Текст книги "Жрец Хаоса. Книга ХVI (СИ)"

Автор книги: М. Борзых

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

Глава 23

Две архимагички: Елизавета Ольгердовна Угарова и Ашхен Аршакид, она же Гроза Кавказа, сидели в маленьком внутреннем дворике неприметного домика, затерявшегося в лабиринте улочек стамбульского невольничьего рынка. Домик был старым, но добротным: побеленные стены увивал плющ, потемневший от зимних холодов, но всё ещё цеплявшийся за каменную кладку. В центре дворика журчал крошечный фонтанчик, состоящий из простой мраморной чаши, из которой била струйка воды, а вокруг него раскинулись заросли жасмина и карликовых гранатовых деревьев. Здесь, под навесом, увитым виноградной лозой, было тихо и уединённо – настолько, насколько это вообще возможно в самом сердце вражеской столицы.

За пределами этого крошечного оазиса спокойствия бушевал декабрьский Стамбул. С неба, затянутого низкими, свинцовыми тучами, беспрестанно лил ледяной дождь, мелкий, пронизывающий, какой бывает только на пике зимы. Но в этом году декабрь выдался особенно свирепым: точечные воздействия Грозы Кавказа, нагнетавшей погоду уже которую ночь подряд, превратили обычную зимнюю слякоть в затяжной шторм. Вода потоками неслась по узким улочкам, переполняя сточные канавы и заливая подвалы. Ветер завывал между стен домов, срывал черепицу с крыш и гнул к земле оголённые ветви платанов. Босфор штормило, и редкие корабли, рискнувшие выйти в море, спешили укрыться в бухтах. Стамбульцы попрятались по домам, и даже вездесущие уличные торговцы свернули свои лотки. Такая погода не располагала к прогулкам.

Ашхен Аршакид, облачённая в простое тёмное платье стамбульской горожанки и тёплую шерстяную накидку, сидела на краю фонтана, перебирая пальцами чётки из тёмного янтаря. Капли дождя, срывавшиеся с прохудившегося края навеса, падали в чашу фонтана, и их размеренный стук смешивался с журчанием воды. Её птички только что вернулись с разведки, промокшие и взъерошенные, и передали хозяйке увиденное: прибытие османского дирижабля на закрытое лётное поле столицы, делегацию султана и среди неё – высокого темноволосого мужчину в сопровождении азиатской красавицы. Ошибки быть не могло: князь Угаров собственной персоной, да не один, а с какой-то экзотической спутницей. Ашхен пересказала эту новость княгине, и теперь женщины обсуждали, что это может значить.

Елизавета Ольгердовна, в отличие от подруги, выглядела на удивление расслабленной. Она сидела в плетёном кресле, закутавшись в плотный шерстяной плед, и рассеянно поглаживала по шее крупного ястреба, улёгшегося рядом. Птица щурила жёлтые глаза и время от времени тихо клекотала, подставляя голову под ласкающие пальцы княгини, но вид у неё был недовольный. Ястреб не любил сырость. Сама Елизавета Ольгердовна сейчас выглядела не как глава одного из древнейших родов двух империй, а как зажиточная турецкая матрона: тёмное платье с глухим воротом, тёплый платок, прикрывающий волосы, и никаких родовых артефактов, кроме пары неброских колец на пальцах.

Ашхен же настаивала, что нужно спланировать не только отвлекающий манёвр, но и штурм дворца Топкапы.

– Нам не придётся прорываться туда, – хмыкнула Елизавета Ольгердовна, и ястреб под её рукой недовольно заворочался. – Если мой внук официально вошёл в сердце Османской империи, он отыщет Алису, попутно оставит в должниках османского султана и заодно решит парочку собственных проблем.

– Мало отыскать, нужно её оттуда ещё забрать, – недоверчиво отреагировала Ашхен, и её пальцы сжали чётки сильнее, отчего янтарные бусины жалобно скрипнули. Порыв ветра ударил в стену домика, и где-то наверху хлопнула незакрытая ставня.

