Текст книги "Жрец Хаоса. Книга ХI (СИ)"

Автор книги: М. Борзых

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Княжна смело улыбнулась и, проанализировав собственное состояние, поняла, что действительно не боится.

– Пусть ещё попробуют до меня добраться.

К тому же, Эльза свято верила, что сложные задачи давали наибольший прогресс в обучение и развитии. Брат был тому примером. За короткий срок он стал архимагом, хоть и лишь по размеру источника. Но скорость прогресса была просто поразительная. Именно поэтому Эльза так налегала на учёбу и с радостью бралась за любые сложные задачи.

«Чем демоны не шутят, пусть Угаровы станут первым родом в мире, в составе которого будут сразу три архимага! Уж я приложу к этому все усилия», – с этими мыслями Эльза полоснула ладонь небольшим кинжалом, всегда носимым на поясе, и сцедила в плошку собственную кровь для начала ритуала.

– А теперь, деточка, чуть отойди, – сказала Каюмова. – Дай нам с Петей тряхнуть стариной на благо империи.

Эльза внимательно смотрела, что делают архимаг проклятий и матриарх рода Каюмовых. Все их манипуляции заняли меньше минуты, после чего в небо ударил алый столб энергии.

– Запускай руки внутрь, – вновь прокаркала Каюмова. – Твоя кровь – активатор, твоё желание – модулятор, чего пожелаешь, так и сработает.

Не раздумывая ни секунды, Эльза ввела в столб энергии, завязанной на собственной, пусть и изменённой, крови, порезаную ладонь и чётко про себя произнесла:

– Пусть Чёрное море покроется льдами, восстав щитом против врагов Империи.

Закрыв глаза, она будто внутренним взором видела, как луч расщепляется на пять других, более тонких направленных лучей, объединяя в единую систему, словно в пояс, ранее расчерченные ими конструкты. Пять арочных пролётов защитного конструкта алым ажуром окружили побережье империи вокруг Крымского полуострова.

От завораживающего зрелища её отвлёк тихий треск. Взглянув на прибрежную полосу, княжна увидела, как поверхность волнующегося моря принялся сковывать алый лёд.

– Кхм… а вот такой эффект не планировался, – задумчиво пробормотала Динара Фаритовна, – но так даже лучше. Это настолько плохо, что даже хорошо.

* * *

Глава 3

Чертоги Высших

– Дорогой, какого демона? Ты же обещал! – Великая Мать Кровь появилась в Чертогах Хаоса для приватного разговора с уже далеко не бывшим возлюбленным и соратником.

– И тебе не хворать, – Первородный даже не дёрнулся в мнимой попытке встать с трона. – Чем обязан визиту? Да ещё и в таком тоне?

Но Великая Мать была в сущности своей женщиной, а потому подобная холодность её не смутила и не остановила.

– Мне казалось, что мы договорились. Ты обещал, что вернёшь сыну Трайодасана память. Своей ничтожной долей адамантия Адик почувствовал, что парень встречался с тобой. Но изменений по части памяти не произошло.

– Ой, проныра, – тяжело вздохнул Первородный Хаос. – Вам всем как будто заняться больше нечем, кроме как наблюдать за копией души одного существа, даже не оригиналом? Устроили себе прямую трансляцию, только попкорна не хватает!

– Кто бы говорил. Ты в своё время точно так же периодически присматривал за самим Траем. А здесь уж извини: он для нас всех как родной племянничек, а для некоторых и не только.

– Молодёжь, – хмыкнул Первородный. – Сколько тысяч или миллионов лет должно пройти, чтобы вы начали относиться к людям с подобающими статусу и природе вещей эмоциями?

– Ты не прав, – Великая Мать не стесняясь создала себе подобие трона и уселась напротив хозяина чертогов. – Слишком мало времени прошло после всего того безумия, что сотворилось в моей колыбели. И очень многие – и я, и Адик, и Система – обязаны Траю. Именно поэтому мы все так переживаем за его сына.

– Во-первых, не поминай эту тварь всуе! Хватит уже того, что его возродили и приставили к делу, а, во-вторых, это не сын Трая. Это копия его души.

