Текст книги "Кровавые клятвы (ЛП)"

Автор книги: М. Джеймс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 23 страниц)

Я резко выдохнул. Заменить Симону, даже если она больше не нужна мне для укрепления моего положения, мне и в голову не приходило.

– Она моя жена.

– Она незаменима ровно настолько, насколько способна проявить себя. Её работа – быть незаменимой для тебя, Тристан. Не твоя обязанность заставлять её хотеть быть такой. Спокойной ночи, сынок.

Мой отец вешает трубку, связь обрывается, а я долго сижу, прежде чем уронить телефон на кровать.

Я не знаю, хочу ли я этого.

Не империю, не власть и не деньги. Я хочу всего этого. Но я не уверен, хочу ли я Симону так, как, по мнению моего отца, я должен её хотеть. На самом деле я знаю, что это не так.

Сломанную. Беспомощную. Ползающую передо мной на коленях, пытаясь стать для меня бесценной.

Я хочу ту женщину, которая в первый день нашей встречи обдала меня презрением, и я хочу, чтобы эта же женщина была подо мной и умоляла меня доставить ей удовольствие. Я хочу, чтобы она трахала меня так, словно жаждет моего члена. Я хочу, чтобы она извивалась под моими руками и языком, пока не обессилеет.

Я не знаю, как совместить эти вещи. Всю мою жизнь все женщины, которые у меня были, доставались мне легко. Я не знаю, как бороться за ту, которую я хочу, особенно за ту, которая, кажется, только и делает, что противостоит мне на каждом шагу.

Следующий день был настолько насыщен встречами, что я подолгу не думал о Симоне. Я сходил поесть, играл в азартные игры, выпивал, и даже флиртовал с женщинами, но всякое желание трахать кого-либо, кроме моей жены, полностью исчезло. Я хочу её, и никого больше. И когда я вернусь домой, я полон решимости показать ей, что я не шучу.

Я полон решимости найти способ получить то, что мне нужно, и то, чего я хочу. Я полон решимости заполучить её.

Мне приходит в голову, что, возможно, мы могли бы просто поговорить об этом. Что я мог бы рассказать ей о своих чувствах, о том, чего я хочу, и спросить, чего она хочет взамен, но это не подразумевает расторжения брака. Я мог бы сказать ей, что хочу найти золотую середину. Симона не облегчит мне задачу, но, может быть, я мог бы просто...… найти способ поговорить со своей женой.

Это до смешного очевидно, но после того, как начались наши отношения, это кажется революционным. И когда следующий день в Вегасе начинается, я испытываю надежду.

Вито не пишет мне, а звонит дважды подряд. Я извиняюсь и выхожу на улицу, чтобы ответить:

– Что такое? – Резко спрашиваю я, отвечая на звонок. – Я на совещании.

– Вам стоит это услышать, босс. – Его голос звучит низко, серьёзно и тревожно. И когда он начинает говорить, я чувствую, как сжимаются мои челюсти, а в жилах, где ещё минуту назад была надежда, вспыхивает ярость.

Как только я заканчиваю разговор, я уже направляюсь к месту, где припаркован мой водитель.

Мне нужно домой. Сейчас же.

14

СИМОНА

Без Тристана поместье кажется странно пустым. После неожиданной встречи с ним на кухне я вернулась в постель и спала урывками, пока меня снова не разбудил солнечный свет, проникавший в окна. Уставшая и разбитая, я встала, оделась, заставила себя быстро позавтракать и вышла на прогулку, прежде чем приступить к утренней тренировке.

Теперь, поднимаясь в душ, я, клянусь, чувствую, что его здесь нет. Когда он здесь, кажется, что его присутствие ощущается повсюду.

– Потому что он невероятно властный, – бормочу я, поднимаясь по лестнице, но в глубине души я так не считаю.

Мне кажется, что я снова одна, как после смерти отца. После его смерти, после того как я узнала правду о нём, когда мне пришлось столкнуться с неопределённым будущим, я чувствовала, что задыхаюсь.

Теперь, когда Тристан ушёл, я чувствую, что снова могу дышать.

