Текст книги "Жрец Хаоса. Книга ХI (СИ)"

Автор книги: М. Борзых

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Сосредоточившись, я потянулся к тем самым нитям и по одной аккуратно, словно струны, перевязывал их на собственную волю и собственный приказ. Даже не зная точной формулировки, я транслировал лишь одно: «Продолжайте выполнение задачи, данной вам создательницей». Одна за одной я перецеплял нити связи на себя, пока все двенадцать не оказались на мне.

И тут меня ждал сюрприз. Вместо привычных, адекватных, послушных и разумных химер я получил нечто дикое, необузданное и максимально непослушное, то и дело пытавшееся вырваться из-под моего контроля и проверявшее мою слабину.

– Ах так⁈ Вашу мать! Ну, держитесь, – прорычал я и быстро закрутил гайки всем строптивцам, удавкой собственной воли перекрыв им кислород. Собственно говоря, связь создателя с творением была такова, что мы в принципе могли заставить химер самоубиться, но я всего лишь припугнул вновь созданных тварей, возможно, экспериментальных и выведенных исключительно под существующую задачу. Те трепыхались, пытаясь коллективно сломить мою волю, но если уж у Атикаи ничего не вышло, то у этой треклятой дюжины и подавно. Пяти минут хватило, чтобы химеры притихли и признали моё главенство.

И лишь тогда я смог обратить внимание на что-то бормотавших в шатре лекарей, которые пытались меня растормошить.

– Какого демона⁈ Сделайте хоть что-то! – рыкнул я на них. – Алхимию влейте! Или так лечите!

– Эликсиры больше нельзя, мы уже вливали всё, что можно. Ещё чуть-чуть – и пойдёт распад и интоксикация организма и магических каналов. А мы сухие, под донышко. Мы сами её держали, как могли, – причитали они.

– Тогда вон из шатра! – рявкнул я.

Лекари удивлённо на меня посмотрели.

– Мне дважды повторить? Вон!

Услышав мой рык, в палатку заглянул Гор и принялся аккуратно зубами цеплять за шкирку лекарей по одному и вышвыривать из шатра. Химере хватило десяти секунд, чтобы освободить мне пространство для манёвра.

Едва последний полковой лекарь кубарем выкатился из палатки, как я тут же открыл портал к Эльзе и Мясникову на остров посреди Океании, где те куковали с Эсрай и Шанталь Зисланг. Взяв на руки лёгкую, как пушинку, бабушку, я шагнул через прорыв такни реальности к ним. Я даже не успел ничего сказать, когда у Эльзы расширились в ужасе глаза при виде княгини.

– Всё потом, – бросил я. – Нам бы её с того света вытянуть.

Фёдор Михайлович тут же подхватил бабушку и принялся вливать в неё свои силы, но не потоком, а тонкими ручейками, словно по каплям, боясь навредить.

Захлопнув портал, я вернулся обратно в шатёр и тут же пошатнулся от яркости пришедшего видения от одной из химер: она видела силуэты в небольшой полости горы сгрудились тепловые силуэты от алого до оранжевого оттенка, которые могли соответствовать скорее детским, чем взрослым. Причём детским, разного возраста: от самых маленьких годовалых, возможно, до лет шестнадцати-восемнадцати. По таким сигнатурам очень сложно было определить точнее.

К тому же постепенно начали приходить отзывы и от остальных химер. Каждая из них находила маленькие скопления в пещерах и карстовых полостях, заполненные людьми в разных концах гор. Императрица сообщила об одном большом городе у мольфар. Здесь же была уже дюжина пещер, разбросанных по горному хребту.

Какого демона здесь происходит?

Не успел я осознать происходящего, как из-за шатра послышался голос Резвана Эраго:

– Юрий, с тобой всё в порядке? Как княгиня? Я могу войти?

Я откашлялся и ответил:

– Входи.

Резван вошёл в палатку и тут же одёрнул за собой полог, скрывая от любопытных глаз происходящее внутри. Не обнаружив княгини, он вопросительно уставился на меня.

– Ей оказывают помощь, – ответил я на его немой вопрос. – Ты мне лучше скажи: где принц?

И тут последовал ответ, которого я больше всего боялся:

– А он разве не в столице?

