Текст книги "Жрец Хаоса. Книга ХVI (СИ)"

Автор книги: М. Борзых

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава 22

Ради подтверждения нашей игры я-таки задал султану провокационный вопрос:

– Ваше Султанское Величество, не подскажете, что вам показала Амрапали, что вы сидели со столь воодушевлённым выражением лица?

Ответ меня поразил до глубины души. Султан, который ни во что не ставил женщин в принципе по причине соответствующего воспитания и мировоззрения, вдруг на голубом глазу выдал:

– Вы знаете, князь, я, конечно, имею много жён и наложниц. Но даже при таком подходе я считаю, что все взаимоотношения между мужчиной и женщиной являются интимными. Рассказывать о них кому бы то ни было есть признак дурного тона. Ещё на подобное способны люди с низкой самооценкой, жаждущие возвышения за счёт унижения других. Я в подобных вещах не нуждаюсь, ибо мне некому и незачем доказывать собственную силу. А потому, уж простите, я не отвечу на ваш вопрос. Всё, что могу сказать: ваша спутница продемонстрировала собственные способности в той мере, чтобы заинтересовать меня. По прилёту вы получите допуски в султанскую библиотеку, а госпожа Амрапали поселится в гареме Топкапы.

– Прошу меня простить, Ваше Султанское Величество, однако же госпожа Амрапали до момента обнаружения стоящего экземпляра для обмена будет проживать со мной и постоянно находиться под моим покровительством и защитой. Ибо, уж простите, о вашем гареме ходят легенды: женщины, туда попадавшие хотя бы раз, уже его не покидали.

Султан стал мрачнее тучи, глаза его опасно блеснули, а потому следующим вопросом он явно пытался нагнать страха на меня:

– Вы сейчас ставите под сомнение слово султана Османской империи?

Я же прикинулся дурачком и возразил:

– Тьма упаси меня от подобных глупостей. Я всего лишь следую букве соглашения, заключённого в Раджпутане. Я взял ответственность за эту женщину и буду нести её в полной мере. Любые попустительства на сей счёт наносят урон уже моей чести.

Султан прищурился, оценивая ответ, но всё же коротко кивнул:

– Что ж, приятно иметь дело с человеком, который чтит договорённости и знает цену собственному слову.

Последняя формулировка мне не понравилась, но спорить я не стал. Наглеть в отношении свихнувшихся кровавых тиранов тоже нужно было в известном пределе. Ведь на кону стояла не только моя честь, но ещё и поиски Алисы.

До столицы Османской империи лететь нам предстояло двенадцать часов. С учётом припозднившейся трапезы с султаном на сон у нас с Инари оставалось не более пяти часов. Для магов это не было большой проблемой, но спокойно проспать оставшееся время у нас не вышло.

Уже на подлёте к Стамбулу мы проснулись, ибо при всех магических стабилизаторах и явно первоклассном комфорте дирижабля султана трясти нас начало нещадно. Выглянув в коридор, я уточнил у одного из членов экипажа причины тряски. Тот сперва задумался, можно ли мне сообщать подобное, а после криво ухмыльнулся и ответил:

– Выгляните в окно иллюминатора, причина сразу станет ясна.

Ответ был на грани хамства, потому я вопросительно уставился на османа, чуть приподняв бровь и опасно сузив глаза, демонстрируя явное недовольство поведением того. И о чудо, до кого-то, кажется, дошло, что даже на дирижабле османского султана хамить иностранным дворянам хреновая затея. А уж когда сквозь моё лицо проступили черты горга, демонстрируя моё явное недовольство, осман переобулся в полёте:

– Прошу простить, Ваше Сиятельство. Недосып и волнение сказываются. Дирижабль прорывается к столице через мощный атмосферный фронт. На море и на земле одна Тьма ведает, что творится. Обойти его практически невозможно – ни поверху, ни обогнуть стороной. Получен приказ прорываться сквозь фронт. Потому, будьте добры, оставайтесь в каюте и пристегните страховочными ремнями себя и свою спутницу.