У меня есть хотя бы несколько дней. Несколько блаженных дней без требований Тристана, его соблазнений и наказаний. Но когда я встаю под душ и откидываюсь назад, подставляя лицо под горячие струи, я вспоминаю его слова о том, что нам предстоит долгий разговор, когда он вернётся домой. Я снова чувствую обжигающее прикосновение его руки к моей коже. И я чувствую, как во мне медленно нарастает возбуждение, которое никогда не отступает, когда я думаю о нём.

Я ненавижу его. И я хочу его. Насколько я знаю, эти две вещи должны быть взаимоисключающими. Но с Тристаном, похоже, всё иначе. И, как ни странно, в течение дня я ловлю себя на том, что скучаю по нашему подшучиванию. По нашим ссорам. Резкие слова, которыми мы обмениваемся, держат меня в напряжении. Тристан выводит меня из себя, но он со мной. Он заставляет меня чувствовать…

Он заставляет меня чувствовать себя живой.

Эта мысль шокирует меня. Но это правда, думаю я, садясь за стол в библиотеке и открывая ноутбук, чтобы сделать несколько покупок в интернете вместо того, чтобы отправиться в центр города с командой охранников, которых мне приставил Тристан. Мне до сих пор с ними некомфортно, и мне не нравится эта идея.

Всю свою жизнь я шла по пути, который мне указали. Я была хорошей дочерью. Послушной дочерью. Я хорошо училась в школе, узнала всё, что нужно, об ведении домашнего хозяйства, старалась быть красивой, стильной и желанной для будущего мужа. Я смирилась с тем, что мой отец выберет мне мужа и что это будет на благо семьи.

А потом он предал своего ближайшего союзника и бросил меня, а ирландец из Бостона ворвался в мою жизнь и сделал меня своей женой.

Ничего из этого не входило в планы моего отца. Мне всё равно, что говорит Тристан, отец не выдал бы меня за него. Он бы никогда не позволил человеку с фамилией О’Мэлли завладеть его империей. Тристан – оппортунист, и, насколько я могу судить, я правильно делаю, что противостою ему. Борюсь с ним на каждом шагу... чего я никогда раньше не делала ни с кем.

Я чувствую, что наконец-то стала собой, а не той, кем мне велят быть.

На экране моего ноутбука появляется уведомление. Я хмурюсь, увидев сообщение с фамилией Торино. Этого не может быть...

Я открываю письмо и в шоке моргаю, читая его:

Симона,

Поскольку твоя электронная почта может быть под наблюдением, удали это письмо, как только прочитаешь его. Я в курсе твоей ситуации. Если бы я знал об этом раньше, я бы попытался всё исправить. Ещё есть время. Встретимся в «Соло». Завтра в час. Обсудим варианты.

Э.

Я смотрю на сообщение, и мой пульс учащается. Энцо Торино. Мужчина, за которого я должна была выйти замуж до того, как смерть отца всё изменила. Я не видела его с похорон и почти не думала о нём с тех пор, как Тристан ворвался в мою жизнь, как ураган. В последний раз я по-настоящему думала о нём в тот день, когда Тристан приехал сюда, а я направлялась на встречу с мужчинами, которые хотели изменить мою судьбу, связав её со своей.

Энцо, это часть прошлого. На самом деле я не хотела выходить за него замуж, он не особо красив и неинтересен, но у него есть влияние. Не здесь, в Майами, а в Чикаго. Мой отец видел в нём идеального потенциального жениха, человека, который мог бы стать достойным наследником, но не настолько высокого мнения о себе, чтобы считать, что он выше отцовских советов или что он может добиться большего, чем уже добился мой отец.

Мой отец возненавидел бы такого человека, как Тристан. А мой отец был злым человеком. Если бы он возненавидел Тристана… а я бы возненавидела?

Я быстро удаляю письмо, лихорадочно соображая. Я уже знаю, что мне следует сделать: проигнорировать письмо или, ещё лучше, рассказать о нём Вито. Рассказать о нём Тристану. Я знаю, что разговор с Энцо, не говоря уже о встрече с ним, совершенно не соответствует «правилам», которые установил для меня Тристан.

Я прикусываю губу, глядя на экран. Встреча с Энцо, это не просто неповиновение. Тристан будет в ярости, если узнает. Это не просто запрет на вход в мою комнату или отказ отвечать на его ухаживания. Это неподчинение, предательство, даже измена, если я позволю зайти так далеко.

