Текст книги "Девушка с золотистыми волосами. Часть 3"

Автор книги: Макс Гришин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

Она не знала, сколько времени она лежала на полу, но когда она снова открыла глаза, кругом уже была полная тишина. Держась за край шкафа, она приподнялась и неуверенной походкой, боясь снова повалиться на пол, пошла к окну. На разбитом окне беззвучно трепетались жалюзи, разбитые стекла беззвучно хрустели под ногами, где-то за окном, мигая синим цветом, беззвучно пронеслась полицейская машина. Она выглянула на улицу и увидела людей, они испуганно выходили на газон и, точно так же, как и она, ничего не понимая, озирались кругом. Рядом пробежала группа военных, человек десять. Один держал в руке рацию, видно было, что он что-то кричал, изредка встряхивая и смотря на нее, но звука не было... она не слышала, она ничего не слышала.

– Линда! – послышался откуда-то издалека чей-то голос. Голос этот она уже будто где-то слышала... может в детстве, может в школе? А может это был голос Кая, того самого Кая, который пришел к ней тогда, в тот последний вечер?.. – Линда! – повторил он еще громче.

– Кто вы? – спросила она тихо, не смея отвернуться от окна.

– Линда, это я – снова раздался прежний голос и вдруг она почувствовала касание своей руки. Она вздрогнула и медленно обернулась. Перед ней, с бледным испуганным лицом, стоял Уайтман. На его пухлой щеке виднелся порез, крупная капля темной крови стекала вниз к подбородку. Он что-то ей говорил, что-то пытался объяснить... но она его не слышала, почти не слышала, его слова доносились до нее откуда-то издалека, будто из какого-то другого, неизведанного доселе мира. Она посмотрела на руки. Он были на месте, они слушались ее. Она прижала их к ушам и вдруг гудение! Сильное гудение, как будто миллион телефонных трубок залез к ней прямо в черепную коробку, раздирая ее своим гулом изнутри.

– М-м-м-м! – она осела вниз и закрыла лицо руками. Все это становилось невозможным. Гудение становилось все громче и резче. Из резкого и басистого оно превращалось в тонкое, высокочастотное, будто комариное.

– Линда! – услышала она снова голос Уайтмана и снова его прикосновение к ее плечу. – С-с-с... с тобой... с тобой все... в порядке? – заикаясь и путаясь, говорил он своим шепелявым голосом. – Не молчи... пожалуйста, не молчи...

Гудение стало тише, через минуту оно почти исчезло, сменившись резкой пульсирующей болью. Линда отняла руки от ушей и посмотрела на Уайтмана, который тоже сел на пол и прислонился спиной к стене.

– Что случилось... что произошло? – спросила она голосом, который показался ей похожим на голос человека, который залез в большую металлическую бочку и кричит ей что-то с самого дна.

– Н-н-не знаю... никто ничего не знает.

Линда поднялась с пола и, держась за стену, дошла до стола. Трясущейся рукой он взяла мобильный телефон и нашла телефон брата. Она нажала на кнопку вызова, но телефон молчал. Она отняла его от уха и посмотрела на дисплей. Маленькие буквы «нет сети» виднелись в правом верхнем углу. Она взяла в руки стационарный телефон. Но гудков не было, этот телефон так же был мертв.

– Нет... ничего н-н-нет! Т-т-тоже не ловит, – проговорил Уайтман, качая головой. – Мы... мы проверяли.

Линда развернулась и осторожно вышла из кабинета. Где-то вдали коридора она слышала крик. Свет не горел. На полу, у разбитого окна, виднелись капли крови, кто-то раненный шел здесь совсем недавно. Она спустилась по лестнице вниз и подошла к выходу. Человека с винтовкой уже не было. Она слабо толкнула дверь и осторожно вышла на улицу. Куча людей: школьников, учителей, полицейских толпилась на газоне перед зданием. Некоторые были ранены, она видела кровь, слышала плач и стон. Под деревом лежал подросток с окровавленным лицом. Над ним, с аптечкой в руке, сидел полицейский и несколько учителей, один из который прижимал к своей голове окровавленный платок. Линда побрела по газону вперед, но кто-то схватил ее за руку сзади.

