Текст книги "Шок и трепет 1978 (СИ)"

Автор книги: Максим Арх

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 24
Поиск

Полковник КГБ СССР, которого вновь призвали на службу и восстановили в звании, несколько раз перечитал пришедшую телеграмму, и, в который уже раз, ничего из прочитанного текста так и не понял.

Послание было ответом на розыскное письмо о поиске Васина. И оно было мягко говоря – странным.

Впрочем, как и вся эта трагическая история, в которую невольно попал полковник КГБ СССР Михаил Алексеевич Кравцов, назначенный ответственным за розыскные мероприятия со стороны Комитета Государственной Безопасности. Такой сомнительной чести его удостоили за то, что он, по словам начальства, с Васиным был знаком почти год и должен был знать его лучше, чем кто-либо. Вот и пришлось Михаилу Алексеевичу не только вновь надеть погоны, но и руководить поисками внезапно пропавшего протеже, которого он уже давно считал своим то ли сыном, то ли внуком. Да, отвязным, да, вредным, да вспыльчивым и высокомерным, да, иногда заносчивым и неразумным, всё это – да. Но в то же время, он был своим, веселым, умным, отзывчивым и очень добрым.

Полковник всегда хотел, чтобы у него был такой сын. Но судьба детей ему не дала, поэтому к Васину он давно прикипел всей душой и питал самые тёплые чувства. А потому и известие о его внезапной пропаже вывело Кравцова из себя. Целыми днями он буквально рвал и метал, нагружая работой сотни сотрудников, которые вновь и вновь вместе с приданными к спецгруппе военными переворачивали не только архивы военкомата, но и командировались в различные воинские части. То есть туда, куда, с некоторой вероятностью, Васина могли бы увезти из сборного пункта.

Но, к сожалению, все эти потуги были тщетными. В какую бы воинскую часть, куда до этого поступали на службу призывники из Москвы и Московской области, ни подавался запрос, нигде Александра Сергеевича Васина не было. Как в воду канул.

Прошла уже вторая неделя, а результат отсутствовал от слова – совсем.

И вот неожиданно на запрос пришла телефонограмма со странным содержанием. Так как операцией по розыску со стороны КГБ СССР руководил непосредственно Кравцов, то именно ему принесли полный текст ответа.

В телеграмме, кроме обычной за последние дни информации о том, что Васина в воинских частях Мурманской области точно так же, как до этого в некоторых других областях, не обнаружено, была непонятная дополнительная информация.

Капитан военной прокуратуры доводил до сведения полковника, что Иннокентий Михайлович Кравцов проходит службу, как положено. А также участвует в самодеятельности и стоит на хорошем счету у замполита воинской части.

Также неизвестный капитан сообщал, что призывник Петров лежит в больнице, где ему оказывается квалифицированная медицинская помощь. И в ближайшее время Петрова переведут в Москву, где он продолжит лечение.

Полученная информация была крайне удивительна и аномально непонятна.

Однако, ещё большую удивительную чехарду в это дело внёс генерал-майор Петров, который курировал поиски Васина по линии Министерства обороны СССР. Он позвонил и поинтересовался, служит ли сын Кравцова в Мурманске?

– Нет. У меня вообще нет сыновей, – ответил полковник КГБ, умолчав о том, что и дочерей у него тоже нет.

– Понял. Значит, однофамилец? – хмыкнул собеседник.

В этот момент Кравцов догадался, что военные тоже получили точно такую же телеграмму, что и он.

Уточнив этот момент и, отметив, что в прогнозе не ошибся, поинтересовался у собеседника:

– Товарищ генерал, а тот, что в запросе упомянут, как Петров, это не твой, случаем, родственник?

– Мой, – вздохнул генерал-майор. – Сын от первого брака. Обижен он на меня крепко за то, что я с его матерью развёлся. Вот ушёл в армию и даже меня в известность не поставили. Только сегодня узнал, когда бывшая позвонила. Ей из Мурманска сообщили, что сын в больнице. Вот она в слезах мне и набрала. Так что, тот, кто в больнице – это мой. Хотел было сейчас туда лететь, а уже оказывается, его сюда самолётом везут. Так что здесь лечиться будет, в госпитале Бурденко.