– Если отыщет, то однозначно умыкнёт, – с усмешкой погладила ястреба по шее княгиня. – Поверь, у него возможностей сделать это тихо гораздо больше, чем у нас всех, вместе взятых. Он сможет вытащить её из дворца, не привлекая внимания, без лишней крови и шума. Нет… напоследок-то он сообразит что-нибудь этакое, чтобы османам жизнь мёдом не казалась и султану, в частности. Мы же, пользуясь случаем и возможностью, отомстим османам за твою боль.

– А что твои химеры? Есть от них информация? – продолжала собирать сведения Гроза Кавказа, мысленно отмечая, что княгиня Угарова чересчур размякла, раз доверяет юнцу, будь тот даже и её собственным внуком.

– Есть. Всю прибывшую охрану изолировали, подвергли многократным магическим воздействиям, и сейчас они сидят то ли на карантине, то ли в какой-то яме, так что толку от них пока никакого. Османы тоже не идиоты. В столице у султана охрана сменилась полностью, – спокойно поведала оперативную ситуацию княгиня. – К тому же в такую погоду, как сейчас, много не навоюешь. Дождь смывает следы, ветер глушит звуки, а тучи скрывают небо. Идеальные условия для скрытных операций – и отвратительные для открытого боя.

– И что ты предлагаешь? Ждать, пока придёт весточка от твоего внука? Как-то не так я представляла себе веселье в Стамбуле.

– Ну почему же? Уходя, мы будем сжигать все мосты и остатки османского флота. Именно поэтому ты нагнетаешь погодную обстановку, а пластуны сейчас занимаются реальным минированием мостов для отвлечения внимания. А пока – сиди, пей чай и дай мальчику время.

– Это выглядит нелепо. Вы перетянули сюда магов, перетянули сюда разведку – и в итоге надеетесь на одного мальчишку! – продолжала гнуть свою линию Гроза Кавказа, и в её голосе слышалось недоумение. Она резко встала и принялась мерить шагами крошечный дворик; под ногами хлюпала вода, натёкшая с края навеса.

– Он не мальчишка, Ашхен. Он разумней и изощрённей в своих решениях, чем мы для своего возраста и опыта. Так что дай ему время, хотя бы день-другой. Они только прибыли, ему как минимум нужно осмотреться и направить на поиски своих химер. Не торопись: месть – это блюдо, которое подают холодным.

– Куда уж холоднее, дорогая! – воскликнула Ашхен, и её голос перекрыл очередной порыв ветра, заставивший задребезжать стёкла в окнах. – Моему наследнику вот-вот исполнится шестнадцать. Он сидит в кремлёвских казематах. Все эти годы я жила местью, она не просто перегорела в угли, тлеющие под пеплом долга, она готова вот-вот разгореться, стоит дать ей лишь искру и порыв ветра. Ты же со своими вестями сотворила ураган, и я едва сдерживаюсь, чтобы не начать действовать самостоятельно!

– И угробиться к демоновой матери, – продолжила за подругой Елизавета Ольгердовна, и в её голосе прорезались наставнические нотки. Ястреб встрепенулся, почувствовав перемену в настроении хозяйки. – Геройствовать в одиночку ты теперь не имеешь права. Ибо ты не последняя в роду: тебе ещё нужно выучить, дорастить и воспитать наследника. Так что отставить суицидальные мысли. Тебе нужно сохранить себя как источник власти, мудрости и знаний для парня. Ведь вам ещё свою игру вести, свергая тех, кто продал вас. Поверь мне, если Андрей Алексеевич взялся вам помогать, то ради мелкой пакости Баязеду он поможет вам вернуть трон. Вассальное княжество всё же лучше, чем отсутствие оного.

