Текст книги "Патруль 7 (СИ)"

Автор книги: Макс Гудвин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Глава 7
Новый колизей

– Прячься, это копы! – прокричал мне в ухо Тиммейт.

И я юркнул в темноту леса, забежав метров на двадцать, присел за толстым стволом дерева, извлекая пистолет. Сердце колотилось, но руки работали уверенно и без сбоев. Glock 17 лёг в ладонь, утяжеляя её, феномен, который я проверил еще в России, работал, мои кисти с оружием не трясутся.

Машина, взвизгнув тормозами, резко остановилась на гравийной обочине. Двигатель чихнул и почему-то заглох. Это был стандартный патрульный Ford Interceptor – серо-белая машина с длинной антенной радиостанции на багажнике. Его фары продолжали жечь белый свет за счёт аккумулятора, выхватывая из темноты кусок дороги и придорожные кусты. И водитель снова завёл свой форд. Он явно был не в себе, или просто устал от долгой дороги.

Со стороны пассажира стекло поехало вниз. А из открытого окна ударил луч мощного тактического фонаря, жёсткий и белый, и начал шарить по опушке, вырезая из ночи стволы деревьев, переплетения ветвей и клочья ночного тумана, стелющегося по земле. Луч несколько раз прошёлся над моей головой, но я уже вжался в землю, скрывшись за выступом корней.

– Какого чёрта, Митч? – раздался из машины хрипловатый и сонный голос. Тот, кто сидел на пассажирском сиденье, прищурился от яркого света, потому что был разбужен торможением и светили через него. Он досадливо поморщился и своей рукой опустил фонарь напарника, направив его вниз куда-то на дно машины. Яркое пятно сползло с деревьев, и тьма вокруг меня снова стала почти непроницаемой.

– Леззи, там кто-то есть! – голос водителя был молод, напряжён и полон нервной энергии, которая бывает у новичков, начитавшихся сводок.

– И что? – напарник, которого звали Леззи, говорил с усталой насмешкой. В отражённом свете направленного вниз фонаряя я разглядел его лицо, мужчине было лет сорок, тяжёлая челюсть, глубоко посаженные глаза. Он поправил зеркало заднего вида и зевнул.

– Я видел мужика на дороге. Ты бы тоже видел, если бы не спал, – начал «водитель».

– Может, ты как раз видел, потому что ты не спал слишком долго? – парировал Леззи, потирая лицо, добавил. – Да выключи ты эту дрянь!

– Как бы я спал за рулём! – возразил водитель.

– Тебе привиделось, – голос старшего полицейского был спокоен и даже ленив. – Ну кто тут будет в этот час в такой глуши?

– Помнишь, утром прислали ориентировку? Тот русский шпион! – голос Митча дрогнул, и в нём послышался страх, смешанный с азартом.

– Мы были бы уже мертвы, Митч, – жёстко отрезал Леззи, и всякая сонливость разом слетела с него. – Если это бы был он, мы бы сейчас с тобой уже не разговаривали.

– Надо проверить всё равно! – настаивал молодой полицейский.

– Ну давай, иди проверяй, – Леззи махнул рукой в сторону опушки.

На несколько секунд в салоне повисла тишина. Я слышал, как скрипнуло водительское сиденье. Дверца со скрежетом открылась, и из машины выбрался мужчина лет двадцати пяти. В свете машинных фар и габаритов я рассмотрел его, это был тощий, рыжеватый, с короткой стрижкой и торчащими ушами. Форма сидела на нём мешком, а кобура с «глоком» на боку казалась игрушечной, как и он сам. Его неровная тень заметалась по дороге, и остановился на краю гравия, у самой опушки, куда уходила трава.

Митч снова включил фонарь. Теперь луч бил прямо в лес, медленно перемещаясь из стороны в сторону, шаря по стволам. Я пригнулся ещё ниже, чувствуя, как острые сучки впиваются в бок через куртку. Луч скользнул по дереву, за которым я прятался, задержался на секунду и пошёл дальше.

– Сэр! Это полиция города Монтигл! – прокричал Митч в темноту, голос его сорвался на фальцет. – Я вас вижу! Выходите с поднятыми руками!

