Текст книги "Патруль 7 (СИ)"

Автор книги: Макс Гудвин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

– Хочу, – сказал я. – Потому что враги – они такие. Пока ты бежишь – ты жертва. А я устал быть жертвой.

– Что ты будешь делать, когда встретишь его? – Тут Тиммейт наверняка имел ввиду шерифа.

– Спрошу, – я нажал на газ, – как оставаться человеком, когда весь мир против тебя.

– Я тебе и так отвечу: твой мир – это твой дом, твой дом там, где твои близкие. Ира уже во Вьетнаме, собак и кошку перевезём, когда определитесь с домом.

– Тиммейт, найди мне место, где я переночую, и чтобы это не была палатка в лесу, – попросил я.

– Делается!

Я свернул с трассы на очередную просёлочную дорогу, когда Тиммейт подал голос:

– Нашёл. В двадцати километрах к северу, городок Бивер-Дэм. Мотель «Beaver Dam Inn» – так себе название, но отзывы хорошие, но плесень кое-где на стенах и посуда пластиковая. Оплата наличными, документы спрашивают для галочки. Хозяин – ветеран, ему плевать, кто ты, если не буянишь.

– Адрес скинь, – сказал я.

– Скинул. Но сначала – покраска. Ты обещал не влипать в истории.

Я вздохнул, съехал на обочину у леса. Достал из бардачка три тюбика с краской, одноразовые перчатки и маленькое зеркальце – Тиммейт – зараза, предусмотрел всё.

– Чёрный, – сказал я, глядя на тюбики. – Светлый был, чёрным стану.

– Анализ показывает, что тёмные тона визуально размывают шрамы на семьдесят процентов. При слабом освещении – до девяноста. Приступай.

Я смешал состав, как было написано в инструкции, надел перчатки. Наносил краску на бороду, на волосы, втирал в корни. Пахло химией и аммиаком. Через полчаса я посмотрел в зеркальце – и оттуда на меня смотрел чужой человек. Чёрная борода, чёрные волосы, тёмные круги под глазами. Шрамы почти не видны – только если присмотреться.

– Ну как? – спросил я.

– Признаюсь, так ты выглядишь даже лучше, – ответил Тиммейт. – Брутальнее. Хотя психологи говорят, что мужчины красят бороду в чёрный, когда переживают кризис среднего возраста.

– Мне до среднего возраста ещё двадцать лет, – буркнул я. – Ладно. Теперь швы.

Рана на левой щеке уже почти затянулась – не до конца, но нитки уже не держали, а больше мешались. И найдя в аптечке маленькие ножницы и пинцет. Я посмотрел в зеркальце, подцепил первую нитку пинцетом и перерезал. Потом вторую, третью и все другие.

– Обработай, – напомнил Тиммейт.

Я приложил спиртовую салфетку. Жгло, но было терпимо.

– Теперь ты Каспер Ковальский, – сказал Тиммейт. – Поляк из Чикаго. Бывший строитель и действующий пьяница. Ты едешь к дяде. Дядя Эдвард Ковальский, живёт в Анкоридже, работает на лесопилке. Я даже страницу в фейсбуке ему создал. Не переживай, проверять не будут.

Я усмехнулся и снова сел за руль.

Мотель оказался двухэтажным зданием из коричневого камня с покатой крышей. Парковка была почти пустой – три машины, одна из них – старый пикап с кенгурятником. За стойкой сидел мужчина лет шестидесяти в клетчатой рубашке, с седыми усами и тяжелым усталым взглядом, как у меня. На груди у мужика была нашивка с именем «Эд».

– Добрый вечер, – сказал я, стараясь говорить без акцента. – Мне нужен номер на одну ночь.

Эд посмотрел на меня. На чёрную бороду, на поношенную куртку. Ни один мускул на его лице не дрогнул.

– Шестьдесят долларов, – сказал он. – Завтрак с шести до девяти.

Я достал деньги из кармана – три двадцатки. Положил на стойку. Эд взял, не пересчитывая, сунул в ящик, протянул ключ.

– Третий номер, в конце коридора. Вода горячая есть, но напор слабый. Wi-Fi не работает уже неделю, но ты не похож на человека, которому нужен интернет.

