Текст книги "Жрец Хаоса. Книга VII (СИ)"

Автор книги: М. Борзых

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Глава 11

Домой мы ушли со сценарием подмышкой; впереди предстоял ещё и допрос нападавших на директора театра. И снова портал «Врата миров» дался мне абсолютно спокойно: я не чувствовал сосущего голода либо чего-то подобного, что раньше испытывал при полном опустошении источника. С одной стороны, это безмерно радовало меня, а с другой – вызывало опасения. Я как-то не привык получать подобные подарки от судьбы, а это значит, что за них вскоре придётся расплачиваться. Я даже боялся представить, какую цену мне назначат за возможность и дальше пользоваться пространственной магией, в то время как Пустота так или иначе изымет из меня собственный «дар».

Тем временем в особняке бабушка сообщила, что два моих «подарочка» ожидают меня в лаборатории:

– Как ты сам понимаешь, в столичном особняке каземат не предусмотрен, в отличие от Химерово, а посему выбирать не приходилось. Эльза контролирует их состояние и не даёт проснуться. Что решили с театром?

– Официально: произошёл пожар, – принялся я вводить княгиню в курс дела. – Мы все покинули театр на химерах с балкона второго этажа со стороны внутреннего сада. Имейте в виду.

Бабушка кивнула.

– А по сути?

– А по сути, два дня назад кто-то пообещал огромные деньжищи труппе театра, чтобы они отыграли пьесу по спецзаказу. Сценарий был в одном экземпляре, мы его добыли, – я помахал прошитым и сброшюрованным сценарием перед бабушкой. – А те «подарочки», которые я вам доставил, как раз-таки пытались подчистить концы, убив директора театра, через которого велись дела. Так что нужно уточнить, кто заказчик и нанести ответный удар, пока кое-кто не опомнился.

– А что здесь уточнять? Опозорить нас так рьяно могли хотеть только либо Орден, либо Светловы, – тут же выдала бабушка наиболее вероятные версии.

– Так-то оно так, – согласился я с княгиней. – Вот только на самом сценарии есть отпечатки магии льда в остаточных эманациях, и нельзя исключить малую вероятность, что инициаторами могли быть не Светловы. Сбрасывать со счетов не будем никого, даже самые нелепые версии.

– К примеру?

– Императрица, – пожал я плечами. – Мурка сообщила, что принцу спешно подыскивают супругу. Эльза тоже в кругу претенденток. Но императрица резко против.

– Да быть того не может… – нахмурилась княгиня, – сперва так нас одарить, приблизить к трону, а после макнуть с головой в грязь?

– Допустим, одарила она нас, чтоб другим неповадно было третировать личных вассалов императора. В камер-юнкеры меня лично принц отобрал, она была не в восторге от моей кандидатуры, а уж когда встал вопрос про Эльзу могла и сгоряча наделать глупостей.

– Эта? Сгоряча? Мария Фёдоровна – магичка льда. А они отмороженные на всю голову. Просто так ничего не делают.

– А у Светловых маги льда есть в роду?

– В больших родах кого только нет, – скривилась бабушка. – Так что круг подозреваемых ни разу не сузился.

Мы все вместе спустились в лабораторию; там я на всякий случай перепроверил и стараниями Войда выкачал начавшие было заполняться резервы нападавших. Сейчас перед нами лежали опустошённые маги, прикрученные к операционным столам самыми обычными кожаными ремнями. Эльза сперва привела в чувство лишь одного из нападавших. Видел он исключительно меня, и то под личиной.

Только открыв глаза, он попытался дёрнуть руками, чтобы запустить в меня какой-нибудь магический конструкт, но вместо этого лишь застонал от боли.

– Вы пусты. Любая попытка создать конструкт может привести к выгоранию, – предупредил я нашего подопытного. – Отвечайте на вопросы быстро и честно – и останетесь жить. Попытаетесь причинить вред мне либо кому-либо ещё в этой комнате – и вы её не покинете. Ну или покинете, но совершенно не в качестве человека.

Мои угрозы возымели действие. Хватило нескольких секунд, чтобы маг оценил окружающую обстановку: он находится в лаборатории на операционном столе, а вокруг располагалось множество хирургических инструментов. Такое кого хочешь заставит задуматься. Но, к чести неизвестного, он не стал впадать в истерику и даже более того – не стал ломать комедию либо бахвалиться. Он просто кивнул.

– Имя?

– Станислав Иванов.

– Маг из простолюдинов? – уточнил я.

Тот лишь скривился.

– Моя мать – шлюха из борделя. А папаша мне неизвестен. Поэтому да, маг-простолюдин.

– Что делали в театре?

– Выполняли заказ Теневой гильдии.

– Суть заказа?

– Не разглашается под кровную клятву.

– Заказчик?

– Шутите? Если бы все исполнители, работающие на Теневую гильдию, знали имена заказчиков, мы были бы не жильцами, а гильдии в принципе не существовало бы.

Тут я понял, что пропустил достаточно большой пласт информации о теневом мире, и мне необходимо было его восполнить; при этом я покосился на Кхимару, и тот едва заметно кивнул, подтверждая истинность слов исполнителя.

От дальнейшего допроса меня отвлёк вбежавший и слегка запыхавшийся Алексей; вид у него был испуганный и встревоженный.

– Князь, к вам там с частным визитом Савельев Григорий Павлович. Очень уж он жаждет с вами поговорить немедленно.

Я чертыхнулся. Вся конспирация коту под хвост, но Эльза – умничка, умудрилась усыпить жертву допроса ещё до того, как Алексей открыл рот и выдал нас с головой.

– Я покараулю, – кивнула княжна.

– Я с тобой, – тут же отреагировала бабушка. – Что бы это ни было, но последний раз Савельев был в этом доме перед обрядом погребения Николая, поэтому вряд ли он пришёл с праздным визитом.

* * *

Савельев Григорий Павлович обложился бумагами и не мог поверить в происходящее. У него на руках было несколько донесений и один совершенно невозможный документ, который больше был похож на некий шарж или гротескную шутку. Но отчего-то уж очень сильно он перекликался с остальными донесениями Службы безопасности империи. Исходя из совокупности всех свидетельств, Григорию Павловичу следовало вызывать магодава Димитра Потоцкого и отправляться к князю Угарову для совершения ареста. Однако же что-то останавливало Григория Павловича. Врождённое чутьё на ложь било в набат, ведь слишком гладко состыковывались разные факты в донесениях.

Факт первый: на теневой рынок выбросили крупную партию пустотных гранат. Если обычно эта дрянь попадала в империю со стороны азиатского региона, то сейчас партия была крупнее прошлых и, предположительно, исходила не оттуда.

Факт второй: по донесениям «кротов», при закупке империей такого обширного объёма запрещённого оружия был замечен некто Леонтьев, бывший поверенный императрицы в деле передачи имущественной виры от Светловых Угаровым. Ныне же Леонтьев ушёл со службы, став управляющим делами князя Угарова.

Факт третий: в руки ему попалась аналитическая записка совета Гильдии Магов, в которой рассматривался феномен князя Угарова. Там на пятидесяти страницах строились теории, каким образом князь умудрился спасти архимагов на Алаиде, ослабить элементаля в Кремле и… противостоять магии баронессы Маришки Драганич на вступительном экзамене в столичной магической академии. Теорий там было много, но наиболее вероятным и невероятным одновременно было предположение, что князь Юрий Угаров есть никто иной, как пустотник – носитель древней магии, способный пожирать любые другие виды магии. Конечно, легендарный резонанс его предка также упоминался, но от удара сырой силой он не защищал. А Драганич ударила по Угаровым сырцом, не оформленным в конструкт. Взыскание за это ей уже сделали, но, видимо, энергомантка затаила некую обиду, если поучаствовала в составлении аналитической записки. Там же чёрным по белому выдвигалось и ещё одно предположение. Якобы Угаров уничтожил мага, выпотрошившего источники архимагов на Алаиде и провёл себе трансплантацию источника пустотника.