Но я не пойду. Я просто хочу услышать, что он скажет. Если есть выход, разве я не хочу им воспользоваться? Я буду вечно гадать, а что если… Если был шанс сбежать, а я им не воспользовалась.

Я приняла решение задолго до того, как закрыла ноутбук и спустилась вниз.

***

На следующий день я тщательно одеваюсь для обеда. Я надеваю длинное облегающее чёрное платье макси с узором в виде пальмовых листьев, разрезом сбоку и тонкими бретелями. Оно мне идёт, но не выглядит соблазнительно. Я собираю волосы в пучок, зная, что так оно подчеркнёт мою тонкую шею и острые ключицы, но при этом будет выглядеть более профессионально. Я надеваю простые украшения, эспадрильи и беру соломенную сумочку.

А затем спускаюсь вниз, чтобы вызвать свою охрану.

Конечно, мне нужно поговорить с Вито. Он поднимает бровь, когда я говорю ему, что собираюсь пообедать вне дома.

– Босс сказал, что вы должны оставаться дома, пока его нет.

– Я собираюсь пообедать, а не бежать из страны, – холодно отвечаю я. – И, если я не ошибаюсь, я всё ещё свободная женщина, что бы там ни думал мой муж. Он сказал, что я могу выходить из дома, только если со мной будет охрана, которую он для меня выбрал. Так что позвони им.

Вито смотрит на меня с раздражением, но кивает. Я чувствую прилив радости, по крайней мере, я не совсем беспомощна. Вито, может, и не хочет мне подчиняться, но я жена Тристана, и он всё равно должен меня слушаться.

– Я пойду с вами, – говорит он, связываясь по рации с остальными. Я тут же сжимаю челюсти.

– Ты что, из моей службы безопасности?

В уголках его губ появляется улыбка, что ещё больше меня бесит.

– Ты должен быть более вежливым, – огрызаюсь я, но он не обращает на меня внимания.

– Мистер О’Мэлли сказал, что я должен внимательно следить за вами. Я не смогу этого сделать, если не поеду с вами.

Я резко выдыхаю.

– Хорошо. Но мне нужно идти. Я встречаюсь с другом и опаздываю.

Пятнадцать минут спустя я уже еду в центр города, а Вито сидит на пассажирском сиденье впереди. Остальная команда едет на другой машине. Когда мы подъезжаем к испанскому ресторану тапас-бара «Соло», я выхожу из машины и останавливаюсь.

– Вы все можете подождать снаружи. Я не потерплю, чтобы вы надо мной нависали.

Вито поджимает губы.

– Мэм, я не думаю...

– Ты можешь позвонить Тристану, если хочешь. Но сейчас ты подчиняешься мне. А я хочу уединения во время обеда.

Это блеф. Если он позвонит Тристану, я не сомневаюсь, что Тристан попросит его сесть за обедом прямо позади меня, что совсем не подходит для этой встречи. Но я готова поспорить, что он не захочет прерывать какие бы то ни было очень важные дела, которыми Тристан занимается в Вегасе.

Это ставка, которая окупается. Вито коротко кивает мне и отходит, чтобы дать указания остальной команде. Я вхожу в прохладный, элегантный интерьер ресторана, и мой пульс учащается.

Поездка в центр города дала мне время подумать о том, чего может хотеть Энцо. До смерти отца мы встречались несколько раз, на официальных встречах, чтобы обсудить возможное заключение брака, и всегда в присутствии моего отца. Он был безупречно вежлив и даже очарователен в традиционном смысле этого слова. В нём было всё, что должна хотеть принцесса мафии в муже: утончённость, связи, итальянская кровь. Он не был красавцем, но был вежлив, и я подумала, что он может относиться ко мне с уважением.

Он полная противоположность Тристану.

Но эти встречи кажутся мне чем-то из далёкого прошлого. До того, как я узнала, каково это – чувствовать на себе мужские руки, до того, как я поняла разницу между вежливой беседой и тем электрическим напряжением, которое возникает между нами с Тристаном, даже когда мы ссоримся.

Особенно когда мы ссоримся.