– Есть связь, у вас есть связь?! – она повернулась и увидела военного, который кивал головой на ее руку.

– Связь? – не сразу поняла она, и как-то удивленно посмотрела на руку, на которую кивнул военный и в которой она с силой сжимала мобильный телефон.

– Телефон работает? – повторил тот, уже тыкая своей рукой в ее руку.

– Н-нет, – ответила она и, больше не слушая, медленно пошла дальше. Она знала, что двигаясь вперед по дороге, она придет к участку, что там встретит она брата, он все знает... он все ей объяснит, он поможет. Где-то завывали свою монотонную песню серены, вокруг бегали и что-то кричали люди, она видела, как впереди, метрах в двадцати, остановился армейский грузовик и из него выскочило несколько людей в военной форме и в противогазах. «Взрыв атомной бомбы» услышала она слова, сказанные кем-то впопыхах в этой панической суматохе, кем-то, кто быстро появился и так же быстро исчез. Нет, она остановилась и прислушалась. Это был голос, доносившийся из громкоговорителей, голос, просивший всех немедленно покинуть улицу и спуститься в бомбоубежище, которое находилось где-то на окраине города.

Ее тошнило. С каждой секундой приступ тошноты становился все сильнее. Она отошла с дороги и прислонилась к столбу. Кто-то сильно задел ее плечом, задел так, что она чуть не упала. Кай. Почему-то ей вспомнилось его лицо, его бесстрашный самоуверенные взгляд там, неделю назад, у нее дома. Как издевался он над всеми, как издевался над Кевином. Его рассуждения о жизни, о смерти, о ценности человеческого бытия, его рассказы по внеземные цивилизации... А теперь этот взрыв... ядерное оружие, доступ к которому он и те, кто был с ним заодно, все-таки получили... Как она могла верить ему, как мог он так обмануть ее! «Ведь я верила тебе, я защищала тебя, я...я... но ты... ты обманул меня». Ее вырвало прямо на собственные туфли. Голова закружилась сильнее, ломая ногти, вцепилась она со всей последней силы в бетонный столб. Во рту стало горько. «Горечь – первый признак сильного радиационного облучения», – вспоминала она что-то старое, что-то из уроков гражданской обороны. Тело медленно опустилось вниз. Это конец... организм ее быстро умирал. Она чувствовала это... она знала это.

Что-то сильное схватило ее и потянуло на себе. Она открыла глаза и увидела человека в противогазе. Он кричал ей что-то, но она не слышала. Он куда-то ей показывал, но она не понимала. Вдруг человек ударил ее ладонью по лицу.

– Линда, очнись! Очнись, надо уходить! – донесся до нее голос брата откуда-то издалека.

– Джон... это ты, Джон?

– Я... я! – он схватил ее своими сильными руками и положил себе на плечо. Она видела пустую улицу позади, видела как мелькали ботинки Джона по дороге. Он засунул ее в машину и попытался надеть ей противогаз, но ее снова вытошнило.

– Держись, Линда, держись... прошу! – крикнул он ей громко, но Линда уже не слышала. Сознание окончательно покинуло ее ослабевшее тело.

VI.

В помещении, в котором Линда очнулась, не было ни окон, ни дверей. Запах сырости смешивался со спертым запахом дыхания множества людей. Кругом было темно и шумно от множества голосов. Где-то совсем рядом, надрываясь, плакал ребенок. Линда открыла глаза и медленно осмотрела темноту помещения вокруг.

– Линда... слава богу! Слава богу! – послышался через секунду рядом голос Джона. Он прислонился губами к ее лбу, и она увидела очертания его лица над собой. – Я уж думал...

– Я... жива?.. – проговорила Линда слабым голосом, будто еще не до конца веря своим глазам, не до конца веря в то, что все, что она видит сейчас перед собой, это часть действительного, реального мира.