– Это мы с тобой так его классифицируем. И то я всё больше принимаю точку зрения Трайодасана. Сознание первично, тело вторично. Сознание и личность создают воспоминания и опыт, а не оболочка. Вот и выходит, что в чьём бы теле ни находилась копия души его сына, её воспитывали всей семьёй, обучали, эта копия помнит Парад Предков, и несколько сроков правила в империи размером в полмира. Это всё равно его сын. Неважно, чья там кровь и оболочка. Это лишь костюм. Поэтому Трай относится к произошедшему так, будто бы на самом деле мы украли у него Юрдана. Ну да это вторично. Лучше скажи, почему у него не вернулась память? Мы же обсуждали с тобой вилку выбора с одинаковым результатом. Если бы он выбрал память – она бы восстановилась в полном объёме, со всеми знаниями. Если бы он выбрал силу – то потоком Хаоса должно было бы сорвать соответствующие блоки, и ты бы успел притянуть ему память из ещё одной цифровой копии. Что произошло?

– Да не знаю я, что произошло! – наконец признался Первородный. – Он выбрал силу. И, запуская в него каплю собственной стихии вместе с набором воспоминаний, я надеялся, что всё выйдет так, как мы с тобой обсудили. Но всё пошло не по плану. Вместо одной его памяти там началась такая мешанина, что я с трудом отслеживал резкую смену картинок, вспышек и воспоминаний. Как будто одновременно четырём существам открылся доступ к собственным воспоминаниям. А может, и больше. Уж извини, я не считал, старался контролировать себя, чтоб не угробить мальчишку собственными же силами, не превратить в какого-нибудь крокозябра, от которого бы шарахался даже тот же Тадж.

– То есть, по сути, он стал твоим первожрецом? – воодушевилась Кровь, принявшись вслух проговаривать варианты. – А от этого лишь ступень до аватара…

– О нет, от жречества он тоже отказался. Если Трайодасан хотя бы признавал твоё главенство и твои заветы, то этот послал меня далеко и надолго.

Великая Мать Кровь перетекала из одной формы в другую, размышляя над услышанным. Зато Хаос замер на мгновение, вернув наместо вход в собственные Чертоги, до того сокрытый для посторонних. Первородный очень не любил, когда нарушали его уединение. Что было дозволено нынешней его спутнице, не было дозволено остальным. Однако сейчас пришлось сделать исключение.

– Не мнитесь на входе, входите уж. Кого-кого, а Творцов фракций невместно держать на пороге.

В Чертогах проявились Адамантий и Система. Творец техносов, как всегда, выглядела чужеродно в любых чертогах в латексном комбинезоне, в облипочку, с планшетом в руке и в очках виртуальной реальности. Адамантий же перетекал из одного состояния в другое не хуже Крови, с единственной разницей, что имел серебристый оттенок.

– У меня есть теория по поводу проблем с памятью, – выдала Система, потыкав наманикюренным пальчиком по экрану планшета.

– Какая? – едва ли не хором спросили остальные.

– Да всё просто. Если бы мы переместили оригинал души Юрдана, то при попадании в новое тело он бы полностью стёр предыдущую личность и выпер душу предыдущего владельца на перерождение в Реку Времени. Ибо сила души, выращенной в Эсферии, кратно выше самой обычной. В отцах у него тоже не пастух из отсталого мира числится, то есть наследственность ого-го, ещё и подпитка адамантием имеется. То есть его душа по своему потенциалу уже приближает его, по сути, к божественным сущностям высшего порядка. Но мы пока это не озвучиваем самому Юрдану. К тому же у Юрдана есть одна специфическая черта. Его душа изначально слилась с частью души Йордана Эсфеса. То есть изначально имела высокий уровень пластичности. Но это настоящая душа сына Трая. Что же касается копии цифрового слепка с души, то выходит, что, во-первых, она менее насыщена адамантием, как ксерокопия с фото. Это раз. А во-вторых, более пластична, из-за чего, скорее всего, при попадании в тело Юрия, в тело местного реципиента, она не смогла до конца изгнать или уничтожить душу исходную и, возможно, вошла с ней в симбиоз.

– Хорошая теория… дельная, – вынужден был признать Хаос, – но откуда остальные воспоминания? Там не одна сущность.

– А вот это как раз самое интересное! – с менторским тоном вскинула руку с цифровой указкой Система, визуализировав сгусток света с несколькими сгустками поменьше вокруг, словно планету со спутниками. – Множественность тоже объясняется копией. Отпрыски Трайодасана отличаются пластичностью душ, как и он сам. Обменявшись в своё время частью души с эргами, он, вероятно, пассивно передал данную способность своим детям. Но если оригинал души, напитанный адамантием, вытеснил бы души конкурентов, то копия цифрового слепка с души Юрдана смогла найти некое равновесие для сосуществования с другими сущностями. Душа эрга добровольно с ним слилась, почувствовав нечто родственное. Душа хозяина тела тоже не до конца исчезла и слилась с копией цифрового слепка, а четвёртый… Вероятно, ещё кто-то имелся в качестве подселенца. Вот и выходит, что ты пытался передать память одного существа, вскрыв блоки, а поток памяти вскрылся у четырёх. Соответственно, от собственной памяти Юрдан получил в четыре раза меньше от планируемого объёма. И какие знания он получил, ни ты, ни я, никто не может предположить.

– Он не свихнётся? – вопрос последовал от Великой Матери Крови. – столько личностей в одном сознании.

– Наследственность у него хорошая, – пожал плечами Адамантий, – его отец одновременно имел каналы связи со всеми своими кровниками, ещё и меня в душе припрятал с Гемосом. Так что не должен.

– Возможно, со временем все сущности смогут восстановить память в полном объёме и расширить ему инструментарий, что в нашем случае очень даже неплохо, – продолжила Система, – правда, чему может его научить мальчишка-калека – другой вопрос. Но в любом случае мы имеем, что имеем, и повлиять на это никак не можем. На будущее учитывайте проблематику копий с цифровых слепков душ. – За спиной Системы открылся портал, из которого вышел Трайодасан, услышавший последние слова Творца техносов. – Вы же и сами использовали её только лишь для того, чтобы проще было переместить в другой мир и слить с реципиентом. Поэтому не удивляйтесь существующим побочным явлениям.

– На будущее… – Творец техно-магической фракции обвёл присутствующих тяжёлым взглядом, – просто не используйте мою семью для решения своих проблем. Ну а поскольку вся честная компания в сборе и что-то обсуждает без моего участия, значит, дело касается меня, моего дома и моей семьи, а не вселенских проблем. Итак, что на этот раз случилось с моим сыном?

– Не удалось восстановить ему память в полном объёме, – ответила за всех Система. – Копия души твоего сына оказалась столь пластичной, что не изгнала душу из тела полученного реципиента. И, кроме того, по заверениям Хаоса, таких сущностей, кроме неё, в теле ещё то ли три, то ли четыре. Точно выяснить не удалось.

– Это ненормально! – тут же отреагировал Трайодосан. – Со временем тени душ должны растворяться и уничтожаться, иначе это грозит сумасшествием и дроблением личностей. Либо обретать тело и отдельную личность. Но это уже заявка на способности Творца.

– Сами знаем. Думаешь, мы этого не понимаем? – отозвалась Великая Мать Кровь. – Но выходит, что свойства цифровых слепков не изучены. А они, оказывается, не работают в полной мере как привычные нам души.

– Поэтому слово я своё сдержал. Память ему вернуть попытался. – Хаос говорил спокойно, но в голосе чувствовалось напряжение. – Другой вопрос, что в лучшем случае вернулось что-то около четверти, а то и меньше. И что именно вернулось, я не представляю.

– А что по силам? – уточнил Трай, обдумывая услышанное. Четверть в любом случае лучше, чем ничего. Образование у сына было разностороннее.

– Силу добавил ему, – ответил Хаос. – Испытание он прошёл. И более того, я даже показал ему вариант, при котором после смерти он однозначно покинет Чистилище Пустоты. Но, как ты понимаешь, твой сын отказался это делать и сказал, что будет перерождаться там до упора, до момента, пока не придумает, как помочь избавиться от местной занозы в заднице. Завидное упорство. У вас, кажется, фамильная черта.

