Текст книги "Жрец Хаоса. Книга VII (СИ)"

Автор книги: М. Борзых

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

– Расскажите уж кто это или что это?

– Расскажу, куда же я денусь, – серьёзно кивнула Алиса. – А вообще нужно сообщать в столицу, чтобы оцепляли район и свозили сюда каторжников, обречённых на смертную казнь. Когда я говорила про то, что мы удобрим всё вокруг кровью ради успокоения этого существа, я ни капли не покривила душой. Единственное, что может заставить его уснуть снова, – это напиться крови. И крови должно быть очень много, счёт пойдёт не на десятки и не на сотни литров, а возможно, на тысячи или десятки тысяч.

– Вы же понимаете, что это нереально.

– Понимаю. У нас столько, вероятно, заключённых по всей стране не будет, уж тем более далеко не всякий преступник заслуживает того, чтобы его отправили в качестве жертвы для успокоения древнего божества.

– И всё же, что вы о нём знаете? – продолжал я допытываться у девушки, которая, кажется, старательно увиливала от ответа.

– Начну немного издалека. Считается, что у каждого народа – своя собственная мифология. Божества, существующие в различных пантеонах, не могут присутствовать в других пантеонах с теми же именами. Имена зачастую разные. Однако же древние пантеоны олицетворяли собой определённые стихийные, первородные магические силы, как магия стихий, смерть, жизнь и так далее. То есть всё, что даровало нам магию или внушало страх, рано или поздно обожествлялось людьми. Таким образом, мы имели в разных пантеонах похожих по функционалу божеств, но с разными именами. Частенько они и изображались тоже по-разному. Бытовало даже мнение, что у нас якобы один единый пантеон на весь мир, только имена разные… Но подобные суждения слишком опрометчивые, на мой взгляд. Однако же с Кхимару – несколько иная ситуация.

Девушка отпила воды из чашки и продолжила свою просветительскую лекцию.

– Его называли отцом всего сущего, погонщиком именно у киммерийцев. Существует легенда о божестве, которое якобы породило стада чудовищ. Увидев, что те терзают землю, он перегнал свои стада в другое измерение, а в отпечатках лап, ног и копыт позволил родиться людям. Те в память о щедрости и даре жизни отца-Кхимару стали кочевниками, стараясь не уничтожать полностью земли своих стойбищ, а кочевать и давать земле восстановиться. После смерти особо свирепых воинов Кхимару призывал их души в своё стадо, давал новое, более сильное тело и забирал в другое измерение. Для киммерийцев Кхимару не только создатель, но и воин-защитник. Даже само название «киммерийцы» очень отдалённо в правописании напоминает того же Кхимару: Кхимар-Кхимер-Кимер; киммерийцы, Киммерия, Кхимерия… То есть, в зависимости от произношения и правописания, этимология «киммерийцев» произошла как раз-таки от Кхимару. Но и это не всё. Считалось, что более поздние племена, пришедшие на территорию Причерноморья, как те же те же скифы, имели своих богов, но их боги являлись детьми Великого Кхимару, ушедшего на покой и оставившего детей присматривать за своим глупым стадом. Все отпрыски бога так или иначе имели отчасти звероподобную внешность. Так у скифов даже была богиня-прародительница Апи со змееподобными ногами, которая породила трёх вождей главных скифских племён. Раньше это тоже считали легендой, но внешний вид Кхимару намекает на то, что Апи вполне могла оказаться дочерью нашего бога из пирамиды, ведь сам он – ни разу не человек, а такой, каким мы его видели.

Говорят, что у индусов одно из божественных воплощений многоголовый змей. А ещё у них был демон с похожим именем – Кхи-мру, или что-то вроде этого. Вот как раз он и выглядел как наш с вами сегодняшний знакомец. При этом в войне богов, описанной в индийской мифологии, он командовал легионом химер. Оттуда и пошло название «химеры», «химеризм»… Итак, мы попали с вами в саркофаг к кросскультурному божеству, которое спало тысячелетиями и вдруг пробудилось.

Я осмысливал услышанное. Нет, если исходить из этого, было понятно, почему Алиса бухнулась в ноги в попытке задобрить неизвестное божество. Но почему обещала принести жертвы?

– Алиса, почему вы обещали ему жертвы?

– Я же, кажется, упоминала, что пробуждение Кхимару никогда не к добру. Оно – к большим катаклизмам и так называемым божественным войнам. Он со своей армией, прежде чем заново заснёт, должен испить крови. Очень много крови. Либо он спровоцирует нечто подобное сам, либо его добровольно напоят и уложат в постельку досыпать дальше.

Я раздумывал, как сообщить Алисе, что принесение в жертву людей только навредит, не афишируя собственные первоисточники информации в виде двух демонов.

Кроме того, меня напрягал сам факт того, что ко мне, словно магнитом, начало притягивать представителей демонической дюжины. Или меня к ним. Как тут не начать верить в некое предназначение. Создавалось впечатление, что меня, словно пешку, поставили на игорную доску, не рассказав ни расклады, ни стратегию, ничего. Согласия моего тоже не спрашивали. Я запнулся.

А если попадание моей души в тело Юрия Угарова и было одним из ходов в этой божественной партии? Если его душа не подходила, то кто-то мог повысить шансы на победу и закинул меня в тело мальчика-калеки, запустив совершенно новую цепочку хаотичных вероятностей.

Пустота со своей стороны попыталась перехватить пешку себе, но я воспротивился… В сознании зрела острая необходимость узнать второго игрока этой партии и предметно пообщаться. А пока нужно было разобраться с древним богом или демоном, с которым мы подозрительно были похожи в магическом плане.

Осталось только придумать, куда деть Тенишеву, чтобы эта тварь не успела до неё добраться и не вошла в полную силу до того, как я с ним закончу.

* * *

У автора дрогнула рука, потому прода сегодня раньше) Приятного чтения!

Глава 3

Друзья, про предстоящий бонус помню, будет на неделе), уже пишу. А пока инет впервые за день включили, успел поставить только 1 полностью готовую главу на автовыкладку.

* * *

– Сбежал-таки, гадёныш, ещё и бабу нашу спёр, – холодная ярость, поднималась внутри, затапливая разум, но остатками сдержанности и здравомыслия Кхимару пытался удержаться от того, чтобы послать свои легионы уничтожать человеческое стойбище неподалёку.

– Заткнись, Атикая! Ты и так взял слишком много власти.

– Слабак! Как был слабаком, так и остался! – хохотал демон в голове у Кхимару. – Хочешь избавиться от меня? Выжри девчонку, верни мне моё тело – и делай что хочешь. Носись со своими человечками. Я же вновь буду сеять хаос, проливать кровь и делать то, ради чего мы появились в этом мире.

– Есть время мира, а есть время войны. Так нам говорили в своё время. Сейчас – время мира. Когда мы понадобимся, нас пробудят, – пытался достучаться до брата Погонщик.

– А это, по-твоему, не время войны? Они сами пришли, они пробудили нас, они кровью окропили наши гробницы, они…

– Заткнись! Барабаны войны ещё не звучат. Я их не слышу, как и ты. Твоя ярость когда-нибудь разрушит этот мир.

– Да, конечно, братишка, именно моя ярость разрушит этот мир. И это говорит мне тот, кто нагло ударил мне в спину, – Атикае нравилось бесить брата, выводить его из себя. В таком состоянии проще было затопить его разум яростью и перехватить контроль над телом.

– Тебя нужно было остановить. Война закончилась, но ты продолжал топить всё в крови.

Со стороны подобные споры выглядели сюрреалистично, будто одна из трёх змеиных голов спорила с двумя другими и едва ли не плевалась ядом.

– Ты слишком заигрался, стал слабым и всё более походил на человека, всё чаще меняя ипостась на эту странную, отвратительную оболочку. Нужно было вернуть тебя в семью и в чувства.

– Именно поэтому ты уничтожил мою семью и тех людей, которые были мне дороги?

– Твоя семья – мы! – рычал Атикая. – Мы – дюжина полководцев, и подчиняемся мы лишь Таджу. И я чувствую – скоро вновь прозвучит призыв.

– Ты забываешься! Тадж тоже когда-то был человеком. Он никогда не ставил запрета на использование человеческой ипостаси, лишь предупреждал, что они слабы телом, но сильны духом.

Подобные споры у Атикаи и Кхимару происходили регулярно. Они скрашивали многие тысячелетия ожидания нового призыва от Таджа. Иногда Кхимару жалел, что ушёл на покой с братом, а иногда радовался, не представляя, как в одиночных гробницах лежали остальные братья.

– Если люди тебе противны, то зачем ты тогда притянул к нам этого человечка?

– Я хочу своё тело! – на удивление спокойно ответил Атикая. – А поскольку, в отличие от тебя, я, брат, гораздо более заботливый, я притащил мальчишку для тебя и девчонку для себя. И заметь, я был столь благороден и щедр, что оставил тебе особь даже со схожими магическими силами.

– Похожими… Да не очень, там такая мешанина, – задумчиво пробормотал Кхимару, пока где-то на фоне разума Атикая бушевал, требуя нагнать беглецов.

Но отчего-то Кхимару точно знал, что ушла эта парочка уж очень далеко и явно не в стойбище людей, разбитое неподалёку. Как он знал? Кровь… Было в ней что-то такое, как будто песчинка в пустыне узнавания. И эта песчинка резонировала с его «я».

Атикая был прав. Силы в мальчишке действительно очень похожи на его собственные. И когда Атикая, а не он, Кхимару, завладел его телом и ударил по нежданному гостю магией кошмаров, князь не удивился. Более того, не испугался, вёл себя спокойно, дерзко, смело, проявляя любопытство и не проявляя агрессию, чего можно было бы ожидать в такой ситуации. Но было в нём что-то ещё. Что-то хищное, что-то от твари, с которыми они когда-то воевали. Столько стычек, столько войн за последние полторы сотни тысяч лет было, что Кхимару уже сложно было определить, с которой из волн тварей родственен этот человек.

Но впервые за несколько десятков тысяч лет Кхимару словил себя на мысли о том, что ему интересно. И это давно забытое чувство, сгоревшее в пламени мести, боли, обиды, вдруг воспряло, словно феникс, стряхивая с него забытьё и пробуждая к жизни.

– О нет, нет, нет, нет, нет, нет! – бушевал где-то на границе сознания Атикая. – Так дело не пойдёт! Ты слишком поверил в себя, братишка. Нет, я не верну тебе управление собственным телом. Я грохну всех, кто окажется рядом! Утоплю здесь всё в крови и загоню тебя так глубоко в глубины собственного подсознания, что ты никогда оттуда не выберешься, понял?

Но Кхимару его не слушал. В голове его зрел план в той части сознания, которая была недоступна Атикае. Он давал приказы собственным химерам, определяя их дальнейшие действия. И в момент, когда искра силы, роднящая Кхимару с неизвестным князем, вновь мелькнула в непосредственной близости от гробницы, он уже знал, что делать.

Превращение в простейшую форму давалось тяжело. Благо, хоть сил оно требовало значительно меньше. В чём-то Атикая был прав: им нужна жертва. Для того, чтобы вновь поддерживать и вернуть своему телу силу, нужна была кровь. Увы и ах, спустя десятки тысяч лет, как говаривал Тадж, кровь была единым, доступным во всех мирах, где есть живые существа, энергетическим основанием для творения, а посему… Для того чтобы свободно менять ипостаси на более привычные местному миру, придётся восполнить энергетические резервы. Главное при этом не выпустить на волю брата.

* * *

Да уж, легко сказать – «сходи ещё раз в гости к демону и попробуй с ним договориться». Сделать это было значительно сложнее, особенно в части того, что нужно было каким-то образом всё же уберечь от выпивания Алису. Сделать это я решил самым простейшим образом: вынув Гора из собственного Ничто, я забрал Алису и увёз её в Керчь, собираясь отправить в столицу первым же дирижаблем. Девушке же я скормил несколько иную легенду, а именно то, что отправляюсь в Керчь связаться с Ясеневым и немного просветить его по поводу нашего незапланированного попадания в гробницу и необходимости создания безопасной зоны вокруг неё.

Алиса же, со своей стороны, захотела заглянуть в представительство Министерства обороны, поскольку Митрий Сафарович Тенишев являлся командующим Кавказским военным округом, её фамилия что-то да значила в военном ведомстве, и там она планировала получить поддержку для ограждения территории и для наблюдения за пирамидой с целью недопущения продолжения раскопок. Идея была здравая, а потому я позволил девушке её реализовать, подкинув Алису к Штабу округа Военно-морского флота в Керчи.

По счастливой случайности, телефонный узел связи находился здесь же на улице героев обороны Севастополя, в двух домах от штаба. Потому я даже успел воспользоваться телефонным коммутатором и набрал сперва мурзу рода Тенишевых. И у нас с ним состоялся короткий разговор. Поскольку время было ограничено (я не знал, на сколько задержится Алиса в штабе округа), пришлось говорить напрямую, опуская все привычные для дворянского этикета словоблудия:

– Латиф Сафарович, я к вам когда-нибудь обращался с просьбами? – с места в лоб зашёл я.

– Да вроде бы пока не припомню, – напрягся тот.

– Ну так вот, я сейчас к вам обращаюсь с просьбой: ваша внучка Алиса находится сейчас в штабе округа Военно-морского флота города Керчь. А потому, будьте добры, найдите способ дозвониться ей туда и срочно вызвать в столицу под любым предлогом, чтобы она подчинилась и рванула отсюда со всех ног домой, а там спрячьте её так глубоко, чтобы первостихия полностью укрыла её от глаз других сил и, по возможности, людей и нелюдей.

– Вы во что там ввязались, Юрий Викторович?

– Все вопросы позже, Латиф Сафарович. К делу подключается ОМЧС. Думаю, вы должны знать, что это за структура. Археологические раскопки пошли несколько не по плану. Для того чтобы обезопасить вашу внучку, я прошу вас пойти мне навстречу. Иначе мне очень сложно будет отвечать и за её здоровье, и за выполнение соответствующих государственных задач.

– Я вас услышал, князь, и спасибо за то, что нашли время сообщить и беспокоитесь о ней. Я это запомню и постараюсь в долгу не остаться.

На этом разговор с мурзой рода Тенишевых завершился, и в трубке послышались короткие гудки. Следом же я набрал Ясенева. То ли я сегодня был очень везучий, то ли Ясенев сидел у телефона и только закончил с кем-то говорить, ибо соединили нас практически сразу же.

– Князь? Удивили, не ждал от вас вестей столь скоро. Что-то случилось? – я услышал тревогу в голосе Ясенева.

– Случилось, Василий Николаевич, ещё как случилось. Если есть возможность, высылайте к нам, на эти долбанные археологические раскопки, оперативную группу реагирования. Нужно, чтобы подстраховали.

– Что у вас там? – я услышал, как заскрипело артефакторный карандаш по бумаге, видимо, Ясенев что-то активно писал, то ли записку, то ли ещё что-то, но грифель карандаша явственно чиркал, было очень хорошо слышно. У меня явно обострился слух горга по неизвестной причине.

– Если коротко, умельцы Костомарова отрыли то, что отрывать нельзя было, и трогать это тоже нельзя. А ещё, желательно, чтобы в эту группу вошли маги земли уровнем от магистра и выше. Чем выше ранг, тем лучше, ибо фокусы всякие с помощью магии иллюзии я могу показывать, а одевать древний саркофаг в гранитный кожух, желательно, чтобы толщина этого кожуха была метров пятнадцать с каждой стороны, я не умею. Здесь слаженная работа многих магов нужна.

– Вы что там такое откопали? – кажется, до Ясенева стала доходить вся серьёзность ситуации.

– Пирамидку, Василий Николаевич. Пирамидку с неким не то древним божеством, не то… не то хрен пойми какой сущностью, но вот Алиса Тенишева говорит, что это Кхимару, праотец киммерийцев и отец богини-прародительницы скифов. Так что чёрт его знает, что это такое, но у него в запасе огромное количество химер, которые выглядят далеко не так мило, как у моей бабушки. А ещё рядом с гробницей нельзя пролить ни единой капли крови, чтобы чисто случайно не пробудить в этой твари дикий голод. И ещё, Василий Николаевич, я, конечно, понимаю, что наука у нас неприкосновенна, но пусть кто-нибудь с пристрастием допросит того же Костомарова. Вы хотя бы имеете на это полномочия. Если я займусь чем-то подобным, это будет засчитано как произвол. А то он якобы у нас науку двигает за собственные средства, но при этом прикрывается именем Керимовых, которые только и успевают оживлять здесь местных историков и археологов.

– