Текст книги "Жрец Хаоса. Книга ХVI (СИ)"

Автор книги: М. Борзых

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Жрец Хаоса. Книга ХVI

Глава 1

– Только не смейся, – скривился Варсус, – но я повёлся на обещание бессмертия и на возможность возвращения домой.

М-да, тут не смеяться, тут плакать надо. Уж не знаю, как насчёт бессмертия, но в части возвращения домой развели Сейордана по полной. О чем сообщать коброиду я, конечно же, не спешил. Ведь правда – такая вещь, которая как любое лекарство и яд любит строгую дозировку. Правда, пришлось всё же выдать ожидаемую собеседником реакцию в виде закономерного скептицизма.

– Вёльвы мне тогда непрозрачно намекнули, что если я помогу спасти людей, то получу шанс на бессмертие и возвращение домой. Как видишь, с бессмертием, можно сказать, не обманули: в конце концов, я существую. А вот с возвращением домой… Тут уж разве что ты подсобишь. И да, чтобы сразу расставить точки над ять: когда я тебя припугнул «разобрать на ингредиенты», это была чистой воды провокация. Ни один разумный, адекватный человек или аспид, в жизни бы не уничтожил свой единственный билет домой. Тебя холить, лелеять и облизывать со всех сторон надо. Так что, поверь, в твоём выживании я заинтересован как бы не больше, чем все остальные. Застряв в этом мире и придумав, как сохранить свою душу в надежде притянуть ещё кого-нибудь из собственных потомков, я и подумать не мог, что выцежу среди местных, словно сквозь решето, представителя Великого Дома Эсфес.

Я же из общего трёпа Сейордана Варсуса выцеживал по крупинкам жизненно важную информацию. Во-первых, его заинтересованность в возвращении домой как рычаг давления. Во-вторых, возможность сохранения души в пирамиде как в родовом ковчеге. В-третьих, множественные сложности, влекущие за собой создание северного оплота человечества. А ведь и правда: предъяви я сейчас права на корону Скандинавии – что я буду делать? Это же необходимо будет вести войну на два фронта. Что-то мне подсказывало, что ни голландцы, ни Священная Римская империя так просто не расстанутся с приобретёнными провинциями. Понятно, что с голландцами можно попытаться договориться с учётом того, что меня поддержат Пожарские, а нынче супругой императора стала Шанталь. А на Священную Римскую империю мы и так точим зубы, дабы воздать им по заслугам. Но инициирование полномасштабной войны вместо прощупывания друг друга в приграничных стычках никак не входило в мои планы.

– Сколько времени у тебя заняла подготовка базового лагеря для переселения людей? – вернулся я к насущным проблемам.

– Десять грёбанных лет я чувствовал, будто сам являюсь рабом этой подготовки, работая не меньше, а иной раз и больше, чем остальные.

– А те башни, которые в лёд заковало на острове, они для чего?

– Это резиденции ярлов, которые рискнули, поверили мне и работали со мной сообща. Именно в них и проживали люди, отобранные для спасения и последующего восстановления человечества.

– Как-то не сильно много на острове поместилось, я предполагаю?

– Знаешь ли, в то время меня в принципе считали сумасшедшим. И только ледяные виверны придавали мне легитимности. Тогда такого зверья ещё не видели. Да и моя сапфировая Льдинка тоже, знаешь ли, впечатление производила.

– Но я не поверю в то, что, когда начался настоящий конец света, ты попросту бросил всех непричастных к строительству. Беженцы наверняка ринулись к тебе, когда поняли, что не всё так просто.