* * *

Не выполнить поручения Савельева я не мог, а потому следующей точкой моего северного путешествия стал остров Готланд. Когда-то там располагалась столица Исборг – родовое гнездо Исдракенов, ледяных драконов Скандинавии.

С одной стороны, я не очень понимал смысла располагать столицу империи посреди Балтийского моря. Всё-таки достаточно близко к той же Дании и Швеции, но подальше от Финляндии и Норвегии. Но с другой стороны – остров посреди моря для магов льда и воды это, наверное, был лучший вариант: куда ни плюнь – везде собственная стихия, а зимой и вовсе всё способствовало защите. К тому же столица, расположенная в море, не отдавала предпочтения ни одному из королевств Конфедерации. Это опять же наталкивало на мысль, что Исдракены были пришлой династией, захватившей власть благодаря собственной силе. Иначе у них были бы где-то родовые земли. А так прилетели в Скандинавию откуда-то с севера, подчинили остальные королевства, продемонстрировав, что здесь крылатый папа, мама и остальная клыкастая родня. Остальным признать их главенство оказалось дешевле и проще, чем воевать. Впрочем, это уже скорее мои логические выводы.

В реальности же семейка драконов скорее всего провела качественную демонстрацию силы, благополучно заморозив какой-нибудь небольшой городок, после чего началась война. Если семейка крылатых рептилий была немаленькой, то, скорее всего, пролетелась и попросту заморозила вотчины и замки самых ярых противников. После чего остальные аристократы, не найдя подходящего лома против такой машины для убийств, согласились на их власть. А чтобы не жить среди потенциальных врагов, Исдракены столицу построили на острове посреди моря. Что было абсолютно логичным и выверенным решением для одних, лично для меня означало, что Готланд находился на другом конце Скандинавского полуострова. Добираться с Баренцева моря на Балтийское своим ходом через всю Скандинавию, пересекая её с севера на юг, было бы самоубийственным экспериментом. Это вам ни разу не триста и не четыреста километров.

Я уже практически решил возвращаться в русскую столицу и оттуда лететь дирижаблем, когда на ум пришла абсолютно закономерная мысль: не городить сущности. Иногда ведь самый простой вариант приходит в голову самым последним. Гораздо проще отыскать местный городок с причальной мачтой для дирижаблей и оттуда уже добраться куда-нибудь на юг полуострова, чем пилить своим ходом хоть из столицы нашей страны, хоть над Скандинавским полуостровом. К тому же над Балтикой сейчас должно было быть неспокойно, с учётом предполагаемых заморозков и реакции на подобный катаклизм со стороны соседних стран.

А потому мы с Гором припомнили, что подобная мачта торчала над городком в устье реки Таны, где произошла схватка с ледяными вивернами. Воздушный порт в городе имелся, видимо, ещё и по той причине, что в городок свозили со всей округи ресурсы с китобойного и тюленьего промысла. Я ушёл порталом, выбрав точкой выхода подворотню, где когда-то спас женщину с ребёнком. Накинув на себя отвод глаз, спокойно прошествовал по гомонящему и наполненному людьми и стражей городу в сторону воздушного порта.

А в городе будто разразился местный аналог золотой лихорадки. Практически все горожане и жители окрестных деревень едва ли не на коленях просеивали снег, пытаясь что-то отыскать в нём. Мне это было только на руку, ведь все смотрели себе под ноги, не обращая на внимания на окружающую действительность. Мне кажется, войди сейчас в городок вражеская армия, её бы не заметили.

Оказалось, что после того, как здесь завалили виверн, все, кто был способен ходить, высыпали на улицы и принялись выискивать замёрзшие капли крови с магических тварей для продажи алхимикам. Кому-то повезло ещё и чешуйки отыскать. А ратушу и вовсе облепили представители сразу нескольких аристократических родов, причём не столько в алхимических целях, сколько в исследовательских.