В ресторане полно посетителей, но я сразу замечаю Энцо. Он сидит за столиком в углу и выглядит утончённым итальянским бизнесменом в идеально сшитом костюме. Его тёмные волосы зачёсаны назад, а подбородок гладко выбрит. Увидев меня, он встаёт, и на его лице расплывается знакомая вежливая улыбка.

– Симона. Ты прекрасно выглядишь.

– Спасибо. – Я позволила ему поцеловать меня в обе щеки в традиционном приветствии. Его одеколон пахнет старомодно, совсем не так, как свежий, современный аромат Тристана. Тристан всегда пахнет прохладным туманом в тёплый день, свежим и слегка солоноватым. Одеколон Энцо тяжёлый, как будто он унаследовал это от своего отца вместе с его богатством.

Он отодвигает мой стул, как истинный джентльмен, и я сажусь. Официант появляется мгновенно, как будто только и ждал моего появления.

– Вина? – Спрашивает Энцо.

Я улыбаюсь.

– Я бы не отказалась от бокала красного.

– Насколько я помню, ты предпочитаешь именно этот сорт. – Энцо многозначительно смотрит на меня, как будто тот факт, что он запомнил, какое вино я люблю, каким-то образом нас сближает. Думаю, мне должно быть приятно, что он это заметил. Многие мужчины не стали бы утруждаться. Но я ничего не чувствую. Только тяжесть в животе, напоминающая о том, что, придя сюда, я переступаю черту.

Ту, что может повлечь за собой гораздо более серьёзные последствия, чем просто запертая дверь в мою спальню.

Мы заказываем еду к вину – лингвини с креветками для меня, телятину для него, и ведём светскую беседу, пока официант не исчезает. Затем Энцо наклоняется вперёд, и его лицо становится серьёзным.

– Я рад, что ты согласилась встретиться со мной, Симона. – Я не был уверен, что ты согласишься.

– Мне любопытно, что может быть настолько важным, что ты рискуешь вызвать недовольство моего мужа. – Я смотрю на него, размышляя. – У тебя здесь, в Майами, есть деловые интересы. Эта встреча может их разрушить. Ты навлечёшь на себя гнев моего мужа и Константина.

При слове «муж» на его лице мелькает что-то мрачное, и я откладываю эту реакцию на потом.

– Бизнес, это не то, о чем тебе стоит беспокоиться, – говорит Энцо, и я чувствую, как у меня скрежещут зубы. – Но это именно то, что я хотел обсудить. Этот брак...… это не то, чего хотел твой отец.

Я резко выдыхаю.

– Намерения моего отца умерли вместе с ним.

– Так ли это? Потому что я помню свои разговоры с ним, Симона. Я помню планы, которые мы строили, будущее, которое мы обсуждали. Твой отец хотел, чтобы ты вышла замуж за человека из семьи, которая чтит традиции и наследие. А не за какого-то ирландского выскочку, который думает, что может заявиться и претендовать на то, что ему не принадлежит.

– Но он претендует. – Я не пытаюсь уколоть Энцо, по крайней мере намеренно. Но если я собираюсь прислушаться к тому, что он говорит, я должна убедиться, что он осознаёт последствия. Что он относится к этому серьёзно. Если нет, то мы оба можем сгореть. – Мой брак законен во всех возможных смыслах. Обязателен к исполнению. То, что мог бы предпочесть мой отец, сейчас не имеет значения.

– Не имеет? – Он протягивает руку через стол, и его пальцы касаются моих. – Ты не выглядишь счастливой, Симона. Ты кажешься… напряжённой.

Я отдёргиваю руку, мне не нравится, что он так фамильярно прикасается ко мне.

– Моё счастье – это моё личное дело. И оно никогда не было частью брачных переговоров.

Кажется, это задевает Энцо. Его губы слегка опускаются.

– Ты думаешь, что не была бы счастлива со мной?

– Я думала о желаниях своего отца, – осторожно говорю я. – Моё счастье пришло бы позже.

Он всегда был приверженцем традиций, и это, кажется, его успокаивает.

– Мы всё ещё можем всё исправить, Симона, – бормочет он, понизив голос.