– Были, конечно, были. Как же не быть? – не стал возражать Варсус, и в этот момент тишину нарушил слабый, почти неслышный гул – то ли где-то в глубине лаборатории запустился новый цикл инкубации, то ли старые механизмы оплота напоминали о себе. – Я же говорил, что твоя семейке мне основательно поднасрала в прошлом. Обосновавшись здесь, я вынужден был принимать пачками людей, отправляемых твоими предками с мыса Нордкин. Знал бы ты, как я его проклинал на все лады! Ибо когда у Утгардов закончились лодки, они принялись отправлять ко мне на остров людей на плавучих тварях. Ты себе можешь представить, что здесь творилось? Оплот, изначально рассчитанный на десять тысяч человек – молодых, разумных, магически одарённых, имеющих глубокие познания в какой-либо из областей знаний, – под конец оказался переполнен. Его население оказалось в три раза больше от расчётного проектного количества. И, как ты понимаешь, заготовленных нами запасов остро стало не хватать. А уж про то, сколько там оказалось детей, я и вовсе молчу.

Предки заработали от меня ещё один плюс в карму за спасение беженцев.

– А почему Долгая ночь? – поинтересовался я.

– Да потому что пять лет практически безвылазно просидели мы на острове. А с длиной светового дня здесь и так всё очень грустно и печально. К тому же пришлось создать защитный купол, который полностью прятал следы нашей жизнедеятельности, дабы нас не нашли твари, лезущие с юга в поисках пропитания. Многие добирались уже очень далеко на север. Так и сидели мы, как мыши под веником. Изредка устраивая вылазки, рейды и проверяя, остался ли кто-нибудь ещё из выживших. А иногда носа не показывали, когда мои ледяные виверны видели передовые отряды каких-нибудь звериных полков, а то и армий. У них между собой тоже единства не было.

«Пять лет гона, – я переваривал в уме информацию. – Ещё десять на подготовку». При том, что у Варсуса была мотивация, не скажу, что похлеще моей, но сопоставимая. Бессмертие он-таки своё получил, пусть и весьма символическое. А я? Смогу ли я повторить его путь? Если бы наши пути были идентичны, то смог бы. Союзников уже сейчас хватает. Но дороги у нас разные, как и обстоятельства. А ещё масштабы. Ведь если Варсус занимался попытками сохранить хотя бы часть от скандинавов, то у меня на совести были ещё индийские конфедераты и Российская империя. Ах да, и австро-венгров не стоило забывать. Те тоже уже медленно, но верно становились своими.

Вот и выходило, что стоит мне предъявить права на скандинавский престол – и я добровольно накину на себя ярмо и табличку такого же психопата, которым считался в своё время первый Исдракен. Только времена другие. И, честно говоря, в этот момент я посмотрел на Варсуса иным взглядом. Времена-то, может быть, и другие, но стоило появиться Кхимару, как все сразу вспомнили и про древних богов, которые участвовали в битвах, и дали жизни целым народностям. И про Саги о Долгой ночи скандинавы вспомнили. Вёльвы ведь не зря засуетились с восстановлением империи именно сейчас. Тоже ведь наверняка что-то знали.

Выходило, что перед страхом перемен людям нужно было во что-то верить. А уж перед страхом смерти и подавно. Правда, привыкшие в основном к обычным человеческим войнам с толикой магии, люди вряд ли могли бы сплотиться против столь сильного врага. Скорее бы, многие пошли на поклон к Таджу с предложениями помочь ему установить его собственный миропорядок в обмен на безопасность.

Тем более, что подобные войны остались в памяти человечества лишь как легенды, сказки. Реальные ужасы стёрлись и обесценились уже спустя два-три поколения, как в случае запечатывания могильниками проходов в Пустоши. Живы ещё даже очевидцы запечатывания, а у их потомков уже нет ощущения той опасности, с которой столкнулась Чёрная сотня в процессе своих завоевательных походов. Нет страха перед Пустошами, если все, кому не лень, лезут туда в попытках вскрыть могильники с целью поисков древностей и перепродажи артефактов представителям ордена.