Кто мешал парню, бывшему калеке, наказать обидчика? Никто. Кто мешал ему усилиться за счет чужой магии? Тоже никто. А от становления пустотником недалеко и до познания секрета производства тех самых пустотных гранат.

«А что, если княжич изначально был пустотником? – мелькнула совершенно чудовищная мысль у Савельева. – Вечно пустой резерв тому подтверждение, как относительно нормальное самочувствие в компании Потоцкого. И ОМЧС докладывали, что он способен был выдержать давление чужеродной магии, правда, как и большинство оборотней».

От размышлений его отвлек грохот двери, ударившейся о стену. На пороге его кабинета стояла и сверкала ледяным серебром вдовствующая императрица-регент, пока ещё регент.

– Григорий Павлович, полюбуйся, чем нас итальяшки попотчевать решили в театре оперы и балета!

На стол поверх бумаг упал сброшюрованный томик, на обложке которого было отпечатано название «Из грязи в князи».

Савельев искренне не понимал, как к его ведомству относятся дела культуры.

Рассмотрев сие непонимание в глазах собеседника, императрица чуть успокоилась и отчеканила:

– Была бы я на месте Угарова, от театра бы камня на камне не оставила, а труппу на рудниках сгноила. Князь же юный, ещё не заматерел. Потому ограничился пожаром. Почитай и реши, кому передать дело. Если иностранцы у нас с главной сцены империи завуалированно обливают грязью князей, то здесь пол шага осталось до тявканья на имперский род. Найди мне заказчика и накажи так, чтоб не повадно было.

Григорию Павловичу пришлось едва ли не минуту осмыслять услышанное, но, плюнув на приличия, он задал интересующий вопрос:

– Ваше Императорское Величество, уж простите за вопрос, но вам какое дело до фельетона на Угаровых? Вы же не особо жаловали Юрия Викторовича и вздохнули свободно, когда тот ушёл со службы.

– Григорий… Павлович… – императрица окинула безопасника колючим взглядом, от которого у того мороз между лопатками прошёлся. – Вы вроде бы умный человек, и должность обязывает видеть сквозь факты… Но иногда дальше носа своего не видите. Я могу сколько угодно исходить ядом на род Угаровых, но пока они спасают моих детей, я всегда помогу в меру своих сил и возможностей, не афишируя этого.

Императрица вышла, а Савельев открыл сценарий и углубился в чтение. Спустя полтора часа Григорий Павлович вызвал оперативную группу захвата во главе с Димитром Потоцким.

* * *

Глава имперской службы безопасности дожидался нас в бабушкином кабинете. Более того, я рассмотрел автомобиль с имперским гербом на дверцах и мнущихся у входа представителей службы безопасности в чёрной форме с фениксами на нашивках. Одного из бойцов я даже узнал. Димитр Потоцкий только развёл руками, признавая собственное бессилие в нынешней ситуации.

Вокруг имперских безопасников кружком сидели химеры, разглядывая тех, словно свой будущий ужин. Шикарная встреча. Что называется, будьте как дома, но не забывайте, что вы в гостях.

Всё происходящее говорило о том, что меня собрались задерживать. Весьма любопытно, что я успел такого натворить? А ведь ещё вчера я был на хорошем счёту у ОМЧС, и вроде бы никаких претензий ко мне у короны не было. Пожар в театре? Так из-за него Потоцкого бы не вызвали. Максимум, виру бы наложили и потребовали оплатить ремонт.

Все эти мысли хороводом мелькнули у меня в голове, пока мы с бабушкой шли по коридору. Григорий Павлович встал, когда увидел, как мы с княгиней входим в кабинет. Поздоровавшись с ним, мы заняли собственные места за столом, и я тут же приступил к разговору.

– Чем обязан, Григорий Павлович? Давайте переходить к делу, ибо подозреваю, что тот десяток представителей короны, который мнётся у нас в холле, вызван не на экскурсию по княжескому особняку. Только я, хоть убейте, не знаю, где и когда успел чем-то навредить короне.

Савельев при этой фразе смутился, однако же выдержал мой взгляд.

– Давайте я задам вам несколько вопросов, и от ваших ответов и моей реакции на них будет зависеть, зря или не зря прибыли со мной мои люди.

– Без проблем, Григорий Павлович. Мне самому интересно, что это у вас за вопросы такие назрели.

– Гриша, – впервые перешла на фамильярный тон княгиня, – кто бы и что тебе там ни наплёл, Юра к этому не имеет никакого отношения.

– Елизавета Ольгердовна… княгиня, не нагнетайте. Я сам не хочу верить в происходящее, потому просто дайте мне поговорить с внуком.

Бабушка тяжело выдохнула и уложила трость с встроенным клинком перед собой на столешницу. При желании, одного взмаха ей бы хватило, чтобы устранить Савельева. Безопасник только вздёрнул одну бровь вопросительно.

– Он – мой по крови, а своих детей оберегать будет даже старая больная волчица.

М-да, недооценил я решимость бабушки.

Я же про себя отметил иронию происходящего: пять минут назад я сам вёл допрос, а сейчас поменялся ролями и сам оказался на месте допрашиваемого.

– Итак, Юрий Викторович, где вы находились последние четыре дня?

– Два с половиной дня примерно – близ Керчи, выполняя задание у ОМЧС, и последние полтора суток – в столице, – не стал я ерепениться и чётко ответил на поставленный вопрос.

– Имеете ли вы какое-либо отношение к пожару, произошедшему в Императорском театре оперы и балета? – задал следующий вопрос Савельев.

И ответить на него уже оказалось не так-то просто. Более того, памятуя, что тот отлично чувствует даже оттенки лжи, я решил быть честным.

– Имею.

И Савельев в удивлении нахмурился. Видимо, ожидал, что я уйду в отказ.

– Поджог устроили вы?

– Нет, – также спокойно ответил я.

– Тогда какое отношение вы имеете к произошедшему?

– В театре показывали пьесу, первый акт которой очень уж сильно извращал историю моего рождения, поливал грязью посмертную память моего деда, матери и отца, пусть и без названия фамилий. Вы бы остались безучастны, если бы поливали дерьмом историю вашего рода?

Выражение лица у Савельева окаменело, будто он нацепил маску и запретил себе испытывать любые чувства. На мой вопрос он не ответил, задав свой:

– В театре была использована разновидность магии иллюзий?

– Да, – просто ответил я. – Никто и ничто не пострадало бы. Верните на место декорации и зрителей, никто и не заметит, что там что-то происходило.

– В давке пострадали люди! – заметил безопасник, чуть постукивая одним пальцем по столешнице.

– Увы и ах, я не имею к этому никакого отношения. Если никто не погиб, то остальное с лёгкостью поправят лекари. Да и погибших могли бы на месте оживить. Помнится, я видел в зале парочку представителей Керимовых.

– Вам знакомо это? – Григорий Павлович вынул из-за пазухи точный экземпляр сценария, добытого нами из сейфа в гримёрке у директора итальянской труппы.

– Знакомо, – кивнул я и положил на стол такой же экземпляр со своей стороны.

– Вы знакомы с его содержанием?

– Нет, не успел. Пока знаю только содержание первого акта, отыгранного на сцене.

– Правдиво ли то, что написано здесь?

– Понятия не имею. Вы очень уж оперативно появились у меня на пороге. Ну, судя по первой части… где извратили всё, что только можно и нельзя, ничего хорошего в остальных ждать не приходится. Потому нет, я заранее отказываюсь от всей той грязи, которой нас предположительно поливали в продолжении этой пьесы.

Удивительно. Пока все вопросы безопасника касались исключительно недавних событий в театре. Но это не происшествие уровня имперской безопасности. Или же нахождение Пожарских в зале автоматически переквалифицировало пожар в покушение на императорское семейство? Вот же… не подумал…

– Юрий Викторович, вы когда-либо использовали пустотные гранаты?

Оп-па… а я похоже сглазил, вот вопросы и по другим темам пошли.

– Нет, вот уж чего-чего, а этого я точно никогда не делал.

– Вы когда-нибудь испытывали на себе воздействие пустотных гранат? – продолжал въедливо допытываться безопасник.

Неужели кто-то в толпе гранату использовал?

– Да, и вам это прекрасно известно.

– Было ли это единожды? – вежливо уточнил Савельев.

– Нет, – пришлось вновь сказать мне правду.

– Где и когда вы попали под воздействие пустотной гранаты повторно, кроме момента своего рождения?

– При спасении члена рода. Дальнейшее находится под грифом «совершенно секретно».

Савельев нахмурился, видимо, вспомнил, как я спасал бабушку и всех остальных архимагов, предполагая, что, скорее всего, именно тогда и использовали пустотную гранату. Я же имел в виду в этот момент спасение Ани Беловой из лап бывшего настоятеля храма Ордена в Торжке.

– Вы либо ваши люди связаны с производством пустотных гранат?

От такого вопроса уже у меня глаза на лоб полезли, а бабушка только прикрыла открывшийся рот рукой.

– От своего имени могу поклясться, что точно к этому не причастен. Хотите, даже кровью. Насчёт моих людей – ничего подобного мне неизвестно. В стаде, конечно, не без паршивой овцы, но, если подскажите, где рыть, сами выдадим виновных.

– Вам известна технология производства пустотных гранат?

Вопросы сыпались из Савельева с регулярностью ударов метронома. Причём каждый следующий был «веселее» предыдущего. Уже производство и сбыт пустотных гранат тянули на каторгу с конфискацией активов или милостивую казнь.

– Нет, я понятия не имею, как производят эту дрянь, – хвала богам, ничего подобного в табличках пустотника не было. Иначе я бы вляпался по полной.

– Чем объясните участие вашего человека в качестве посредника при продаже пустотных гранат на теневом рынке?

– Кто? – одновременно произнесли мы с княгиней одно и то же слово.

– Леонтьев, – поделился информацией Григорий Павлович, спустя длительную паузу, принюхиваясь к нам с бабушкой.

Вероятно, разглашать подобную информацию было не в его интересах, но уж очень хотелось словить нас на лжи.

– Исключено, – тут же ответил я, покачав головой. – Он под кровной клятвой, никогда не принесёт вред роду, и уж тем более не стал бы крутить что-либо за нашей спиной.

– А если бы он подобные действия мог мотивировать именно укреплением благосостояния рода? – оскалился Григорий Павлович. – Не думали об этом? Если он клялся жизнь положить на улучшение дел в роду, не задумывались, откуда он мог взять дополнительные средства? Хороший управляющий на вес золота, а уж такой, который умудряется крутить чёрные делишки, не пятная при этом вашего имени, и вовсе на вес бриллиантов.

Однако же я прекрасно помню патологически честного Леонтьева, вряд ли он мог так измениться. К тому же мне припомнилась приписка в документах по урожаю из полученных от Светловых деревень, где он говорил, что если хочу его проверить, то не стоило за ним следить. Уже тогда вокруг Леонтьева происходило что-то, чему он не имел объяснения, но я закрутился и отложил разговор с ним до возвращения из Карелии. Пришлось рассказать об этой приписке Савельеву.

– Всё равно исключено. Его подставили, либо его личину использовали, чтобы меня подставить. Мало ли у нас иллюзионистов в стране.

– Пока что это лишь ваши домыслы, Юрий Викторович. А факт его участия в продаже пустотных гранат уже подтверждён.

Мы сверлили друг друга взглядами, пока Савельев не откинулся на спинку кресла, что-то прикидывая в уме.

– Юрий Викторович, у меня к вам ещё один вопрос остался, и уже от ответа на него будет зависеть ваше будущее.

– Я уже дал вам возможность задавать мне любые вопросы и правдиво отвечал на них, —пожал я плечами, даже не представляя, что ещё мог этакого спросить Савельев. Но Григорий Павлович на то и профессионал своего дела, что умел удивлять:

– Князь Угаров, вы – пустотник?