Ашхен пришлось притушить свой взрывной характер и в очередной раз согласиться с подругой. Она опустилась обратно на край фонтана, и вода журчала совсем рядом, успокаивая, смиряя бурю внутри. Ледяные капли дождя падали в чашу, смешиваясь с тёплой водой источника, и от этого над фонтаном поднимался лёгкий пар.

– Это на тебя возраст так влияет, что ты стала столь мудра? Раньше ведь сама же бросалась в бой, ведя свои легионы.

– Я и сейчас готова. Тем более что внук работает над восстановлением численности легиона, как и я. Но с его появлением я поняла, что знания тоже имеют вес. Как и старые связи. Этим мы с тобой и сейчас пользуемся. И любого, даже самого сильного волчонка стая раздерёт, если за ним не будет стоять матёрый волк – или волчица. Так что – терпение, дорогая. – Елизавета Ольгердовна помолчала и добавила, покосившись на низвергающиеся с неба потоки: – И скажи своим птичкам, чтобы на сегодня прекращали слежку. В такую бурю даже мои химеры предпочитают отсиживаться в укрытиях. Пусть отдыхают.

* * *

Говорят, что все библиотеки и хранилища знаний выглядят примерно одинаково: огромное количество книг и свитков на всевозможных полках. Разнится лишь принцип сегрегации. В том же Хофбурге библиотека делилась на залы с печатными и рукописными источниками знаний, с атласами земли и звёздного неба и даже с каменными и глиняными дощечками. Но османская библиотека меня поразила в приятном смысле этого слова. Признаться, у меня она вызвала ассоциацию с одуванчиком либо же с башней столичной магической академии, от стержня которой расходились в разные стороны полигоны для тренировок молодых магов. Здесь был схожий принцип.

Когда секретарь привёл нас дворцовыми переходами в библиотеку, нас провели в главный зал, размером не меньшим, чем библиотека в Хофбурге. Однако же для меня это выглядело так, будто меня, как домашнюю рыбку, посадили в аквариум, отрезав от огромного океана знаний.

Османы, конечно, попытались сделать хорошую мину при плохой игре, поинтересовавшись, какие именно направления знаний мне интересны для того, чтобы библиотекарь сделал подборку. Но когда я попросил древние источники, не переведённые на существующие языки, библиотекарь замешкался:

– Простите, эфенди, но мне необходимо сделать соответствующий запрос для получения разрешения на доступ для иностранцев к этому разделу.

Я уж приготовился было коротать время, пока османская дипломатия будет пытаться перещеголять русскую, про себя сетуя, что подобные приказания не были розданы ранее, о чём я не преминул сообщить секретарю султана. Тот лишь низко поклонился и ответил:

– Таков порядок. Не нами он заведён, не нам его и нарушать.

Однако же реальность в этот раз решила нам помочь ускорить процесс.

– Хасан-ага, пишите от руки свой запрос, я завизирую, – из-за спины раздался мелодичный женский голос, однако же от которого у меня невольно по затылку пробежали мурашки опасности.

– Михримах-султан, – склонился в поклоне библиотекарь. – Рад приветствовать вас в обители мудрости. Не извольте сомневаться, всё будет сделано в кратчайшие сроки.

Пока библиотекарь исчез за неприметной резной дверцей, чтобы писать от руки запрос, Михримах-султан успела взмахом руки отослать султанского секретаря, заявив:

– Ибрагим, можешь быть свободен.

В глазах секретаря и надзирателя со стороны султана возник немой вопрос. Однако же возражать султанше он не посмел.

– Как прикажете, госпожа. Если что-либо понадобится, я буду за дверью.

– Будь, Ибрагим, – милостиво согласилась девица, а после повернулась к нам.

Первая моя реакция на султаншу была: смертельно хороша и опасна. Если Эсрай более походила своим типом внешности на белый день либо на холодную зиму, то Михримах-султан скорее напоминала знойную южную ночь, манящую своими объятиями и обещающую незабываемое наслаждение. Смуглая кожа, тёмные глаза, в которых плескалась тьма, густые, как смоль, волосы. Фигурка, которой бы позавидовали многие аристократки. И магический потенциал, рядом с которым султан выглядел если не бледной тенью, то отпечатком от настоящей силы, дарованной Тьмой Михримах.

Если раньше я только слышал, что Тьма более благосклонна к женщинам, то сейчас я видел явный тому пример. Разница между султаном и султаншей была минимум полтора ранга. Михримах давно дотянулась до ранга архимага. Однако же трон всё равно принадлежал Баязеду, и это означало, что либо султанша смирилась с собственной участью второго номера, либо являлась теневым кардиналом за спиной брата, умудряясь удерживать власть во время его отсутствия в стране. Более того, сколько я ни всматривался в ауру султанши, я не мог найти отличий в прочих характеристиках магической ауры, вроде вязкости, плотности, цветового эффекта. Как будто она имела ауру, идентичную султанской. Такая же ситуация была и с запахом. Ведь горг едва ли не сразу отметил, что пахла султанша так же, как и Баязед.

«Близнецы! – вынес свой вердикт Войд. – Спарка на биологическом, магическом и эмпатическом уровне. Редкий случай».

Султанша прекрасно видела, что я её разглядываю, и в ответ отвечала таким же прямым, заинтересованным взглядом.

– Моё имя вы уже знаете: Михримах-султан, сестра Повелителя Тьмы. Так поведайте же и ваши имена.

– Князь Угаров Юрий Викторович. Моя спутница – девадаси Амрапали.

– Что означает «девадаси»? – тут же уточнила непонятный для себя титул или термин султанша.

– Если позволите, Ваше Султанское Величество, – получив от меня кивок, заговорила Инари, – я отвечу.

– Высочество, – поправила иллюзионистку султанша, от чего в глазах у Инари мелькнула явная усмешка. Из Михримах было такое же высочество, как из Баязеда – конюх. Но иллюзионистка вывернулась:

– Если позволите, Ваше Султанское Величество, я бы назвала вас именно так. Ведь в традиции тех стран, где я росла и обучалась, вы были бы величеством, ведь находитесь на одном круге рождения вместе с вашим царственным братом. Не сочтите подобное обращение за оскорбление вас либо же Повелителя Тьмы.

– Я бы позволила, но вам ли не знать, госпожа Амрапали, что мужчины весьма щепетильно относятся к своим статусам. А потому я не хотела бы расстраивать собственного брата и настаиваю всё же на именовании меня Высочеством.

Инари не стала упорствовать, склонила голову в принятии просьбы.

– Девадаси же на моей родине означает наивысший статус, присваиваемый при храме всех богов, и буквально переводящийся как «невеста богов». Присваивается сие звание раз в поколение и не может быть передано другому носителю до смерти первого.

– Скажите, госпожа Амрапали, сей статус относится к познаниям в каких сферах?

– Всего я раскрыть не могу, – с видимым сожалением и вежливой улыбкой ответила Инари. – Тайна обучения. Однако же из привычных людям были военное дело, знание многих языков, управление, духовные энергетические практики, медитативные практики, воздействие на магические источники и многое другое.

На султаншу перечень дисциплин произвёл впечатление, однако она поспешила перевести всё в шутку:

– Но ведь боги давным-давно покинули наш мир. Зачем им невесты в этой богами забытой дыре?

– На моей родине считают, что богам не интересно вмешиваться в человеческие разборки. Они появляются лишь в минуты крайней нужды, чтобы спасти свой мир от разрушения и уничтожения. В обычное время они лишь наблюдают за тем, как развивается их творение. Если же они решат вмешаться, то мы, девадаси, послужим своеобразными проводниками, способными выдержать божественную злость, радость, гнев и пролить её на человечество знаниями и нужной энергией.