«Видел бы, светил бы прямо на меня», – подумал я, сидя тихо.

Но мой Глок был уже взведён, палец замер рядом со спусковым крючком. Двадцать патронов. Десять метров. Два выстрела, и снова можно будет уходить. Но это значило оставить здесь два трупа, поднять на уши через сутки весь округ и получить ориентировку не с пометкой «вооружён и опасен», а с пометкой «убийца полицейских». Хотя для многих разницы не было, но для меня была. Всё таки коллеги, пускай и работающие на враждебный коллективный Запад. После этого меня будут искать уже не только картели и даже не ФБР, а вообще все, у кого есть форма и оружие. И где-то «там» и пройдёт моя красная линия, после которой нужно будет убивать вообще всех. Кем я вернусь к Ире? Убийцей с расшатанными нервами, как у майора Гусева.

Леззи тоже выбрался из машины, громко хлопнув дверью. Он обошёл Ford, а его тяжёлые шаги зашуршали по гравию. В руке у него не было фонаря, но он держался увереннее напарника, его рука тоже была на кобуре. Однако двигался он так словно не ожидал никого тут встретить.

– В ориентировке сказано, что он убил в одиночку два десятка рейнджеров, – голос Леззи был тихим, вкрадчивым, он обращался к Митчу, американскому аналогу «моего» стажёра Бахматского. – Поэтому, если ты действительно видел его, надо срочно доложить, вызвать подкрепление и оцепить весь сектор.

– Да, давай! – с надеждой воскликнул Митч, опуская фонарь.

– Нет, не давай! – отрезал Леззи, и теперь в его голосе зазвенел металл. – Я не знаю, что ты видел, но если в кустах сидит чёртов Леон Киллер, то нам совсем не повезло! Или ты забыл, сколько их было в том отеле в Майами? Или тех рейнджеров на просёлке, которых нашли вчера ночью?

Митч молчал. Я видел, как его рука с фонарём снова дрогнула, луч заметался, чиркнув по стволу дуба в метре от меня.

– Дерьмо, Митч, – Леззи открыл водительскую дверь. – Давай всё. Я сяду за руль, и поехали. Мы и так задержались.

– Может, ты и прав, – голос Митча звучал облегчённо, но он всё ещё топтался на месте, не решаясь отвернуться от леса.

– Конечно, я прав, – согласился Леззи и уже сидел за рулём. – Ведь если ты кого-то там видел, то надо срочно прочесать весь этот долбаный лес. Как ты думаешь, чьими силами будет сделан этот подвиг? Нашими с тобой! Без какого либо спецназа и поддержки с воздуха! С одним фонариком на двоих! И знаешь что? Мы никого там не найдём, кроме простуды насекомых и змей!

Я слышал, как молодой напарник шумно выдохнул через нос. Его фонарь ещё раз скользнул по лесу, слепя, и в этот раз прошёл в стороне от меня. Митч развернулся и быстро, почти бегом, забрался на пассажирское сиденье. Дверь захлопнулась. В свете фар я увидел, как он пристёгивает ремень.

– Самое время спеть им про матушку-землю, – подколол меня Тиммейт в наушнике, и я почувствовал, как уголок губ дёргается в усмешке.

Ford Interceptor шлифанул шинами по гравию, и машина рванула с места, показывая негодование того, кого разбудили, а через мгновение красные огни задних габаритов растаяли за поворотом. Тишина вернулась в лес, нарушаемая лишь стрекотом цикад и моим дыханием.

Я ещё минуту сидел неподвижно, прислушиваясь. Только ветер в кронах и далёкий шум трассы.

– Тиммейт, – позвал я, пряча Glock за пояс и поднимаясь. Колени затекли, спина ныла, но это была приятная боль после напряжения.

– Слушаю, Четвёртый.

– Почему не сказал заранее, что это копы?

В наушнике повисла пауза. Я знал, что в это время Тиммейт, скорее всего, перебирает варианты ответа, выбирая самый, с его точки зрения, убедительный. Наконец, он заговорил, и в его голосе я впервые уловил нечто, отдалённо напоминающее оправдание:

– Ну смотри, я выделил местность, подключился к операторам сотовой связи, определил двух абонентов, зафиксировал их трафик на полицейскую тематику, исключил их посещения «блэк-листа» и других площадок для наёмников, и, получив результат, сообщил. Представляешь, как это тяжело сделать?