– Хорошо. У нас тут замечательные врачи. Непременно поставят на ноги, – посочувствовал Кравцов.

– Будем надеяться, – вздохнул генерал и на всякий случай уточнил: – А тот, Иннокентий который, точно не твой? Отчество-то у него подходящее – Михайлович. А ты – Михаил. Так что вроде бы всё сходится. Так не твой?

– Да не мой, не мой. Нет у меня сыновей, – вновь не став говорить о том, что нет и дочерей, произнёс одинокий полковник Кравцов.

– Тогда, значит, действительно однофамилец попался, – вздохнул генерал и дал отбой: – На связи!

Кравцов повесил трубку, ещё раз пробежал глазами телефонограмму и вновь подумал про непонятно куда девшегося то ли сына, то ли внука, то ли Васю.

А через пять часов генерал-майор Петров вновь позвонил Кравцову.

– Знаешь что, полковник, тут мне сын рассказал, как там под Мурманском всё дело было. Выводы по этой теме нам ещё предстоит сделать, но я тут вот какой информацией хочу с тобой поделиться. Дело в том, что сына там защищал твой однофамилец, который тоже только прибыл в часть с последним призывом. Как ты понимаешь, это тот новобранец, которого в телеграмме указали как Кравцов. Так вот, тот Кравцов легко осилил семерых здоровых солдат, которые собирались устроить там бесчинства над новичками. И, представляешь, он их всех побил! Но это ещё не всё! Говорят, потом, эти обормоты подбили на помощь ещё старослужащих и решили поквитаться. Так вот, тот Кравцов и их всех отметелил. А было их, говорят, ни много ни мало, а под шестьдесят человек. Всех отлупил. Да непросто отлупил, а вроде бы даже перекалечил. Прям терминатор, а не однофамилец.

– Если это правда, то тот Кравцов обладает серьёзными физическими данными. Надо бы к парнишке присмотреться. Такие на дороге не валяются, – согласился с ним настоящий Кравцов.

– Присмотримся. Это никуда не денется. А знаешь что ещё интересное в той истории? Оказывается тот Кравцов, очень хорошо песни поёт и играет на разных музыкальных инструментах, – произнёс генерал.

– Это сын твой сам видел? – в предчувствии откровения прошептал полковник.

– Нет, ему в больнице рассказали следователи. Да и слухами там земля полнится. Многие были на концерте и рассказывают об этом.

– А что, тот новобранец Кравцов уже там концерты даёт⁈

– Даёт, – подтвердил генерал-майор. – Но не отдельно выступает, а в составе оркестра.

– А у него уже и оркестр есть⁈

– Прошаренный парнишка, не правда ли? Никого тебе не напоминает?

– Ты тоже думаешь, что это он?

– Почти уверен, – отрезал Петров. – Я как только информацию узнал, дал указание искать призывников по фамилии Кравцов, которых призывали две недели назад из Москвы и Московской области. Но это, как ты понимаешь, долгая канитель будет…

– Вылетаю первым же рейсом! – тут же произнёс настоящий Кравцов.

– Специальный рейс будет готов к вылету через два с половиной часа. Вылет с аэродрома подмосковного Быково. Я сам не смогу пока вылететь, но буду на связи. Как доберёшься на место, узнаешь обстановку, сразу докладывай!

– Есть! – коротко ответил полковник и, бросив трубку, посмотрел в окно.

А за ним была полная таинственная неизвестность…

«Кравцов или Васин? Васин или Кравцов?» – вертелось в голове у комитетчика, пока он на приданной ему в личное пользование служебной «Волге» мчался в аэропорт.

Не отпускали его эти мысли и в полёте. Не хотели они покидать его и тогда, когда, прилетев в Мурманск, он был встречен сотрудниками местного военкомата и на «буханке» ехал в пехотную часть, где и проходил службу загадочный Кравцов. Пламенное желание ответить на вопрос: кто такой Кравцов, буквально захватило Кравцова целиком и полностью. Он предвкушал эту встречу. Он жил ей. Он считал мгновения, когда сможет узнать: Ху ис мистер Кравцов?