Глава 12

У бабушки дрогнула рука после вопроса Савельева. Она чуть крепче сжала рукоять трости, намереваясь ради меня атаковать старого друга её сына.

Я же накрыл своей ладонью её руку и сжал, отговаривая от необдуманных действий. Мне предстояло извернуться так, чтобы не соврать ни словом, ни буквой, ни мыслью.

– Однозначного ответа у меня нет. Некому было объяснить. Сила не определилась на анализаторе Гильдии магов при принятии в род, но при этом память рода обучала меня как пользоваться родовым наследием, в том числе резонансом. Я и пользовался неизвестной силой как они говорили, предположив, что это он и есть. После ситуации с элементалем источник окаменел. А на тесте в академию анализатор показал иллюзии и химеризм. Клянусь, что пустоты там не было, – нам моим плечом возник силуэт горгульи и осыпался серебристыми искрами.

Савельев явно не был готов к тому, что род признает мою клятву, подтвердив её истинность. Но следующий вопрос задал без задержки:

– Как вы объясните тогда выдержку в отношении воздействия баронессы Драганич?

– Григорий Павлович, а вы готовы принести клятву о неразглашении, прежде чем я вам поведаю секрет рода?

Бабушка нахмурилась, но руку с набалдашника трости не убрала.

Савельев колебался не дольше секунды, а после произнёс стандартную для таких случаев формулировку. Удивительно, но у него над плечом возник не то символ, не то руна, похожая на трилистник, центральный из которых был остроконечным, а боковые согнутые.

Заметив моё удивление, бабушка пояснила.

– Род Григория Павловича издавна стоял на защите правды при любой власти. Они ложь нутром чуют. Вот и занимают соответствующие посты в империи. А это… символ той самой правды… древний. Из тех, которые мы в драконнике изучали.

Надо что ли поизучать самые древние семьи империи… А то что-то мне подсказывает, что там много самородков среди обедневших отыщется. Сделав себе зарубку в памяти на будущее, я ответил Григорию Павловичу:

– Баронессе Драганич я не противостоял. Память рода обучила меня конструкту щита, который позволяет защитить родню по крови, но при этом весь магический удар, поглощённый щитом, переходит на меня. Передайте баронессе, что быть мужчиной, не прыгнувшим к ней по свистку в койку, не государственное преступление, а наличие банальной силы воли. Но вам, как лицу должностному и при исполнении, я поясню, что сбросить эту дрянь мне всё же пришлось. Опросите свидетелей, кто присутствовал в академии в тот день. Кто-то да подтвердит, что наши химеры устроили там свальный грех сразу на лужайке у главного корпуса. Это я энергию стравливал.

За Савельевым было интересно наблюдать. Его раздирали противоречивые чувства. С одной стороны, рушились некие теории, существовавшие в его голове. С другой же стороны – он определённо радовался, что внук его давнего друга не стал государственным преступником. Вся двойственность ситуации легко читалась по его взгляду и чуть разгладившимся морщинкам на лбу. Кажется, безопасник впервые за этот вечер расслабился.

– Юрий Викторович, а вы вообще слышали о пустотниках?

– Да, и принцу рассказал об их существовании. Династия, которую свергли Пожарские, была пустотниками. А я, когда провалился внутрь Старой башни, говорил с её духом-хранителем. Он меня пропустил, потому что моё нутро было выжжено пустотными гранатами. Перепутал дух. Думал я из другого рода. А потом чуть не убил, когда узнал, что ошибся.

Савельев устало потер переносицу.

– Чувствую, что вы говорите не всю правду, но и не врёте.

Я развёл руками. Каков вопрос, таков и ответ.

– Я и так отвечаю максимально развёрнуто.

– Этого у вас не отнять. – Савельев будто сдулся весь и сгорбился. – Княгиня, есть что выпить? – обратился он к бабушке.

Та щелкнула пальцами, и столик у окна с напитками и бокалами ожил, превратившись в паука, аккуратно несущего на своей спине поднос с выпивкой.

– Угощайтесь, Григорий Павлович.