Мой пульс учащается. Не от Энцо, а от мысли о свободе. Это будет недолгая свобода, шепчет мой разум, но я не обращаю на него внимания. Да, я бы променяла одни оковы на другие. Но Энцо, не Тристан. Энцо вежлив. Изыскан. Послушен. Я могла бы убедить его, что для него самого будет лучше, если он будет навещать меня раз или два в месяц, чтобы произвести на свет наследника. Я могла бы жить так, как мне хочется, время от времени терпя его внимание в постели и компенсируя это покупками, отпусками и роскошью в остальное время.

И я бы не скучала по прикосновениям Тристана. Или по нашим ссорам. Или по тому, что он заставляет меня чувствовать. Вовсе нет.

Я прочищаю горло, прогоняя Тристана из своих мыслей.

– Что именно ты предлагаешь?

Энцо оглядывает ресторан, а затем наклоняется ближе.

– Я предлагаю исправить эту ошибку. Твой муж-ирландец, конечно, силён, но он ещё и безрассуден. Новичок в игре. Было бы несложно устроить… несчастный случай.

У меня кровь стынет в жилах. Не знаю почему, но я не ожидала, что ответом будет это. Я никогда не считала себя наивной… но мне и в голову не приходило прибегнуть к насилию. А как ещё я могла бы освободиться от Тристана? Развод невозможен, и он никогда бы не отпустил меня по своей воле.

– Несчастный случай?

Энцо машет рукой, как будто детали не имеют значения.

– Ничего грубого, ничего такого, что можно было бы связать с нами. Возможно, проблема в его деловых интересах, сделка сорвалась. Такое случается в нашем мире, Симона. Ты же знаешь.

Я знаю. Я выросла в этом мире и видела, как люди исчезают, когда становятся неудобными. Я видела, как места за обеденным столом, которые неделю назад занимал один человек, на следующую неделю заменял другой, занимая то же самое место. Но когда я слышу, как Энцо обсуждает убийство Тристана так небрежно, словно мы говорим о погоде, у меня внутри все переворачивается.

– И что потом? Я стану безутешной вдовой?

– Да, на какое-то время. А потом ты выйдешь за меня замуж, как всегда хотел твой отец. Я получу в свои руки территорию и деловые интересы. Мы построим империю, о которой мечтал твой отец, такой, какой она должна была быть. Построенной итальянцами для итальянцев. Константин согласится, как только я представлю ему это как истинное желание твоего отца.

Я с трудом сглатываю.

– Сомневаюсь. Константин и мой отец расстались не лучшим образом.

– Тогда мы представим это как твоё желание. – Энцо садится, гордо улыбаясь, как будто он придумал что-то особенное. – В первый раз ты согласилась выйти замуж за того, кого выбрал Константин. Теперь твоя очередь выбирать. Ты хочешь выйти замуж за того, за кого должна была выйти с самого начала.

Официант приносит нашу еду, и мы замолкаем, пока он нас обслуживает. Но я едва могу смотреть на лингвини, аппетит полностью пропал. Энцо тем временем отрезает кусок оссобуко, как будто мы обсуждаем планы на отпуск, а не убийство.

– Ты говоришь об убийстве моего мужа, – тихо говорю я, когда мы снова остаёмся наедине.

– Я говорю о том, чтобы освободить тебя от брака, которого не должно было быть. Посмотри на себя, Симона. Ты – тень той женщины, которую я встретил полгода назад. Он ломает тебя, превращает в кого-то, кем ты не являешься.

– Ты ничего не знаешь о моём браке. – Моя горячность удивляет меня. Почему я защищаю Тристана, человека, которого ненавижу?

Мне следовало бы спросить Энцо, как он собирается провернуть убийство, а не пытаться объяснить брак, которого я никогда не хотела.

– Даже если бы то, что ты предлагаешь, было возможно, – осторожно говорю я, – это было бы невероятно опасно. У Тристана есть союзники, люди, которые будут задавать вопросы.

– Константина волнует только стабильность. Если переход пройдёт гладко, если бизнес не пострадает, он не будет вмешиваться. А ирландцы... они не так заинтересованы в Майами, как мы. Без Тристана они уйдут, сосредоточившись на своей собственной территории.