И вот тревожная дорога подошла к концу. Ворота военной части распахнулись. До разгадки тайны остались считанные мгновения.

Но, как известно, о мгновениях нельзя думать с высока! Эта гениальная истина, раскрытая в песне к многосерийному телевизионному фильму «Семнадцать мгновений весны», сейчас сыграло с полковником злую шутку.

Даже невозможно себе представить, каково было его удивление, когда он в разговоре с заикающимся командиром части узнал что его однофамилец уехал в соседнюю воинскую часть на гастроли. И не только уехал, но ещё и пропал там.

– Нигде его найти не могут…

– Как это может быть? – не понял КГБэшник.

– Я деталей пока не знаю. Хотел лично поехать и всё узнать. Но мне позвонили из города. Сказали, что Вы приедете. Пришлось ждать Вас, – затараторил полковник Зайцев. – Я, понимаете ли, только два дня назад эту воинскую часть возглавил. И вот, на тебе, уже ЧП.

– Н-да, – задумчиво произнёс Кравцов, почесав бороду. – И какие действия Вы намеренны предпринять?

– Для начала, необходимо не откладывая поехать туда. На месте посмотреть. Если Вам угодно, то давайте поедем вместе. И уже там разберемся, куда пропал ваш родственник, товарищ Кравцов.

При этих словах КГБшник поморщился, вспомнив о том, что родственников призывного возраста у него нет и поправил собеседника:

– Не родственник он, а однофамилец. Но, тем не менее, мне на него очень хочется взглянуть.

– Обязательно найдем, и посмотрите, – заверил его командир части.

– Будем надеяться, – вздохнул комитетчик и попросил: – А пока не могли бы Вы позвонить кадровикам и попросить их принести личное дело новобранца Иннокентия Михайловича Кравцова.

Всю дорогу по пути к морякам, Кравцова терзали сомнения. Да, по всем косвенным признакам, таким как: немыслимая физическая сила, чрезмерное остроумие, способность спорить и выигрывать споры у собеседников, слишком вольная манера общения, умение держаться на равных со старшими по званию, гениальность в сочинении музыки и умении её исполнять, всё это говорило, что за таинственным Кравцовым скрывается не менее таинственный Васин. Но вот фотография из личного дела, говорила о том, что этот юноша никакого отношения к пропавшему подопечному не имеет. Совсем другие черты лица. Другой нос, другие глаза, более оттопыренные уши и тонкие губы. Даже первого, мимолётного взгляда, Михаилу Алексеевичу хватило, чтобы уверенно сказать – на фото не Васин.

«Тогда кто? Ещё один гений? Очень может быть! Русская земля всегда славилась своими сынами. Так почему бы ей не родить ещё одного Васина⁈», – раздумывал полковник, глядя в окно, а в душе прекрасно отдавал себе отчёт, что таких, как милый и добрый Вася, ни на Земле, ни в её окрестностях не было, нет, и быть не может, ибо такой он только один!

* * *

Глава 25
Суровая реальность

Иннокентий

Темнота была практически кромешной. Шум работы, который шёл, очень вероятно, от двигателя, был хотя и не громким, но мне показалось, именно он и был виновником того, что я проснулся.

Однако, проснуться-то я проснулся, открыв свои очи светлые, но не совсем ясные, но тут же обалдел от непонимания ситуации. И сразу же задал единственно верный в данной ситуации вопрос:

– Где я⁈

И актуальность вопроса нарастала тем сильнее, чем ближе я приближался к открытой двери.

Как оказалось, дверь меня вела не в коридор учебного корпуса, где по идее я должен был находиться, а в малознакомый коридор. Причём не просто коридор, а коридор какого-то корабля.

– Офигеть можно! Мамочки мои!! – посмотрел я в иллюминатор.