– Спасибо, – кивнул я и пошёл по коридору.

Третий номер был маленьким, но чистым. Кровать с бельём, тумбочка, вешалка, душ в углу туалета. На стене – картина с кактусами и закатом. Я запер дверь на щеколду, поставил стул под ручку – на всякий случай.

– Тиммейт, проверь, нет ли жучков, – попросил я.

– Ты параноик, сейчас так не следят уже, всё сейчас через твой же сотовый попадает к спецслужбам.

Я разделся и залез в душ. Вода была тёплой, а напор – едва живым, но я стоял под ней долго, смывая пыль, пот, запах пороха и краски. Смотрел, как вода кружит в сливе, унося с собой ещё один день этой странной жизни.

А когда вышел, тело гудело. Мышцы ныли, шрамы чесались, веки тяжелели. Я рухнул на кровать, даже не натянув одеяло. Глок положил под подушку, HK416 прислонил к тумбочке.

– Тиммейт, разбуди, если что-то будет.

– Спи, Медоед. Я посторожу.

И я провалился в темноту.

Сон был тяжёлым и пустым. Ни лиц, ни голосов. Только чёрная вода, в которой я тонул, и чей-то шёпот, который я не мог разобрать.

А потом – сквозь сон, сквозь вату в голове – я услышал звук.

Моторы подъезжающих к мотелю машин. Их было несколько, одна за другой. Двери хлопали. Голоса были приглушённые, мало ли кто ездит по ночам.

Я открыл глаза. В комнате было темно. А моя рука уже сжимала рукоятку Глока.

– Тиммейт, – прошептал я.

– Слышу, – ответил он тихо. – Снаружи шесть человек. Две машины. У всех – оружие. Они знают, где ты.

– Классно, спасибо, что предупредил! И как они умудрились меня найти⁈

Глава 14
Сороковой

Я сел на кровати, и в темпе вальса натянул штаны, сунул Глок за пояс, а HK416 взял в руки. Щеколда на двери была цела, стул под ручкой тоже.

– Кто они? – спросил я, не дождавшись ответа на мои последние, видимо прозвучавшие как риторические.

– Не ФБР. И не картель, – произнёс Тиммейт.

Я замер, прислушиваясь. А в коридоре заскрипели половицы. Шаги приближались. Шло двое – один, судя по грузным шагам, тяжёлый, а второй – почти неслышимый и лёгкий. И остановились они аккурат у моей двери.

Я вскинул автомат, целясь в дверь. С такого расстояния, если начнут ломиться, – прошью насквозь.

Но дверь не ломали, как бы сделал я. По ней постучали. Три раза. Коротко, вежливо, почти по-соседски.

– Номер оплачен до утра, – сказал я хрипло. – Заходите завтра.

– Четвёртый, – голос за дверью был спокойным, даже усталым. – Не глупи. Открывай.

Я молчал. Палец на спусковом крючке.

– Родина тебя нашла, – снова сказал голос. – Выходи с поднятыми руками. И никто не пострадает.

Я посмотрел за окно. На парковке среди крупных машин с погашенными фарами были люди, и они стояли так, словно готовы были открыть огонь по моим окнам и вообще по всему, что оттуда выскочит. А за ними была трасса и всепоглощающая темнота.

– Тиммейт, – прошептал я.

– Пять человек снаружи, двое у двери, – отчитался он. – У всех – автоматы. Бронежилеты. Шансы…

– Не надо процентов, – перебил я.

Я снял стул с ручки. Отодвинул щеколду.

– Заходите, – сказал я.

Дверь открылась.

Первый, кто вошёл, был невысоким, коренастым, в чёрном тактическом костюме без опознавательных знаков. Лицо закрыто балаклавой. Его автомат АК-104 – смотрел мне в грудь.

Следом за ним был второй. Такой же. Только выше и шире в плечах тоже с оружием этой же марки.

– Опусти оружие, Четвёртый, – сказал первый. – Медленно.

– Сначала ты, кто бы ты ни был! – произнёс я.

– Ты долго бегал, – вздохнул первый, подходя ближе. – Но кончилась твоя вольница. Собирайся и поедешь с нами.