Я вышел на дорогу, ступая по гравию. Ботинки Тома оставляли чёткие следы, но сейчас это уже не имело значения. Копы уехали, и больше не вернутся.

– От каждого по возможностям, – сказал я, поправляя рюкзак. – Я бегаю и стреляю, а ты, пожалуйста, обеспечивай информационную поддержку. И желательно быстрее. А то твои аналитические выкладки чуть не стоили мне перестрелки с местными копами.

– Принято, – ответил Тиммейт, и в его синтезированном голосе мне почудилась нотка если не обиды, то сосредоточенности.

– Вот и славно, – я двинулся по обочине, держась в полосе тени от придорожных деревьев. – И в следующий раз, когда я буду пялиться в звёзды и думать о вечном, ты просто говори: «Четвёртый, сзади машина». Без предысторий о трафике и «блэк-листах». Договорились?

– Договорились.

– Отлично. Теперь давай свой новый маршрут. Где и когда следующий транспорт?

Тиммейт заговорил, выстраивая перед моим мысленным взором карту:

– До города Мерфрисборо тебе идти ещё десять километров. Там, на окраине, круглосуточная автомойка самообслуживания «Speedy Suds». На третьем блоке, в водопроводной трубе, находится ключ от «Форд Фокуса» 2015 года выпуска. Машина припаркована на стоянке торгового центра через дорогу. Номера чистые, в угоне не числится, владелец – пенсионер из Флориды, который уехал в Европу на три месяца и даже не знает, что его машина сейчас путешествует. Документы на имя Соколова в бардачке, как и новая банковская карта, которую я активировал через подставную компанию. На ней десять тысяч долларов.

– Неплохо, – кивнул я, ускоряя шаг. – Но с документами зря. Меня один хрен по шрамам все узнают.

– Спасибо, Четвёртый, – в голосе Тиммейта снова появилась та деловая нотка, которая означала, что он доволен собой. – Но это ещё не всё. Я зафиксировал активность в сети этого штата, скорее всего это массовая рассылка картелей. Короче, я выяснил, заказ на тебя разослан по всем наёмникам штатов. Так что не рекомендую попадаться на глаза вообще никому.

– Ладно, Тиммейт, – сказал я. – Веди. До Мерфрисборо.

– Держи курс на северо-запад.

Я усмехнулся и снова пошёл вперёд. Не страна, а колизей какой-то, вот к чему приводит свободное ношение оружия, такое ощущение, что каждый второй подрабатывает и смотрит заказы на чужую голову.

Нам бы тоже такое надо, дуэли на парковках, перестрелки в пробках, что может быть лучше? Развитый капитализм, который мы заслужили. С одной стороны каждый имеет право на оружие, а с другой, корпорация, или клан, или картель или ФБР может создать свой «блэк лист» и дать на тебя заказ, и тебя никакое оружие уже не спасёт. Но как сказал один спецназовец в интернете, «Если вы шли по улице и по вам стали внезапно стрелять, значит, вы в своей жизни делаете что-то не так.»

Где я свернул не туда? Съезди обменяй с опытом – говорили они, будет весело – говорили они…

Вуаля, и я эвакуируюсь своим ходом через чужую страну, с кучей головорезов, у которых в кошельках вместо фото мамы есть моя фотография. Это и понятно, во-первых, я красивый, а во-вторых, за меня можно выручить полтора миллиона долларов. Много ли это? Я постарался представить.

Полтора миллиона долларов. Звучит как огромная сумма. Но если перевести это в наличные, которые так любят картели и все эти «охотники за головами»? Стодолларовые купюры, пачками по сто банкнот, перетянутые банковскими резинками. Одна такая пачка – это десять тысяч. Весит примерно сто грамм, плюс-минус. Значит, на полтора миллиона нужно сто пятьдесят таких пачек. Пятнадцать килограммов чистого веса. Объём сравним с небольшой сумкой для ноутбука.