– Да, ты сильно контужена, – проговорил Джон, гладя ее волосы. – Но это пройдет... врач сказал, что это скоро пройдет.

– Я облучена, Джон, и меня надолго не хватит...

– Нет... нет! – в темноте Линда разглядела его слабую улыбку. – Радиационный фон здесь и на поверхности в норме, пока в норме! – проговорил он. – У нас есть дозиметр, радиационного заражения нет...

– Что произошло? – Линда с трудом оттолкнулась от края кровати и села на край. Ужасно болела голова, но она чувствовала как ясность мысли возвращалась к ней, чувствовала силу, которая появлялась в ее конечностях.

– По нам был совершен ядерный удар... Это то, что мы думаем. Бомба взорвалась где-то недалеко отсюда, вероятно целью был именно наш город и военный гарнизон рядом, но что-то пошло не так и они, к счастью для нас, промахнулись...

– Они это кто? Нам кто-нибудь поможет? Что нам теперь делать? – завалила Линда брата вопросами.

– Я не знаю... Мы не знаем! Мы ничего не знаем! Вся связь – мобильная связь, радио связь, спутниковая... – ничего не работает. Мы пытаемся поймать хоть какой-то радио сигнал, хоть что-то... но все диапазоны молчат... ни радиопередач, ни трансляций систем оповещения... ничего...

– Мы... – Линда с ужасом взглянула на брата, – ты хочешь сказать, что мы... все те, кто остались здесь, мы единственные, кто выжил?..

– Не знаю... мы ничего не знаем...

– Это все он... это Кай?..

– Макс... – поправил сестру Джон. – Да, нам кажется, что он замешан в этом. Вчера он лишил нас ядерного щита... а сегодня мы подверглись атаке!..

– Ужасно... это все ужасно... Прости меня... я... я не знала. Я защищала его, потому, что верила ему... Я была не права... Я ошибалась... – с жаром начала Линда, но ком застрял в ее голосе и речь прервалась приступом плача.

Джон наклонился над сестрой и поцеловал ее в щеку.

– Все нормально... мы все ошибались... Мы все недооценивали размеры той угрозы, которая была... Но все это уже в прошлом и нам остается только быть здесь и ждать. То, что мы живы, то что мы находимся вне зоны прямого воздействия радиации это уже хорошо, это уже что-то...

– Но сколько людей сегодня погибло, Джон?! Сколько погибнет еще...

– Мне пока не известны случаи, чтобы кто-то погиб, по крайней мере у нас в городе. Мы не попали в зону прямого удара, поэтому все травмы или ранения так или иначе связаны лишь с попаданием в людей стекол или каких-то других фрагментов, брошенных взрывной волной. Жители были эвакуированы в несколько старых бомбоубежищ...

– Сколько времени мы будем здесь еще находиться?

– Если бы я знал, Линда... если бы я знал... Мы не знаем масштаба загрязнений там, не знаем кончено ли все уже или только началось. Здесь есть запас консервов и питьевой воды на несколько месяцев, есть топливо для дизельных генераторов, есть необходимые медикаменты, но сколько это все будет продолжаться, могут сказать только они...

– Они это кто?

– Там, с той стороны, – Джон кивнул на темную металлическую дверь, – там находятся Чарли и команда солдат. Поскольку никакую связь установить невозможно, они выдвинулись на разведку в соседний город. Если все будет нормально, к вечеру они вернутся к нам и все нам расскажут.

Линда ничего не ответила. Она снова легла на кровать и закрыла глаза. От напряжения у нее снова разболелась голова. По ее просьбе Джон принес ей намоченное в воде полотенце. Она положила его себе на лоб и вскоре заснула крепким сном.

Когда в металлическую дверь начали колотить, было уже почти десять часов вечера. Грохот был таким громким, что где-то одновременно заплакало сразу несколько детей. Линда открыла глаза и, не сразу понимая где она и что происходит, посмотрела на стоявшего над ней брата, он, точно так же, как и все в этот момент, напряженно всматривался в мрачную тяжелую дверь, ведшую из убежища наружу. Джон кивнул полицейским и двум военным, подошедшим к нему и вся группа, надевая на ходу противогазы, вплотную подошла к высокой, метра два с небольшим высотой, гермодвери.