Коридор был обесточен и свет внутрь проникал именно через иллюминаторы. Но на то, чтобы понять, что я куда-то плыву, или иду, как говорят моряки, мне хватило менее секунды.

– Уплываю нахрен!!!

Ещё пара секунд мне понадобилось на то, чтобы преодолеть этот самый коридор и выскочить на палубу. И лишь для того, чтобы вновь обалдеть, правда, на этот раз не от тьмы, а от бескрайнего морского простора, простирающегося до горизонта.

Да-да, передо мной расстилалась нескончаемая водная гладь. А я, стоя на борту какого-то явно старого военного корабля плыл чёрте куда и чёрте зачем.

«О Боже! Что за хрень тут происходит⁈ В какую даль меня уносит? Куд ы я⁈» – схватился я за больную голову и так перешёл на правый борт.

А нужно признать, что после вчерашнего загула, голова побаливала. Но сейчас мне было не до неё. Сейчас мне нужно было спасать самое ценное – меня.

Побежал к задней части корабля, который у моряков называется корма. Но, даже не добегая до неё, увидел, что по правому борту (относительно движения корабля), метрах в ста от нас, простирается береговая линия.

Радостно выдохнул, понимая, что наш корабль не является судном-мишенью в каких-нибудь военных учениях. А потому, скорее всего, сейчас мы идём в Архангельск, где корабль будет разобран на металл, а не будет вместе со мной затоплен после испытания какого-нибудь перспективного вида вооружения.

«Как я здесь очутился⁈» – глядя на редкие деревья, что росли на берегу, в очередной раз задал я себе насущный вопрос, стараясь вспомнить вчерашний вечер.

После минуты страданий (потому что мыслить было ещё больнее, чем не мыслить) кое-что припомнить всё-таки удалось.

Мы сидели в своей комнате. Потом появились два матроса, и мы пошли смотреть на корабли. Мы сидели с матросами на пляже и спорили о преимуществах той или иной службы. Они мне доказывали, что в отличие от их морской службы, сухопутная – это халява. Ну а я, как представитель мотопехотных войск, доказывал им, что именно пехота – царица любых полей и вообще военных действий. Мол, сколько бы корабли по морю не шастали, а всё равно они пристанут к берегу, для пополнения провизии, боезапаса и ремонта. А там кто? Правильно! Там их будет ждать пехота. И ничего они сломанные и без снарядов поделать с царицей полей не смогут.

От таких прописных истин они заплакали, а потом, показав на тени стоящих возле пирса кораблей времён Первой Мировой войны, продолжая пить и рыдать, поведали о том, что этих красавцев всех до единого, вскоре порежут на металл и о том, что они больше никогда не увидят море.

От этих слов мы (те, кто ещё был в сознании), тоже заплакали. А затем, помянув их былые подвиги добрым словом, я дал торжественное обещание, что хотя бы одного из них я обязательно выгуляю перед переплавкой.

«Вот! Вероятно, это и была отправная точка невозврата! – наконец обрадовался я, что докопался до истины: – По ходу дела я решил исполнить свой обед и таки умудрился залезть в миноносец, чтобы тот перед смертью нагулялся. Интересно, а где в это время были патрули и охрана? Или суда, предназначенные для утилизации, не охраняют? Явный недочет! Ведь такой типа меня попадётся, и выгуляет миноносец так, что тот на Северный полюс уплывёт, или ещё куда».

Это я конечно утрировал. Кораблём в одиночку вряд ли возможно управлять. Но, тем не менее, вопрос оставался открытым: почему корабль ночью не охранялся?

«Или я сумел как-то проскользнуть мимо охраны и попасть на борт никем не замеченным?»

Однако ответить себе на этот интересный вопрос я не успел.

– Ты кто, служивый⁈ И как сюда попал⁈ – раздался удивлённый возглас доносящийся слева.

Обернулся и увидел человека в морской военной форме.

Тот деловым шагом направился ко мне. А когда подошёл, то недовольно прошипел:

– Ну, говори⁈ Кто такой?

– Солдат, – вздохнул я, с тоской продолжая смотреть на всё отдаляющийся берег.