Это я уже позже узнал, подслушав разговор в таверне: якобы пытаются считать магический отпечаток спасителя города.

«Как же, спасителя, – подумал я про себя. – Пытаются прикинуть, кому выставить счёт за местами подпорченное имущество, или жаждут прибрать к рукам столь перспективного мага».

Датский мой, конечно, оставлял желать лучшего, но его хватало для того, чтобы выдать себя за одного из счастливчиков, отыскавших в снегу замороженную кровь виверн, но решившего продать её не местным скупщикам, а в столице, где ажиотажа не было и цены были явно выше, чем здесь и сейчас. Нужный мне дирижабль отправлялся в Стокгольм, который стараниями немцев, титульной нации Священной Римской империи, претендовал стать новой столицей Скандинавии. Город географически находился почти в центре четырёх королевств и, что немаловажно, туда гораздо проще было переместить войска через датские земли.

В любом случае, сытно поев в таверне и собрав все местные сплетни, уже через три часа я поднимался на борт дирижабля в Стокгольм. Полёт должен был продлиться порядка шести-семи часов, так что организовалась возможность спокойно поспать перед тем, как высаживаться в Стокгольме. Но с учётом отложенных на потом разговоров с моими «соседями» по душе и телу, сон мне только снился.

Каюта была хоть и маленькая, но индивидуальная, включающая в себя подвесную полку с ремнями для сна, небольшой откидной столик и металлический шкаф с дверцами для верхней одежды и скромного багажа. Перевозчик даже расщедрился на тёплое одеяло.

Устроившись поудобней и попросив Гора покараулить, я отправился сперва в собственные Ничто. У меня на потом было отложено два серьёзных разговора: с демонами и с Ирликийским ангелом, и шести-семи часов вполне должно было хватить на то, чтобы пообщаться.

Вместо того чтобы провалиться в блаженную пустоту собственного Ничто, меня выдернуло куда-то с чудовищной силой. Переход был не плавным, а рваным, будто зацепили багром за солнечное сплетение и дернули. Я оглянулся и понял, что вновь вляпался в сон. Но не в мой.

Вокруг жил своей жизнью лес: шелестела зелёная листва, пели птицы, перескакивая с ветки на ветку, где-то даже зудели комары. Солнечные лучи пробивались сквозь густые кроны, рисуя пятнистые дорожки на ковре травы. Идиллия, мать её, наличие которой подспудно готовило к кой-то грядущей жести. И она не заставила себя ждать.

За деревьями виднелась полянка, посреди которой на солнышке было расстелено покрывало. Посреди него я увидел Эсрай. Она смеялась и шутила, то и дело пытаясь что-то сделать с манжетами на платье и освободить запястья. Но платье, словно живое, сотканное из мелких полевых цветов и гибких зеленых лоз, постоянно возвращалось к исходным позициям, будто ярый поборник нравственности.

А рядом с ней сидел… я. Точнее, моя копия. Двойник.

Этот ублюдок, похожий на меня как две капли воды, подливал ей что-то из изящного графина в бокал, рассыпался в комплиментах, от приторности которых меня самого сейчас едва не выворачивало. Похоже предположение, что все женщины любят ушами, было не далеко от истины. Двойник гладил Эсрай по руке. Она улыбалась ему. Вокруг, метрах в десяти, сидели каменные горгульи, лениво поводя головами, охраняя этот гребаный пикник.

Что-то было не так с самого начала. Воздух был слишком сладким, трава слишком зеленой, а улыбка этого фальшивого меня – слишком приторной. Я сосредоточился и переключился на магическое зрение. Иллюзия спала, как старая краска со стены.

Рядом с Эсрай сидел не я. Это был уже знакомый мне Трандулет, альбионский архимаг-лекарь, некогда пытавшийся меня лечить. Седая бороденка, масляные глазки, и эти старческие похотливые руки, которые уже шарили по подолу её живого платья, пытаясь забраться выше. Эта скотина нефигурально тянула лапы к моей женщине.

«Ах ты ж старый кобель альбионский».