– Ирландец – отец Тристана. Его брат. Они – единственная ирландская сила в Бостоне. Им не всё равно, что произойдёт.

– Мы обставим это так, что кто-нибудь другой возьмёт вину на себя. След приведёт к тому, кому они смогут отомстить, и этого будет достаточно. Дело закрыто. Энцо потирает ладони друг о друга.

У меня сводит желудок. Значит, прольётся не только кровь Тристана. Кто-то невиновный или, по крайней мере, невиновный в его убийстве, умрёт, вероятно, ужасной смертью, чтобы О’Мэлли получили желанную месть, которая не затронет Энцо и меня. От этой мысли у меня всё переворачивается внутри.

Но ведь я живу в таком мире, не так ли? Жестоком, кровожадном и ужасом. Если я хочу, чтобы ко мне относились не просто как к хрупкой принцессе, я должна быть жёстче, чем сейчас.

Не так ли?

Меня не учили быть жёсткой. Меня воспитывали так, чтобы я позволяла другим делать всё самое трудное, в то время как я была сосредоточена на том, чтобы выглядеть красивой и вести себя элегантно. Но к чему это привело?

Я вышла замуж за человека, которого ненавижу, который узурпировал всё, что когда-то принадлежало мне. Даже мня саму.

Я делаю глубокий вдох.

– Ты всё обдумал. – Неужели я соглашусь на это? Я не знаю ответа на этот вопрос. Но я точно знаю, что пока не готова отказаться от этого. Не сейчас, когда Энцо машет передо мной возможностью обрести свободу.

– Я мало о чём ещё думал с тех пор, как узнал, что ты вышла замуж. – Он снова накрывает мою руку своей, и на этот раз я не отстраняюсь. – Я знаю, что должен был высказаться. До того, как ирландец заявил на тебя права. Но, как ты и сказала… Константин, скорее всего, не позволил бы. Мне нужно было выждать время. Найти… союзников.

– Союзников? – Я поднимаю бровь, и Энцо крепче сжимает мою руку. На этот раз я отступаю, я не могу рисковать, ведь кто-нибудь из людей Тристана может меня увидеть, хотя я и сказала им оставаться снаружи. – Кто твои союзники?

– Мы можем поговорить об этом позже, Симона. Мне нужно знать, согласна ли ты с этим. Если ты готова… если ты этого хочешь.

Я сжимаю губы.

– Я никогда этого не хотела.

– Я знаю. И именно поэтому мы можем это исправить. Вместе.

В голосе Энцо звучит нетерпение. Он уверен в себе. Но мой отец тоже был уверен в себе, и теперь он мёртв, похоронен на глубине шести футов, а я собираю по кусочкам ту жизнь, которая, как мне казалось, была спокойной и обеспеченной.

Энцо был выбором моего отца. Если я хочу вернуть всё на круги своя, то лучше всего это сделать, следуя планам Энцо. Я смотрю в тарелку, и мысли в моей голове скачут. Энцо предлагает мне всё, чего, как я думала, я хотела: свободу от Тристана, шанс вернуть себе свою жизнь, брак, основанный на уважении, а не на владении и страсти. То, что я должна была получить.

Но в то же время…

В груди у меня возникает тянущее чувство, ощущение преданности, которое, как мне кажется, совершенно неуместно. У меня нет причин хранить верность Тристану, кроме того, что он мой муж на бумаге, согласно закону. Он ничего не сделал, чтобы заслужить мою преданность. Кроме того, что защитил тебя от Константина, шепчет внутренний голос. Но так ли это? Если бы я отказала ему, думаю, он бы позволил Константину убить меня, а потом всё равно забрал бы всё, что у меня было. Он хочет, чтобы я была благодарна за свою жизнь, но я не думаю, что всё произошедшее было связано с его заботой обо мне.

– Как бы ты это провернул? – Слышу я свой вопрос.

Энцо улыбается, явно довольный тем, что я продолжаю этот разговор.

– Есть несколько вариантов. Самый простой – инсценировать похищение: забрать тебя из дома, чтобы всё выглядело как угроза извне. Когда Тристан придёт спасти тебя, а он неизбежно придёт, он попадёт в ловушку. Всё чисто и просто, и ты выглядишь скорее жертвой, чем заговорщицей.