– Кто там? – крикнул Джон. Но ответа не последовало. Эхо его голоса, ударяясь о тяжелые бетонные стены, разлетелось по убежищу и исчезло где-то в темноте.

– Они не слышат. Дверь слишком толстая! – различила Линда голос другого говорившего. Это был Стронгвуд.

– Кто там? – крикнул Джон еще громче, но и на этот вопрос не последовало ответа.

– Открывай, мы прикроем! – Стронгвуд достал из кобуры пистолет и прислонился к стене. То же сделали и остальные полицейские. Один из военных, в бронежилете, снял с плеча винтовку, передернул затвор и сел в проходе на колено, целясь в центр двери.

Джон схватился за большое колесо ручки запорного механизма и начал его вращать. Несколько секунд был слышен громкий пронзительный скрип. Кто-то из людей встал и быстро направился в противоположную сторону убежища, подальше от входа. Кто-то, наоборот, сделал шаг вперед, чтобы лучше видеть то, что происходило у двери. Вот скрип прекратился. Ручка дошла до упора и остановилась. Дверь была отперта. Джон повернулся и посмотрел в стекла противогаза Стронгвуда. Тот беззвучно кивнул ему и направил свой пистолет на дверь, подтверждая готовность встретить тех, кто был там. Джон схватился за ручку, сделал глубокий вдох, уперся ногой в стену и с силой потянул ее на себя. Дверь заскрежетала жутким металлическим гулом. Кто-то вскрикнул, кто-то снова заплакал, кто-то ушел еще дальше от входа.

За дверью было темно и поначалу невозможно было ничего разглядеть. Лишь видно было, как трепетала на ветру подсвеченная фонарем высокая трава. Джон отпрыгнул назад и достал фонарь. Луч осветил мелкие частички пыли, улетавшие из убежище наружу.

– Кто здесь? – послышался его невнятный в противогазе, но громкий голос.

Несколько секунд была тишина. Несколько секунд все всматривались и вслушивались в то, что было там, с той двери. Вдруг, совершенно неожиданно, оттуда послышался громкий смех. Здоровый человеческих смех нескольких человек. Яркий луч фонаря ударил в лицо Джону и он попятился назад.

– Стой, буду стрелять! – заорал Стронгвуд, напряженно тыкая пистолетом туда, откуда светили фонарем.

– Не стреляйте! Свои! Свои! – закричал с улицы чей-то голос и в дверях появилась фигура Чарли Салмона, без противогаза, без оружия, лишь с фонарем, который он выключил, видимо, чтобы его лучше могли разобрать те, кто смотрел на него изнутри. За ним, тоже улыбаясь и, видимо, находя что-то веселое во всей этой напряженной сцене с людьми в противогазах, стояли двое военных. Один тихо сказал что-то другому и тот слабо помахал испуганным полицейским рукой.

– Да уберите же уже оружие! – Чарли шагнул внутрь и опустил вниз руку Стронгвуда с пистолетом, которую тот, видимо все еще не до конца понимая происходящее, держал направленной на вход. – Противогазы можно снять, а то ни вы меня, ни я вас не слышим!

Стронгвуд послушно опустил пистолет и снял с себя противогаз. Испуганным и ничего не понимающим взглядом он смотрел в почему-то радостное лицо Чарли Салмона.

– Подожди... подожди, Чарли! – заговорил о медленно, с трудом; испуг, сковавший его дыхание, до сих пор его не отпускал. – Подожди... ты уверен, что можно...

– Уверен! – проговорил Чарли и ударил его в плечо. – Можно убрать оружие, снять противогазы и вылезать из этой клоаки к чертовой бабушке! – он оставил Стронгвуда и сделал несколько шагов в центр убежище. Луч фонаря пробежался по испуганным лицам людей, стоявших перед ним. Выходите, смысла здесь находиться больше нет!..