– А что ты тут делаешь?

– Я?

– Конечно, ты! Что делаешь?

– Плыву, гм, или иду.

– Э-э, а куда? – всё ещё не понимал морской волк.

– Куда все туда и я. Нельзя отбиваться от коллектива, – вновь вздохнул я.

– Э-э, ты чего, – оторопел моряк, – сумасшедший?

– Не знаю. Не замечал. Но очень может быть. Ведь, стоит признать, что сумасшедший никогда не признается, что он сошёл сума, ибо не понимает этого.

– А ну, давай тогда двигай к капитану. Там разберёмся, – сказал тот, кивнув в сторону капитанского мостика.

– Да я, собственно, туда и так собирался направиться, – ответил я, вновь с тоской глянул на слегка волнующееся море и пошёл в указанном направлении.

Капитан, увидев, что его подчинённый пришёл в компании неизвестного солдата удивлённо поднял бровь.

– Мичман? Кто это? Где ты его взял, Серёжа?

– На палубе шатался, – ответил сопровождающий.

– Но откуда он тут? – капитан осмотрел меня с ног до головы и строгим голосом произнёс: – Кто такой?

– Солдат Кравцов! – чётко отрапортовал я, встав по стойке смирно.

– Солдат? Из какой части?

– Мотопехотной.

– А что ты на моём корабле забыл?

– Я точно не помню, – шмыгнул я носом, – но, по-моему, я собирался спасти корабль от утилизации и возглавить поход.

– Поход? Куда? – обалдели моряки.

– Как это куда? В далёкие и жаркие страны, конечно.

– Что за страны? Ты хотел из СССР сбежать⁈ – ещё обалдел мичман.

– Нет, конечно, – замотал я головой. – Просто хотел по миру поплавать. Может страну какую захватить и организовать продажу сахарного тростника, – и, увидев совершенно изумлённый вид моряков, решил успокоить: – Не волнуйтесь, я не Себастьян Перейра и торговать чёрным деревом намерений у меня не было.

После моих слов мичман аж закашлялся, и прохрипел:

– Товарищ капитан, он сумасшедший! Надо докладывать на базу.

Капитан корабля усмехнулся:

– Нет, Серёжа, он не сумасшедший. По-моему, это рядовой просто над нами смеётся. Видишь, как фрагмент из фильма «Пятнадцатилетний капитан», удачно вставил.

– Смеётся? Так может зубы ему пересчитать? – зарычал мичман и протянул к моему лицу здоровенный кулак, на котором была татуировка в виде якоря.

Я немедленно сделал шаг назад и строго-настрого произнёс:

– А ну-ка отставить рукоприкладство! Нельзя бить солдат! Об этом, товарищи командиры, вам должно быть хорошо известно! Ибо ещё Александр Васильевич Суворов так прямо и говорил: «Нельзя командирам бить солдат!»

Тут я, конечно, немного врал, ибо точных слов об этом не помнил. Да и вообще не знал, говорил ли такое или что-то подобное известный и прославленный полководец или не говорил. Сейчас это было не важно. Авторитетная фамилия прозвучала, и именно с помощью её я собирался избежать конфликта.

Капитан с мичманом переглянулись.

– Никто тебя бить не будет. Это я пошутил. Юмор у меня такой – морской! – успокоил нас всех Серёжа, убрал кулак и, нахмурив брови, приказал: – А ну, отвечай на вопросы капитана!

– Так точно! – отрапортовал я.

Капитан откашлялся и относительно миролюбиво произнёс:

– Тогда давай сначала. Ты Кравцов и служишь в мотопехотной части, которая стоит рядом с Фёдоровкой. Так?

– Так точно, товарищ капитан!

– Хорошо. Идём дальше. Скажи: как ты сюда попал?

– Да вот, случайно попал – забрёл в темноте, – открыл я собравшимся настоящую истину.

– Но, как это возможно? Где была охрана? – не переставал удивляться капитан.

– Не знаю. Трап никто не охранял. В ином случае, меня бы не пропустили.

– Гм, Геннадий Петрович, а солдатик прав, – согласился мичман и, потерев своё горло, добавил: – Вероятно, после концерта отдыхали. Надо будет рапорт подать.

– Безобразие! – согласился с ним капитан и посмотрел на меня. – И что мне с тобой делать⁈

– Как что? Надеюсь, вы не собираетесь избавиться от случайного участника похода, и скармливать меня акулам, выкинув за борт? – осторожно предположил я.

– Не говори ерунды! У нас тут нет акул, которые питались бы солдатами.

– И пианистами? – неожиданно ехидно хмыкнул мичман.

Капитан вопросительно на него посмотрел, а скромный я отвёл свой взор в сторону, став смотреть на море.

– Товарищ капитан, неужели Вы не заметили сходства этого невольного дезертира с одним из музыкантов оркестра? – продолжил наблюдательный Серёжа. – А конкретнее – с пианистом?

– Пианистом? – удивился капитан и всмотрелся в мой прекрасный лик. И так посмотрел и этак, а уже через пару секунд воскликнул: – Точно! То-то я смотрю, он мне кого-то напоминает – конечно, пианиста!

Ну а после опознания началась долгая дискуссия. И даже не дискуссия вовсе, а вопросы и ответы.

Я придумал историю о том, что с детства люблю корабли и что как только появилась возможность, то воспользовался ей, чтобы постоять на палубе настоящего военного судна.

– Так значит, ты забрался на корабль, а потом уснул? – спрашивали меня моряки, сами того не понимая, помогая мне сочинять легенду.

– Именно так оно и было, ведь переезд и концерт буквально вымотали мой юный организм, – отвечал им я, продолжая что-то врать.

В конце концов, они своё любопытство удовлетворили, а я, вновь отметив, что от точки, где проходил концерт, я с каждой секундой удаляюсь всё дальше и дальше, решил попросить товарищей моряков высадить меня.

Моё простое предложение вызвало в рядах командиров замешательство.

– Тут причала нет, чтобы ты смог сойти на берег, – произнёс капитан.

– Да и нельзя нам останавливаться. От графика отстанем, – поддержал его мичман.

Ситуация оказалась более безнадёжной, чем я рассчитывал. По всей видимости, получалось, что мне придётся плыть до самого Архангельска. А это мало того, что далеко от моей родной части, но ещё и много времени займёт. Отсутствие солдата без оснований на столь длительный период – это не просто не большой эксцесс, а самое настоящее ЧП!

Допускать глобального кипиша я не хотел, а потому решил взять всё в свои руки.

– Ладно, товарищи командиры, спасибо вам за гостеприимство, но мне пора в часть. А у вас случайно рюкзака нет? Я бы туда сапоги положил. А то, когда буду плыть, то, боюсь, с ноги слетят и утонут.

– Стой! Ты чего, вплавь собрался? – удивился мичман.

– А, что делать? Меня в части искать будут, – пояснил я и в двух словах рассказал о своих опасениях.

Но моряки мои героические планы со смехом отвергли.

– Зачем плыть вплавь, если есть лодка? – сказал капитан.

И уже через мгновение по громкоговорителю дал команду спустить шлюпку на воду.

Не прошло и трёх минут, а мы уже стояли у борта корабля рядом со спущенным шторм трапом.

Внизу на воде была лодка, в которой находилось четверо матросов.

Капитан протянул мне руку и, после моего рукопожатия, произнёс:

– Вообще, товарищ солдат, по большому счёту, мы должны были бы тебя задержать и сдать в военную комендатуру. И мы бы так и сделали, если бы тебя не узнали. А так, не хотим, чтобы у тебя были проблемы. Ты хорошо играешь. Твоя музыка про Гришу Ротора очень хорошая и гармонично сочетается с романами, которые написал замечательный Александр Сергеевич Васин. Мои дети зачитываются его книгами. Надеюсь, после службы ты не бросишь музыку. Встретишься с Васиным и продемонстрируешь ему свою композицию. Возможно, у вас получится совместно сделать музыкальная постановка про приключения волшебника из Мытищ. Так что береги себя! – залез в карман и протянул мне несколько купюр. – На вот, возьми. Десять рублей хватит, чтобы на попутках добраться до Фёдоровки. А там уж пять километров пешкодралом. Ничего прогуляешься. Тебе полезно.