Полтора миллиона на наши деньги – это почти 150 миллионов рублей, сумма, которая мне в ОЗЛ в мои лучшие дни и не снилась. Как же я всех тут достал, что за эти пятнадцать килограммов прессованной зелёной бумаги заставляют умирать цвет американской нации, если такая есть.

«Много ли это?» – спросил я сам себя. Для среднего американца, который вкалывает на двух работах, чтобы платить ипотеку? Да, это пожизненная мечта, ради которой родную мать продадут, не то что какого-то беглого русского. Для картеля, который перегоняет тонны кокса через границу? Полтора ляма – это операционные расходы на неделю, мелочь, которую платят исполнителям, чтобы те не задавали лишних вопросов. Они даже могут не следить за мной, они просто выставили заказ и я исчез, вынужденный с этого момента постоянно прятаться.

– Знаешь, Тиммейт, – обратился я к голосу в наушнике, продолжая шагать по обочине. – Я тут прикинул. Полтора миллиона стодолларовыми купюрами – это пятнадцать кило. Примерно как небольшой арбуз или гиря на 16 кг в тренажёрном зале. Но почему-то, когда говоришь «полтора миллиона», кажется, что это должна быть неподъёмная тяжесть, от которой прогибается пол. А на деле – просто сумка. И за эту сумку меня сейчас пытаются убить полстраны.

– Я бы порекомендовал сосредоточиться на маршруте, а не на философских размышлениях о природе и тяжести денег, – отозвался Тиммейт, и в его голосе прорезалась лёгкая озабоченность. – Твой пульс участился, а темп шага снизился на семь процентов.

– Просто размышляю, где свернул не туда, – буркнул я, перешагивая через дорожный знак, сбитый кем-то и валяющийся в кювете.

– Согласно анализу твоих предыдущих высказываний, точка бифуркации находилась в момент согласия на обмен опытом.

И я прошёл ещё с полкилометра, прислушиваясь к ночным звукам. Цикады стрекотали так, будто им платили за количество децибел. Где-то вдалеке ухнул филин, и сразу стало как-то спокойнее – если птицы кричат, значит, поблизости нет никого чужого. Дикая природа всегда предупредит раньше любого датчика движения.

– Тиммейт, – снова позвал я, когда дорога пошла на подъём и впереди замаячили первые огни Мерфрисборо.

– Слушаю.

– Ты говорил, заказ разослан по всем наёмникам штата. Это значит, что на автомойке и стоянке может быть засада?

В наушнике раздался звук, похожий на шорох страниц или шелест электронных логов.

– Вероятность засады составляет двенадцать процентов, – наконец ответил Тиммейт. – Я отслеживаю активность в местных группах обмена информацией. Никто из известных мне контракторов не проявлял интереса к району Мерфрисборо в последние шесть часов. Однако есть нюанс.

– Какой?

– Картели начали привлекать низовых осведомителей за любую информацию о тебе платят. Местных бомжей, дальнобойщиков, заправщиков. Людей, которые не сидят в блэк-листах и не светятся в базах. Их сложнее отследить, потому что у них часто даже сотовых нет, работают за наличные и «сарафанное радио».

– То есть любой мужик на заправке может сдать меня за тысячу баксов?

– За пятьсот, – поправил Тиммейт.

– Очень приятно, – скривился я. – А почему так дёшево? Полтора миллиона за голову, а информаторам – пятьсот?

– Маркетинг, как он есть, Четвёртый. Рыночная экономика. За информацию платят мало, потому что её много. А за ликвидацию – много, потому что мало кто готов связываться с человеком, который положил столько народа. Тем более, если этот человек известен своей… творческой методикой работы.

Я хмыкнул. Тиммейт учился делать комплименты, и, возможно, поддерживать.

До Мерфрисборо оставалось километра три. Этот городок спал – по крайней мере, та его часть, которая была видна отсюда. Несколько фонарей, силуэты одноэтажных домов, вывеска мотеля, у которой перегорела половина неоновых трубок, и тишина. Такая тишина, которая бывает только в фильмах о маленьких американских городках глубокой ночью – когда даже собаки уже налаялись и улеглись спать, а единственное движение на улицах – это редкие патрули или такие же беглецы, как я.

– Тиммейт, у меня к тебе предложение.

– Внимательно слушаю.