– Чарли, подожди... подожди, – все еще задыхаясь, говорил Стронгвуд. – Что там произошло... что случилось? Объясни же нам! Я не дам приказ покинуть это место, пока...

– Несколько часов назад произошло, как все теперь это называют, «событие космического масштаба». В нашу атмосферу на огромной скорости влетел метеорит весом в несколько тонн. К счастью для всех нас, он не долетел до поверхности земли и разорвался где-то на высоте от пяти до десяти километров, но взрыв его достигал мощности до пяти мегатонн в тротиловом эквиваленте, то есть где-то в двести – триста раз мощнее тех взрывов, которые были в Херосиме и Нагасаки. К счастью все это произошло далеко отсюда, на севере, в малонаселенном районе, иначе последствия могли бы быть катастрофическими! Это и было причиной той вспышки и того взрыва, который мы видели и слышали...

– То есть не было атомной бомбы?! – крикнул кто-то с другой части убежища.

– Не было никакой атомной бомбы! – подтвердил Чарли. – Было лишь природное явление... редкое, но временами случающееся природное явление...

– Но подожди... ведь не работает связь, не работает радио... ничего не работает!

– Да это так, это действительно так... Как мне объяснили, взрыв этого метеорита оказал сильное влияние на магнитное поле земли, вызвав сильнейшую за столетия геомагнитную бурю. В нашем городе и в нескольких поселках недалеко отсюда, были зафиксированы серьезные проблемы со электроникой, со связью... что-то даже вышло из строя, что-то сгорело... Но сейчас буря закончилась и снова все работает.

– Не работает! Телефон не работает! – послышался опять голос из убежища.

– А вы попробуйте вылезти отсюда! Или вы хотите, чтобы эти стены, – Чарли ударил ботинком по темному бетону, – пропускали волны как картонка?

Послышался ропот голосов. Первый раз за весь сегодняшний день можно было видеть улыбка на этих измученных, напуганных лицах.

– Ну, командир, решение за вами! – обратился Чарли к Стронгвуду. – Идёте или я снова вас здесь закрываю?

В толпе послышался ропот.

– Выходим! – пробубнил Стронгвуд, и первым двинулся к бетонным ступеням, ведущим наверх.

VII.

Прошло уже два дня с того момента, как метеорит, влетев в земную атмосферу, разорвался на высоте нескольких километров. Связь в городе была полностью восстановлена. Улицы продолжали чистить от разбитого стекла и поломанной черепицы. Поваленные взрывной волной деревья распиливались и предприимчивые жильцы сразу кололи их на дрова, готовясь к затяжной и суровой, в этих краях, зиме. Военных на улицах стало заметно меньше, лишь временами, то тут, то там, можно было увидеть большой темно-зеленый грузовик, но он, скорее, выполнял роль рабочей лошадки, помогавшей перевозить стекла и прочий материал, необходимый для ремонта, к разным объектам города.

О странном преступнике, «террористе», все на время забыли. Не вспоминали больше и про ядерную войну, близость которой еще несколько дней назад, казалась всем очевидной. Все говорили про метеорит, про то, что влети он под другим углом и всего-то на несколько сотен километров южнее, что по меркам космических масштабов ровным счетом просто ничего, последствия могли бы быть куда более печальными. Лишь чистая случайность, говорили многие, привела его в эти густые незаселенные леса.

Все эти два дня Линда почти безвылазно сидела дома. Школа не работала, ученики шастали по улицам, снимая на мобильные телефоны для всеобщего обозрения социальных сетей разбитые окна домов, поваленные деревья и капли крови, тут и там находимые на асфальте среди осколков стекол. Лишь утром второго дня, по просьбе Уайтмана, она съездила в местную больницу, где один из учеников, сильно порезанный упавшим с окна крупным осколком стекла, нуждался в ее профессиональной поддержке.