– Любопытная практика, основанная на местном эпосе, – признала султанша. – Только не могу понять, как столь ценная особа смогла оказаться так далеко от дома, ещё и под покровительством русского князя. Или же мы чего-то не знаем, и перед нами стоит юный бог? – пошутила Михримах-султан. Но взгляд её при этом оставался цепким и изучающим.

– Князь оказал династии Раджпутов неоценимую услугу, потому ему отдали самое дорогое. Детали соглашения разглашать мы не имеем права, но иногда ценность человеческих деяний невозможно переоценить, – со смиренным выражением лица, сложив руки на груди, поведала Инари.

– Уже не те ли события вы имеете в виду, когда к столице Раджпутана прошли армии семи княжеств и были отброшены в результате волны неких тварей? Поговаривали при этом, что некий русский князь спас себе невесту из Туманного Альбиона во время этих событий.

– Не будем мешать вашей разведке отрабатывать собственное жалование, – улыбнулся я, закругляя свернувши не туда разговор. – Но в целом награда была заслуженной.

Разговор сам по себе прервался, ведь из-за неприметной дверцы появился библиотечный смотритель Хасан-ага и подал султанше на подпись самый обычный пергамент, заполненный вязью со множеством точек как вверху, так и внизу, где значение слова могло противоположно поменяться именно от расположения этих точек. С другой стороны, русский язык был ненамного легче. Значение слова могло меняться и вовсе от интонации говорившего, а уж от количества производных от одного корня за голову хватались даже известные лингвисты.

Поставив размашистую подпись, султанша приказала:

– Хасан-ага, по просьбе Повелителя предоставьте князю и его спутнице доступ в султанский читальный зал и принесите древнейшие трактаты из магии иллюзий и химерологии. Возможно, наших гостей они заинтересуют.

Мы с Инари переглянулись, оценив предусмотрительность османского султана, пытавшегося бросить одновременно кость и мне, и заинтересовавшей его женщине. Я склонил голову и ответил:

– Примите мою искреннюю благодарность за столь щепетильный подход к нашим интересам. Мы с госпожой Амрапали польщены подобным вниманием. Но, смею надеяться, это не отменяет моей первоначальной просьбы о предоставлении доступа к трактатам, не имеющим переводов.

– Конечно же, князь. Тем более я бы сама не удержалась, будь у меня подобный источник в доступе, – султанша взглядом указала на Инари. – Всегда интересно заглянуть за грань ведомого. Если я вам не помешаю, то хотела бы составить компанию в султанской читальне, дабы провести время в образовательных практиках.

– Как мы смеем указывать вам в своём собственном доме, Ваше Султанское Высочество? Для нас честью будет ваша компания.

Михримах первой направилась в арку из чёрного камня со вставками из серебристого металла. Стоило нам пересечь порог читальни, как я почувствовал сосредоточенность сродни той, которая у меня была в поместье Берсеньевых. Такое ощущение, будто здесь местный умелец также сумел воссоздать контур для улучшенного поглощения и усвоения знаний.

Внутри это было помещение, разделённое на две части: в одной царила тьма, в другую проникал свет из множества окон. И хоть в османской столице бушевала гроза, всё равно солнечного света было достаточно для того, чтобы осветить свою половину. Мне же устройство зала напомнило отчасти зал для заседаний столичной Гильдии Магов, где по тому же принципу были разделены места: часть под светлый спектр, часть под тёмный. В середине же между ними располагалась прослойка серых и механикусов.

Даже интересно: это наши подсмотрели у османов или османы подсмотрели у нас подобную конструкцию.

Когда султанша направилась к столику, на котором грудой были сложены свитки и древние книги, и уселась поверх подушек на широком подоконнике окна в лучах солнечного света, я не смог удержаться от вопроса:

– Ваше Султанское Высочество, подскажите, я в некоторой растерянности при виде вас. Все известные мне тенеманты не любят солнечный свет. Данная нелюбовь прогрессирует вместе с уровнем дара. Вы же свободно себя чувствуете на солнце.