– Раз они платят за информацию, то давай им гнать дезу. К примеру, фейковая наводка на меня в другом округе?

– Как ты хочешь, чтобы это было сделано? – уточнил Тиммейт.

– Например, информируй их, что я прячусь в какой-либо банде и собираюсь уйти на рассвете, пусть воюют между собой.

– Сделано, – в голосе Тиммейта прорезалась гордость. – Это новое гран-при, но уже с мерзавцами поменьше?

– Всё так, – я улыбнулся. – Я хочу, чтобы пока я в этой стране, все искали меня в крупных бандах. Мы с тобой начинаем большую криминальную войну и, везде делай сроки критические, чтобы на проверку не было времени, на планирование и раздумья, чтобы хватали оружие и бежали меня крошить за полтора ляма.

– И пусть удача улыбнётся им, и начнутся голодные игры! – пафосно произнёс Тиммейт.

– Не знаю, откуда отсылка, но одобряю! – кивнул я.

Я шёл, а лес начал редеть. Слева показались первые постройки – какие-то ангары, складские помещения, ржавые контейнеры. Дорога расширилась, превратившись в типичную американскую окраину: дешёвые мотели, закусочные с яркими вывесками, пара заправок и ТЦ «Волмарт», похожий на огромный светящийся сарай.

Я остановился на границе света и тени, у обшарпанной стены здания, оценивая обстановку. Взгляд скользнул по парковкам, по углам других зданий, по припаркованным машинам. И не увидел никакого движения. Никаких признаков засады или наблюдателя. Только где-то рядом гудела вентиляция закусочной, а ветер доносил до меня запах жареного лука и кофе.

– Автомойка в двух кварталах, – подсказал Тиммейт. – Направо, за заправкой «Shell». Помнишь план?

– Войду через задний проход, возьму ключ из трубы третьего блока, пройду через стоянку к торговому центру, – перечислил я. – Найду «Форд Фокус», серый, 2015 год. Номерной знак – 4×2G7R.

– Всё верно. – Тиммейт сделал паузу. – Четвёртый?

– Что?

– Будь осторожен. Я, конечно, могу управлять информационными потоками, но пулю, выпущенную из-за угла, остановить не в силах.

Я на секунду замер. От Тиммейта – от синтезированного искусственного интеллекта, которому по идее должно всё равно – это прозвучало почти по-человечески.

– Как говорит древняя китайская мудрость «Ни с-сы», что означает будь безмятежен, как лепесток лотоса на стоячей воде, – сказал я, пряча руки в карманах и направляясь к блоку автомойки самообслуживания. Но что, если кто-то сложит два и два на том же чёрном рынке, что, если кто-то поймёт, что машина нужна только для одних целей и решит понаблюдать, кто именно за неё придёт. 500 $ на дороге не валяются, 500$ прямо сейчас идут к ворованной тачке.

– Тиммейт, – продолжил я, доложи об активности на сотовых устройствах на этой парковке?

– Есть активность, – доложила ИИшка.

– Проверь, мог ли абонент получить заказ на уведомление за 500$ в случае появления меня? – спросил я, выстраивая, как говорят программисты, промт для нейросети Тиммейта.

И он ответил без запинки:

– Четвёртый, боюсь тебя огорчить, но…

Глава 8
На север

– Четвёртый, боюсь тебя огорчить, но ты оказался прав, и на парковке торгового центра действительно есть один абонент, чей профиль вызывает вопросы.

Я замер за углом заправки, прижавшись спиной к белому сайдингу тёплой стены, тут пахло бензином и жареным мясом, от тех изделий, что продавали внутри.

– Конкретнее, – бросил я, измеряя взглядом пространство до автомойки. Та располагалась метрах в тридцати и состояла, как и было сказано, из трёх бетонных боксов, открытых и пустых, с резиновыми шлангами, терминалами и кнопками выбора режимов мойки.

– Мужчина, сорок два года, сидит в пикапе «Ford F-150» тёмно-синего цвета. Припаркован в дальнем углу стоянки, с хорошим обзором на третий бокс автомойки. Его телефон за последние два часа трижды подключался к сайтам, которые я классифицирую как «вредоносные для тебя». Последнее подключение было двенадцать минут назад. Он проверял обновления по твоей ориентировке.