Глава 14

Павел Урусов день за днём ходил на пары, старательно впитывая все знания, которые преподаватели им давали. Но даже интенсивная учебная программа не позволяла студентам игнорировать тучи, нависшие над империей. Пусть Урусовы были обедневшим родом, далёким от дворцовых сплетен и интриг, но даже Павлу написал дядька Игнат, его воспитатель, сообщая, что в случае мобилизации, род худо-бедно, но полсотни ветеранов выставит. А полсотни оборотней-магов это лучше, чем вообще не ответить на призыв империи. Из шепотков, тихих разговоров и слухов студентам столичной академии было понятно: вот-вот на границе империи должна была начаться война, причём война непростая, а едва ли не на три фронта сразу.

Кто-то поговаривал о том, что часть флота стянули к Балтике, кто-то с пеной у рта доказывал, что наоборот в Причерноморье ждут удара. А уж когда в империи один за другим грянули два катаклизма, ранний ледостав на Балтике и проклятие в Чёрном море, в академии и вовсе все притихли. На фоне этого из их группы перестали появляться на занятиях наследники Угаровых и Мерзликиных. С учётом того, что и Эсрай ещё раньше отбыла в Туманный Альбион, из их костяка остались только Павел и Пётр Усольцев.

Припомнив, что тот же Юрий ненавязчиво покровительствовал Усольцеву, Павел решил действовать тем же образом: пересесть к нему поближе и по возможности своим присутствием ограждать от проблем с одногруппниками. Но те, по правде говоря, и присмирели. Пётр вначале молчаливо принимал его поддержку, а после стал понемногу раскрываться и переговариваясь с Павлом на злободневные темы.

Сам же Павел вспомнил и просьбу Эльзы, которая дала ему образец зелья и попросила попытаться разобраться в компонентах, раз уж род Урусовых славился изготовлением алхимии и был знаком с очень многими травами и их спецификой. Собственно, над этим последние пару дней и ломал голову Павел. Он использовал оборудование одной из алхимических лабораторий в академии, попросив соответствующее разрешение у куратора. Капелькин не увидел в этом ничего крамольного и беспроблемно выписал студенту допуск в одну из учебных лабораторий. Но сколько бы ни старался разобраться Павел, ничего сверхъестественного в составе он не находил. Самый обычный тонизирующий напиток, причём даже не какого-либо интенсивного действия. Все травы, использованные по отдельности и вместе, никоим образом не могли навредить потребителю. Потом он начал искать информацию в библиотеке о соединении тех или иных трав. Возможно, вместе они могли дать некий неожиданный эффект, но и здесь тоже было пусто.

Заметив, что Павел напряжённо думает над чем-то и стал гораздо менее разговорчив, Пётр всё же решил поинтересоваться причиной его тягостных дум.

– Да вот мне Эльза эликсир один дала, попросила разобраться с компонентным составом, а я, хоть убей, не вижу в нём чего-то сверхъестественного. Абсолютно заурядный состав, обычное тонизирующее действие.

– А почему тогда так зациклился? Сообщишь свои выводы, когда Эльза вернётся – да и всё.

Павел сперва хотел промолчать, а после неожиданно сам для себя выдал истинную причину:

– Да вот не знаю. Почему-то кажется: вдруг это какая-то проверка со стороны Угаровых? Если я отыщу какой-нибудь скрытый компонент, тогда с нами можно будет иметь дело.

Пётр о чём-то задумался на несколько секунд, а после тряхнул головой и ответил:

– Не похоже. Эльза с Юрием не из тех, кто будет подобным образом товарищей проверять.

– Надеюсь, – признался Павел, но на душе у него было всё равно муторно. Ведь не просто же так Эльза просила разобраться с эликсиром, что-то же в нём было.

– Слушай, ну а что ты с ним делал? Ну, понятно, разложил на компоненты. А пробовал там, не знаю, нагревать, разбавлять чем-нибудь, смешивать, выветривать, выпаривать, ещё что-нибудь делать? Может быть, какой-то эффект даёт не сам эликсир или настой, а, допустим, при температурной обработке или при замерзании? – предположил самые очевидные, самые простые варианты Пётр.

Павел взглянул на него совершенно по-иному. А ведь сам он отчего-то копал гораздо глубже, пытаясь найти соединение или ещё что-либо подобное. Может, всё было гораздо проще?

– Возможно, ты и прав. Знаешь что… А у тебя есть сегодня свободное время после занятий? – неожиданно сам для себя задал вопрос Урусов однокурснику.

– Есть.

– Поможешь мне в лаборатории провести серию опытов?

– Без проблем, – улыбнулся Пётр чуть более открыто, чем до того, радуясь, видимо, что таким образом смог хоть чем-то помочь товарищу, который негласно опекал его в группе.