– А вы пока почитайте сие занимательное чтиво, как раз в двух экземплярах оно.

Безопасник подтолкнул к нам сценарии, а сам налил себе в стакан что-то крепкое.

Мы с бабушкой углубились в чтение.

М-да, я догадывался, что нас там обольют помоями, но чтобы ещё и в госизмене и госперевороте обвинить⁈

А я мог бы выиграть конкурс на звание «Тёмного властелина». В соответствии с чьим-то политическим заказом я ради главенства в роду даже бабушку на совете архимагов гранатами пустотными закидал. В качестве мести за моё бедное несчастное детство. А став князем и камер-юнкером принца узнал о пустотниках и решил реставрировать прошлую династию, присвоив её имя себе.

В жены, кстати, взял принцессу Елизавету, и как настоящее чудовище, брак консумировал. С двенадцатилетним ребёнком. Силой.

В этом месте мне хотелось не то что ругаться и плеваться, а просто и незатейливо отдать автора сценария на съедение химерам. Какой же тварью надо быть, чтобы до такого додуматься.

Понятно, что имена были иные, но факты…

Неудивительно, что меня, как злодейское зло всея Руси пришли арестовывать.

– А откуда второй сценарий?

– Императрица дала.

Ох ты ж… Магия льда на сценарии… Неужто решила нас окончательно уничтожить?.. Додумать мысль мне не дали.

– Сказала найти инициаторов этой мерзости и уничтожить.

– Э-э-э…

Неожиданный поворот событий.

– Не думаете ли вы, что я сам мог заказать о себе подобное?

– Нет. Но и выдумки из пьесы весьма сильно перекликались с реальностью и некоторыми фактами из наших профильных отчётов и аналитических записок. Я не мог не проверить. Боюсь спрашивать, что из этого всего было правдой.

– Для вас принципиально знать ответ на этот вопрос? Всё же он касается только нас и некоторых давних событий нашей семьи. К тому же подтверждённой информации у нас минимум, ведь живых свидетелей тех событий почти не осталось.

– Но они есть! – тут же уцепился за мою оговорку Савельев, словно ищейка, поведя носом. – А я и так дал вам клятву о неразглашении.

– Есть, – кивнул я. – Есть я, выживший под бомбёжкой, и есть доктор Мясников, который принимал роды у моей матери и спас меня.

Григорий Павлович нахмурился. Это был явно не тот ответ, который он хотел услышать. Но я решил не давать безопаснику передышки.

– Вы сказали, что императрица потребовала разобраться с этой мерзостью. Можем ли мы сделать это сами?

– Объявите войну? – понятливо хмыкнул Григорий Павлович.

– Считаете, нет причины?

– А есть предположения, кто инициатор?

Боги, мы будто два еврея на базаре.

Голову уколола привычная боль, когда что-то всплывало из памяти прошлого. Кто такие евреи?

– Предположений нет, но если получу карт-бланш, то очень быстро найду вам и создателей пьесы, и производителей пустотных гранат, правда, не уверен, что предъявлю их живыми. В крайнем случае Керимовы подтвердят, что мы были в своём праве.

Савельев скривился, но отрицательно покачал головой.

– Я такое разрешение дать не имею права. Ибо подозреваю, что первые, кого вы начнёте потрошить, будут Светловы.

– Тогда мне стоит поговорить с принцем.

* * *

С принцем мы встречались у него в кабинете. Андрей Алексеевич с любопытством разглядывал меня.

– Ваше Императорское Высочество, вы так на меня смотрите, будто у меня вторая голова выросла, – не удержался я от подколки.

Принц слабо улыбнулся уголками губ и ответил:

– Да нет, просто от чего-то подумалось, что если бы всё, что было написано в пьесе, хотя бы отчасти было правдой, вы вполне могли бы конкурировать со мной за престол. Вы сильны, решительны, знакомы с понятием чести, имеете ультимативную магию. Да и легенда о реставрации старой династии могла бы сработать. Ужасы её деяний забыли, а при должных финансовых вливаниях из-за рубежа нас легко можно было выставить узурпаторами.