Вернувшись вечером того дня домой, Линда приняла душ, заварила чай и нажала кнопку на пульте телевизора. На большом плоском экране высветилась пухлая физиономия азиатского происхождения. Ученый Тобиоки спорил с каким-то плюгавым очкастым профессором о мощности взрыва.

– Вполне возможно, что мощность могла доходить до четырехсот мегатонн! Четырехсот! – он поднял вверх указательный палец, видимо таким образом демонстрируя разрушительную силу, которую несла в себе сила каждой из этих четырех сотен.

– Ну я бы с этим не согласился. У нас, так сказать, – медленно растягивая слова отвечал ему очкастый собеседник, – был уже прецедент, когда, так сказать, подобного рода метеорит упал в Сибири, в начале прошлого века. Много осталось неизученным, но характер разрушений там ку-у-уда больше! Ку-у-уда больше! – повторил он последнюю фразу. – И, позвольте заметить, что почти все исследователи современности сходятся в том, что взрыв того метеорита, как раз и был равен четыремстам сотням в тротиловом эквиваленте...

– Ну это не совсем так, до сих пор не изучен...

Линда нетерпеливо нажала кнопку на пульте и переключила канал.

– ...полным ходом идут восстановительные работы. Наш репортер встретился с...

Линда снова нажала кнопку пульта, на экране появилась карта местности, на которой большой красной стрелкой была показана траектория движения метеорита. Монотонный голос рассказывал что-то о поваленных в эпицентре взрыва деревьях. Она снова хотела переключить канал, но в этот момент в дверь позвонили. Линда выключила телевизор и посмотрела на часы. Было начало одиннадцатого, но Джон, она знала, нередко любил заезжать к ней во время своего дежурства как раз в этот час. Она спрыгнула с кровати и быстро подошла к окну. У входа стоял полицейский автомобиль. Линда повернулась и бегом, босыми ногами, добежала до двери. Щелкнул замок и дверь открылась, но тот, кого увидела она там был вовсе не Джон.

– Мистер Салмон! – проговорила она, с нескрываемым удивлением смотря на того, кого она ждала меньше всего в данную минуту. – Чем обязана... какими судьбами?

– Чарли, называйте меня Чарли, – проговорил полицейский и натянул на лицо улыбку. Он хотел показаться ей обычным, таким каким она видела его в участке до этого, но профессиональный взгляд Линды сразу заметил, что что-то в нем было не то, какой-то процесс, как говорят программисты, висел где-то в его сознании, заставляя его в мыслях своих постоянно возвращаться к тому, что сильно, где-то в глубине, тревожило его. – Я... проезжал мимо и увидел свет, – начал было он, но увидел пристальный взгляд Линды, требовавший конкретный объяснений, и сдался.

– Не пустите?

– Ах, конечно, проходите... Извините, я еще не в себе, я... я еще не до конца, видимо, пришла в себя после всего того, что произошло.

– Мы все не до конца пришли в себя, – с горькой улыбкой сказал Чарли, заходя внутрь и вешая теплую осеннюю куртку на вешалку.

– Проходите, присаживайтесь. Чаю или кофе?

– Да, пожалуйста.

– Что именно, Чарли? – она улыбнулась ему и еще раз повторила: «чай или кофе?»

– Чай... да, чай...

Линда разлила чай по двум небольшим кружкам и поставила обе на стол. Чарли положил кожаную папку на стул рядом и, взяв в руки чашку, сделал несколько маленьких глотков. На минуту воцарилось молчание. Линда видела, как бегали с предмета на предмет его глаза. Видимо он обдумывал что-то, видимо что-то, что не мог прямо взять и выложить на стол. Его напряжение медленно передалось и ей. Она, наконец, не выдержала и спросила тихим, как можно более спокойным голосом:

– Чем я могу помочь вам, Чарли?

Он сделал еще несколько небольших глотков и отставил от себя кружку. Рука потянулась за кожаной папкой, но, коснувшись ее, он вдруг остановился, подождал несколько секунд и снова положил обе руки на стол.

– Вы знаете что-нибудь о такой вещи, как Немезида? – проговорил он, видимо, наконец, решившись.

– Древнегреческая богиня, насколько я помню... – не без удивления ответила Линда.

– Нет... точнее да, но не совсем. Это система...

Линда пожала плечами:

– Не знаю, не уверена, что слышала об этом. Что-то, что мне надо знать?

– Я тоже узнал об этом совсем недавно, хотя, конечно, вещь интересная... – как-то задумчиво проговорил Чарли.

– О какой области науки или искусства, или чего-то еще мы говорим, Чарли?

– Если в двух словах, то это система национальной безопасности, система, которая сама, в автономном режиме, способна оценивать риски ядерного конфликта и... и при необходимости, самостоятельно совершать контрудар по территории противника...

– Хорошо, теперь точно могу сказать вам, что я ничего об этом не знаю. Не входило в курс психологии, который я изучала в университете, – Линда улыбнулась, желая расслабить начинавший становиться как-то по-особому напряженный разговор. Но Чарли не последовал его примеру и лице его по-прежнему оставалось угрюмым.

– Да, об этом проекте знает лишь ограниченное количество людей, – заговорил он совершенно серьезным тоном. – Я узнал о ней сам буквально несколько дней назад... Но, это не так важно. Вы знаете, что рядом с вашим городом находится военный гарнизон?

– Да, кончено, насколько я помню, он тут был всегда...

– Да, это так, это все так... Я, наверное, не должен об этом говорить, но, как я понял, Джон доверяет вам вещи довольно конфиденциальные и я думаю, что у него есть определенные основания вам доверять. Такие основания, думаю, есть и у меня... Я надеюсь, мне не надо вам говорить, что все сказанное не должно выйти за пределы этих стен?..

– Я психолог, Чарли, я знаю, что такое хранить тайну.

– Вы знаете, что основной целью этого гарнизона, всех вооруженных формирований в нем, является защита пусковых шахт?

– Нет... каких шахт? – переспросила Линда, не поняв вопроса.

– Пусковых. В этом гарнизоне, под землей, находятся пусковые шахты, в которых стоят баллистические межконтинентальные ракеты, способные нести ядерное оружие. Целью этого гарнизона является защита этого оружия. Это самая главная, да и, пожалуй, единственная его цель.

– Я... я не знала, – проговорила Линда, – я всю жизнь жила в этом городе и вдруг... такие новости.

– Эти пусковые шахты подключены как раз к этой системе «Немезида».

– И... хорошо, в чем с мысль этой системы? – спросила Линда, все еще не понимая, зачем Чарли ей все это рассказывает.

– Несмотря на все сложность исполнения, суть ее достаточно проста. В двух словах ее можно описать так: в случае ядерного удара по стране и выведения из строя всех командных пунктов, система, не получив каких-либо сигналов командования (которого к тому времени уже может не быть), начинает в автономном режиме запускать ракеты по целям противника. Вещь достаточно жуткая, но, если подумать, именно она является последним аргументов в слове неиспользования ядерного оружия противником.

– Хорошо... я не до конца понимаю зачем... впрочем, я так догадываюсь, это как-то связано с тем взломом, который несколько дней назад осуществил Макс через сервер института?

– Да, это связано и связано напрямую. Сегодня днем мне в руки попал отчет... крайне секретный отчет, к которому, в принципе, у нас не должно было быть доступа. Но поскольку это дело с этим Максом уже давно вышло за пределы обычного бытового убийства, поскольку тут замешана попытка доступа к ядерным технологиям, и поскольку сразу три ведомства занимаются поиском этого человека и его сообщников, мы кооперируем усилия и делимся информацией, которая есть у нас... Но, я отвлекся, – Чарли взял со стула папку и положил ее на стол перед собой, он извлек из нее несколько листов бумаги. – Это информация, которую я получил сегодня днем. Я не буду читать целиком то, что тут написано, много специфических терминов и непонятных вещей, скажу кратко и своими словами: два дня назад, когда по нам ударил этот метеорит из космоса, датчики гарнизона зафиксировали все три пункта, по которым идет идентификация произведенного ядерного удара, а именно: сейсмическое потрясение, характерное для мощного ядерного взрыва, повышенный радиационный фон, не очень высокий, но свойственный последствию взрыва водородной бомбы, и они зафиксировали зону чрезвычайно низкого атмосферного давления в эпицентре взрыва, что говорило о чрезвычайно сильном его характере.