* * *

Франц Леопольд Орциус, император Австро-Венгерской империи, пробирался сквозь лесную чащу к месту встречи с мольфарами. Тщательно выискивая относительно безопасный путь и ругая местных диких колдунов на всевозможные лады, он вспоминал недавние события. Тогда, после совещания с союзниками, до него дошло: весь тщательно разработанный план по возврату исконных австро-венгерских земель пойдёт прахом. И всё из-за того, что на Балтике неожиданно экстремально понизились температуры, а в Крыму какая-то девица, не определившаяся с ухажёрами, умудрилась наложить стихийное проклятие.

Понятное дело, что как опытный интриган Франц Леопольд догадывался: без руки Кремля здесь не обошлось. Но фактически подкопаться было не к чему. Отказываться от своих идей император не любил, тем более что текущую комбинацию он разыгрывал в долгую. И комбинация эта началась ещё девятнадцать лет назад, а завершиться должна была как раз до коронации нынешнего российского принца. Именно поэтому, когда все наступательные планы Тройственного союза начали рушиться, словно карточный домик, мольфары сами предложили ему идею.

План был до гениального прост. У Андрея Пожарского было два слабых места – его мать и сестра. И если принцессу горные дикие колдуны трогать наотрез отказались, заявив, что дети для них неприкосновенны, то комбинацию с племянницей императора предложили изящную. Но и цену за это потребовали немалую. С одной стороны – полная автономия на их землях, причём подтверждённая кровной клятвой. А с другой – платой за земли до Днепра, а возможно и до самого Дона стала бы жизнь его племянницы. Прикинув размеры территории, плодородность земель, выходы к морю и возможность в крайнем случае выставить виноватыми во всём мольфаров, император согласился.

Было и третье условие: Франц Леопольд сам должен был явиться в ту же ловушку, куда заманивали цыплёнка Пожарских. Для себя император также потребовал гарантий на крови, что ему не причинят вреда: магического, физического, энергетического, какого-либо, пока жив хотя бы один мольфар. Старейшина принесла клятву от имени своего народа, и, что интересно, клятву эту приняла магическая сила и кто-то из покровителей диких магов.

Потому Франц Леопольд сейчас ехал верхом вдоль реки Саны к месту, где когда-то уже однажды был зажат ударный кулак русского войска, обороняющий императора с наследником престола. Ещё тогда, почти двести лет назад, земли до Днепра должны были стать австро-венгерскими. Но вмешался сумасшедший химеролог князь Угаров. Поговаривают, что нынче от того треклятого рода осталась лишь полоумная старуха, ставшая инвалидом и считавшаяся архимагом исключительно за умения, но никак не за размеры магического резерва. Ах да, были же ещё наследнички, княжна и княжич, едва-едва отпраздновавшие совершеннолетие. Этих бояться не стоило. Да и тварей, что тогда покрошили австро-венгров, блокировавший императорскую гвардию, уничтожили ещё два века назад. Это было одним из условий подписанного перемирия и уступок Австро-Венгрии: они требовали и жаждали крови тех, кто превратил в фарш их самые боеспособные военные подразделения.

Добравшись до зримой черты действия старого проклятия, Франц Леопольд спешился и дальше пошёл пешком. Сам он был очень похож на ворона: крючковатый нос, выпирающий на скуластом лице, хитрые чёрные глаза и даже тёмная одежда, чем-то напоминающая оперение, – плащ на ветру развивался, словно крылья. На входе в бывшую проклятую зону его встречала одна из старейшин мольфаров.

– Приветствую вас, Ваше Императорское Величество, – старуха чуть склонила голову в поклоне и отступила на шаг. Она была явно старше Франца Леопольда, но двигалась с неимоверной хищной грацией. Император рефлекторно потянул руку к ножнам на поясе, но пересилил себя и сделал вид, что поправил полу плаща. Не стоило показывать страх даже перед временным союзником. Тем временем старуха добавила:

– Следуйте за мной, скоро начнём.

Женщина ступала бесшумно. Казалось, ни единая ветка не хрустнула у неё под ногами. Даже белёсый пепел и тот не шелохнулся от движения воздуха. Но Франц Леопольд не мог заставить себя сделать шаг к магическому бессилию.

– А ты уверена, что… что он явится? – решился задать вопрос император, ведь тишина этого места физически давила. Ему предстояло шагать по костяной крошке своих подданных, погибших пару веков назад, потому Орциусу как никогда хотелось почувствовать себя живым, а не привидением, бесцельно бродящим по долине-кладбищу. – Ведь его хорошо учили. Вдруг не поведётся?

– Поверьте, он прибудет. И не просто прибудет, а обезумеет, потеряет контроль и осторожность. Это я вам гарантирую. Правда, и вы должны будете сделать кое-что для того, чтобы он окончательно потерял всякую человеческую разумность. Магии у него здесь не останется, как и у вас, так что вам нечего бояться.

Франц Леопольд медлил, но всё же переступил незримую черту, отделяющую землю, укрытую мягким, пружинящим под ногами ковром листвы, от чёрной, выжженной пустоши, где после последнего побоища и ритуала мольфаров ничего не росло.

Что ж, история циклична, и Франц Леопольд очень надеялся, что ему удастся исправить ошибку своих предков.

* * *

Мария Фёдоровна пришла в себя от удушья. Рвотный позыв обжёг горло, но следом хлынула густая, приторно-сладкая жидкость, которую ей вливали в рот, насильно зажав нос. Императрица рванулась, пытаясь выплюнуть эту дрянь, вытолкнуть языком, но чьи-то цепкие пальцы сдавили челюсть, не давая сомкнуть зубы. Она захрипела, забулькала, мутная жижа потекла по подбородку, заливая шею, но новые порции упрямо вливались в глотку, заставляя сглатывать против воли. Сознание поплыло, разрываясь между инстинктом выжить и липкой, ватной пустотой, засасывающей в себя. А затем пришло беспамятство.

Следующее, что она ощутила, – мерное покачивание и холод. Её куда-то несли. Сквозь пелену забытья пробивались обрывочные картинки: высокие стволы сосен и елей, уходящие в сизое от туч небо, и золото с багрянцем ещё не облетевшей листвы, клинья деревьев, что врезались в память острыми, как боль, мазками. Горный воздух обжигал лёгкие, а где-то совсем рядом шумела река. Императрица попыталась сосредоточиться на этом шуме, ухватиться за него, как за якорь, чтобы не провалиться обратно в бездну, но тело не слушалось. Её волокли, несли, перекидывали, как куль, и она не могла даже пошевелиться.

Очнулась она уже привязанной к толстому, грубо отёсанному столбу. Руки заломили назад и зафиксировали холодными браслетами, в груди растекалась боль от опустевшего резерва, будто императрица выкачала себя до дна. Или её выкачали. Но по иронии судьбы умереть от энергетического криза она могла и не успеть, ведь у её ног уже лежал хворост, густо пропитанный маслом и чем-то ещё, от чего разило гарью и химией, сродни греческому огню.

Из темноты выступила старейшина мольфаров. Та самая, что опоила её впервые. Императрица смотрела на неё, пытаясь найти в её лице ответ, но видела лишь ледяное спокойствие ритуала.

– Я же говорила, что ты будешь жить, но ради этого придется кое-чем пожертвовать, – спокойно произнесла старейшина, беря её за подбородок.

Пальцы старухи сдавили щёки, раскрывая рот. Императрица дернулась, замычала, но железная хватка не ослабла. Блеснуло лезвие острого, как бритва, кинжала. Старейшина ловко и быстро, одним движением, отсекла язык пленнице.

Боль была чудовищной. Рот мгновенно заполнился горячей, солёной кровью. Императрица зашлась в беззвучном крике, пытаясь сглотнуть, но захлебывалась, давилась собственной кровью, что заливала горло, не давая дышать. Алая жижа хлынула через край, заливая подбородок, грудь, капая на хворост. Старейшина позволила ей на мгновение опустить голову вниз, чтобы кровь вытекала наружу, и императрица закашлялась, выплёскивая её из себя тёмными сгустками.

Но это было ещё не всё. Когда первый шок немного отпустил, старуха вновь раскрыла ей рот. Другим кинжалом, раскалённым добела, она прижгла обрубок. В нос ударил запах палёного мяса.

– Язык вороне больше не пригодится, – прошипела старейшина, и шипение это смешалось с треском горящей плоти. – Поверь, когда мы закончим, тебе самой не захочется говорить. Так что мы просто упростили тебе задачу.

Сквозь пелену болевого шока и тумана в голове императрица пыталась понять, как такое возможно. Мольфары давали клятву на крови, клятву, которую приняла сама магия! Они поклялись не вредить членам семьи Орциусов. Они погибли давным-давно за её нарушение, но не отступили, выполняя приказ. Тогда в чём дело? Неужели она не крови Орциусов? Неужели она бастард, которого всё это время воспитывали как разменную монету? Но дядя-император всегда был неизменно к ней добр. Мысли путались, разбиваясь о стену боли и зелья, что до сих пор отравляло кровь. Мозг, затуманенный дрянью, отказывался анализировать.