– О, князь, вы очень наблюдательны, – улыбнулась Михримах-султан. – Всё дело в том, что Тьма действительно гораздо более благосклонно относится к женщинам, чем к мужчинам. Скажем так, при том же уровне дара мужчине будет невозможно находиться на солнце, в то время как женщина даже не почувствует дискомфорт.

– За исключением первого времени после инициации, – вставил я свою ремарку.

Михримах-султан сперва нахмурилась, а после улыбнулась:

– А вы неплохо разбираетесь в магической теории, князь, – оценила пои познания султанша.

– Что вы, – я прикинулся дурачком. – Просто перед самым отбытием в гости к вашему брату в столице случилась инициация тенемантки из народа, поэтому краем уха узнал некоторые подробности.

Наш разговор прервался, ведь библиотечный смотритель принёс запрошенные султаншей книги:

– Прошу прощения, господа, пока вам придётся ознакомиться с этими экземплярами. А я подберу для вас источники по первоначальному запросу.

Поблагодарив, мы с Инари сели за изучение предоставленных трактатов.

Султан явно готовился к нашему прибытию, искренне стараясь замылить глаза и всучить в обмен на Инари источники, практически бесполезные по своей сути. В моём случае представленные по химерологии трактаты были не просто бесполезны, но даже вредны после дневников Ингвара Утгарда. Там дед давал зарисовки рабочих слияний, фиксировал эксперименты с гораздо большей тщательностью и категоричностью, не стараясь наводить тень на плетень и скрывать от потомков результаты собственных экспериментов. Каждый эксперимент имел не только итоговую удачную компоновку, но и весь перечень неудачных.

Здесь же, создавалось такое ощущение, будто некто пытался продать в султанскую библиотеку знания, при этом не желая раскрывать их суть. Более того, некоторые из направлений явно были тупиковыми, но подавались как перспективные.

У Инари при этом дело обстояло несколько лучше. Пару раз я слышал с её стороны заинтересованное хмыканье. Мешать ей и раскрывать собственные знания в одной из сопутствующих сфер магии иллюзий я не стал. Потому, пролистав все выданные книги по химерологии, отложил их в сторону и скучающе уставился на шкафы с книгами, разделявшие комнату на две половины. Там были представлены книги по истории Османской империи, магическим родам, жизнеописанию архимагов-мудрецов, как их называли у османов.

– Ваше Султанское Высочество, позволено ли мне будет, пока не вернулся смотритель, полистать от скуки некоторые источники из представленных здесь?

Султанша оторвала взгляд от фолианта. Она бегло осмотрела читальню, похоже, прикидывая, есть ли здесь что-либо, не предназначенное для моих глаз, а после не очень уверенно кивнула:

– Неужто ничего из нами подготовленной подборки вас не заинтересовало? – не скрывала удивления Михримах-султан.

– Увы и ах, Ваше Султанское Высочество. Оказалось, что познания моей семьи в данной сфере несколько глубже, чем в представленных вами экземплярах. Я понимаю, что раскрыть особенности создания тех же проклятых пегасов для посторонних равно смертной казни. Но там хотя бы имеется впечатляющий результат. Здесь же всё больше обманки и ошибки.

– Очень жаль, что мы не смогли оправдать надежд по части вашей родовой магии, – признала несостоятельность их библиотеки в конкретном случае Михримах-султан. – Но, признаться, химерология никогда не была у нас развита столь широко, как в Российской империи. За всё время правления Баязедов не было ни одного мага-химеролога, достигшего архимагического статуса.

– Мне казалось, что создатель проклятых пегасов должен был приблизиться к нему, – удивился я.