Кивком головы поблагодарив за информацию, я вернулся в каюту и решил всё-таки последовать совету, выглянув в иллюминатор. Очень хотелось понять, имеет ли шторм магическую природу в виде авторства Грозы из рода Аршакидов. Но, взглянув в грозовую тьму, я не обнаружил никаких признаков магического воздействия. Что ж, иногда природа самостоятельно устраивала людям сюрпризы без всякого вмешательства извне.

Тряска продолжалась часа полтора, после чего к нам в каюту постучал секретарь султана, встречавший нас на трапе в столице. Поклонившись чуть ниже, чем при встрече, он принёс соответствующие инструкции:

– Князь, мы пришвартовались в воздушном порту Стамбула. Прошу вас и вашу спутницу быть готовыми через полчаса сойти на землю. Вы отправитесь в кортеже Повелителя.

– Скажите, буря закончилась?

– Увы, но нет, – с сожалением в голосе ответил секретарь и сделал ещё один поклон. – Погода не радует. Потому и проследуете вы в погодном коридоре, подготовленном для Повелителя.

Особо готовиться нам не было нужды. Привести себя в порядок бытовым заклинанием дело нескольких секунд. Точно так же, как и облачиться в подобающее погоде одеяние. Это из столицы мы выезжали в накидках с меховой подстёжкой, рассчитанной на русские зимы. В Стамбуле же скорее царила сырая слякоть с непрекращающимся дождём, чем-то напоминая мне осень в русской столице. Почему-то подумалось, что замерзание Чёрного моря со своей стороны с резким понижением температуры османы бы не вынесли исключительно по естественным причинам, они попросту вымерзли бы, не подготовленные к подобным катаклизмам.

По прибытии в столицу Османской империи погода была не единственным сюрпризом. Вторым стала полная смена охраны, сопровождавшей султана в иностранной дипломатической поездке. Вместо них по обе стороны от аппарели выстроилось совершенно иное воинство с полностью закрытым от солнечных лучей телом. Даже лиц не было видно, лишь глаза виднелись сквозь чёрную сетку.

Более того, при взгляде в магическом спектре на эту охрану я до конца не мог понять, что же с ними не так. С одной стороны, магией от них фонило буквально за версту. Каждый телохранитель султана был буквально облачён в магический облегчённый доспех, спрятанный под тёмными свободными одеждами, но я-то в магическом спектре видел и латные перчатки, и поножи, и кольчужные сетки капюшонов, притороченных к доспехам, даже гульфики на самых дорогих любому мужчине местах.

А уж сил в артефакторной защите было намешано столько, что у меня в глазах замельтешило. Хватало там и тьмы, и магии крови, и лекарской магии, и боги знает чего ещё. Если так выглядит пресловутый янычарский корпус османского султана, то теперь понятно, почему он вызывал соответствующие эмоции у Митрия Сафаровича Тенишева. Попробуй с такими повоюй. А уж то, что каждый из них был магом не ниже магистерского ранга, и вовсе делало охрану султана опасными противниками.

Зная, что бабушка подселила в сопровождающих султана охранников наших химер, я перехватил связь с ними, попытавшись отследить, куда же их направили. Оказалось, в прилётном поле было некое помещение, где на прибывших воздействовали магией самого разного толка, снимая, словно с капусты листы, все возможные и невозможные воздействия.

К сожалению, под воздействие спустя полтора часа манипуляций попали почти все бабушкины создания, к тому моменту отожравшиеся и начавшие свой путь наружу. Лишь два клеща наиболее глубоко укоренившихся и не ставших набирать силу за время коронационных торжеств смогли пережить магическую чистку. После же окончания процедур весь состав султанской делегации отправили куда-то за пределы столицы.

Я дал команду оставшимся клещам понемногу выбираться из тел носителей, дабы определить своё местонахождение и взяться за выполнение задачи по поиску Алисы.