– Не соглашусь, ни в теории, ни на практике. Во-первых, эпоха империй на то и эпоха империй, что здесь повсеместно правят многовековые династии. Ни одной династии не выгодно, чтобы где-то к власти добрался выскочка, хоть и княжеского достоинства. Это же создаст прецедент для брожения умов у других ушлых дворян. Все начнут шерстить свои родословные на предмет поиска капли царственной крови и примерять свой зад на императорские троны. Поверьте, недовольных хватает везде. Потому такое финансировать невыгодно. Тот же Орден, заметьте, пытался не заменить вашу династию, а своего протеже поставить в пару к Елизавете Алексеевне.

– А как же скандинавы? Их-то уничтожили! – возразил принц, живо включаясь в дискуссию.

– Не знаю, что у них там не вышло, но новую династию там не поставили у руля. Земли разодрали и уничтожили империю, но к трону никого самопровозглашённого не пустили. Так что вам нечего бояться, что кто-то сыграет на этой теме. А если вы опасаетесь меня лично, то напомню, что, во-первых, нас с вами связывает вассальная клятва, а, во-вторых, надо бы пригласить Григория Павловича и при нём задать вопрос «А оно мне надо?», чтобы получить абсолютно искренний ответ: «И даром не надо». Тут ответственность за свой род на плечи упала, мама не горюй. А уж за империю ответственность нести… Нет уж, нет уж, увольте! Спасибо. Вас под это дело воспитывали, вас под это дело с пелёнок обучали, а мне эта золотая клетка и нафиг не нужна. Так что нет, я уж лучше побуду цепным псом императора, чем самим… власть имущим.

– Вы говорите явно со знанием дела, будто уже успели хлебнуть горя власти сполна.

«Язык мой – враг мой», – подумал я про себя. А ведь принц мог быть прав. В прошлой жизни я мог узнать, что такое власть не понаслышке. Но поскольку я знать не знал, кем был, то и ответа у меня на этот вопрос не было, пришлось выкручиваться на ходу.

– Нет уж, Ваше Императорское Высочество. Достаточно иметь мозги и аналитическое мышление, чтобы понимать, чем пахнет сидение на троне. Даже у вас, у феникса, и то перья на хвосте подгорают. Что уж про нас-то говорить. Мы – горгульи. Наше дело «Высоко сижу, далеко гляжу! Всё вижу и в случае опасности вам полыхающие тылы прикрою!»

Принц рассмеялся.

– Савельев был у меня пятью минутами раньше, настоятельно не советовал давать вам карт-бланш. Или настоятельно советовал не давать вам карт-бланш, что в принципе одно и то же.

– А вы что думаете по этому поводу?

– Что я думаю… – принц задумчиво перекатывал в руке золотую монету, на одной стороне которой был пылающий феникс, а на другой – номинал в один золотой рубль, обвитый языками пламени: – Я думаю, что в империи нет более заинтересованного человека, способного в краткие сроки разобраться как с вопросом сценария, так и с вопросом вашей вероятной госизмены. У вас мотивация зашкаливает – обелить собственное имя во всех его проявлениях. Я, кстати, ещё в театре заподозрил, что пожар – ваших рук дело.

– Да? Каким образом?

– Не забывайте, Юрий Викторович, что я – огневик, и уж стихия огня должна была мне подчиниться, тем более при моём нынешнем ранге. А этот огонь меня игнорировал напрочь. Соответственно, и не стихия это была вовсе, а так, муляж. Но, предполагая, что мы увидим дальше в рамках пьесы, я посчитал нужным посодействовать прекращению этого фарса. И, честно говоря, если бы не подброшенный матери экземпляр сценария, я бы желал предметно пообщаться с директором и узнать, чем должна была закончиться пьеса. Но когда ознакомился с его содержанием… даже обрадовался, что вы столь радикально прервали представление. Но вернёмся к карт-бланшу. Я так подозреваю, вы, Юрий Викторович, пришли получить разрешение на отделение головы от тела патриарха Светловых?