– Дело в том, что пегасов создавал как раз не химеролог, а тенемант. Вышло у него это случайно, в процессе попытки спасти собственного скакуна, закрывшего его собой от вражеского заклинания. Уже много позже ему удалось разобраться с тем, что убивало его питомца, и вывести безопасную формулу для создания этих красавцев и комфортного их сосуществования рядом с нами. Потому, увы, по части химерологии нам нечем вас порадовать.

– Что ж, будем надеяться, что вы отыщете нужный вам бриллиант среди древних трактатов.

* * *

Султан Баязед IV, разобравшись с текущими делами уже планировал отправиться отдохнуть до вечера. Короткий дневной сон после долгого перелёта был бы весьма кстати. Однако же, уже взявшись за ручку двери, ведущей в опочивальню, он замер и вспомнил намёк Михримах: «Ближайшие пару ночей необходимо будет провести ещё одну охоту. Пока что я ещё в состоянии удерживать их в узде, но покормить их следует».

Сестра редко ошибалась в таких вопросах. Если она говорила, что питомцы нуждаются в кормёжке, значит, так оно и было. Проверять степень голода следовало лично – не передоверяя никому, даже самым доверенным слугам. Тем и вовсе видеть питомцев султана было строго запрещено, во избежание разглашения информации.

Баязед изменил решение и, вместо того чтобы направиться в опочивальню, вызвал к себе начальника стражи и отдал короткий приказ:

– Двух рабынь в яму.

Начальник стражи, рослый янычар с лицом, закрытым сеткой даже внутри дворца, молча кивнул. По его меркам двух рабынь было мало, но по реакции на эту падаль можно было спрогнозировать лимит терпения, который имелся у его подчинённых. Если они набросятся сразу, забыв о всякой иерархии, – значит, дело плохо и охоту следует устраивать немедленно. Если же будут соблюдать порядок – значит, Михримах слегка преувеличила, и можно подождать ещё день-два.

За стенами дворца бушевал декабрьский шторм. Ледяной дождь хлестал по крышам, ветер завывал в трубах, и в такую погоду даже самые ретивые соглядатаи предпочитали отсиживаться по караулкам. Если кто и увидит, как султан в сопровождении охраны покидает дворец и направляется в особый корпус, то особого внимания не придаст.

Для незнающих особый корпус выглядел как обычная казарма, приземистое каменное здание на окраине дворцового комплекса, ничем не примечательное, с облупившейся штукатуркой и вечно закрытыми ставнями. Лишь избранные знали, что под ней располагается сложная система подземных ходов, ведущая в огромную яму, вырытую глубоко под скальным основанием дворца. Именно там содержались его питомцы, его резерв, способный переломить ход любого сражения и обеспечить последнюю линию защиты Топкапы.

Баязед копил их не одно десятилетие, выплачивая баснословные деньги их создателям. Одарённый живой товар со всей империи и из-за её пределов: военнопленные, осуждённые, добровольцы, согласившиеся на эксперименты в обмен на золото для своих семей, стекался в Топкапы и исчезал. Из каждой партии возвращались немногие. Но те, кто выживал, становились идеальными воинами. Результат поражал воображение: слушались они лишь его и сестру, и то лишь благодаря их дуальному положению; были устойчивы к разным видам магии; игнорировали боль. Идеальные воины и защитники, словно дикие звери, прикормленные с руки султана и удерживаемые им на поводке.

Была от них и ещё одна польза. Часть безумия, которая плескалась в султане из-за воздействия Тьмы, он стравливал именно на своих питомцев. Из-за чего те окончательно могли терять человеческий облик, превращаясь в тварей, но это позволяло султану десятилетиями балансировать на грани, не скатываясь в хаос и безумие. Неуправляемая армия ему была не нужна, посему стравливал собственные излишки сил он исключительно на охоте, чтобы его питомцы тут же выплёскивали воздействие на добычу.