– И ты уверен, что это сработает?

Энцо широко улыбается.

– Я уверен, что ирландец не должен управлять итальянской территорией. Твой отец построил империю, Симона. Заключил союз с русскими. Она не должна достаться какому-то чужаку только потому, что он был удобен для планов Константина.

План кажется слишком простым. Я уверена, что если бы я хорошенько подумала, то нашла бы в нём множество изъянов. Я уверена, что есть сотня способов, которыми всё может пойти не так. Но разве мой долг – находить эти лазейки? Разбираться во всём за мужчин, которые, как мне всю жизнь говорили, должны быть защитниками и принимать решения?

Тристан определённо хочет, чтобы я сидела сложа руки и позволяла ему принимать решения за нас обоих. Почему я не должна доверять Энцо, который с самого начала должен был стать моим мужем?

В глубине души какая-то часть меня не может не чувствовать, что это неправильно – строить козни против Тристана. Но я не знаю, как я могу провести всю свою жизнь в таком браке. Я была готова к браку по расчёту, к спокойствию, взаимному уважению и правилам, которые устраивали меня и моего мужа, а не к... к тому, что между нами с Тристаном происходит. К чувствам, которые сбивают меня с толку и заставляют желать его и в то же время ненавидеть.

Энцо меня не привлекает. У меня нет желания ложиться с ним в постель. Честно говоря, от одной мысли о том, что он прикасается ко мне, у меня мурашки бегут по коже... но это легче, чем то, что заставляет меня чувствовать Тристан. Проще просто закрыть глаза и улететь куда-нибудь далеко-далеко на то короткое время, которое нужно Энцо в моей постели, а не на то, чего требует от меня Тристан.

Энцо захочет наследника. Он трахнет меня, но не будет пытаться предъявить на меня права. Тристан требует от меня ни много ни мало полной капитуляции. Он хочет, чтобы я подчинялась, получала удовольствие, сгорала от страсти... и меня пугает потеря контроля, которая за этим следует.

– Мне нужно время, чтобы всё обдумать, – говорю я наконец.

– Конечно. Это решение, к которому нельзя относиться легкомысленно. – Энцо кивает, хотя я вижу, что он немного разочарован тем, что я не согласилась с его планами сразу. – Но не тяни слишком долго, Симона. Чем дольше будет продолжаться эта ситуация, тем сложнее будет её исправить.

Я хмурюсь.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, что с каждым днём, который ты проводишь в качестве его жены, возрастает риск того, что распутать этот клубок будет всё сложнее. А если на горизонте появятся дети... – Он не заканчивает предложение, но ему и не нужно. Беременность всё усложнит, и любое расставание станет в разы труднее.

Я хочу сказать ему, что Тристан трахнул меня только один раз, в нашу брачную ночь. Но почему-то мне кажется, что эта деталь слишком личная, чтобы делиться ею. И даже этого могло быть достаточно, чтобы я забеременела. Нет никакой гарантии, что я уже не ношу ребёнка Тристана.

– Что, если я уже беременна? – Выпаливаю я и вижу, как напрягается челюсть Энцо.

– Тогда мы сделаем так, чтобы прервать беременность, – спокойно говорит он. – Наследник другого человека значительно усложнит наши планы. Осложнения могут возникнуть и во взрослом возрасте, и если он или она когда-нибудь узнают о своём истинном происхождении... – Он качает головой. – Лучше пресечь это в зародыше, чем потом разбираться с проблемами.

Он, конечно, прав, но от его небрежного тона меня пробирает дрожь. Я с трудом сглатываю, не желая показывать, как его предложение повлияло на меня. Мне должно быть всё равно. Если я беременна, что крайне маловероятно, то это будет ребёнок Тристана. Я не хочу иметь от него ребёнка... но что-то внутри меня противится мысли о прерывании беременности, какой бы нежелательной она ни была.

Я смотрю на часы.

– Мне пора идти, – говорю я как можно спокойнее. – Моя охрана начнёт беспокоиться. Я сказала, что обедаю с другом. Я не хочу, чтобы Тристан узнал об этой встрече.

– Конечно, нет, – спокойно отвечает Энцо. – Но, Симона?

Я медленно выдыхаю.

– Да?