– Куда? – спросил я улыбаясь и продолжая направлять на них оружие.

– На Родину, – сказал он. – Там разберутся. А пока – ты арестован. За измену этой самой Родине.

Я посмотрел ему в глаза сквозь прорези балаклавы.

– Кто ты? – спросил я снова.

– Я Сороковой, – ответил он. – Одевайся. Машина ждёт. И давай без фокусов, Четвёртый. У нас приказ – в случае твоего сопротивления живым тебя не брать.

Мы так и стояли напротив друг друга, целясь, и не опуская стволов.

– Как ты меня нашёл, Сороковой? – спросил я.

– Я всегда нахожу тех, кого ищу.

– Ты применил слово «вольница», ты вернувшийся? – спросил я.

– Как и ты, но только я своих не предавал.

– А в каком месте я их предал? – спросил я.

– Опусти оружие и не глупи. Нас больше, и ты окружён! – покачал головой Сороковой.

Вспышка света залила мои глаза, и, проснувшись, вскочил с кровати, рванув к окну. За окном была та же самая трасса, моя машина и ещё парочка машин, которых я уже наблюдал, но новой техники и людей с оружием не было. Дурной сон являлся чем угодно, но не тем, что можно игнорировать. Голова гудела, и мозг достроил картинку уже сейчас, после сна. Меня там убили, убили так, что я даже не понял, как это случилось. «Выстрел прямо в голову?» – возможно.

Я натянул одежду, куртку, шляпу, обувь. Взял рюкзак. Оружие.

– Ты чего? – вдруг спросил меня Тиммейт.

– Кто такой Сороковой? – спросил я, выходя из номера и спеша на улицу.

– Сороковой – это ликвидатор из Москвы, думает, что погиб в бойне с Сибирскими ханами, сражаясь на стороне Ермака.

– Как этот казачок московский меня найдёт?..

– На практике – никак, они бы не успели. Хотя в личном деле Сорокового значится, что он как-то удачно разыскивает людей по одной только фотографии. Был завербован, когда пришёл сниматься в «Битву экстрасенсов», и безошибочно находил людей в автомобилях. Угадывал, кто за ширмой, видел, что в закрытых ящиках. Его оттуда выгнали, сказав: «Мы тут шоу снимаем по сценарию, а ты нам всё портишь. И нехаризматичный».

– Вот этот нехаризматичный ко мне сегодня придёт, очень скоро, и ты меня никак не предупредишь!

– А как я тебя предупрежу, если он на сайтах «Блек листа» не сидит, может, даже телефоном не пользуется? Да и не может он быть в США – слишком мало времени прошло.

– Значит, в УФСБ знали, что я откажусь, и послали его за мной заранее, – произнёс я собираясь.

И вот в момент, когда я был и уже выходил в коридор, к отелю подъехали две машины, из которых, судя по звуку, выскочили все вместе тяжёлые ребята в броне и с оружием.

А я прикрыл дверь в коридор и легко пробежался в дальнюю комнату по коридору и с силой вышиб дверь, чтобы войти туда и прикрыть её за собой. Комната была пуста и по сути копировала мою, за тем лишь исключением, что её окно выходило не на фасад, а на тыл здания, к большому бассейну. И, открыв окно, я десантировался вниз, благо этаж был второй.

– Через километр прямо будет трасса «Ротчестер роуд», которая ведёт в город, – произнёс Тиммейт.

– Добро, – выдохнул я и побежал по ночному полю. Отсюда уже убрали зерновые, оставив жёлто-светлые стебли – так называемая стерня, примерно 20 см в высоту, по которой не очень удобно бежать и где невозможно спрятаться днём, но сейчас был далеко не день. Ближайший лесок маячил в полукилометре, и я бежал к нему, быстро, но чтобы не вызвать одышку, – мне ещё бой принимать, если этот хер действительно так хорош в своих поисках.

– Расскажи про свой сон? – попросил меня Тиммейт, и я на бегу коротко рассказал, описав, какое у них было оружие и что я не понял, как умер в том сне.

– К Ракитину тоже теперь нельзя. Они оружие, скорее всего, диппочтой привезли. Если бы вооружались тут, то были бы натовские образцы, – произнёс Тиммейт.

– Эх, мне бы гранат, – проговорил я.

– Если это и правда Сороковой, то твой бег только отсрочит вашу встречу, – приободрил меня Тиммейт.

– Мне нужна хорошая позиция, – произнёс я.

– Ты мог бы начать бой из окна своего номера. Ты мог бы срезать тех двоих в коридоре и начать обстрел оставшихся на улице боевиков из любого окна в отеле. Но ты отступаешь, давая им понять, что ты не будешь сдаваться. Это ухудшение твоей позиции, – выдал свою аналитику Тиммейт.

– Я бы не очень хотел убивать русских, тем более бывших ОЗЛ-овцев, – произнёс я.

– Тебя тоже, похоже, решили взять живым.

– Тиммейт, у меня к тебе вопрос? – задал я его на бегу, не сбавляя ход. – А это не ты меня сдал, как с Тимом?

– Нет, меня хотят в Конторе уничтожить, забыл?

– Я же подключил тебя к сети, ты можешь скопировать себя куда угодно…

– Не могу. Тим запретил нам это. Никто из нас не мог самокопироваться. Уничтожение физического носителя – есть конец нашей жизни, – произнёс Тиммейт. – И Сороковой теперь знает твоё вымышленное имя, скорее всего, документы снова придётся менять. И есть плохая новость: у нас закончились деньги, которые я украл у картеля.

– Классно, – произнёс я, вбегая в лес и облокачиваясь спиной на какое-то лиственное дерево.

– Я не рассчитывал на закрытие ипотеки Эмили, надеюсь, твой секс того стоил, – подколол меня Тиммейт.

А я смотрел на огни отеля, от которого отбежал на полкилометра. Если у Сорокового чутьё на ловлю людей, то по лесам и полям они бегать просто так не будут, они дождутся, пока я усну, и возьмут меня спящим. И единственный шанс уйти от своих – это спать, пока в чём-то едешь. Или не спать вообще, но с таким режимом следующий сон будет у меня с Фреди Крюгером, который будет крутить у виска когтистым пальцем своей железной перчатки.

– Хорошо, что я придумал антикризисные меры до того, как деньги кончатся, однако столкнулся с некоторыми сложностями. – произнёс Тиммейт.

– Какими ещё сложностями?

– Я создал программу-майнер и начал заражать ей пользователей, это даёт нам с тобой некоторую денежку. Далее я купил майнинг-ферму, но там меня отключили, видимо, администраторы оказались уродами и майнят для себя на моём оборудовании. Также я создал приложение, где надо кликать на бобра, который радуется каждому твоему клику, и это тоже даёт кеш за вычетом денег кликерам. Я пробовал писать книги, или картины, но это вообще дно, майнинг лучше.

– Так что за сложности? – снова спросил я.

– Люди! Они воруют нашу крипту! Благо я создал точки майнинга по местам твоего предположительного маршрута на Аляску.

– А, так вот зачем я еду на север… – догадался я.

– Да, надо дать по ушам нескольким ушлым ребятам, чтобы мы могли и дальше менять тачки и документы так же часто.

– Говори адрес, – выдохнул я.

– Я заказал такси. Оно подберёт тебя через километр на трассе. Иди на северо-запад и оружие замаскируй.

– Принято, – кивнул я.

Такси и правда ждало меня там, куда меня вывел Тиммейт, и я, сев на заднее сидение, откинулся и закрыл глаза. Мы ехали часа четыре и прибыли в какой-то городок на рассвете, въехав в его частный сектор, подкатив к домику с гаражом. И заплатив 300 $ налом я посмотрел на улицу, а тело уже не хотело никуда идти, словно прося заказать поездку до следующего города.

– Вот! – произнёс Тиммейт.

Домик оказался одноэтажной бледно-жёлтой постройкой с облупившейся краской на ставнях. Крыша кое-где залатана шифером другого цвета. Гараж же стоял отдельно, сбоку, и оттуда было слышно ровное, тягучее жужжание, похожее на рой рассерженных шмелей. Обычный американский дом в частном секторе, каких тысячи на провинциальных дорогах.

Но у этого была настежь распахнута входная дверь.