Отслеживать состояние химер приходилось, параллельно отвлекаясь на выгрузку из дирижабля и формирование кортежа султана. В Топкапы мы отправлялись не автомобилями, как можно было бы подумать при нынешней дрянной погоде, а верхом на проклятых пегасах.

У Инари со своим летающим скакуном проблем не возникло. Видимо, тварь не боялась лисицу, как явно меньшую по размеру, потому, пофыркав в её сторону и принюхавшись, позволила с лёгкостью взобраться на себя. А вот со мной вышла некоторая заминка.

С учётом моей второй ипостаси в лице горга, явно зарычавшего при приближении к пегасам, крылатая изменённая тварь не встречала меня с распростёртыми объятиями. Она то и дело фыркала, скалилась на меня своей зубастой пастью, намереваясь оттяпать мне то голову, то ещё что-нибудь не менее полезное для организма, и ни в какую не хотела принимать всадника. При этом внутри бесновался горг, видя перед собой изменённую сущность явно паразитирующего характера. А у горга с такими разговор был короткий – уничтожить.

Пришлось выступать дипломатом и пытаться успокоить внутреннего зверя, поясняя, что тварь, находящаяся перед нами, родилась такой, а не была изменена. Это как химера, получившая возможность к размножению. И убивать существо только за то, что оно родилось таким, было бы в корне глупо. Тем более что, скорее всего, у тенемантов просто не было выбора. Далеко не каждая ездовая тварь соглашалась нести на себе носителей тьмы. Поэтому тем приходилось извращаться, дабы не остаться без средств к перемещению.

Наблюдавший за моими метаниями султан только хмыкнул, отпустив при этом весьма колкую шуточку:

– Вы знаете, а я бы понаблюдал за вашим поединком между моими пегасами и вашей второй ипостасью. Думается мне, что это было бы преинтересное зрелище.

– Ах зрелище…

На один удар сердца я позволил горгу проявиться энергетической сущностью сквозь мою человеческую оболочку и рыкнуть на проклятого пегаса. Бедная животина мигом сменила боевую форму на обычную, втянув рога, и чуть на задницу не плюхнулась.

Самодовольная улыбка тут же сползла с лица султана, но не позволить себе шпильку, восстанавливая ущемлённое самолюбие, султан не смог:

– Что ж, князь, вероятно, было бы странно, если бы архимаг Российской империи не смог в прямом противостоянии уделать ездового питомца. Посему, тьма с ними, со зрелищами. Нас уже заждались во дворце, да и мне пора отходить ко сну. Если у вас хватает сил, то мой секретарь проведёт вас в покои, а после составит компанию в библиотеке. С дворцовым регламентом вас ознакомят. Но убедительно прошу вас не соваться на женскую половину, дабы не провоцировать дипломатический скандал между Российской и Османской империями. И по возможности предлагаю вам также, как и в прошлый вечер, провести ужин в моей компании.

– Благодарю вас, Ваше Султанское Величество, – склонил я голову в поклоне ровно настолько, сколько того требовала вежливость. – К традициям других стран я отношусь с предельной аккуратностью. Да и дипломатические скандалы не по моей части, всё чаще я их улаживаю. Что же касается приглашения на ужин, мы с радостью его принимаем.

Султан бросил последний жадный взгляд в сторону Инари, и я в магическом спектре видел, как от него потянулась золотистая взвесь обожания и предвкушения повторного сеанса, аналогичного тому, который ему провела азиатка на дирижабле. Да, иной раз женщина становится подобна дурманящему зелью, напрочь срывая все стопоры, которых у султана и без того крайне не хватало. Как он при этом удерживал себя в руках, попросту не тюкнул меня по голове и не отнял у меня Амрапали, уму не постижимо. Возможно, что контроль у султана был поставлен гораздо более жёсткий, чем мне представлялось. Но и он работал исключительно в дипломатических отношениях, но никак не касался межличностных отношений султана и его взаимоотношений с женщинами.