А ещё подумалось: заявись я, восемнадцатилетний юнец, обратно с любым символом власти Исдракенов после испытания – конечно, вельвы признают мою власть. Кто-то из здравомыслящих представителей старинных родов тоже вполне возможно. Но явно не такие суки, как герцог Таны. Тот скорее удавится, чем признает моё главенство. Да и, признаться, выстраиванием системы личного веса – как политического, так и магического – в совершенно новой стране, уже после Российской империи и Индийской конфедерации, заниматься абсолютно не хотелось. У меня задач было выше крыши. И хоть Андрей Алексеевич обещал поддержать мою кандидатуру на скандинавский престол в случае необходимости, сам я никак не желал на него взгромоздиться, представляя реально ту меру ответственности, которая бы меня ожидала. А вот кто-то… и этот кто-то находился прямо передо мной, уже имел подобный опыт, огнём и мечом подчиняя непокорное королевство.

– Когда ты так на меня смотришь, у меня ощущение, будто я лягушка, препарируемая на лабораторном столе. Ты вскрыл моё нутро и планируешь, какая часть из моих потрохов лучше подойдёт для специфического алхимического зелья, – чуть вздрогнув, пробурчал Варсус.

– Ты домой хочешь?

– А кто не хочет? Я же в отличие от тебя всё помню. Не уверен, правда, что империя нынче выглядит так же, какой я её помню. Да и хлебнуть свободы… знаешь ли, тоже приятно было. Но я хочу снова стать частью своего рода, своего вида и своей страны. Передавать мудрость из поколения в поколение, подсказывать, помогать, направлять. Это очень много значит для нас, аспидов. Самым большим проклятием для любого из нас было изгнание с невозможностью переродиться на родине. Против твоего предка применили такую в прошлом.

– За что?

Вопрос вырвался раньше, чем я успел прикусить себе язык. Узнав о благородстве предков по крови Утгардов, мне теперь было интересно и о прошлом рода Эсфесов.

Варсус задумался, подбирая слова и явно вспоминая события далекого прошлого. Его средняя голова чуть склонилась, а боковые замерли, будто прислушиваясь к чему-то внутри него самого.

– По сути за спесь и глупость, которые привели к гибели империи. Эсфесы ведь были единственными, кого наш мир пропускал, как через мембрану. Только вы умели открывать порталы, потому, традиционно, и возглавляли дипломатическую службу. Но привнесение тех или иных технологий из других миров всегда обсуждалось на общем совете Великих Домов. Однажды Райо нашёл технологический мир, который его заинтересовал, но Великие Дома выступили против контактов с ним. Твой предок не послушался, а после… в наш мир начали бесконтрольно открываться порталы, из которых появились технологические армады и начали нас перемалывать в труху.

– Слишком мягкое наказание, как по мне, – честно высказал я собственные мысли по поводу услышанного, хотя и знал, что всегда существует множество точек зрения. Сейчас я услышал лишь субъективную точку зрения коброида.

Но тот покачал головами – сначала центральная, потом боковые, словно в эхо – и кажется даже смутился. Его хвост нервно дёрнулся по полу, и кончик его на мгновение заскользил по мраморной плите, оставляя влажный след.

– Этим дело не закончилось. Райо мы лишили силы и изгнали, а весь ваш Великий Дом отправили в штрафной легион воевать, дабы вы кровью очистили честное имя, а по сути сдохли. Ковчег ваш мы уничтожили сообща, а когда пришёл момент создавать схрон с кладками Великих Домов для сохранения шанса на возрождения аспидов, то…

В этот момент Варсус явно колебался. Его руки-лапы судорожно сжались, когти впились в ладони, и он перевёл взгляд с одной своей головы на другую, будто ища поддержки у самого себя.

– Вашей кладки в схроне не было. Мы обрекли вас на истребление и забвение.

Я цветасто выругался. Как бы то ни было, но за ошибки одного существа уничтожать всех без разбора? Даже нерождённых детей? Твари!

Заметив, как изменилось моё настроение, Варсус поднял вверх все свои четыре руки-лапы:

– Я не горжусь нашим прошлым. Мы ничем не лучше Райо оказались. Местами даже хуже, как в случае с кладкой. Ненависть застила нам глаза. Да и время было обдумать прошлое под разными углами. Неправы были все. Нам бы сплотиться… а мы… Поэтому я обрадовался, когда увидел дракона. Выжили всё же! В ком-то проснулась древняя кровь. А значит и империя могла выжить.

Старательно притупляя гнев, чтобы тот не помешал моим текущим планам, я вернулся к насущным проблемам:

– Тогда предлагаю сделку. Ты помогаешь мне, а я помогаю тебе. Порталы, как ты видишь, я открывать умею. Пока, правда, лишь в пределах этого мира, но и мне всего ничего по местным меркам. Научусь, мотивация есть. Мне, знаешь ли, тоже неплохо бы с роднёй повидаться.

– Я думаю, что к моменту, как мы туда вернёмся, ни твоей, ни моей родни уже в живых не будет. Но хранилища и цифровые слепки их душ останутся. Твоё предложение понятно. Чего ты хочешь от меня?

– Я хочу, чтобы основатель династии Исдракенов возродился и вновь прошёлся огнём и мечом, собирая воедино собственные земли.

* * *

Кремль

Момент настал ближе к вечеру, когда небо над столицей окрасилось в багряные тона, а гости, утомлённые официальной частью, разбрелись по дворцу. Алиса Тенишева – молодая вдова в платье цвета тёмного аметиста, с серебряной сеткой в волосах, – сопровождала юную эрцгерцогиню Катарину в малую галерею, выходившую окнами на заснеженный сад. Девушке хотелось посмотреть на ледяные скульптуры, которые русские маги возвели специально для торжества, и Алиса, успевшая проникнуться искренней симпатией к младшей сестре Франца-Фердинанда, согласилась её проводить.

Охрана, состоявшая из двух австрийских гвардейцев, держалась чуть поодаль, на почтительном расстоянии.

Галерея была пустынна. Никто не мешал юным аристократкам любоваться ледяными скульптурами: лебеди с расправленными крыльями, виверны, застывшие в прыжке, и огромный феникс, чьи перья переливались в свете магических фонарей всеми оттенками синего и голубого, выстроились во внутреннем дворе Кремля, точно безмолвные стражи. Катарина, забыв об этикете, восторженно ахала и переходила от окна к окну, чтобы лучше рассмотреть очередной ледяной шедевр. Девочке едва исполнилось четырнадцать, и даже статус эрцгерцогини не мог заглушить в ней детского восторга перед настоящим волшебством.

– Скорее бы уже обучение! У меня ведь такая же стихия, как и у вдовствующей императрицы Марии Теодоры, ой! – эрцгерцогиня приложила ладонь ко рту, сообразив, что совершила оплошность. – Простите, у Марии Фёдоровны. Я бы тоже у нас такие выставки устраивала.

Алиса улыбнулась, поправляя выбившуюся из причёски прядь.

– Русские маги знают толк в зимних забавах, эрцгерцогиня. У меня на родине тоже резали лёд, но до русского мастерства…

Договорить она не успела.

Нападение произошло стремительно. Двое в гвардейских мундирах Орциусов выскользнули из бокового прохода. Настоящие гвардейцы даже не успели среагировать: кинжалы вошли им под подбородки. Хрустнули шейные позвонки, и оба осели на пол, даже не вскрикнув.

И в тот же миг под ноги Алисе и Катарине полетела граната. Она сделала единственное, что могла. Прикрыла собой эрцгерцогиню, одновременно вскидывая теневой щит. Тьма послушно хлынула из её рук, закручиваясь в тугой кокон…

И схлопнулась.

Алиса выругалась. Пустотная граната слизала теневой щит, как языком – каплю мёда. Мгновенно, не оставив даже следа. Тьма просто исчезла, растворилась, словно её и не было.

Алиса покачнулась, но устояла. Оттолкнула девочку в сторону выхода и крикнула, срывая голос:

– Беги! Зови помощь!

Катарина, всхлипывая, метнулась прочь. Алиса же, понимая, что сейчас не до приличий, принялась стремительно освобождаться от того, что мешало двигаться. Чем больше у неё будет открытых участков кожи, тем выше шанс срабатывания проклятия при прикосновении к мужчинам.

Перчатки – прочь, одну за другой, обнажая тонкие, унизанные серебряными кольцами пальцы. Пышная юбка, скрывавшая движение, полетела на пол, открывая взгляду облегающие кожаные штанишки – практичный элемент гардероба, который предусмотрительная вдова носила под любым платьем, памятуя о том, что жизнь при дворе полна неожиданностей. Обувь – туфли на невысоком каблуке – была сброшена с ног, и Алиса осталась босиком на холодном мраморе, не чувствуя холода.

Из ножен, скрытых под юбкой, она вынула пару кинжалов. Лёгкие, отлично сбалансированные, с лезвиями, зачарованными на пронзание магических доспехов. С ними она управлялась виртуозно, спасибо службе на Кавказе. Алиса умела защитить себя.

Она готовилась прикрывать отход Катарины, но вступать с ней в прямой бой никто не намеревался.

Выстрелы раздались сразу из нескольких мест.

Тонкие дротики, смоченные алхимической дрянью с резким запахом, – полетели в неё с трёх сторон одновременно. Алиса успела отбить два, только клинки мелькнули в воздухе, высекая искры. Но третий, пущенный со спины, вонзился ей в бедро.

Она выдернула дротик резким, отработанным движением – спустя несколько мгновений после того, как он вошёл в плоть. Но этого хватило. Алхимия уже растекалась по вене, парализуя мышцы. Кинжалы выпали из ослабевших пальцев. Ноги подкосились, и Алиса осела безвольной куклой на холодный мраморный пол.

Последним, что она услышала, был чей-то чужой, холодный голос, произнёсший на австрийском:

– Не вздумай даже пальцем коснуться её тела, не то нас оскопят за оскорбление правящей семьи.

Глава 2

Первыми на взрыв во дворце среагировала Имперская служба безопасности. Григорию Павловичу доложили практически через несколько минут, он как раз принимал донесения от наблюдателей первого ранга. Адъютант заглянул в кабинет и коротко оповестил:

– Взрыв в малой галерее, объект нападения – эрцгерцогиня Катарина Орциус.

К тому моменту, когда Савельев прибыл на место, гвардейцы оцепляли галерею, выставляли кордоны на прилегающих коридорах и перекрывали все входы и выходы. Профессионалы работали быстро, без суеты, но по их напряжённым лицам ясно читалось, что быстрых успехов в расследовании ждать не стоит.

Сам же Григорий Павлович быстрым шагом миновал цепочку гвардейцев, привычным взглядом оценивая обстановку: трещины в мраморных плитах от взрыва, одинокая черная перчатка рядом с портьерой и характерные реакции на применение пустотных гранат в виде тошноты, головной боли и тяжести в груди. Это магическое средоточие реагировало на обезмагиченную среду.

Правда, сразу приступить к расследованию ему не дала испуганная эрцгерцогиня Австро-Венгрии, младшая сестра императора Франца-Фердинанда. Катарина бросилась к нему, едва завидев начальственный вид и властную осанку. С дрожащими губами, расширенными от ужаса глазами и заламывая руки, она принялась почти без акцента рассказывать, что произошло, и реально послужила едва ли не главным источником информации.

– Мы гуляли с госпожой Алисой… разглядывали парк ледовых фигур через окна… – её голос срывался, но говорила она на удивление связно. – На нас напали. Они были в форме родовой гвардии Орциусов, говорили на австрийском… поэтому сперва я не восприняла их как прямую опасность.

Григорий Павлович нахмурился. Форма родовой гвардии Орциусов могла быть как ложным следом, так и важным фактом.

– Ваше Императорское Высочество, – произнёс он максимально мягко, насколько позволял его суровый нрав, – вы уверены насчёт формы?

– Да! – Катарина закивала, и слёзы наконец-то брызнули из её глаз. – Я даже смутно помню лица этих гвардейцев среди караульных в Хофбурге. Именно поэтому ни капли не напряглась при их появлении – охрана во время мероприятий сменяла друг друга, это обычное дело…

Она всхлипнула, но взяла себя в руки и продолжила:

– А вот когда в нас полетела граната… я испугалась по-настоящему. Госпожа Алиса прикрыла меня собой и поставила щит. Но после взрыва щит отчего-то спал практически сразу же. После этого Алиса приказала мне бежать и осталась прикрывать мой отход…

Девочка закусила губу, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на стыд.

– Я сперва хотела помочь, поддержать её магией, но поняла, что резерв у меня пуст. Я ни одного конструкта не смогла создать, поэтому я бросилась искать помощь.

Григорий Павлович переглянулся со своими людьми. Предположение об использовании пустотной гранаты подтвердилось. Это объясняло и падение щита, и характерные ощущения, испытываемые в галерее. Перво-наперво Григорий Павлович включил заботливого дядюшку, накинув на плечи эрцгерцогини подвернувшийся под руку плащ, создавая иллюзию защищённости.

– Ваше Императорское Высочество, вас сейчас осмотрит штатный дворцовый лекарь. Вашу охрану мы усилим, вашего царственного брата уже известили о произошедшем.

– Д-да… А как же Алиса? – спохватилась девушка. – Её же будут искать?

– Само собой, – подтвердил Савельев, но тут же решил сыграть на привязанности Катарины к Тенишевой, – именно ради Алисы я бы попросил вас не распространяться о произошедшем, чтобы не спугнуть преступников. Громкий переполох среди гостей вызовет панику и даст возможность преступникам затеряться в толпе.

Отчасти, Савельев даже не врал. Но обратной стороной медали о разглашении была крайняя нежелательность скандала на коронации. После феерического двойного благословения новость о покушении могла обрушить все тщательно выстроенные дипломатические усилия.

Спустя ещё четверть часа в малой галерее собрались все заинтересованные лица: бледный и сосредоточенный Франц-Фердинанд, злой как демон Великий князь и разом потемневший лицом мурза Тенишевых Латиф Сафарович.

Получив краткую сводку, принялись за обсуждения.

Всё происходящее казалось каким-то несуразным и нелогичным. Если бы гвардия ветвей рода Орциусов, обличённых в предательстве, вдруг решила взбунтоваться, то к чему было для этого ехать в Российскую империю? Проще было устроить всё во время отъезда Франца-Фердинанда. Да и само покушение логичней выглядело бы в отношении императора, а не его сестры. Если же нападавшие хотели затребовать выкуп, то должны были бы пытаться взять эрцгерцогиню живой.

Использовать в таком случае пустотную гранату было за гранью адекватности по двум причинам. Во-первых, граната сама по себе заточена на уничтожение соперника. То, что артефакт не был внутри начинен дополнительными поражающими элементами, а лишь использован для гашения магических резервов жертв выглядело, как минимум, странно. А, во-вторых, пустотные гранаты – весьма дорогие «игрушки». Продав такую на чёрном рынке, беглые гвардейцы могли бы и без того выручить приличное количество средств. Да и откуда вообще у них могла оказаться в свободном доступе пустотная граната?

Франц-Фердинанд, как и положено старшему брату, успокоил сестру и включился в обсуждение происходящего. Он обнимал Катарину за плечи, что-то тихо нашёптывал ей на родном языке, и девочка постепенно переставала дрожать. Но когда император Австро-Венгрии узнал, что пропала Алиса, лицо Франца-Фердинанда, и без того бледное от природы, стало белее мела, а челюсть сжалась так, что заходили желваки.

Градус накала страстей поднял ещё и Тенишев. Латиф Сафарович, до того молчаливо стоявший в стороне, вдруг произнёс глухим голосом:

– Не знаю, имеет ли это значение для расследования, но не далее как несколько часов назад ко мне подходил с предложением брачного союза султан. Он учуял в прямом противостоянии с нами наличие живой Тьмы в роду, передавшейся по крови от Сахибы-ханум.

Реакция Франца-Фердинанда последовала незамедлительно. Император вскинул голову, глаза его полыхнули, и он прорычал, не стесняясь в выражениях:

– Ах он, баран тупорогий! Мало того, что отца моего втянул в этот грёбаный Тройственный Союз, так ещё и жену мою будущую решил себе в гарем засунуть⁈

– Она согласия на брак ещё не дала, – устало поправил собеседника в ответ Латиф Сафарович, но в его голосе прозвучало предупреждение. – Если это вы подобным образом решили силой принудить её к согласию…

– Мне какой от этого прок? Я ведь сразу огласил свои намерения! – возмутился Франц-Фердинанд.

– Отвечайте однозначно, да или нет, – тут же вклинился начальник имперской службы безопасности в разговор, пользуясь возможностью. – Вы причастны к похищению Алисы Тенишевой или к нападению на эрцгерцогиню?

– Нет! Что за вздор⁈ – тут же вспылил Франц-Фердинанд, не обращая внимания на резко приблизившегося к нему безопасника.

– И я вам верю, – спустя секунду ответил Григорий Павлович, отступая на шаг, – в отличие от султана. Ему я задам тот же вопрос. Но в целом с его стороны похищение Алисы было бы странным решением, если он и так согласен был на брачный союз. Зачем так подставляться с похищением?

– Не знаю! – огрызнулся Франц-Фердинанд, – но кто бы её не похитил, я прошу включить меня в группу захвата.

Между тем, наблюдатели, закреплённые за Баязедом, отчитались практически сразу же. Султан ни разу за весь день не покидал их поле зрения. Единожды к нему прибыли посланцы со срочными донесениями, но даже тогда султан беседовал с ними во дворе Кремля, прикрывшись теневым щитом, в большей мере работающим от подслушивания. Каких-либо иных незапланированных контактов он не имел, не считая великосветского трёпа с высокородными гостями: флиртовал с голландскими принцессами, перебрасывался парой фраз с иранским шахзаде и в целом вёл себя практически как образцовый гость. Более того, подтвердил своё пребывание в империи на все три дня празднований.

Коронационные торжества были рассчитаны на три дня, и большинство из гостей могло выбрать, на какой срок оставаться. Визитом вежливости считался один день, заверением лояльности – два, и три дня – срок пребывания для союзников, либо же для тех, кто, не имея особых полномочий для работы внутри своей страны, мог спокойно, за ненадобностью, гулять и развлекаться целых три дня. Султана к последним отнести было сложно.

Чуть позже пришла информация об обнаружении на дне реки Великой два свежих изуродованных трупа с камнями, привязанными к ногам. По одежде определить принадлежность убитых к какой-либо гвардии было проблематично, но в совпадения безопасники не верили, потому проверяли всех. Кроме того, тела имели множественные ножевые ранения, нанесёнными явно профессиональной рукой. Убийцы позаботились о том, чтобы осложнить работу некромантам: черепа были вскрыты. А мозги уничтожены. Если что-то и удастся вытянуть при таких вводных, то это будет чудом.

План-перехват действовал в столице. Задерживали всех, кто пытался покинуть город по небу, по земле или по воде, и имел с собой объёмный багаж или же в качестве пассажиров или спутниц женского пола. Скидок на возраст не делали, ибо все прекрасно понимали, что иллюзию можно навесить на кого угодно. Особенно проверяли пьяных, спящих, больных.

Пришлось рассказать о произошедшем и новоявленному императору. Андрей Алексеевич, всё ещё с пламенным венцом над головой, выслушал подробный доклад молча, не перебивая. Только желваки на скулах выдавали его истинное состояние.

Когда доклад был окончен, он отреагировал мгновенно:

– Султана мягко опроси, не под протокол, – дал указание Савельеву Андрей Алексеевич, – но кроме чутья, нужны ещё доказательства. Каюмову попросите взять след. Она по крови может определить нахождение Алисы. В конце концов, смогла же она матушкину кровь отыскать в Карпатах, значит и в столице отыщет. Тем более что господа Тенишевы либо у себя в особняке живут, либо нынче на коронации присутствуют. Казань в расчёт не берём.