Сестре не особо нравился этот процесс. Но она прекрасно чувствовала изменения в Баязеде, понимала и принимала необходимость удержания его от безумия, и при этом скрипела зубами, когда видела, кого обычно выбирали на роль дичи. Женская солидарность, даже в отношении низкоранговых магичек, с которыми успевали поиграться по-всякому, была платой за стабильность султана и спокойствие империи.

При этом себе в охрану Михримах избирала только тех, кто в подобных зверствах не участвовал. Иногда случалось и такое, что кто-то из новых партий пытался остановить охоту. Тех султанша сразу забирала под своё крыло, говоря, что они только будут мешать целям Баязеда. Можно было бы переживать о формировании второго центра власти, но, как любила повторять Михримах, они были единым целым: она – его лучшей частью, он – её худшей, и от этого им никуда было не деться.

Спускаясь в яму, султан вдыхал знакомые запахи: сырой камень, застарелая кровь, мускус. Факелы на стенах давали ровно столько света, чтобы разогнать кромешную тьму, но не более. Где-то впереди, во мраке, слышалось низкое, утробное рычание, его питомцы чуяли хозяина и знали, что он не приходит с пустыми руками.

Султан занял своё место на балконе, небольшом каменном выступе, огороженном магическим барьером, откуда открывался вид на всю яму. Внизу, на утоптанном до каменной твёрдости земляном полу, темнели старые пятна, которые не брала никакая алхимия. Он подал знак, и сбоку, из стены, начала подниматься тяжёлая каменная глыба, движимая скрытыми механизмами, открывая проход, через который на арену втолкнули двух магичек. Те растерянно озирались по сторонам, пытаясь привыкнуть к тьме после яркого света коридора. Одна, совсем юная, судя по ауре слабого третьего ранга, вжалась спиной в стену и закрыла лицо руками. Вторая, постарше и покрепче, инстинктивно приняла боевую стойку, хотя против тех, кто таился во мраке, у неё не было ни единого шанса.

Ответом из глубин ямы был слитный вздох и яркий мускусный запах реакции на двух самок, с которыми можно было поиграть. У каждой партии был свой предводитель, и сейчас они между собой решали, кому достанется эта добыча.

Но на сей раз обсуждение в виде поскуливаний и порыкивания завершилось чересчур быстро. Со всех сторон в центр рванули существа, некогда бывшие людьми, но потерявшие всякий человеческий облик в результате многократных магических воздействий. Тела их были покрыты костяными наростами, конечности – неестественно вывернуты и удлинены, пасти усеяны клыками. От одной из девиц остались лишь ошмётки за считанные минуты.

Одна из фракций, менее дисциплинированная, насытившись, отступила во тьму, не претендуя на чужую добычу. Но вторая, схватившая старшую магичку, только начинала развлекаться. Женщина ещё была жива, она скулила и молила, умоляя завершить её мучения, но её вопли лишь раззадоривали тварей.

Баязед сделал выводы. Одна часть его воинства ещё в состоянии держать контроль и получать изощрённое удовольствие, проявляя терпение. Вторая же остро нуждалась в охоте. Что ж, ночь ещё потерпят. Завтра или послезавтра придётся решать этот вопрос.

Прикинув всё это, султан развернулся и покинул яму. За его спиной стихали последние крики, сменяясь довольным чавканьем. Телохранители, замыкавшие процессию, тихо порыкивали в предвкушении, но дисциплинировано последовали за своим хозяином.

Друзья, на этом шестнадцатый том истории Юрия Угарова-Юрдаан Эсфеса завершается, но сама история продолжается! Не забываем ткнуть сердечко или лайкос книге, если не успели до того. Вам несложно, а мне приятно!

И чтоб вы знали, насколько приятно, в новом томе вас ждет сразу 6 глав!

А теперь добро пожаловать в семнадцатый том: /work/614077

Когда мы направлялись в Стамбул, спасать Алису Тенишеву, то и представить не могли, чем это обернётся…