На этом наше общение с султаном завершилось. Он поднялся в небо на пегасе в окружении своей охраны. Мы же последовали в хвосте делегации также под присмотром нескольких летающих бронированных янычар.

* * *

Османский султан Баязед IV возвращался во дворец Топкапы в состоянии предвкушения. Неожиданно поездка в Российскую империю оказалась полезней, чем он предполагал изначально.

Дирижабль совершил посадку на закрытом лётном поле Стамбула в полдень, не отличимый от декабрьского вечера. Погода выдалась на редкость паршивой. Хоть все маги наперебой твердили, что фронт не имел магической природы, султану все равно было не спокойно. Проходя сквозь фронт, их дирижабль потрепало, и теперь необходимо было ставить его на ремонт.

Для русских разыграли карту погодного коридора во дворец, на деле же маги-погодники понадобились, чтобы посадить почти неисправный дирижабль в Стамбуле.

Привыкший жить в ночном режиме, Баязед днем предпочитал отдыхать, но прежде чем отправиться на покой, следовало принять несколько немаловажных докладов.

Повелитель Тьмы уже успел принять омовение, сменить дорожное платье на дворцовое и расположиться в личном кабинете, небольшой, но роскошно отделанной комнате, примыкавшей к его опочивальне. Стены здесь были обиты тёмно-синим шёлком, расшитым серебряными звёздами, а из узких окон, забранных ажурными решётками, открывался вид на Босфор.

Первым, кого он вызвал к себе для доклада, был хранитель покоев, сухопарый, бесстрастный евнух в тёмно-сером кафтане, служивший ещё его отцу и знавший гарем так, как не знал его сам султан. Тот явился незамедлительно, склонился в глубоком поклоне и, дождавшись разрешающего жеста, приступил к докладу.

Он рассказывал о состоянии пленницы, доставленной во дворец и спрятанной в султанских покоях. Говорил сухо, по существу, не упуская ни единой детали: как девушка перенесла вколотую алхимию, как восстанавливалась после трёх дней беспамятства, как принимала заботу служанок и выполняла все необходимые женские процедуры. Из необычного была лишь попытка нападения со стороны евнуха, некогда служившего в охране Махидевран-султан, и контакт Михримах-султан с пленницей.

– Второй контакт вышел более спокойным и не закончился смертью кого-либо, – добавил хранитель покоев с лёгкой тенью сухого юмора.

Баязед отметил про себя, что Тенишева оказалась с характером, и это его не разочаровало. По официальному заключению убийца поскользнулся в хамаме и проломил себе череп. На деле же тело имело перелом запястья и свёрнутую шею, что говорило о несколько более витиеватом пути к смерти евнуха.

– В целом девушка ведёт себя сообразно навязанному статусу, – продолжал хранитель покоев. – С удовольствием принимает заботу и выполняет все необходимые процедуры. С её стороны нет ни скандалов, ни слёз, ни истерик. Она осторожно уточняет некие понятия в связи с потерей памяти, однако же не делает из этого проблемы.

Он сделал короткую паузу и задал вопрос, ради которого, собственно, и явился:

– Желает ли Повелитель навестить Карагёз-хатун сегодня вечером?

Султан задумался, перебирая пальцами бусины из чёрного янтаря. Камни тихо постукивали друг о друга, и в этом ритмичном звуке Баязед находил успокоение.

– Пожалуй, нет. На первом месте у меня имперские дела, женщин оставим на потом.

Отказываясь от посещения новоприобретённой игрушки, султан преследовал сразу несколько целей. Во-первых, если бы он сразу же отправился к Тенишевой, то всё его окружение могло подумать, что султан чересчур увлёкся тенеманткой. А сие было не так. Ведь султан действительно увлёкся. Но совершенно не ею.

Одно дело – решать династические вопросы, и совсем другое – удовлетворять личные пристрастия. Смешивать одно со вторым султан не собирался. А потому приказал готовить его вечернюю трапезу на три персоны – для себя и гостей, прибывших из Российской империи.