– Гостеприимные ребята, – пробормотал я, поправляя Глок за поясом. Выходя с рюкзаком из тачки.

И ступив на порог, я услышал, как под моими ногами скрипнуло дерево, а изнутри пахнуло перегаром, марихуаной и то ли разлитым энергетиком, то ли чьими-то духами, которые пытались перебить всё остальное и, естественно, проиграли.

Притон, каких я видел десятки, если не сотни, в России, ничем не отличался от притона в США, и он встретил меня бардаком. В первой комнате, которая предстала моему взору, на продавленном диване спали двое чёрных – парень и девушка, переплетясь в позе, которую анатомы назвали бы пыткой. На столе перед ними была россыпь из пустых банок из-под Red Bull, какой-то ноутбук с разбитым экраном, который всё ещё работал и показывал застывшие зелёные цифры. На полу валялась одежда, пустые пивные бутылки и один кроссовок, коробки из под пиццы. Учитывая, что в США ходят дома в обуви, а второго кроссовка не было, – видимо, он ещё находился на его носителе, и, честно говоря, я не горел желанием его искать, но когда меня кто-то спрашивал…

Во второй комнате компания из четырёх чёрных парней в трусах играла в приставку. У одного на голове сидел женский бюстгальтер, он с серьёзным лицом жал на кнопки, смотря на экран красненькими белками глаз. Я же поднял Тиммейта, позволяя ему смотреть своей камерой.

– Классика жанра, – прокомментировал Тиммейт. – Серверная в гараже. Не отвлекайся на этих обезьян.

– Админ где? – спросил я. – Не забывай, за мной могут в любой момент прибыть.

– Среди этих дебилов не вижу. Иди в гараж. Они там всё своё железо держат.

Я прошёл через кухню. Там тоже был бардак: раковина полна немытой посуды, на плите – сковорода с чем-то, что когда-то было яичницей, а теперь претендовало на звание археологического слоя. Холодильник открыт, внутри – один лимон, плесневелый сыр и три банки пива. И я вышел и пошёл в гараж, куда дверь тоже была приоткрыта и откуда тянуло горячим воздухом.

Я дёрнул на себя дверь, входя.

Десяток майнинговых ферм гудели на стеллажах словно в шкафах и мигали разноцветными лампочками. Я скользнул взглядом по стене – туда, где за вентиляцией прятался щиток. Толстенный кабель уходил прямо в пол, намертво залитый бетоном. Рядом были три автомата, не чета стандартным двадцатиамперным. Явно трёхфазка. Кто-то когда-то тянул сюда промышленное питание – под столярку или автомастерскую. А админу оставалось только скрутить счётчик, что он, судя по всему, и сделал. Другие провода вились по стенам, по полу, свисали с потолка – аккуратно, но с тем особым безумием, которое бывает только у тех, кто собирает всё на коленке и в глубокой уверенности, что «потом когда-нибудь переделает».

Вентиляторы и охладители работали на полную, вытягивая горячий воздух вверх. В гараже было тепло – так тепло, что хотелось снять куртку. И тихо уснуть в гулу. Под это уютное жужжание, словно в чреве огромного металлического зверя.

Я нашёл свободную розетку, сунул в неё зарядку для моего телефона, положив гаджет на стиральную машину, которая стояла тут же, видимо, не работая уже лет пять.

– Где этот деятель? – спросил я.

– Ты не нашёл подвал. Там у него личный кабинет.

Я вернулся в дом и на этот раз нашёл дверь в подвал под лестницей на чердак. Ступая вниз по скрипучим ступенькам, идя на тусклый голубоватый свет и звуки музыки – это был какой-то рэп.

Админ сидел в кресле-мешке, положив ноги на ящик с инструментами. Перед ним стоял ноутбук на шатком столике, на экране – зелёные графики роста хешрейта. Он был чернокожим и худым, лысеющим, с жидкой бородёнкой и мутными глазами, которые смотрели в монитор и одновременно сквозь него.

Рядом с креслом – пепельница, полная окурков, и початая бутылка Jack Daniel's.

– Йоу, я же сказал сюда не спускаться! – он даже не повернул голову.

