибить, проверить размер.

От дерева пахло свежей стружкой. После постоянного запаха масла и металла в цехах этот запах казался почти домашним.

В первый день собрали основание. На следующий подняли борта. На третий занялись носовой частью. Именно там требовалась особая точность: наклонные лобовые листы, место механика-водителя, смотровые щели.

Кучеренко несколько раз перепроверял размеры.

– Здесь будет люк, – сказал он однажды, показывая на чертёж. – Шестьдесят сантиметров ширина, пятьдесят высота.

– Не маловат? – спросил Максим.

– Для человека нормально. Но если потребуется быстро выбираться, запас лишним не будет.

Он ещё раз посмотрел на чертёж.

– В бою через маленький люк можно и не успеть выбраться.

Максим ничего не ответил. Кучеренко был прав.

Плотники работали внимательно. Здесь нельзя было сделать «примерно». Даже деревянная конструкция должна была соответствовать проекту, иначе проверка теряла смысл.

К концу третьего дня корпус уже стоял посреди склада. Пока без внутренностей, без приборов и механизмов, но его форма уже угадывалась.

Кучеренко прошёлся вдоль борта с рулеткой.

– Длина – шесть метров десять. Ширина – три двадцать. Высота корпуса – метр восемьдесят.

Он сверился с записями.

– Всё сходится.

Максим подошёл ближе.

Перед ним стояла пока ещё грубая деревянная конструкция, но в её очертаниях уже угадывался танк.

Он вдруг вспомнил музей из своей прошлой жизни. Настоящий Т-54, стоящий на постаменте. Люди ходили вокруг него, рассматривали башню, ствол, броню. Для них это была уже история, машина из другой эпохи.

А здесь, в старом заводском складе, этой истории ещё не существовало.

Пока перед ним были доски и фанера.

Но если всё сделать правильно, через несколько лет эта машина действительно станет металлом.

На следующий день начали собирать башню.

С ней оказалось сложнее. Форма была более сложной, требовалось выдержать обводы, сделать правильный наклон. Из фанеры вырезали лекала, собирали каркас, затем постепенно обшивали его.

Кучеренко несколько раз отходил подальше, смотрел на башню целиком, потом снова подходил и проверял отдельные размеры.

Когда основная форма была готова, Максим провёл ладонью по фанерной обшивке.

– Лёгкая.

Кучеренко усмехнулся.

– Пока дерево. В металле будет совсем другая история.

– Главное, чтобы форма сохранилась.

– Сохранится. Я всё проверяю по чертежам.

– Люки когда?

– Сейчас начнём.

Плотники вырезали отверстия для механика-водителя, командира и заряжающего. Каждый люк старались поставить так, чтобы человек мог не только забраться внутрь, но и выбраться без лишних движений.

Кучеренко показывал:

– Командирский здесь. Заряжающий с другой стороны. Механик впереди. Здесь важно не только место самого люка, но и то, что будет вокруг него.

Работа продолжалась до вечера.

К концу пятого дня макет уже можно было рассматривать как полноценную машину. Были корпус, башня, люки и даже деревянный ствол орудия. Внутри появились простейшие сиденья и заготовки под органы управления.

Максим специально настоял на том, чтобы не ограничиваться одной внешней формой. Им нужно было проверить именно внутреннее пространство. Пока человек не сядет внутрь, все разговоры о том, удобно ему или нет, оставались предположениями.

На шестой день Максим привёл в склад Кошкина, нескольких инженеров, мастеров и одного из командиров учебного батальона, занимавшегося подготовкой танкистов.

– Ну что, товарищи, – сказал Максим, когда все собрались. – Вот он, «Объект 137». Пока деревянный. Смотрите, проверяйте. Если что-то не так – говорите.

Кошкин первым обошёл машину. Постучал по борту, заглянул внутрь, поднялся на подставку и посмотрел в башню.

– Низкий, – заметил он. – Это хорошо.

– На это и рассчитывали.

– Немцам будет сложнее попасть.

Командир учебного батальона оказался человеком уже немолодым. Майор с усталым лицом и внимательным взглядом. Он не стал долго рассматривать внешнюю часть и сразу полез внутрь.

Сначала посмотрел место механика-водителя, потом заглянул в башню.

– А как он сюда садиться будет? – спросил майор. – Люк маловат.

– Пока дерево, – объяснил Кучеренко. – Мы сейчас проверяем именно расположение. Размер можно изменить.

Майор снова посмотрел на башню.

– А командир где?

Кучеренко показал на деревянное сиденье.

– Здесь. Справа от пушки. Заряжающий слева. Наводчик впереди.

Майор забрался внутрь и сел. Некоторое время двигал руками, будто работал с настоящим орудием.

– Тесновато.

– В Т-34 тоже тесно, – сказал Кошкин.

– К тесноте привыкнуть можно. А вот если рукам мешает – это уже хуже.

Максим всё это время внимательно следил за ним.

– Попробуйте сиденье назад сдвинуть. Сантиметров на десять.

Кучеренко переставил его.

Майор снова сел.

На этот раз движения были свободнее.

– Так лучше.

Максим посмотрел на Кучеренко.

– Запиши.

Тот сразу сделал пометку.

Дальше работа пошла уже не так быстро.

Каждый инженер находил что-нибудь своё. Одному не нравилось расположение приборов, другой считал неудобным размещение боеукладки. Спорили, предлагали варианты, снова проверяли.

Максим не пытался во всём настоять на своём. Он слушал, задавал вопросы и записывал замечания. Иногда соглашался сразу, иногда просил проверить предложенный вариант на макете.

И в этом как раз был смысл всей работы.

На бумаге можно было спорить часами. Здесь достаточно было переставить деревянную деталь и сразу становилось понятно, кто прав.

– А боекомплект где? – спросил один из инженеров.

Кучеренко показал на нишу.

– Здесь и здесь. Всего сорок снарядов. Плюс патроны для пулемёта.

Майор нахмурился.

– Сорок – немного.

– Для этой машины достаточно, – ответил Максим. – Орудие мощнее. Не нужно расходовать столько выстрелов, сколько на Т-34. Главное – точность и возможность поражать цель с первого раза.

Майор ещё раз посмотрел на размещение боекомплекта и кивнул.

Проверка затянулась почти на несколько часов.

К вечеру у Кучеренко набрался целый список исправлений. Нужно было изменить положение командирского сиденья, уточнить размещение боекомплекта, немного передвинуть люки и продумать крепления для инструмента.

Работы оказалось больше, чем рассчитывали вначале, но теперь это уже не пугало. Все замечания были понятными и, главное, исправимыми.

Когда остальные ушли, в складе остались Максим и Кошкин.

– Ну? – спросил Кошкин.

Максим ещё раз оглядел макет.

– Теперь понятно, что у нас получится. На бумаге этого не увидишь.

– Только это всё ещё дерево.

– Пока дерево.

Кошкин усмехнулся.

– А когда металл?

Максим вздохнул.

– Если всё пойдёт по плану, через год. Может, через полтора. Пушка Грабина должна быть через два месяца. Потом опытная машина, испытания, доработка и только потом серия.

– Долго.

– Зато мы сейчас можем исправлять ошибки, а не когда корпус уже сварен.

Кошкин некоторое время молчал.

– Правильно делаешь. Т-34 тоже через дерево проходил.

– Этот тоже получится.

Через несколько дней пришло письмо от Грабина.

Максим вскрыл конверт прямо в кабинете. Пробежал глазами по тексту.

Грабин писал коротко, без лишних слов. Работа над 100-мм пушкой продолжалась, первые результаты были, ствол проходил испытания, затвор работал. Но для расчёта креплений и противооткатных устройств ему требовались точные размеры башни.

Максим дочитал письмо и сразу позвал Кучеренко.

– Надо снять все размеры. Точно. Грабину нужны габариты башни.

Кучеренко взял рулетку, линейку и угольник.

Измерения заняли немало времени. Он проверял каждую цифру, несколько раз возвращался к отдельным размерам. В итоге на листе появились диаметр погона, высота, ширина, углы наклона и остальные необходимые данные.

Максим внимательно всё перепроверил.

– Хорошо. Передай Козыреву. Пусть отправит сегодня.

Козырев забрал бумаги и вышел.

Максим остался у окна.

За стеклом виднелись заводские корпуса. Из труб поднимался дым. На территории двигались машины. Где-то работали станки, где-то шла сборка очередной партии.

В первом цехе собирали Т-34–85. В четвёртом готовили «Катюши». В седьмом Рукавишников занимался испытаниями нового РПГ. В девятом секторе собирали прецизионные станки.

Всё это существовало одновременно.

А в старом складе стоял деревянный танк, который пока не имел ни брони, ни двигателя, ни настоящего орудия.

Но теперь у него были размеры, проверенная компоновка и люди, которые знали, что именно предстоит делать дальше.

Максим вернулся к столу и сел.

Первый шаг был сделан.

Вечером он пришёл домой позже обычного. Наталья уже ждала его на кухне. Лампа освещала стол, на котором стоял ужин. Дети давно спали.

– Ты опять поздно, – сказала она.

– На заводе задержался.

Максим снял пиджак и сел.

– Макет проверяли.

– Какой ещё макет?

– Танка.

Наталья удивлённо посмотрела на него.

– Танка?

– Деревянного. В натуральную величину.

– И зачем деревянный?

Максим улыбнулся.

– Чтобы понять, как всё будет устроено внутри. Чертёж одно показывает, а когда человек реально садится на своё место, выясняется совсем другое.

– И что выяснилось?

– Есть что исправить.

– Значит, не зря делали.

– Именно.

Наталья поставила перед ним тарелку.

– А дети?

– Лариса рисует. Ванятка опять книжки про танки просил.

Максим невольно улыбнулся.

– Пусть читает.

На этом разговор закончился.

Он не стал говорить о том, что война ещё далека от завершения. Не стал рассказывать, сколько неизвестного впереди. Дома ему хотелось хотя бы ненадолго оставить всё это за дверью.

После ужина Максим ещё некоторое время сидел за столом, допивая чай. В квартире было тихо. Только иногда из соседней комнаты доносился сонный звук от детей.

Утром снова был завод.

Работа продолжалась.

Макет ещё несколько дней дорабатывали. Кучеренко вместе с плотниками переставлял сиденья, менял расположение отдельных деталей, уточнял люки и крепления. К нему приходили инженеры и мастера, кто-то снова предлагал изменить ту или иную мелочь.

Постепенно деревянная машина становилась всё более похожей на настоящую.

Однажды к складу пришёл Астров.

Он долго ходил вокруг макета, разглядывая башню и корпус. Потом подошёл к Максиму.

– Красивая машина, – сказал он. – Только когда она станет железной?

– Если всё получится, через год. Может, через полтора.

– Долго.

– Долго. Но иначе нельзя.

Астров ещё раз посмотрел на макет.

– Сначала дерево, потом металл?

– Именно.

– И ты уверен, что оно того стоит?

– Ошибиться сейчас дешевле, чем потом переделывать готовый корпус.

Астров кивнул.

Он сам понимал цену таких ошибок. В любой сложной машине одна неудачная деталь могла потянуть за собой целую цепочку переделок.

– А пушка? – спросил он.

– Грабин работает. Говорит, первые образцы будут через два месяца.

– Тогда к весне может получиться интересная машина.

– Если всё пойдёт по плану.

Максим не стал добавлять, что война редко позволяла кому-либо следовать плану от начала до конца.

Они могли сегодня иметь металл, людей и оборудование, а завтра лишиться чего-то одного. Мог измениться фронт, могли потребоваться другие машины, могли появиться новые распоряжения. Но всё равно нужно было делать свою работу.

Потому что если постоянно ждать подходящего момента, ничего не получится.

Поздно вечером Максим снова пришёл домой.

Наталья уже накрыла на стол.

– Ты сегодня совсем поздно.

– Дел много.

– Опять танк?

– Опять танк.

Она улыбнулась.

– И какой он у тебя будет?

Максим немного подумал.

– Хороший. Лучше Т-34.

– Уверен?

– Уверен.

Наталья ничего не ответила. Просто подошла и обняла его.

Максим положил руки ей на плечи.

Несколько секунд они стояли молча.

За окном темнело. Где-то далеко, за заводскими корпусами, продолжали работать станки. В этом гуле было что-то успокаивающее. Пока завод работал, жизнь продолжалась.

Максим сел ужинать.

Позже, уже лёжа в постели, он долго не мог уснуть. В голове снова и снова возникал деревянный корпус в старом складе.

Доски. Фанера. Деревянный ствол. Простые сиденья.

Пока ничего особенного.

Но именно с этого начиналась будущая машина.

Он закрыл глаза.

Завтра снова придётся решать десятки вопросов. Материалы, люди, производство, пушка, башня, сроки. Всё это ещё впереди.

Утром Максим снова отправился на завод.

Война продолжалась.

На западе гремели орудия, фронт жил своей тяжёлой жизнью. Здесь, в тылу, тоже шла своя война – с нехваткой времени, материалов, оборудования и людей.

Максим это понимал.

Поэтому работал дальше.

Через несколько дней после завершения основных работ он пришёл в старый склад один.

Ему хотелось посмотреть на макет без инженеров, мастеров и бесконечных обсуждений.

В помещении было тихо. Свет из высоких окон ложился на пол длинными полосами. В воздухе ещё держался запах дерева и свежей краски.

Максим остановился возле машины.

Теперь она выглядела почти настоящей.

Низкий корпус, наклонные борта, башня, длинный деревянный ствол. Конечно, если подойти ближе, сразу становилось видно, что перед тобой всего лишь макет. Но с расстояния уже можно было представить металлическую машину.

Он провёл рукой по фанере.

Потом заглянул внутрь.

Деревянные сиденья, рычаги, простые имитации приборов.

Никто ещё не знал, каким станет этот танк. Не было готовой машины, не было результатов испытаний, не было серийного производства. Был только проект и деревянный макет.

Но теперь Максим хотя бы мог представить его не на бумаге.

Он ещё раз обошёл корпус и остановился возле башни.

Здесь всё начиналось.

Сейчас – дерево.

Потом металл.

Потом испытания.

А дальше будет видно.

Максим постоял ещё немного и вышел из склада.

За дверью снова был заводской шум. Кто-то торопился по коридору, где-то работал кран, из соседнего корпуса доносился грохот металла.

Обычный рабочий день продолжался.

И у него впереди тоже была работа.

Он пошёл обратно в свой кабинет, уже мысленно перебирая следующий список задач. Деревянный макет своё дело сделал. Теперь нужно было заставить всё, что было на чертежах и в голове, однажды стать настоящей машиной.

Глава 19
Два пути

Максим не спал уже вторую ночь.

Он сидел в кабинете, перед ним лежали чертежи «Объекта 137». Максим смотрел на них, но думал совсем о другом. О двигателе. Ещё неделю назад, когда Кучеренко принёс первые расчёты по макету, стало ясно, что без решения этой проблемы дальше будет трудно. Новый танк получался тяжелее Т-34–85 примерно на три тонны. Тридцать пять тонн против тридцати двух. Казалось бы, не такая уж большая разница, но для ходовой части и двигателя она имела значение. А мотор оставался прежним – В-2–34 мощностью пятьсот лошадиных сил. Тот самый, что стоял на «тридцатьчетвёрке». Для новой машины этого было мало.

Максим хорошо помнил, как всё происходило в его прошлой жизни. В реальной истории Т-54 получил новый двигатель – В-2–54, форсированный до пятисот двадцати лошадиных сил. Но здесь, осенью 1941 года, такого двигателя ещё не было. Имелся только серийный В-2–34, надёжный и хорошо освоенный производством. Для тридцатипятитонного танка его мощности не хватало. Машина получилась бы тяжёлой на разгон, медленнее проходила бы сложные участки и хуже преодолевала подъёмы. А Т-54 задумывался совсем для другого. Он должен был не просто выдерживать бой, а иметь преимущество на поле сражения. Для этого требовались скорость, манёвренность и хорошая тяга. Без подходящего двигателя все остальные достоинства танка могли так и остаться на бумаге.

Можно было пойти другим путём. Максим понимал это, но пока старался отложить решение. Форсирование В-2–34 в условиях осени 1941 года означало новый большой проект. Понадобятся люди, станки, материалы, испытания. Мотор нужно будет не просто сделать мощнее, но и сохранить его надёжность. На это уйдут месяцы. А дел и без того хватало: пушка Грабина, башня, корпус, торсионная подвеска, РЛС, ПЗРК. Каждый проект требовал внимания, и Максим не мог позволить себе распылять силы.

Он поднялся и подошёл к окну. За стеклом уже темнело. Заводские корпуса освещали редкие фонари, но в цехах ещё горел свет. Ночная смена продолжала работать. Где-то вдали гудел мотор, вероятно, после ремонта испытывали очередной танк.

Максим некоторое время смотрел на завод, потом снова вернулся мыслями к двигателю. Выход был, он это знал. Только для его реализации требовались специалисты. Люди, которые знали В-2 до последнего винтика и могли увеличить его мощность, не угробив при этом надёжность.

Утром он вызвал Кошкина и Кучеренко.

Они пришли вместе. Кошкин, как обычно, был в старой телогрейке, руки у него почти всегда находились при деле. Кучеренко появился в чистой гимнастёрке, с блокнотом и карандашом. Оба выглядели уставшими, но держались собранно.

– Товарищи, у нас проблема, – начал Максим, когда они уселись. – И есть два пути её решения. Хочу, чтобы вы сначала выслушали меня, а потом высказали своё мнение.

Кошкин кивнул. Кучеренко открыл блокнот, приготовившись записывать.

– «Объект 137» весит тридцать пять тонн. Двигатель – В-2–34, пятьсот лошадиных сил. Удельная мощность получается четырнадцать и три десятых лошадиной силы на тонну. У Т-34–85 – пятнадцать и шесть. Разница примерно восемь процентов. На бумаге не так уж много, но в бою эти проценты будут заметны. Танк станет медленнее разгоняться, хуже пойдёт на подъём, может застрять там, где «тридцатьчетвёрка» пройдёт без особых проблем. Нам нужен более мощный двигатель.

– Форсированный В-2, – сразу отозвался Кошкин. – Пятьсот двадцать сил, а если получится, то и больше.

– Именно. Но это отдельная работа. Турбина, охлаждение, новые материалы, испытания. И всё это займёт месяцы. Понадобятся люди и станки, которые сейчас нужны для других задач. В итоге мы рискуем затормозить работу над пушкой, башней и корпусом.

Кучеренко посмотрел на Максима.

– И что ты предлагаешь?

Максим развернул на столе схему моторного отсека.

– Есть два варианта. Первый: сейчас ставим на танк серийный В-2–34. Двигатель отработан, надёжен, его производство налажено. Но моторный отсек проектируем с расчётом на будущую замену. Опоры, крепления, охлаждение, трансмиссию: всё нужно предусмотреть заранее. Через год, когда будет готов форсированный В-2–54, мы должны суметь поставить его в тот же отсек. Без переделки корпуса и без остановки производства.

Кошкин некоторое время рассматривал схему, затем поднял глаза.

– То есть танк делаем под В-2–34, но сразу закладываем возможность установки В-2–54?

– Совершенно верно. Сейчас один двигатель, потом другой. Сам танк переделывать не придётся. Заменим мотор, и всё.

– А второй путь? – спросил Кучеренко.

– Второй – это сразу требовать от Харькова форсированный двигатель и ждать, пока его подготовят. И только после этого начинать сборку. Но тогда потеряем полгода, а может, и больше. Сейчас у нас нет такого запаса времени.

Кучеренко покачал головой.

– Первый вариант разумнее. Не будем ждать, а начнём работать. Двигатель появится позже, тогда и поставим.

– Я тоже так считаю, – согласился Кошкин. – Только есть один нюанс. Если заранее предусматриваем замену, нужно точно знать габариты будущего двигателя. Иначе все наши запасы окажутся бесполезными.

– Поэтому и отправим в Харьков техническое задание, – ответил Максим. – Пусть разрабатывают форсированный В-2–54 на базе В-2–34. Габариты, крепления и точки подключения должны остаться прежними. Нам нужен двигатель, который можно будет установить в новый танк без переделки моторного отсека.

Кошкин кивнул.

– Так уже лучше. Мы продолжаем свою работу, а харьковчане занимаются двигателем параллельно.

Максим помолчал, потом добавил:

– И ещё одно. Воздушные фильтры.

Кошкин поднял на него глаза.

– Фильтры?

– Да. На В-2–34 и на В-2–54. Обязательно. Без них моторесурс намного меньше чем нам нужно. Это никуда не годится. Танк должен воевать, а не стоять в ремонте. Двигатель должен ходить сотни часов, а не десятки.

Кучеренко записал что-то в блокнот.

– Мы уже ставим фильтры, – сказал он. – На серийных Т-34–85.

– Ставите, – согласился Максим. – Но, судя по всему, недостаточно эффективные. Или недостаточно надёжные. Я хочу, чтобы вы проработали этот вопрос. Нужны фильтры, которые будут задерживать пыль, грязь, абразив. Особенно в условиях боя. Когда танк идёт по пыльной дороге или по песку, двигатель засасывает всё это внутрь. И убивает себя за считанные часы.

– Это проблема, – признал Кошкин. – Мы её знаем. Но не думали, что ты обратишь на это внимание.

– Обращаю. Потому что надёжность – это не менее важно, чем мощность. Если двигатель будет ломаться через каждые пятьдесят часов, танк будет стоять в ремонте, а не воевать. А нам нужно, чтобы он воевал. Долго. И надёжно.

Он повернулся к Кучеренко.

– Проработай этот вопрос. Посмотри, какие фильтры есть сейчас, какие можно сделать. Может, использовать новые материалы. Может, изменить конструкцию. Но результат должен быть.

Кучеренко кивнул и сделал пометку.

Кошкин усмехнулся.

– Ты как всегда. Сначала мощность, потом надёжность. Но без надёжности мощность не нужна.

– Именно, – согласился Максим. – Поэтому фильтры – это не мелочь. Это часть двигателя. И часть танка. Не забудьте про них, когда будете писать техническое задание для Харькова.

– И ещё, – добавил Максим. – Одного технического задания мало. Нужно отправить туда наших специалистов. Людей, которые знают конструкцию танка и понимают, под какую машину делается двигатель. Пусть работают вместе с харьковскими конструкторами. Тогда мы получим не просто двигатель с нужными характеристиками на бумаге, а то, что действительно сможем установить на танк.

– Кого отправим? – спросил Кучеренко.

– Пока никого. Сначала подготовим задание, а потом решим, кто поедет. Но хочу, чтобы вы оба понимали: это не работа на будущее. Начинаем сейчас, одновременно с проектированием танка.

Максим придвинул к себе бумаги и принялся составлять техническое задание на форсированный В-2–54. Мощность необходима пятьсот двадцать лошадиных сил. Габариты и крепления такие же как у В-2–34. Точки подключения и основные системы тоже должны соответствовать существующему двигателю. При этом требовалось добиться увеличения мощности за счёт турбонаддува, изменения фаз газораспределения и новой системы питания.

Работали долго. Кучеренко помогал с расчётами, Кошкин проверял компоновку. К вечеру документ наконец был готов. Максим ещё раз его перечитал, подписал и передал Козыреву.

– Отправь в Харьков. Сегодня же. С фельдъегерем, чтобы письмо дошло как можно скорее.

Козырев взял конверт и повертел его в руках.

– Что там у тебя?

– Техническое задание на новый двигатель для нового танка. Только сделать его нужно так, чтобы он вставал в существующий моторный отсек.

Козырев присвистнул, но больше ничего не сказал. Он уже привык к тому, что Максим постоянно думает на несколько шагов вперёд.

Через время пришёл ответ из Харькова. Конструкторы соглашались взяться за работу. Первые расчёты обещали подготовить через месяц, опытный образец еще через три. Правда, при условии, что им обеспечат всё необходимое.

Максим перечитал письмо и остался доволен. Три месяца – срок вполне приемлемый. За это время в Красноярске успеют спроектировать моторный отсек под В-2–34, предусмотрев установку более мощного двигателя. Когда В-2–54 будет готов, останется только поставить его на место.

Он снова вызвал Кошкина и Кучеренко.

– Из Харькова ответили. Они берутся за двигатель. Через четыре месяца обещают опытный образец. А мы пока делаем моторный отсек под В-2–34, но с запасом.

– Каким именно? – уточнил Кучеренко.

– По габаритам оставляем дополнительные пять сантиметров по высоте и длине. Крепления делаем на универсальных опорах. Радиатор нужен с запасом по теплоотводу, а шестерни трансмиссии придётся усилить. Всё рассчитываем так, чтобы потом установить В-2–54 без переделок.

Кучеренко записал указания.

– Понял. Сделаем.

– И ещё. Испытания В-2–34 в новом танке начинаем уже сейчас. Ждать форсированный двигатель не будем. Нам нужно заранее понять, как мотор работает в новом корпусе, справляется ли охлаждение, что происходит с трансмиссией под нагрузкой. Чем раньше получим данные, тем меньше будет неприятных сюрпризов потом.

– Согласен, – сказал Кошкин. – Начнём как можно скорее.

– Тогда договорились. Первый путь: В-2–34 ставим сейчас, В-2–54 готовим на перспективу. А танк продолжаем делать, не дожидаясь нового двигателя.

Максим поднялся и направился в девятый сектор. Сначала нужно было обсудить с Воронцовым новые крепления, затем зайти к Астрову и поговорить о турбинах. После этого предстояло встретиться с Королёвым и решить остальные вопросы. Работы накопилось столько, что свободного времени почти не оставалось. Но теперь хотя бы с двигателем определились.

Вечером Максим вернулся домой. Наталья ждала его на кухне. На столе стоял ужин, под лампой лежала тёплая полоска света. Дети уже спали.

– Ты сегодня опять поздно, – сказала она.

– Работа. Нужно было с двигателем разобраться.

– Опять двигатель?

– Да. Но теперь у нас есть план. Пойдём двумя путями: сейчас используем один двигатель, а потом заменим его более мощным. И танк будет. Снова Максим жене все рассказал, впрочем как и всегда.

Наталья посмотрела на него с усталой улыбкой. В её взгляде смешались гордость и беспокойство.

– Ты всё что-то создаёшь. Танки, пушки, ракеты. Теперь ещё и двигатели.