Текст книги "Жрец Хаоса. Книга ХI (СИ)"

Автор книги: М. Борзых

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

– Я нам языка взял! – пришло радостное сообщение от Гора, а в следующее мгновение императрица, обезумевшим от боли и ярости зверем, набросилась на старуху и не обращая внимания на мои попытки её оттащить на моих глазах одним движением вырвала старухе трахею из горла. Кровь хлынула фонтаном.

Я же замер, впервые подумав, что вообще-то в императрицу в плену могли и паразита какого-то подсадить, раз вдруг высокородная магичка превратилась в мясника.

Старуха дёрнулась и затихла. Императрица отползла, вся в чужой крови, и снова затряслась, глядя в одну точку.

И как будто этого мне было мало, я скользнул взглядом дальше.

Там, у каменного выступа, лежало ещё одно окровавленное тело с остекленевшими глазами, в дорогом, но изодранном мундире. Лицо показалось мне смутно знакомым из учебников по геополитике.

Ой мляяя… Ещё бы оно не было мне знакомым. С разорванным горлом в голубое осеннее небо остекленевшим взглядом пялился донельзя удивлённый Франц Леопольд Орциус, император Австро-Венгрии.

Если я всё правильно понял, то императрица только что убила собственную тюремщицу-мольфарку и, вероятно, до того собственного дядю. Это же как надо было довести вечно отмороженную Марию Фёдоровну? Ответ нашёлся тут же в виде рассыпавшихся из колчана стрел и переломленного лука с оборванной тетивой, лежавших под императором.

Вот и нашёлся стрелок, нашпиговавший принца стрелами. Но почему Андрей Алексеевич спасал какую-то мольфарку, а не мать?

В любом случае… всё происходящее было полнейшим северным песцом.

Но на фоне этого мозги отчего-то заработали с весёлым пофигизмом. Я переместил в собственное Ничто, как в морг, тела двух свидетелей, правда, нужно будет Керимовых привлечь как можно скорее, чтобы узнать планы австро-венгров в части нападения на Российскую империю. Когда ещё в руки попадёт такой первоисточник, как император? Вот и надо пользоваться. Но вот с императрицей нужно было что-то решать. Я, признаться, не решался засовывать её в Ничто. Она и так была не вполне здорова, добить не хотелось, а возвращать в таком состоянии… потом докажи, что сам ни при чем.

– Твою мать… – выдохнул я, глядя на Марию Фёдоровну. Она сидела в луже крови и кровью же, трясущейся рукой, пыталась что-то написать на каменном выступе. Палец скользил по камню, оставляя неровные, кровавые буквы. На меня она оглядывалась с надеждой, будто опасаясь, что я исчезну и оставлю её здесь одну.

Я подошёл ближе и присмотрелся.

«Языка нет», – гласила корявая надпись.

– Конечно нет, вы её только что… – договорить я не успел, ведь императрица отчаянно замотала головой и замычала, начав выводить ещё одно слово.

На моменте «отрез…» я позволил себе выругаться. Громко, смачно, со всей силы. Слов не хватило, чтобы описать степень абсурда и звездеца происходящего.

Императрица оказалась не безумна и не с подселенцем. Она была в шоке, но в адеквате настолько, насколько вообще может быть в адеквате человек, которому вырезали язык и который только что голыми руками и зубами убил двоих, мстя за свои страдания и страдания сына.

Прикинув, что Керимовы далеко, а единственный доступный мне источник достоверной информации нем, я опустился на колени перед императрицей и спросил, глядя ей в глаза:

– Язык я вам верну, но поклянитесь, что никому и никогда об этом не расскажете, иначе вместе на костёр пойдём.

Мария Фёдоровна, улыбнулась сквозь слёзы, оценив иронию моего высказывания. Сама она, судя по всему, на костре тоже успела побывать. Но собравшись, императрица промычала нечто, весьма отдалённо напоминавшее клятву о неразглашении, и пустила себе кровь, просто растревожив на запястье одну из глубоких ран.

– Вырубить я вас не могу. Придётся наращивать наживо, чтобы сразу проверять работоспособность.

Она с готовностью кивнула, но тут же кровью вывела:

«1 сын»

– Как скажете, Мария Фёдоровна. Но сперва нам нужно выбраться отсюда, и способ эвакуации вам лучше не знать.

Отвесив императрице без предупреждения увесистую пощёчину, я весьма бескультурно и некуртуазно вырубил её. Некоторые тайны лучше было оставить при себе.

Глава 17

Перемышль, Австро-Венгрия,

12 км от границы с Российской империей

В ставке австро-венгерских войск в Перемышле было душно. Казалось, даже каменные стены старой крепости пропитались потом и тревогой, которую источали штабные офицеры, уже третью неделю торчащие в этом городишке в ожидании приказов.

Эрцгерцог Франц-Фердинанд стоял у распахнутого окна, вглядываясь в синеющую на горизонте гряду Карпат. Отсюда, из Перемышля, до русских земель было рукой подать. До границы какой-то жалкий переход, затем закрепиться с помощью мольфаров на горных перевалах. А оттуда уже можно было диктовать условия, блокировать русские гарнизоны в Закарпатье, перекрывать пути снабжения. А после переносить ставку во Львов.

Отец всё продумал.

– … непонятные волнения среди мольфаров усиливаются, – докладывал начальник разведки горно-егерского полка, немолодой уже майор с седыми висками и цепким взглядом. – Наши источники сообщают, что с обратной стороны Карпат русские начали какое-то шевеление. Пока неясное, но…

– Мольфары меня не волнуют, – перебил Фердинанд, не оборачиваясь. – Они сделают то, что должны. Отец обо всём договорился.

– Ваш отец – великий стратег, – осторожно заметил майор. – Но позволю заметить: если мольфары подведут…

– Они не подведут. Им обещано то, чего они хотят больше жизни.

Фердинанд наконец повернулся. Высокий, чуть сутулый, с тяжёлым взглядом, который достался ему от матери-испанки. В руках он машинально поглаживал эфес меча – того самого «Воронёнка», который Орциусы передавали наследникам престола уже три столетия.

Майор кашлянул, возвращаясь к докладу:

– Северное направление готово. Основные силы переброшены, как вы и приказывали. На юге остались только лёгкие отряды – для отвода глаз, для учений. Если русские клюнут…

– Русские уже клюнули. – Фердинанд усмехнулся. – Мой дражайший кузен Андраш сейчас наверняка мечется по Карпатам, пытаясь понять, что происходит. Пусть мечется. Чем дольше он будет гадать, тем дальше мы пройдём. А моя кузина Мария Теодора и вовсе сама сдалась в руки мольфарам.

В комнате вдруг стало темно.

Фердинанд не сразу понял, что это не его глаза, не игра света – это реальность схлопнулась в точку, а потом разверзлась чёрной бездной прямо перед ним. Майор исчез. Стены замка исчезли. Осталось только…

Существо.

Огромное. Чёрное. Оно заполняло собой всё пространство, хотя Фердинанд отчётливо понимал, что смотрит на него глазами, а не душой. Ворон. Нет, не ворон – Ворон. Тот самый, чей силуэт красовался на гербе Орциусов, чьё имя носил его меч, чьё перо хранилось в родовой сокровищнице как величайшая реликвия.

Ворон был размером с императорский дворец в Вене. Каждое перо – с человеческий рост, клюв – острее любого меча, глаза – две чёрные бездны, в которых угадывалась вечность.

Существо склонило голову, разглядывая Фердинанда поочерёдно то одним, то другим глазом-бусиной. Оно что-то изучало или же искало в самом нутре эрцгерцога четверть минуты, которая показалась вечностью.

– Готов ли ты принять главенство в роду Орциусов? – голос Ворона прозвучал не снаружи, а внутри, сотрясая каждую клетку тела.

Фердинанд не думал. Тело сработало раньше разума. Это никаких мнимых выборов среди родни, никаких испытаний, подкупов! Такой шанс в виде благословения первопредка выпадал раз на несколько веков!

– Готов.

Колено ударилось о невидимый пол. Меч – «Воронёнок» – взлетел вверх, замер остриём к небу, и рукоять сама легла в выставленные вперёд ладони в ритуале древнем, как сам род.

– Да будет так.

Удар клюва пришёлся в темечко. Не больно, скорее, оглушительно, будто молния ударила прямо в позвоночник и вышла через пятки.

Реальность схлопнулась обратно.

Фердинанд стоял на коленях посреди штабной комнаты. Майор напротив застыл с открытым ртом, побелевший, как полотно. За окном по-прежнему светило солнце, по-прежнему копошились люди во дворе крепости.

– Ваше Императорское В…ысочество… – с запинкой, но всё же произнёс привычный титул майор, хотя догадывался, что стал свидетелем чему-то небывалому. – Что это было?

Фердинанд медленно поднялся. В голове гудело, но мысли были кристально чистыми.

Отец мёртв. Иначе Ворон не пришёл бы к нему и не потребовал бы присяги.

Император мёртв. Убит. Кем? Русскими? Мольфарами? Неважно. Важно другое. Война теперь получала новый символ. Раньше они сражались, пытаясь вернуть старые территории, теперь они шли на войну за погибшего имератора.

– Повтори последние слова, – голос Фердинанда звучал ровно, будто ничего не случилось.

Майор дёрнулся, но вытянулся по стойке смирно, поняв: сейчас не время для вопросов.

– На границе происходит что-то странное, Ваше Императорское Высочество. Массово опустошаются накопителя защитных артефактов. Оповестительные сети обнуляются. Разведчики-маги теряют резерв в одно мгновение, им приходится уходить вглубь территории, чтобы восстановиться. Нормально себя чувствуют только неодарённые и… и оборотни.

Фердинанд слушал и кивал.

Проклятие Саны, которое сотворили мольфары, выплеснулась за пределы долины. Таких договорённостей у отца с горными колдунами не было, но вдруг это его смерть выпустила проклятие из привычной территории?

– Трубу, – приказал он коротко.

Через минуту сигнальный рог уже резал воздух, созывая офицеров на экстренный сбор. Лица вытягивались, люди бежали, строились, замирали в ожидании.

– Мы выступаем, – голос Фердинанда звенел сталью. – Мы идём на Львов.

Майор, всё ещё бледный, шагнул вперёд.

– Но как же… Ваш отец приказы…

– Моего отца больше нет, – Фердинанд оборвал его жёстко, глядя прямо в глаза. – И сейчас мы идём мстить за него.

Тишина повисла в штабе. Кто-то охнул, кто-то осенил себя обережным знаком, кто-то просто смотрел во все глаза на нового императора. Тень Ворона, взметнувшаяся за спиной эрцгерцога, без всяких ритуалов и выборов указывала, кто теперь стал императором Австро-Венгрии.

Фердинанд перевёл дыхание и добавил, уже спокойнее:

– Призыватели – ко мне. Они отправятся с посланиями к нашим южным соседям. Остальным – готовность через час. Мы выступаем на Львов.

За окном всё так же светило солнце. Карпаты синели на горизонте. А в душе у Фердинанда впервые в жизни не было ни капли сомнения.

Восхождение на престол всегда следовало начинать с маленькой победоносной войны. Отец её подготовил, за что ему благодарность. А уж Франц-Фердинанд во всю воспользуется ситуацией.

* * *

Верховина, мобильный штаб имперских войск,

300 км от Перемышля

Штаб развернули наскоро, прямо в лесу, в двадцати километрах от того места, где, по расчётам, располагался главный подземный город мольфаров. Палатки, карты на пнях, адъютанты с посеревшими от недосыпа лицами. Резван Эраго стоял у импровизированного стола, водя пальцем по схемам, которые Динара Фаритовна набросала после своего ритуала, а князь Угаров подтвердил глазами химер, созданных Елизаветой Ольгердовной.

– Значит, так, – голос чауша звучал жёстко, без обычного спокойствия. – Времени у нас нет. Императрица подала сигнал именно отсюда. Значит, здесь их ставка, мозг и сердце.

Он поднял глаза на собравшихся: оборотни-следопыты Алхасовых во главе со старшим сыном князя Кагермана Карасаем, призыватели Волошиных во главе со старейшиной Романом Андреевичем, и оборотни-энергоманты Эраго. Каждый был здесь не просто так.

– Роман Андреевич, – Эраго перевёл взгляд на старейшину клана, нынче сменившего длинный балахон на военный костюм, но так и оставшийся верный своему посоху. – Вы занимаетесь рассылкой инструкций по горным заставам вдоль Карпат. Регулярам тоже сообщите, чего ожидать. Единый текст уведомления уже создан и размножен.

Волошин-старший кивнул, уже прикидывая маршруты.

– Мольфары готовят массовое жертвоприношение, вроде того, что было в столице и будут любой ценой защищать своих добровольцев.

– А как мы поймём, что оно уже началось? – подал голос один из младших Волошиных, но его голос утонул в трубном гласе трембит, от которого у всех внутри внутренности скрутило в единый узел. – Вопрос снимается, – просипел призыватель. – Кажется, оно уже началось.

– Тогда действуете по обстановке. – Эраго жёстко обвёл взглядом присутствующих. – Но запомните главное: перед вами не просто мирные жители, которые ни сном, ни духом о происходящем. Перед вами коллаборанты, готовые всадить нож в спину при первой возможности.

В палатке повисла тишина. Слышно было только, как за полотняными стенами шумит лес.

– Я не приказываю вам убивать всех подряд, – продолжил Эраго чуть тише. – Действовать будем с наименьшими жертвами среди мирного населения. Если баба с ухватом сидит в хате или в пещере и не лезет – не трогайте. Если мужик заперся и не высовывается – пусть сидит. Но если на вас летит магический конструкт, если в вас целятся из ружья, выживать будете вы. На войне как на войне. Либо ты, либо тебя.

Волошин-старший кивнул ещё раз, но в глазах мелькнула тень.

– А что с детьми?

– Их увели в отдельные пещеры, Угаров их отыскал. Возле них трутся его химеры. Детей не трогаем.

Резван развернул карту, ткнул пальцем в четыре точки.

– Основные силы сейчас стянуты сюда. Унгвар, Дрогобыч, Рахов, Верховина. Именно там ожидаются волнения и попытки прорыва австро-венгров на фоне. Войска уже на месте. Ваша задача – добраться до каждой заставы, до каждого гарнизона и передать инструкции. Никакой жалости к тем, кто с оружием. Никаких сомнений.

– Сделаем, – Волошин кивнул, и призыватели покинули палатку.

Внутри остались представители Алхасовых и сам чауш.

Эраго посмотрел на княжича Карасая.

– А мы с вами, – он перевёл дух, – идём в самое пекло, будем брать их подземный город. Императрица давала сигнал оттуда, значит, нам достанется змеиное кубло.

Карасай, лишь на пару десятков лет младше самого Резвана, ухмыльнулся и расправил плечи.

– Давно не лазал по пещерам.

– Чувствую, что мы налазаемся и наползаемся с вами, – Эраго усмехнулся без веселья. – Мы магию гасим, вы – ищете следы. Тандем у нас отработанный.

Алхасов-младший кивнул, проверяя амулеты на поясе.

– Сколько борзов берём?

– На город? Всех. Оставим в штабе два десятка, чтобы прикрыли тылы и держали связь с Волошиными. Если мы не вернёмся в срок, пришлют подмогу. Но, надеюсь, не пригодится.

Эраго собрал карты, сунул в планшет.

– Выдвигаемся немедленно. Нам обшарить нужно многие километры, прежде чем отыщем спуск под землю. Дорога будет та ещё.

Княжич Алхасов шагнул к выходу, но на мгновение задержался и обернулся.

– Чауш, а какой эффект от жертвоприношения?

– Магия уходит, резерв пустеет. Остаются способности вроде наших, – Эраго поднял на него тяжёлый взгляд. – У нас задача выбить как можно больше звеньев из цепи жертвенного конструкта и собрать некие ритуальные зубочистки чёрного цвета, которым мольфары будут пытаться самоубиться.

* * *

Дорога оказалась хуже, чем они предполагали.

Приходилось пробираться в звериной ипостаси через буреломы, ручьи и осыпи. Карпаты встречали неприветливо: сыростью, холодом, липким туманом, который заползал в лёгкие и не желал выходить. А ведь ещё пару часов назад светило солнце на синем безоблачном небе.

Ещё и трубный глас действовал на нервы, выворачивая нутро и глуша чуткий слух оборотней. Оборотни шли на пределе чутья, Эраго то и дело останавливали отряд, гася мелкие магические ловушки, разбросанные на подходах.

– Здесь было поселение, – выдохнул Карасай, останавливаясь у груды развалин. – Судя по запаху – бросили недавно. Дня три назад.

– Ушли под землю, – кивнул Резван. – Причем, даже раньше, чем с Верховин.

Они двинулись дальше, и ловушки принялись срабатывать одна за другой. В арсенале мольфаров была как стихийная магия, так и самые обычные ядовитые плющи. Вдруг выстреливающие из-под земли.

Что-то оборотни Эраго успевали преобразовать на подлёте, а с чем-то приходилось справляться сообща.

– Хорошо держат оборону, – рыкнул Резван, вглядываясь в темнеющий зёв пещеры среди покрытых мхами скал. Оттуда тянуло сыростью, плесенью и чем-то ещё – едва уловимым, но тревожным. Чем-то, от чего у оборотня шерсть вставала дыбом.

– Да помогут нам боги, – Эраго первым шагнул в темноту, а за ним – остальной отряд оборотней.

А дальше началось то, что потом назовут «карпатским лабиринтом смерти».

Ходы петляли, раздваивались, уходили вниз, вверх, в стороны. Стены дышали магией, пол проваливался под ногами, потолок норовил обрушиться на голову. Обманки сменялись настоящими проходами, тупики – новыми развилками. Пару раз натыкались на завалы – свежие, только что устроенные.

– Они знают, что мы идём, – процедил Эраго, разбирая очередную груду камней. – И встречают как следует.

Энергоманты работали без остановки. Магические конструкты вспыхивали вокруг, гасли, вспыхивали снова. Один из оборотней неудачно влип в какой-то жидкий камень, едва успев вырвать лапу, пока тот не затвердел. Кожу содрало с мясом почти до кости. Регенерация здесь, в горах, не работала в полную силу, видимо, сказывалась близость одной из точек жертвоприношения. Рана затягивалась медленно, с трудом.

– Перевязать! – рявкнул Эраго. – Алхимию не тратить. Смотрим в оба!

Они продвинулись ещё метров на сто, когда пол с потолком в пещере поменялись местами. Они провалились в пустоту, а им на голову с грохотом начал оседать то ли пол, то ли потолок.

Когда Эраго проморгался, то смог рассмотреть звериным взором в кромешной тьме колья с нанизанными на них оборотнями и завал высотой метров в пять. Тишина разрывалась стонами и рычанием раненых.

«Суки! Волчья яма. Качественная, продуманная, магически укреплённая, хорошо хоть кольев маловато настрогали!»

– Алхимию тяжелораненым, но сперва снимаем с кольев.

Его спокойный голос и чёткие команды сделали своё дело. Борзы принялись за работу, пока чауш внюхивался, пытаясь понять, что не так с ловушкой. Обыкновенная ведь механика, их увидели, подпустили ближе, повернули рычаг и сбросили… Исполнитель ушёл. На такую задачу вряд ли поставили бы сильного одарённого… Вот оно… чтобы уйти в сердце гор, нужен магический проход, запирающийся скорее всего от накопителя.

Эраго прислушался к себе. Где-то глубоко, в толще горы, пульсировала та самая золотистая нить к накопителю. Она не хуже стрелки указывала путь. Вот только видит око, да зуб неймёт.

Эраго выдохнул.

Это только начало. А впереди – главный город, главные бои, главные потери.

В яме было темно, хоть глаз выколи. Воздух спёртый, тяжёлый, с примесью каменной пыли, которая скрипела на зубах и забивалась в лёгкие. Резван Эраго сидел, прислонившись спиной к холодной стене, и в сотый раз прокручивал в голове карту местности.

В этой группе в ловушку угодило три десятка оборотней. А сколько остальных групп дойдёт?

– Чауш, – голос Карасая донёсся из темноты. – Мы тут с ходом вроде определились. Но завал дальше – мама не горюй. Метров семь, а то и десять. Но воздух проходит. Если по верху разгребём, по одному можно будет проползти. Не кошаки мы, конечно, тем бы мельче лаз нужен был. Но уж как-то должны осилить.

Резван поднялся, чувствуя, как ноют мышцы. Регенерация здесь, в толще горы, работала вяло, нехотя, будто сама земля высасывала силы.

– Показывай.

Воздух действительно проходил, чуть холодя человеческую кожу. Оборотням пришлось сменить ипостаси, чтобы занимать меньше места в яме и потреблять меньше воздуха.

К тому же, место понадобилось освободить и для валунов из завала. Пару часов оборотням пришлось выгребать из-под потолка камни, чтобы пробить себе дорогу на свободу.

Пробирались по узкому лазу, пустив вперёд Алхасовых. Стены давили, потолок резал кожу, словно рубанок стесывал стружку с бревна. Густо пахло кровью, но где-то впереди журчала вода, обещая свободу и карстовую пустоту, образованную то ли подземной рекой, то ли озером.

Догадка оказалась верной. Оборотни выбрались в карстовую пещеру, меньшего размера, чем волчья яма для них заготовленная.

– Не пить! – тут же рыкнул Резван на молодых борзов, уже потянувшихся ладонями в воде. – Может быть для нас отравлена.

Чауш ждал, пока Карасай осмотрится и укажет направление, сам же осмотрелся, взирая на едва светящийся мох на стенах и потолке пещеры.

Завал у одной из стен пещеры намекал, что выход следовало искать там, но Карасай вынес совершенно иной вердикт:

– Последний живой запах до нашего оттуда, – Алхасов указал на потолок. – Вероятно, была щель-проход, потом сомкнули не до конца плотно, нарастили мох для прикрытия, а завал сделали как обманку. Нужно делать навал по центру, чтобы дотянуться и проверить размеры.

– А озеро? – всё же задал ещё один самый очевидный вопрос Резван. – Оно ведь могло смыть запахи.

– А там вообще живёт кто-то, видишь обережные руны на камнях под водой?

М-да, пока Резван разглядывал потолок, Алхасовы уже и часть мелководья с берега проверили. И там действительно, жил кто-то, кого запечатали как в одиночной камере.

– Будем надеяться, что оно плавающее и не выберется на берег, обидевшись на нас, что мы через его дом себе мост к свободе будем возводить, – отозвался Эраго, про себя подумав: «В крайнем случае, придётся охоту на месте устраивать».

– Работаем посменно, – приказал Резван. – В воду не заходить, ступать только на камни.

Оборотни молча взялись за дело. Камни кочевали по цепочке со стороны завала к озеру, постепенно выкладывая как в пирамиде широкое основание, чтобы не осыпалось в самый неподходящий момент.

Пот лил градом, пыль забивала лёгкие, и в какой-то момент Эраго поймал себя на мысли, что впервые за долгие годы не знает, что будет делать дальше, если щель окажется узкой. Вероятно, вызывать на живца местную тварь, чтобы потом начать исследовать дно озера.

А потом из стены высунулась морда.

Эраго не сразу понял, что это. Просто кусок скалы вдруг пошёл рябью, уплотнился, и из него показалось нечто, напоминающее помесь панголина с дикобразом. Чешуя, иглы, любопытные глаза-бусины и длинный нос, который принюхивался к воздуху, словно собака.

– Твою ж… – выдохнул кто-то из Алхасовых.

Два ближайших оборотня сменили ипостась рефлекторно. Шерсть встала дыбом, когти вышли из пальцев, и они уже готовы были прыгнуть на тварь, но Эраго рявкнул так, что своды пещеры вздрогнули:

– Стоять!

Оборотни замерли. Существо тоже замерло, склонив голову набок и разглядывая людей с нескрываемым любопытством.

– Угаров предупреждал, – процедил Эраго, не сводя глаз с твари. – Что его химеры тоже будут работать с нами заодно. Не провоцируйте, пока не нападают.

Существо, будто поняв, что речь о нём, довольно пискнуло, оскалилось в подобии улыбки и… нырнуло обратно в камень. Просто растворилось, как туман на рассвете.

Оборотни переглянулись.

– Это что сейчас было?

– Не знаю, – честно ответил Эраго. – Но будем надеяться, что оно ушло за подмогой.

Ждать пришлось недолго. Минут через двадцать, может, чуть больше, нутро горы дрогнуло, будто со стороны завала кто-то тараном ударил что есть мочи в завал. А затем удары стали ритмичными, сопровождаясь осыпями, клубами пыли и дрожью воды в озере. Оборотни стали в круг, готовясь к защите. Но спустя полчаса с той стороны завала послышались живые человеческие голоса.

– Эй! – крикнул кто-то по-русски, но с акцентом. – Есть кто живой? Вы там хоть помогите со своей стороны что ли!

– А вы кто? – всё же задал вопрос Эраго, прежде чем дать команду навалиться на завал со своей стороны.

– Хильмерик Трихёвдат, – представились через стенку. – Скандинавский химеролог и…

– И друг семьи Угровых. С вами говорит чауш рода Эраго, Резван, – представился оборотень со своей стороны и дал отмашку отряду.

Оборотни рванули к завалу и с небывалым воодушевлением принялись отшвыривать камни куда придётся, уже не заботясь о выкладке пирамиды. Спустя еще минут десять встречных раскопок удалось пробить брешь, достаточную, чтобы протиснуться человеку.

С той стороны их встречал скандинавский химеролог, которого Эраго видел всего пару раз в особняке Угаровых, всегда молчаливый, с насмешливым прищуром единственного глаза, не скрытого под повязкой. Рядом с ним топталось с десяток существ, похожих на то, что высовывалось из стены, – только разных. Чешуйчатые, пернатые, игольчатые, гладкокожие. Химеры.

– А вы здесь какими судьбами? – выдохнул Эраго, принимая протянутую руку.

Хильмерик пожал плечами, будто ничего особенного не случилось.

– Юрий попросил помочь. Ну и вот, – он кивнул на своих питомцев, – разослал нас на поиски мольфаров.

– Спасибо! Вы очень вовремя. Мы уж думали, несколько дней провозимся. Да и искали выход в другой стороне.

– На соседний ярус перемычку? – уточнил химеролог. – Мы её первой проверили, там бы вы не пролезли, пришлось здесь долбить завал. Мои тут заодно немного дорогу разведали. Правда, она полна ловушек. Мои зверушки физику заставят сработать. Если у вас получится нивелировать магию, то дальше мы поможем избежать излишних жертв в городе.

– Каким это образом? – нахмурился Карасай Алхасов, всё ещё недоверчиво косясь на химер. Химерологу он был благодарен за спасение, да и Эраго знал старика, но все же… вдруг скандинава купили?

Хильмерик достал из рюкзака мутную винную бутыль литров на десять с белёсой жидкостью.

– Концентрат эфира. Мои протянут в подземный город и усыпят всех, кто там есть. Глядишь, удастся избежать излишних жертв. А мы войдём позже, как только рассеется немного.

Оборотни переглянулись. Идея была здравая. После завала у них и так имелись раненые, которых тащить дальше вглубь – только жизни лишать. Да и регенерация в горах сдавала, не работала в полную силу. А тут – тихо, мирно, без лишней крови.

– Хорошо, – кивнул Эраго. – Дальше идём вместе.

Они двинулись вглубь.

Химеры шли первыми – просачивались сквозь камни, обнюхивали каждый выступ, находили тайные ловушки и обезвреживали их на глазах у изумлённых оборотней. Пару раз срабатывали магические конструкты, Эраго тут же гасили их, преобразуя энергию по большей части в слабенькие лекарские конструкты для своих боевых товарищей.

Подземный город они отыскали через час. Химеры получали отрезы ткани, смоченные в концентрате эфира и завёрнутые в куски кожи, а после уходили в темноту.

Химеролог отослал оборотней чуть назад, чтобы тех не задело испарениями. Сам же, приладил на лицо странную маску и рассылал своих лазутчиков для тихого взятия города.

Спустя час сводный отряд оборотней вступил в сеть пещер, освещённых тусклым зеленоватым светом мхов. Крупнейшая из них уходила вглубь и вширь на сотни метров. Дома – если это можно было назвать домами – лепились к стенам, вырастали из пола, свисали с потолка. Дерево, камень, глина. И тишина.

Хильмерик не обманул. Мольфары спали. Кто сидя, кто лёжа, кто прямо на ходу – эфир сделал своё дело. Тихо, мирно, без крови.

– Дальше что? – спросил Алхасов, оглядывая спящий город.

– Дальше нужно разобраться с теми, кто хотел смерти. Обязательно изъять ритуальные кинжалы. Остальных… не знаю. Пусть решают Пожарские. Не нам судить.

Он посмотрел на спящую женщину у входа в один из домов. Лицо измождённое, под глазами круги, но в руках зажат чёрный обсидиановый кинжал. Не успела.

Эраго вынул клинок, сунул в мешок.

– Работаем, борзы. Собираем всё, что блестит чёрным.

* * *

Вырубив императрицу, передо мной во весь рост встал вопрос: куда уходить порталом? В Кремль, демонстрируя израненного принца и покалеченную императрицу? Так об этом сразу станет известно сперва на всю столицу, а после и на страну. Слухи у нас расходятся быстро, я нисколько не сомневался в наличии шпионов во дворце. Возвращаться в штаб к Эраго? Но и там, насколько я помню, полковых лекарей не было в таком количестве, чтобы можно было быть уверенным в восстановлении принца.

С другой стороны, у меня уже была проторена дорожка в Океанию, где торчали Эльза, Мясников, бабушка и Эсрай вместе с Шанталь Зисланг. Пора было разбавить женскую компанию Мясникову, поэтому я практически без раздумий открыл портал туда. Время там уже близилось к ночи, но мои расположились, можно сказать, с относительным комфортом. Эсрай была магом металла, но уж магией земли владела по минимуму, потому организовала им небольшое укрытие.

Моё появление с окровавленным телом на руках в лучах обеденного Карпатского солнца заодно с громогласными трубными фанфарами не осталось незамеченным. Ко мне рванули все. Наверное, и Шанталь бы сделала то же самое, если бы не продолжала лежать в своём лекарском сне. Мясников и вовсе тёр глаза, видимо, отсыпаясь после затрат сил на бабушку.

– Мать твою, нашёл-таки! – сразу же отреагировала княгиня Угарова, первой узнав императрицу.

Бабушка даже в темноте выглядела привидением самой себя, но с улыбкой едва ли не до ушей.

– А с вами у меня будет отдельный разговор, Елизавета Ольгердовна. Ещё раз устроите подобное, боюсь, могу не успеть вытащить вас с того света.

– Ну жива же, – хмыкнула княгиня. – И ещё один уровень владения взяла. Я девятка, полновесная!

– Тьфу, – сплюнул я. – Вроде бы не ребёнок, а ведёте себя как подросток.

– Кажется, кто-то здесь поменялся местами, – хохотнула Эсрай, наблюдая нашу размолвку с бабушкой.

– Ладно, Мария Фёдоровна обождёт. Тем более, там не всё так просто. Сперва нужно принца подлечить.

Я отложил в сторону императрицу, за которую тут же взялась Эльза, и вынул из пространственного кармана поблёкшую, практически безжизненную окровавленную тушку феникса, истыканную стрелами и напоминающую сейчас больше дикобраза, чем птичку. Тут уж приличным высказываниям места не осталось.

– Кто его так? – спросил Фёдор Михайлович, проводя диагностику.

– Император Австро-Венгерской империи.

– Вот петух гамбургский! Будет война, – сразу же отреагировала бабушка.

– Будет, как не быть, – согласился я, заодно выгружая рядом кое-какой личный запас алхимии для сюзерена. Ведь Мясникову и так пришлось изрядно потратиться на бабушку, если его спать уложили. – Должны же Орциусы нам отомстить за смерть своего императора.

У бабушки глаза раскрылись едва ли не на половину лица:

– Это ты его?..

– Нет, боги упаси! Она! – я указал пальцем на императрицу. – Горло перегрызла.

Я заметил, как на Марию Фёдоровну с уважением покосились и богиня, и княжна, и княгиня. Признаться, у меня и самого после пережитого уважения к ней прибавилось. Если до этого я признавал в ней только государственного деятеля, умудрившегося не просрать огромную страну после смерти мужа и игравшую в противовес на политических интересах, сохраняя империю для сына, то сейчас она ещё и как мать заработала в моих глазах непререкаемый авторитет. Не ворона – волчица. Только те так защищают своих детёнышей.