Перед тем как удалиться, хранитель покоев задержался у двери и уточнил:

– Мой Повелитель, вас хотела видеть Михримах-султан.

– Пригласи, – согласился Баязед, и тень его, лежавшая у ног, одобрительно колыхнулась. Он и сам успел соскучиться по собственной сестрице.

Михримах-султан была редкой силы магичкой. Фактически Тьме было так угодно, чтобы у предыдущего султана родилась королевская двойня: мальчик и девочка. Силой Тьма не обделила ни султана, ни его сестру, которая везде хвостиком носилась за братом. И она могла бы стать сильнейшей дважды султаншей в истории Османской империи, если бы не их прямая кровная связь.

Отдать её замуж за кого-либо из союзников султан отказался. Терять такой бриллиант Тьмы было кощунственным. Сам же иметь от неё детей он не мог, в империи строго следили за фактом возможного кровосмешения. Подобная причина даже была прописана в числе тех, что позволяли нарушать вассальные клятвы архимагам-мудрецам. Ибо имелся в истории империи случай, когда династия в итоге не просто едва не выродилась, а превратилась в сидящее на троне обезумевшее нечто, устроившее анархию в своих собственных землях. Сорвавшись, султан уничтожил одну из собственных областей, выжрав подчистую всё её население. После такого султана пленили, получив от него материал для рождения наследника, а его самого оставили заживо гнить в казематах, напрочь отрезанного от силы. Таким образом мудрецы соблюли букву вассальной присяги, не убив султана, но от власти его отстранили, тем самым спасая империю и династию.

После этого под официальный запрет в империи подпали прямые кровосмесительные браки между родственниками первого порядка: родители-дети, братья-сестры.

А потому Михримах, хоть и делила ложе с султаном, на что окружение закрывало глаза, но лекарями была лишена возможности зачатия именно от Баязеда. Что, однако же, не отменяло того факта, что сестра могла понести от кого-либо из его сыновей. Однако же, как ни старались Мудрецы, ауры сестры с кем-либо из потомков султана нужного результата не давали. Совместимости не было.

Потому и удерживал султан Михримах как ценный актив на будущее. В конце концов, с её-то силами и поддержкой магии лет до ста пятидесяти она проживёт спокойно, сохраняя возможность родить. А это значит, что у него ещё было лет сто для того, чтобы дать жизнь наследнику, подходящему для продолжения рода Баязедов.

Пока же султану не особо везло, посему и официальный наследник османского престола так и не был назван. Это позволяло враждующим фракциям внутри гарема уничтожать более слабых конкурентов, конфликтовать и упрощать ему задачу по прореживанию очереди к престолу.

Тьма к уничтожению собственной крови относилась весьма прохладно, однако же признавала практичность этого шага. У неё были собственные запреты: она закрывала глаза на уничтожение взрослых наследников, в то время как любая попытка убить детей от младенчества до двенадцати лет была для неё табуирована. В дальнейшем, когда эта кровь подрастала и начинала чинить козни, возраст уже не сковывал руки султана, позволяя казнить предателей и заговорщиков без разбора.

Но сидящие, как мыши под веником, наследники с кровью Баязедов, не лезущие в распри и не вмешивающиеся в теневые игры, вполне могли дожить до старости на государственных должностях и в управлении какими-либо из провинций. Таких Баязед не трогал, они были его резервом на самый крайний случай.

Султан откинулся на подушки и прикрыл глаза, ожидая прихода сестры. Впереди был долгий день государственных докладов и ещё более долгая ночь, в которую он намеревался вновь встретиться с Амрапали.

* * *

Михримах появилась в покоях брата словно вихрь тьмы, сметающий все на своём пути. Высокие двери из резного чёрного дерева бесшумно отворились и закрылись за ней, и она, не говоря ни слова, пересекла комнату, ступая босыми ногами по толстым коврам. Баязед только поднялся ей навстречу, раскрыв объятия, и сестра тут же слилась с ним в жарком, требовательном поцелуе, не обращая внимания на его усталость после дороги.