Я не думал. Я просто с абсолютно садистским удовольствием запустил в него «Благословением Рассвета». Чистая, яростная энергия, не оставляющая места для любых других магий, врезалась в архимага. Его резерв выжрало мгновенно, будто там и не было ничего. Тело Трандулета выгнуло дугой, его скрутили такие судороги, что хрустнули суставы. Он заорал, но крик тут же захлебнулся.

Не тратя ни секунды, я сменил ипостась. Рванул вперед уже не в человеческом теле, а в своей боевой, звериной форме. Я вцепился в этого урода, стащил с пледа одним мощным рывком и прежде, чем он успел снова взвыть, врезал пару раз так, что хрустнули уже его лицевые кости. Кажется, всё вместе вырубило урода. Отшвырнул его, как сломанную куклу, в сторону и тут же кинулся к Эсрай.

Она сидела, переводя взгляд с меня на архимага, с которого под действием благословения сперва слетела иллюзия, а после и сам лекать исчез, словно растаял на солнце. После секундного ступора, богиню начало выворачивать наизнанку. Она кашляла, хватая ртом воздух.

Я же обратил внимание на её платье. Оно больше не было прекрасным. Лозы почернели, цветы осыпались серым пеплом. Растение гнило заживо, но тут же прорастало снова, пульсировало, как опухоль. Я увидел тонкие, острые шипы, которые впивались в кожу Эсрай, впитывались в неё, как паразиты. Я попытался схватить их, оторвать, вырвать эту дрянь, но пальцы лишь срывались, сдирая кожу на руках, но не причиняя вреда растению.

– Эсрай, смотри на меня, – бормотал я, пытаясь понять, как ей помочь. – Где ты и что случилось?

– Юра… – она с трудом сглатывала, её трясло. – Они хотят… Альбионцы… Они готовят нападение на русских. Вместе с австро-венграми и османами. Я пыталась… я возражала, пыталась отговорить их… А дальше… – она нахмурилась. – Я ничего не помню. А сегодня… сегодня ты пришел и…

– Тш-ш-ш, – я прижал её к себе, чувствуя, как дрожит её тело.

Прежде всего, нужно было обезопасить сны альбионки. Для этого я призвал горгов, тех, что когда-то кошмарили Солнцева. Мои помощники окружили нас, готовые выполнить любое поручение.

– Охранять её, – приказал я, глядя каждому в глаза. – Никого не впускать. Вообще никого. Только меня. Если кто-то попробует – рвать на части, не задумываясь, пока я не отзову.

Горги молча кивнули, занимая позиции по периметру поляны, превращаясь в неподвижные статуи, готовые ожить в любой момент.

– Где ты? – я снова повернулся к Эсрай, бережно убирая прядь волос с её лица. – Где тебя держат? С чего мне начинать поиски?

– Я не знаю… – прошептала она. – Нет, стой… – её глаза расширились, она посмотрела на вьюны, которые все ещё опутывали её тело. – Эта дрянь… Она была похожа на мэллорн. Священное древо альбионцев. Меня сковали чем-то, похожим на мэллорн прямо на совете Достойнейших.

– Есть у вас архимаги-друиды? Кто по растениям специалист? Кто знает эту хрень?

– Линтхаэль, – выдохнула она, хватая меня за руку. – Да, точно. Линтхаэль. Он вроде бы…

– Ты продержишься? – я сжал её ладонь. – Сны я тебе обезопасил, горги никого не пустят. Но тело…

– Тело… – она попыталась улыбнуться, хотя было видно, как ей плохо. – Тело должно было превратиться в металл. Что-то вроде саркофага, чтобы защитить меня.

И тут я вспомнил, недавний странный сон. Саркофаг из металла, качающийся на исполинских лианах. И альбионцы, поющие ей колыбельную. Тогда я не понял, теперь понял всё.

– Ну суки, – прошептал я, чувствуя, как внутри закипает ледяная ярость. – Я вам тоже спою. Только свою версию. И она вам не понравится.

– Держись, – я поцеловал Эсрай, чувствуя соленый вкус ее слез. – Я скоро приду и оторву этим уродам головы за то, что посмели к тебе прикоснуться.