Каюмова среди прочих присутствовала на коронации, потому Великий князь сам решил отправиться к ней с личной просьбой о содействии, но Латиф Сафарович покачал головой и остановил его жестом:

– Сам попрошу. Да и с моей кровью сразу можно будет начать работать.

* * *

– Я хочу, чтобы основатель династии Исдракенов возродился и вновь прошёлся огнём и мечом, собирая воедино собственные земли.

Мне вновь удалось удивить коброида. Три пары удивлённых глаз стали мне ответом.

– Было бы у тебя тело, я бы поинтересовался: тебя головой-то нигде не роняли? Посмотри на меня: я мёртв. Каким образом я, не могущий покидать пределы острова, по-твоему, должен заново восстановить династию Исдракенов?

– То есть других возражений по сути предложения, кроме смерти, нет? Я правильно понимаю? – и не дожидаясь ответа, я принялся вводить Варсуса в курс дела. – Тогда внимай краткую политинформацию. Местные уничтожили вашу династию на корню вместе с замком, заложенным на Готланде, лет двести назад. После раздербанили империю на три части. Часть под русами, другая – под Священной Римской империей. Ещё часть голландцы себе отгребли. Земли тебе придётся вновь собирать воедино. Местные ярлы уже созрели для нового объединения.

– Одно дело воевать с местной мелочью, и совсем другое – сразу с тремя империями, – покачал головой коброид.

– С тремя не придётся, только с одной, – поправил я его. – С русами я договорюсь, с голландцами тоже вопрос решим. А вот подморозить задницы господам из Священной Римской империи было бы прекрасно. Против них уже такая коалиция желающих собралась, что любо-дорого глянуть. Так что там слитный удар скоординируем, чтоб не тебе одному отдуваться. Но объединение земель, как и война, лишь одно направление деятельности. Нужно будет ещё и оплоты создавать новые. Поэтому мне нужна вся проектная документация по организации строительства у тебя на острове. Нам нужно построить такие же на севере у русов, чтобы перемещать туда людей, причём, скорее всего, ещё и из Индийской конфедерации и Австро-Венгерской империи. В общем, нам нужно не просто перенять твой опыт, а прямо-таки, скажем, масштабировать.

– Наивное дитя, – покачал головами Варсус. – С документацией проблем не будет. Проблемы будут в источниках энергии. У вас везде разбросаны магические источники вроде моего? Ведь вся инфраструктура должна от чего-то запитываться. Источник энергии должен быть весьма и весьма внушительным.

Это было слабой частью плана. Я знал о существовании одного источника под Нордкином, и ещё одного – в Японской империи. Но это значит ещё плюс два оплота. Вероятно, что-то подобное адьбионцы умудрились сотворить и у себя, если до сих пор держались на своём Туманном Альбионе. А значит, где-то ещё должны были быть подобные. И только в привязке к ним можно было строить оплоты.

Почему-то мне казалось, что с Торвальдом я смогу договориться. А вот с источником магии жизни – не факт. Он ведь хотел, наоборот, уйти на покой подальше от людей, бездарно его использующих. С другой стороны, бездарное использование ради чистки крови и лечения физических уродств не равнялось спасению человечества. Так что можно было как минимум поговорить и обсудить варианты.

Еще вспомнилось, что у Тенишевых в роду тоже имелся аватар Тьмы, а источники появлялись на месте смерти аватаров. Так что был шанс обнаружить ещё один источник в Казани. Другой вопрос, получится ли договориться?

– Как минимум, ещё один оплот мы попробуем построить. А вот третий и четвёртый – под вопросом, – пусть с запозданием, но всё же ответил я.

– Ах ты ж запасливая с…союзная тварь! – тут же с восхищением пробормотал Варсус. – Значит, я всё-таки был прав. Источник у вас имелся. Пустишь похозяйничать?

– Разбежался! – фыркнул я. – Нет, конечно.