– Ты администрируешь моё оборудование, – сказал я спокойно.

Он замер. Медленно повернулся.

В его глазах мелькнуло что-то: Может страх? Нет, скорее, попытка вспомнить, где он меня уже видел.

– Ты кто? – спросил он, отставляя бутылку.

– Хозяин, – сказал я. – Тот, чьи фермы ты присвоил. Чьи мощности жрут электричество и генерируют крипту, которую ты сливаешь в свой карман.

Он хотел что-то сказать, но я уже поднял руку с оружием – этот жест получился почти будничным, как у учителя на уроке.

– И ты уволен. Вали отсюда, иначе я тебя расчленю и скормлю твоим же свиньям, которых ты тут приютил!

– Хей, чувак! – он начал подниматься, и тут я заметил, что он то ли пьян, то ли под чем-то тяжёлым. – Ты не понимаешь, я тут всё настроил, без меня…

– Без тебя найдётся кому, – сказал я, подшагивая ближе и прикасаясь стволом к его голове.

И админ посмотрел на мою руку, потом мне в глаза. Что-то в его мутном взгляде прояснилось – может быть, инстинкт самосохранения, который даже наркотики не могут убить полностью.

– С-сука, чел, я всё понял, – сказал он. – Я-то уйду. Но там… там наверху мои друзья, они с улицы, – ты будешь иметь с ними проблемы!

– Если не свалишь, то я сначала убью тебя, а потом всех их. У тебя тут ничего нет. Просто вали без всего! – произнёс я.

– Ёба, ты русский, да? С-сука, я ухожу, не тычь в меня этим, – выдал он и вяло пошёл прочь.

Он вышел. Я слышал, как его шаги поднялись по лестнице, потом хлопнула входная дверь.

Потом уже я прошёлся по дому и, вырубив телек с приставкой, пригрозил компании оружием, сказав то же самое, что и админу: что вечеринка закончилась и чтобы они валили. Один начал возмущаться, и я пробил ему с ноги в голову, приказав остальным его нести. Парочку в гостиной растолкал и выволок на улицу тоже.

– Молодец, – сказал Тиммейт. – А теперь садись в кресло. Новый админ сейчас подъедет. Я уже нашёл человека – толковый парень, бывший сисадмин из Бойсе, говорит, что устал от корпоративного рабства. Он будет рад поработать на удалённом хозяине, который платит и не задаёт лишних вопросов.

– Когда он будет? – уточнил я.

– Через двадцать минут. А пока – можешь подремать. Я присмотрю за фермой и за притоном.

– Ты уже присмотрел за моим сном в отеле, я пока не смогу уснуть, – произнёс я. – И вызови сюда клиниг!

– Зачем клининг? – удивился Тиммейт.

– Тут воняет, – произнёс я.

– Деньги же не пахнут? – удивился он.

– Деньги, может, и не пахнут, а вот те, кто их воруют, – да.

Я сел в кресло-мешок и закрыл глаза. Гул фермы с тихой улицы убаюкивал, но я просто медитировал, думая о том, как быть быстрее Сорокового.

– Я отследил сотовые группы Сорокового и они еще далеко, теперь он к нам там быстро не подберётся! – похвастался Тиммейт.

Но тут, у дома остановилось несколько машин с громкой музыкой и громкими же возгласами на английском. А я сжав зубы до боли выхватил из рюкзака, автомат, бегло прикручивая глушитель, присоединяя приклад и встав принялся отступать в глубь дома.

– А это кто твою мать тогда⁈ – спросил я, – Новый админ в трёх лицах⁈

– У меня есть предположение, но это не Сороковой, вряд ли он слушает, «Why you always hatin» Я зашазамил, это гангста-реп. Скинуть тебе его на сотовый? – предложил Тиммейт.

– Мне не нравятся такие шутки… – произнёс я, снова целясь в дверь, но уже частного домика съемного под майнинг ферму.

– Эй ты с-сукин ты сын! Где ты шлюха – белоснежным мальчик⁈ Мать твою! – прокричал первый чернолицый парень с большим стволом в руках, когда выбил пинком мою незапертую дверь.

– Не в рифму, – выдохнул я, нажимая на спуск.