– Хорошо и... но... к чему все это?

– Как вы уже знаете, взрыв этого метеорита вызвал сильные волнения в магнитном поле земли, вызвал магнитную бурю. Почти пять часов эта буря оказывала влияние на поле Земли, ломала электронику, искажала радио сигналы, теле сигналы и... в общем вносила полный хаос во все наши средства коммуникации. Локальная система гарнизона, отвечавшая за управление ракетами, лишившись связи с внешним миром, более пяти раз с интервалом в двадцать минут посылала запрос в командные пункты по всей стране, но из-за помех, ни один из запросов не достиг своей цели, и, соответственно, ни один из запросов не получил ответа. Система продолжа посылать запросы до трех часов двадцати двух минут после полудня, когда, наконец, через пять минут после очередного запроса и неполученного на него ответа, система отправила ключ на активацию Немезиды...

Линда смотрела на Чарли большими удивленными глазами. Только сейчас она начинала понимать то, о чем он уже несколько минут ей говорил.

– Если бы все шло по плану, то спокойному существования на земле оставались бы считанные минуты. Вскоре после активации системы, пусковые шахты гарнизона, одна за одной, начали бы выпускать ракеты с ядерными боеголовками по всем нашим потенциальным противникам. Один за одним города бы сгорали как горки пороха, к которым подносят спичку. Хиросима и Нагасаки со своими недобомбами показались бы несварением желудка грудного ребенка, по сравнению с теми разрушениями, которые несли бы современные ядерные взрывы... А если добавить к этому то, что наши противники имеют на вооружении подобные системы, то можно лишь представить, какой апокалипсис ждал бы нас всех, если бы... если бы не одно «но»...

– Что помешало? – чувствуя, как ей овладевает волнение, спросила Линда.

– Немезида не обработала запрос!.. Ранним утром того дня, она была деактивирована собственной системой безопасности!

– Джон мне рассказывал, что Макс хотел получить доступ к ядерному оружию и что система, заметив какой-то, как это называется...

– Неавторизованный доступ, – помог Чарли.

– Да, неавторизованный доступ, автоматически заблокировала саму себя!

– В этом есть доля правды, но только часть правды... – Чарли достал из кармана платок и протер им лоб, на котором выступали крупные капли пота. Он допил остатки чая из кружки и поставил ее на край стола.

– Еще? – спросила Линда.

– Я бы не отказался от чего-нибудь покрепче, если можно... – проговорил тихим голосом, стараясь не смотреть в лицо собеседнице. Линда встала из-за стола и вскоре вернулась с бутылкой виски и бокалом. Она поставила ее на стол, достала лед из морозилки и снова села напротив, смотря напряженно на то, как Чарли налил виски, кинул в него лед и сделал несколько больших глотков.

– Вчера, и пол дня сегодня, я изучал анализ алгоритма этого взлома. Он весь здесь, – он показал на пачку исписанных мелким шрифтом листов. – Семь ступеней беспрецедентной защиты, включая динамические коды, сертификаты, пароли и прочие вещи, в названии которых я даже не знаю, где правильно поставить ударение... он прошел их всех с начала и до конца. На это ему потребовалось чуть больше пятнадцати минут! Представляешь?! – Чарли неожиданно перешел на ты, но Линда не выказывала возмущения. – Пятнадцать минут и контроль за ядерным потенциалом всей страны был у него в руках! Так же легко, как пройти пару уровней в какой-нибудь тупой компьютерной игре...

Линда утвердительно кивнула головой.

– И знаешь на чем он запаролся?! – Чарли, с кривой усмешкой оторвал взгляд от бокала и посмотрел в глаза Линде.