Он хватает меня за руку, когда я начинаю подниматься.

– Подумай о том, чего бы хотел твой отец. Подумай о наследии, которое ты призвана защищать.

Я молча киваю, прежде чем высвободить свою руку и направиться ко входу в ресторан. Вито и остальные ждут снаружи, один из охранников курит сигарету, выглядя более непринуждённо, чем я ожидала. Я прекрасно понимаю, что они всегда начеку, и кто-то другой может их даже не заметить.

Вито вызывает машину и открывает мне дверь, когда она подъезжает. Я сажусь, сердце бешено колотится. Мне это сошло с рук. Я встретилась с Энцо, и мы обсудили возможность расторгнуть мой брак. Не просто расторгнуть, а убить моего мужа. Моего мужа. Эта мысль безумна, как и всё остальное, что произошло с тех пор, как умер мой отец и Константин выдвинул мне этот чёртов ультиматум.

Дорога домой проносится как в тумане. Я смотрю в окно на знакомые улицы Майами, пытаясь осмыслить всё, что сказал Энцо. В одном он прав: я не была готова к такому браку. Я не была готова к тому, как Тристан смотрит на меня, словно хочет поглотить меня, к тому, как он заставляет моё тело реагировать, даже когда разум протестует. Я не была готова к накалу наших ссор, к электрическому напряжению, которое искрит между нами, к тому, как он заставляет меня чувствовать то, о чём я даже не подозревала.

Энцо предлагает мне то, чего я хотела. Спокойный, традиционный брак, в котором меня будут уважать, но не бросать вызов, в котором мне будет комфортно, но не будет страсти. Мирное супружество, где после того, как я рожу ему детей, он, скорее всего, будет меня игнорировать и отправится на поиски женщины, которая ему больше по вкусу, за исключением тех случаев, когда мне нужно держаться за его руку на вечеринках.

Стоит ли возвращение к той жизни, на которую я рассчитывала, того, чтобы лишить человека жизни? И не только Тристана, но и того, кого подставят вместо него. Могу ли я быть такой же хладнокровной, как мужчины в этом мире? Неужели это всё, что мне нужно, чтобы получить то, что мне обещали до того, как мой отец разрушил всю нашу жизнь?

Я всё ещё задаюсь этими вопросами, когда мы въезжаем в ворота особняка. Дом. Только он больше не кажется домом, он похож на прекрасную тюрьму. Как будто весь комфорт и безопасность, которые я когда-то находил в этих стенах, были отняты у меня. Тристаном.

Эта ненависть снова охватывает меня, когда я поднимаюсь по ступенькам, а Вито следует за мной. Мы заходим внутрь, в прохладную мраморную прихожую, и я ожидаю, что он отделится от меня и займётся своими делами до конца дня.

Вместо этого он подходит ко мне. Что-то в его поведении изменилось, стало более формальным, отстранённым.

– Миссис О'Мэлли, вам нужно пройти прямо в свою комнату.

Я медленно поворачиваюсь к нему лицом.

– Прости что?

На лице Вито ничего не отражается.

– Ваша комната, мэм. Приказ мистера О’Мэлли.

– Тристана здесь даже нет. О чём ты говоришь? – Я прищуриваюсь. – Ты не будешь отдавать мне приказы в моём собственном доме.

– Это дом мистера О’Мэлли. Вы его жена. – Вито не сдвинулся с места. – Я поднимусь за вами. Вы должны оставаться там и не выходить из комнаты, пока он не вернётся. Вам будут приносить еду.

В животе у меня поселяется холодный ужас.

– Зачем ему это?

– Вам придётся спросить его об этом, когда он вернётся. Я говорил с ним, и вот что он мне велел. Наверх, мэм.

Я мысленно перебираю варианты. Остаться здесь, в безвыходной ситуации с Вито... пока в какой-то момент он, несомненно, не заставит меня подняться наверх. Бежать... куда? Что делать? Я сомневаюсь, что Энцо стал бы укрывать меня от Тристана, на данном этапе плана это было бы равносильно самоубийству. Ему нужно, чтобы Тристан был мёртв, а я играла роль скорбящей вдовы, прежде чем он сможет вмешаться без особого риска для себя и своих – наших планов.