– Благодарю, товарищ капитан, но деньги у меня есть, – с этими словами я снял сапог и вытащил из-под стельки две сотенные купюры. Чтобы исключить все лишние вопросы от удивлённых моряков, сразу же пояснил: – Я ведь только две недели как с гражданки. Не успел ещё потратить.

Моих объяснений было более чем достаточно, и, пожав руки настоящим морякам, я спустился в лодку.

Матросы навалились на вёсла и уже через десять минут мы подошли к берегу.

Что сказать, море отпускало меня не охотно, в отличие от командиров корабля, а потому, когда спрыгивал с носа лодки, нога моя поскользнулась, и я упал в воду.

Матросы, радостно заржав, обозвали меня неразумной сухопутной сколопендрой и, попрощавшись, поплыли обратно к кораблю. Ну а я, помахав им на прощание рукой, решил, что моя очередная морская эпопея подошла к концу, а потому развернулся на сто восемьдесят градусов и, стараясь отряхнуть ладонями мокрую гимнастёрку, пошёл в сторону, где, судя по показанной на корабле мне карте, должна проходить дорога.

Пройдя около трёх километров по полю, вышел на совершенно не оживлённую трассу, на которой движение практически отсутствовало. Дорога была асфальтированной, а машин на ней видно не было.

Стоять на месте смысла не было, поэтому засунул руки в карманы и, насвистывая весёлую мелодию, побрёл в сторону Фёдоровки.

https://youtu.be/7VEzEeMz1Vk?si=qWc8MA2uP7HQD-Lq&t=33 Cannibal Corpse – Hammer Smashed Face

За полчаса моего путешествия, при котором я успел напеть себе практически целый альбом брутальной группы, мимо, не остановившись на мою протянутую руку, промчались два грузовика, одна легковушка и один автобус.

Никто не хотел подвозить бредущего в одиночестве солдата. Очевидно, водители полагали, что помятый и полу мокрый военный, может быть обычным дезертиром. И их нельзя в этом винить. Вокруг глушь, а тут не понятно откуда взялся служивый, который бредёт неизвестно откуда, неизвестно куда. Мало ли…

Но я не терял надежды и, слыша очередное приближение звука мотора всегда протягивал руку, надеясь, что найдётся доброе сердце.

И вот, в какой-то момент, такой добряк, наконец, мне попался.

На мои сигналы остановился УАЗ зелёного цвета.

– Ну, что, солдат, в самоволку, значит, убежал⁈ Ну, так считай, что мы тебя поймали! – усмехнулся капитан, сидевший на переднем сидении рядом с водителем. Вылез из автомобиля, открыл передо мною заднюю дверь и противным издевательским тоном произнёс: – Карета подана, Ваше Величество. Присаживайтесь и устраивайтесь поудобней. Мы Вас подвезём!

Мне этот тон не понравился. И я спросил:

– А Вы кто?

– Капитан Располов. Военная комендатура, – произнёс он и показал рукой на лежащие на заднем сидении нарукавные повязки с надписью «патруль». – Залезай!

«Вот так всегда, если не везёт, то не везёт во всём», – с грустью подумал и сел на заднее сидение.

Капитан сел рядом и скомандовал водителю:

– Давай, в Мурманск.

– Есть! – ответил тот и развернул автомобиль.

Мне это не понравилось ещё больше, и я произнёс:

– Э-э, товарищи военные, какой ещё Мурманск? Мне в Фёдоровку надо. Там рядом моя родная военная часть. Вы же туда меня подвезти хотели. Вот туда мне и надо.

– Нет, солдат, не надо тебе теперь туда. Тебе уже в другое место надо. Не хотел в воинской части нормально служить, бегать решил в самоволки, так получай сполна. Гауптвахта теперь для тебя станет родным домом, как минимум на пятнадцать суток!