Тело императрицы вновь обмякло, погружая её в спасительное небытие. Последнее, что она ощутила, был запах масла и собственной крови. Боль отступила.

* * *

Принц перенёсся с помощью Яйца Феникса непосредственно в долину реки Саны. В своё время отец приводил его сюда и обозначил это место как место великой чести и величайшего позора во имя империи. Объяснений принц тогда не получил, но, скорее всего, отец просто не желал вдаваться в подробности. Сейчас же принцу предстояло самостоятельно узнать правду о некоторых представителях своей семьи, в том числе и о царственном двоюродном деде Франце Леопольде.

Если один двоюродный Великий князь, а именно дядя отца, всецело был на его стороне, то второй явно играл против. Более того, мольфары изложили в письме одну очень простую и понятную вещь: они вынуждены были покориться приказу Франца Леопольда, который решил пустить в расход собственную племянницу. После того как та не пожелала исполнять приказы представителей Ордена, она стала расходным материалом. А уничтожив и заманив принца в ловушку, Францу Леопольду было бы гораздо проще манипулировать юной принцессой Елизаветой на троне, подобрав ей подходящего мужа, а то и регента из своей семьи. В общем, планы у дяди матери были далеко идущие, не говоря уже о том, чтобы оттяпать земли побольше от окраин Российской империи.

И мольфары не постеснялись в обмен на эту информацию потребовать, чтобы принц явился в одиночку. Они пообещали ему безопасность: если он явится, они дадут ему возможность увидеть настоящее лицо Франца Леопольда, и, более того, пока будет жив хотя бы один мольфар, Пожарских никто не тронет. Вот такая гарантия. За это мольфары требовали автономию и возможность самостоятельного самоуправления на своих землях, чтобы к ним никто не лез.

Времени на раздумья у принца не оставалось, как и возможности стянуть туда войска либо архимагов. Всё было гораздо проще: если к обеду он не явится, то Франц Леопольд попросту сожжёт его мать, как некоторые представители ордена, чересчур ортодоксально настроенные, сжигали тёмных магичек за якобы ненормальное обращение с магией во вред людям, заменяя тем самым государственное правосудие.

Сложностью было ещё и то, что ни войск, ни архимагов протащить в ту самую долину он бы не смог. Ведь там до сих пор, после той самой резни и ритуала мольфаров, была мёртвая зона. Войти туда могли лишь представители либо мольфаров, либо двух правящих фамилий: Орциусов и Пожарских. Магии они будут лишены на проклятых землях, но способности к обороту были неотъемлемы у оборотней. Правда, затраты будут чудовищные – энергетически его практически высушит. Но другой возможности вытащить мать у него не будет. Кроме него, спасти императрицу некому. Не отправлять же туда сестру или кого-то из многочисленной родни по отцу. Нет, двоюродный дед, Великий князь, вероятно, мог бы подойти на эту роль, если бы не одно «но»: двоюродному дедушке Францу Леопольду шею свернуть принц хотел самостоятельно, а не делать это руками воспитателя. Как ни крути, а это были внутрисемейные разборки Орциусов, коим сам Андрей Алексеевич являлся по матери на четверть.

У принца был план. Плохонький, но был.

В долине Яйцо Феникса моментально разрядилось. Грани потухли, как и руны с девизом рода. Проклятие так и продолжало действовать, высасывая все энергетические потоки внутри. Так что теперь родовая реликвия на время стала лишь безделушкой, которую принц всё же закопал в землю под одним весьма приметным валуном подальше от реки, чтобы случайно не вымыло водой. К тому же техника безопасного обращения с артефактами гласила, что накопитель огненной стихии нужно было держать подальше от воды.

Поднимаясь по извилистой тропинке между деревьев – древних, обожжённых, обугленных и скрюченных, словно пальцы умирающей старухи, – принц поднимался всё выше и выше. Ориентиром стал пятачок, на котором издали виднелось нечто вроде колонны. Принцу необходимо было подняться выше, чтобы лично убедиться в вине Франца Леопольда и правдивости слов мольфаров. Но стоило Андрею Алексеевичу осилить ещё один крутой подъём, цепляясь местами за валуны и обгоревшие стволы деревьев, как он понял, что это не колонна, а деревянный столб, к которому была привязана его мать. Под ней уже успели разложить хворост.

«У Вас будет лишь одна попытка отомстить, – писали ему мольфары в письме. – Не упустите её, а мы обещаем, что ваша мать останется жива».

Между тем принц расположился на соседнем выступе, наблюдая за происходящим. Он видел, как туда же одна из старейшин привела мужчину во всём чёрном с белыми бакенбардами и крючковатым носом. Судя по схожести с профилем на австро-венгерских монетах и с портретом на уроках геополитики, это и был его царственный двоюродный дед Франц Леопольд.

Тем временем приготовления к сожжению Марии Фёдоровны были завершены.

В долине было настолько тихо, что принц услышал голоса одной из старейшин мольфаров, тихо беседующей с австро-венгерским императором.

– А вы уверены, что сможете это сделать? Всё же нам подобное запрещает клятва, данная вашему роду.

– Уверен. Рука не дрогнет. Тем более вы обещали, что она не будет мучиться, – безразлично отреагировал император.

– Мы накануне опоили её специальным отваром. Она ничего не почувствует.

– Вы уверены? – всё же переспросил Франц Леопольд, разглядывая собственную племянницу, привязанную к столбу, и хмурясь.

«Хорошая попытка успокоить свою совесть, урод!» – зло подумал принц.

– Абсолютно. Ей будет не больно. По сути, она уснула ещё сутки назад и больше не проснётся, сгорев во сне.

– И вы уверены, что цыплёнок Пожарских явится? – дотошно допытывался Орциус, оглядываясь по сторонам и особое внимание уделяя небу.

– Ваше Императорское Величество, а вы бы явились спасать свою мать, если бы вам передали приглашение на её казнь?

– Эту злобную каргу, которая испортила мне все молодые годы и пыталась помыкать мною? – Да никогда, – хмыкнул Орциус. – А вот Пожарский вроде бы маменьку любит, и это нам на руку. Так что да, несите лук, специальные стрелы и источник огня. Всё сделаю в лучшем виде. А почему, кстати, ритуал пройдёт именно в полдень? – поинтересовался император.

– Не стоит на этом зацикливаться, – голос мольфарской колдуньи журчал не хуже горного ручья, успокаивая и рассеивая внимание. – Это всего лишь время, оно нам понадобилось, чтобы всё устроить: передать послания и подготовить место встречи высоких гостей должным образом, – с поклоном ответила старейшина, и монисто у неё на шее издало тихий звон.

Принц едва держал себя в руках, слушая спокойные хладнокровные рассуждения двоюродного деда об убийстве племяннице. Тварь!

Шанс у Андрея был лишь один: когда вспыхнет пламя и скроет фигуру матери, он сможет сорваться вниз фениксом, подпитаться от родной стихии и вырвать мать из лап убийцы. Лишь обеспечив её безопасность, принц сможет вернуться и расправиться с царственным двоюродным дедом.

А между тем старейшина допытывалась у императора:

– И не жаль родную кровь под стелу?

– За такие территории, которые мне будут причитаться? Седьмую воду на киселе не жаль под нож отправить. Думаешь, я племянницу убиваю? Куда там. Мать её нагуляла от кого-то из наших: не то дядьёв, не то дальних кузенов. Так что кровь Орциусов в ней имеется, иначе бы она не попала в долину. Но крови моего брата в ней нет, и главной ветвью воронов в ней не пахнет. Потому и магии в ней нашей нет, всего лишь магия холода. Потому и разменной монетой стала в политических играх. Но красивой девкой была, этого не отнять. Такую сторговать было гораздо проще, чем тех же девиц Эстерхази. Так что нет, не жалко. У нас за трон отцы детей резали и дети отцов без зазрения совести. А здесь к империи примкнёт территория, раньше равнявшаяся целому княжеству, а то и нескольким. Так что не жаль.

С этими словами император присмотрелся, как тень от шеста, к которому была привязана племянница, наконец достигла намеченной отметки на камне, обозначая наступление полудня. А после, без каких-либо раздумий, взял одну из принесённых стрел с паклей, пропитанной чем-то горючим, поднёс к факелу в руках мольфарки, зажёг и пустил стрелу прямиком в Марию Фёдоровну.

Попал с первого раза.

– Не растерял ещё сноровки, – самодовольно улыбнулся император, глядя, как огонь весело взбирается по вязанкам дров, заодно облизывая подол платья императрицы Российской империи.