– Спит или смотрит? – уточнил я, проверяя Glock за поясом.

– Смотрит. Я зафиксировал движение его телефона в пространстве, он поднимал его для фото через каждые пять-семь минут. Скорее всего, делает снимки подъезжающих машин. Ждёт того, кто придёт к третьему боксу.

Я кивнул, хотя Тиммейт меня не видел.

– И зачем ему полштуки? – спросил я.

Автомойка располагалась у трассы, скорее всего захваченная взорами камер с заправки. Я прошёлся вперёд, накинув платок на лицо, и заглянул внутрь. За стойкой внутри дремал продавец.

– Пятьсот долларов для человека, который работает на стройке или водителем, это две недели жизни. А тут надо просто сделать фото и отправить в нужный чат, – ответил мне Тиммейт.

– И ради двух недель люди готовы умереть, – тихо сказал я. – Но сегодня он у меня не умрёт, но и не заработает.

И я пошёл в обход. Обойдя заправку, мимо мусорных баков, сразу за которым начинался забор из сетки-рабицы, отделявший территорию автомойки от пустыря – заросшего бурьяном и сухим репейником пятачка земли, где когда-то, видимо, хотели построить ещё один бокс, но что-то не срослось.

Сетка была старая, в нескольких местах провисшая, и я поддел её доской снизу, подперев железо, образовывая лаз, и, присев, просунув рюкзак вперёд, протиснулся в дыру, чувствуя, как край сетки слегка задевает спину.

Пустырь встретил меня тишиной и запахом сухой травы. А под ногами валялись ржавые банки из-под энергетиков и пива, осколки бутылок, грязно-зелёным стеклом поблёскивающие в свете яркой крыши заправки в виде жёлтой ракушки Shell на красном фоне. Я ступал аккуратно, потому как тут ещё и предательски торчали из земли молодые побеги арматуры, похожие на окаменевшие корни, а земля была утрамбована, кое-где потрескалась, и только у забора, где скапливалась влага, прорастала жёсткая трава по пояс.

Здесь царил полумрак, только отсветы огней заправки падали на землю косыми полосами, подсвечивая в темноте кусты сухой травы и осколки бутылок, поблёскивающие зелёным и коричневым. Я двигался быстро, пригибаясь, обходя мусор, чтобы не звякнуть случайно стеклом. Ботинки Тома ступали мягко, а разношенная кожа не скрипела, и казалось, их подошва гасила звук на сухой земле. Или я так наловчился ходить в них?..

Тёмно-синий пикап я увидел, когда обогнул последний куст. Он стоял в дальнем углу парковки торгового центра, под единственным фонарём, который, казалось, светил только для того, чтобы подсветить его тёмно-синий капот. Хорошая позиция – отсюда просматривались и автомойка, и въезд на парковку, и дорога к торговому центру.

Я двинулся к пикапу со стороны пустыря, выходя на парковку и держась в тени, которую отбрасывали зелёные контейнеры для мусора, стоящие в торце этого здания. Благо они были большие, пластиковые, с откидными крышками, и за ними можно было спрятаться. Между последним контейнером и пикапом было метров пятнадцать открытого пространства, залитого светом того самого фонаря.

И поняв, что незаметно я к нему не подойду. Потому как человек, сидевший внутри, то и дело смотрел по зеркалам. Я решил, что его нужно отвлечь.

– Тиммейт, – прошептал я. – Можешь вызвать на телефоне этого типа уведомление? Громкое и срочное. Чтобы он отвлёкся на экран.

– Легко, – ответил Тиммейт, и в его голосе я услышал предвкушение. – Входящий звонок с номера, который он не сможет проигнорировать. Через три секунды после команды.

– Давай, – сказал я, приседая за последним контейнером.

И внутри пикапа засветился экран телефона. А я мог видеть, как силуэт водителя дёрнулся и потянулся к приборной панели, отключая звук от магнитолы. Ибо заигравшая громкая, навязчивая трель разорвала тишину этой парковки, словно пожарная сирена. И наконец справившись с сотовым, он поднёс его к уху и что-то сказал, а я уже спешил к нему, пригнувшись.