Она не стала тратить время на долгие прелюдии. Её тонкие пальцы с чёрными ногтями уже расстёгивали его халат, а губы скользили по шее, ключицам, груди. Собственных одеяний она не скинула, лишь задрала юбки, и Баязед, сам того не ожидая, ответил на её порыв с той готовностью, которая всегда пробуждалась в нём рядом с сестрой. Их Тьма, разлитая на двоих в одной крови, переплеталась, резонировала, усиливала ощущения, и в этом соитии было нечто почти ритуальное.

Эту порывистость и готовность к любви сестры Баязед очень ценил. Потому, хоть и не был особо настроен на близость после долгого перелёта и жаркой ночи с Амрапали, не стал отказывать ей в удовольствии. Ведь Михримах нужно было спускать с кем-то пар, у неё не было гарема, а был лишь Баязед. Нормальное функционирование её Тьмы требовало регулярных соитий. Так что уважение желаний сестры было не только актом собственного удовольствия, но ещё и вкладом в долгосрочную государственную династическую стратегию.

Лишь спустя полчаса, отдышавшись, Михримах отпила щербета из его кубка, поправила растрепавшиеся волосы и заговорила уже деловым тоном, словно и не было только что никакой страсти:

– Смотрела я на новую птичку, доставленную с северных земель от русов. Весьма перспективная, знаешь ли. Очень может быть, что от неё получится заиметь того, кто нам нужен.

– Если она столь перспективна, почему не оградила её от нападок Махидевран? – нахмурился Баязед, всё ещё тяжело дыша.

– Ой, да брось, братец, всё там было под контролем. Мне просто интересно было посмотреть, как же она поведёт себя в этой ситуации. Будь она действительно беззубой малышкой, конечно же, мои люди остановили бы евнуха, напрочь сорвав планы Махидевран. Но, знаешь, увиденное меня более чем удовлетворило. Малышка вполне сможет постоять за себя даже без магии.

Михримах сделала ещё глоток и добавила, сверкнув глазами:

– А ещё я буду первой, кто принесёт тебе благую весть. Я специально велела лекарке не сообщать хранителю покоев, какую девицу тебе доставили из северных земель. Непорченная она. Иными словами – девственная. И если ты будешь у неё первым, Тьма вполне может подарить нам того, кого мы жаждем видеть.

– Как это – девственная? – султан нахмурился. – Она вдова. Может быть, это восстановленное состояние? Уж лекари знают толк в подобном.

– Нет, всё естественно. Так что ты умудрился где-то на задворках северных земель откопать бриллиант, – Михримах покачала головой, и в её голосе прозвучало искреннее восхищение.

– И не один, – пробормотал султан, но, встретив удивлённый взгляд сестры, пояснил: – Во дворец сегодня прибыла ещё одна женщина в компании князя Угарова. Привезена им из Раджпутана. Я планирую выменять её себе.

– Слишком много вокруг тебя в последнее время русинок, – нахмурилась Михримах.

Расслабленный после соития султан только хмыкнул в ответ:

– Не ревнуй, дорогая сестрица. Каждая из них имеет для тебя практическую ценность. Одна родит наследника, с которым ты сможешь продлить нашу династию, а другая – освободит тебя от участия в ночных охотах. Я знаю, что далеко не все из них приходятся тебе по вкусу. И думаю, что даже ты заслуживаешь передышки.

– Кстати, насчёт охоты, – предыдущие реплики Михримах пропустила мимо ушей, сконцентрировавшись на главном. – Ближайшие пару ночей необходимо будет провести ещё одну. Пока что я ещё в состоянии удерживать их в узде, но покормить их не мешало бы. Пока тебя не было, я скормила им несколько рабынь, но этого прискорбно мало, да и не доставляет им удовлетворения. Обычная скучная трапеза. Охота, разгорячённая кровь, азарт, преследование – вот что насыщает их дольше и лучше, чем самое обычное мясо.

– Странно, с предыдущей охоты прошло чуть меньше месяца. У нас в запасе должна была ещё неделя оставаться, – нахмурился султан, разом сбрасывая с себя маску расслабленности, когда речь шла о стратегическом имперском ресурсе.

– Ну-ну, попробуй вернуть их по гарантии производителю! – расхохоталась Михримах. – Хотя, зная тебя, у тебя наверняка бы вышло. Заодно, вероятно, было бы уничтожено несколько итальянских городов, но это были бы сопутствующие издержки, не правда ли?

Михримах надкусила персик с блюда, составленного для легкой трапезы султана. Сок брызнул и тяжёлой каплей скатился у неё по губам, подбородку и шее. Прямо по призывно бьющейся жилке. Баязеда тут же посетили мысли о втором раунде сброса напряжения для сестры. Заметив потемневший взгляд брата, та показала ему язык, как в детстве, и продолжила:

– Но в целом в трактате по дрессуре и содержанию было указано, что сроки кормёжек могут разниться как в большую, так и в меньшую сторону. Поэтому особых претензий и не предъявить. Дичь доставили ещё вчера из Бурсы. Только тебя и ждала. Я же знаю, как ты любишь возиться со своими питомцами.

– Как всегда, сестрица, ты знаешь меня даже лучше других.

– Я – лучшая часть тебя, а ты – худшая часть меня, – пожала та плечами. – Вместе мы единое целое, поэтому не вижу ничего удивительного в том, что мы знаем друг друга как облупленных. Но если уж ты привёз две игрушки из страны холода – почему я не видела вторую в гареме?

– Потому что пока что она ещё номинально не моя игрушка. Мне нужно выменять её на один из древних трактатов из нашей библиотеки.

– Надеюсь, желание обладать женщиной не ослепило тебя настолько, чтобы ты допустил иностранцев в святая святых Топкапы, в наше хранилище знаний?

– В секцию, касаемую наших родовых сил, иностранцы не попадут ни при жизни, ни после оной. А что-нибудь по профилю Угаровых, пожалуй, я даже достану из архивов.

– Угаровы – это те, у которых архимагичка-вдова полки тварей в бой водила? – получив утвердительный кивок от брата, Михримах предложила: – Я могу сама кое-что подобрать по их профилю. Они же химерологи, очень уважают практические наработки.

– Действуй, – поддержал предложение сестры Баязед. – Пожалуй, добавь ещё что-нибудь из магии иллюзий. Амрапали должно понравиться – хоть будет чем занять себя, пока её нынешний владелец будет искать что-либо по вкусу себе.

– Не возражаешь, если я присоединюсь к чужакам? Уж больно интересно, кем это ты так заинтересовался?

– Нет, конечно, – отмахнулся султан. – Более того, я бы предложил тебе сегодня на ужине поприсутствовать в моих покоях. Отвлечешь русского князя, пока я буду общаться с Амрапали.

Сестра вопросительно уставилась на него, и в её глазах мелькнуло искреннее изумление:

– Надо же, ширмой ты меня ещё ни разу не приглашал. Это будет даже интересно. Но значит ли это, что, проведя время со своими гостями, ты не отправишься к украденной тенемантке?

– Именно, – кивнул султан. – Пусть гарем теряется в догадках о моих нынешних пристрастиях.

– Может, ты и прав, – задумчиво ответила Михримах. – Если ты не отправишься к ней в первую же ночь, возможно, страсти в гареме чуть поутихнут и её перестанут воспринимать как конкурентку, низведя по уровню опасности до других хатун. До вечера, братец.

Она уже подошла к дверям, когда остановилась и бросила через плечо, сверкнув чёрными глазами:

– И да… не больно-то усердствуй с этой Амрапали. Оставь и родной сестре что-нибудь. А то неприятно доедать за кем-то объедки.

Не став дожидаться какого-либо ответа, Михримах вышла из султанских покоев, и двери из чёрного дерева бесшумно закрылись за ней.