Это расстояние я преодолел за несколько шагов. Ботинки почти не стучали по асфальту – я бежал на внешних рёбрах стоп, перенося вес вперёд, как учили на тренировках ещё в той, первой жизни. Подскочив к пикапу со стороны пассажирской двери, я замер, пригнувшись.

– Привет⁈ Привет, чёрт возьми! – голос водителя был раздражённым и с хрипотцой. Он всё ещё держал телефон у уха, пытаясь понять, кто звонит и почему на том конце тишина. – Кто это⁈ Мамкаёб! Дерьмо!

И я медленно потянул ручку двери пикапа, а на моё счастье она оказалась не заперта. И та с мягким, едва слышным щелчком приоткрылась.

Но водитель услышал. Он начал поворачиваться, всё ещё держа телефон у уха, и в свете приборной панели я увидел его лицо – широкое, с крупным приплюснутым носом и редкой щетиной на щеках. Глаза, округлившиеся, наткнулись на меня, и рот уже начал открываться, чтобы закричать или выронить телефон, или то и другое вместе.

Но я был быстрее.

Моя левая рука вошла в салон, перехватила его запястье с телефоном, прижимая руку к подголовнику. Правая легла на его шею и потянула на себя. Я уже был наполовину своего тела в машине и с силой затащив его шею себе под мышку левой руки, я собрал кистевой замок, затягивая получившуюся петлю. Нет, это не была борцовская гильотина, это были новые технологии спорта, которые я постиг в бойцовском клубе ММА, сильнее в двадцать раз, как говорил мой тренер, быстрее и неотвратимее. И сжав удушающий приём, я вдохнул воздух сам, чтобы хватило силы на усыпление человека. «Кто-то засыпает через три секунды, кто-то через семь, кто-то через десять, но если вы пережмёте артерии правильно – уснёт любой», – вспомнился тезис моего тренера.

Тело в моих руках захрипело, дёрнулось раз, другой, пальцы разжались, телефон выпал на коврик, и через несколько секунд мужчина обмяк, тяжело навалившись на руль.

Я подержал ещё пять секунд, для верности, потом ослабил хватку, аккуратно перехватывая его за воротник куртки, облокачивая наблюдателя на автомобильную раму слева от него.

Времени было мало. А я быстро и методично принялся обыскивать карманы.

В левом кармане куртки нащупал пачку денег – свернутые в трубочку двадцатки и пятидесятки, перетянутые резинкой. Развернул, глянул краем глаза: на глаз – около тысячи, может, чуть больше. Сунул в свой карман.

В правом кармане куртки обнаружился потёртый кожаный чехол с маленьким револьвером. Я вытащил пистолет Smith Wesson Bodyguard,38 калибра, компактный, с коротким стволом, барабан на пять патронов. Глянув на его боекомплект, все гнёзда барабана были заполненны. Не самая грозная игрушка, но в ближнем бою своё дело сделает. Я сунул его за пояс, рядом с Glock'ом.

Внутренний карман куртки одарил меня блокнотом с шариковой ручкой и каким-то пропуском. Я пролистал блокнот, наблюдая каракули, номера машин, пара адресов в Теннесси. Ничего интересного. Пропуск оставил на месте, блокнот забрал с собой, вдруг пригодится.

На поясе у мужчины висела кобура с ещё одним пистолетом, это был небольшой Ruger LC9, тоже 9-й калибр, с одним магазином в рукоятке и запасным в чехле на ремне. Я вытащил его, проверил убедившись, что магазин полный. Третий ствол за пояс пихать было слишком, и потому сунул его в карман. Пригодится, если придётся оставлять оружие на месте очередной перестрелки, чтобы запутать следы.

С левого бока его пояса, висели наручники – обычные полицейские, с двойным замком, тяжёлые и стальные. Я снял их тоже.

Его телефон всё ещё светился, это был старенький Samsung, потёртый, с трещиной на экране. Я поднял его, выключил звук и сунул в карман рюкзака. Тиммейт потом посмотрит, что там за контакты.

Ключ зажигания торчал из замка Форда. Его я вытащил, бросив на заднее сиденье, чтобы у мужика не возникло иллюзий, что он сможет сразу рвануть за мной.

Тело на пассажирском сиденье едва заметно пошевелилось, издало хриплый, булькающий звук и начало приходить в себя. Хорошая генетика, или в детстве парень занимался спортом.

Я быстро защёлкнул наручники на его запястьях, продев дужку через руль.

И последним движением открыл бардачок улыбнувшись, потому как нашел тактические перчатки. И влажные салфетки. Вторыми я стёр с ручек дверей и с приборной панели то, до чего мог дотронуться, а первые надел. Хотя Ярополк меня бы тут поправил, что правильно говорить не «надел», а «вотчина».

Тем временем мужчина застонал, мотнул головой, пытаясь открыть глаза, но я уже выскользнул из пикапа, бесшумно прикрыв за собой дверь.

– Зачем тебе второе и третье оружие? – поинтересовался Тиммейт, когда я шёл к тайнику.

– На случай, если первое закончится, – ответил я. – Или если придётся оставить следы. Три ствола – это возможность один бросить.

– Ключи от «Фокуса» всё ещё в трубе третьего блока, – напомнил Тиммейт.

– Иду, – кивнул я, подходя к автомойке.

Теперь я шёл открыто, не прячась. Времени до того, как охотник очнётся, у меня было достаточно, но за это время мог появиться кто-то ещё. Третий бокс был крайним, у забора. Водопроводная труба, в которую, по словам Тиммейта, был спрятан ключ, торчала из стены на уровне пояса, перекрытая ржавым вентилем. Я сунул руку в отверстие, нащупал свёрток на магните и вытащил его, развернув.

Ключ был внутри, с брелоком сигнализации и маленькой биркой, на которой маркером было написано: «Spot 47».

Я зажал ключ в кулаке и быстро двинулся к стоянке торгового центра.

Ford Focus 2015 года стоял на сорок седьмом месте в третьем ряду от выхода, ближе к выезду на трассу. Машина была серая, немытая, с парой вмятин на заднем крыле, представляя из себя идеальный вариант для того, чтобы не привлекать внимания. Я нажал на брелок, и машина моргнула габаритами и тихо щёлкнула замками.

Сел за руль, положил рюкзак на пассажирское сиденье, документы на покупку машины Соколовым я нашёл в бардачке и водительское удостоверение на его имя, плюс кредитная карта и страховой полис. Была тут и новенькая банковская карта, о которой говорил Тиммейт.

– Десять тысяч, говоришь? – спросил я, пряча документы в рюкзак.

– Одиннадцать, – поправил Тиммейт. – Я нашёл способ добавить ещё тысячу из неучтённых остатков на счёте подставной компании. И в машине где-то стоит GPS-трекер, надо найти и отключить.

– Принято, – усмехнулся я, заводя двигатель.

– И я думаю, что человек всё равно доложит о том, на кого делал документы и какую машину оставлял.

– Жаль, – произнёс я. – Есть возможность стереть Ford Focus с камер?

– Есть. Прокладываю маршрут вне камер или под камерами, которыми я могу управлять.

И я подъехал к Форду, поравнявшись с ним, видя, как мужичок видит меня, и направил на него его же пистолет.

– Стой! Не надо, не стреляй! Я никому не скажу, что тебя видел! – прокричал он в открытое окно.

– Ты уверен в своих словах? – спросил я.

– Уверен, я никому не скажу! – прокричал он, мотая головой.

Вспышка света озарила меня, и в какой-то момент я увидел себя, как я гоню этот Ford где-то по пустошам штата, а надо мной кружит полицейский вертолёт, и с громкоговорителей мне кричат, чтобы я остановился, или откроют огонь. Тиммейт же тоже кричит мне в ухо, что у них пулемёт, что надо сдаваться, потому что шансов нет.

И вторая вспышка вернула меня снова на парковку у Форда.

«Вот это галлюцинация… Яркая и живая, такие у меня бывают редко…»

– Эй, ты в порядке, у тебя похоже эпилепсия! – прокричал мне мужик. – Отстегни меня, я тебе помогу!

– Врать нехорошо, – произнёс я и выстрелил в него из револьвера пять раз и, бросив оружие на улицу, поехал прочь.

– Объяснишь, зачем ты его убил? – спросил меня Тиммейт. – Столь отложенно, а не сразу?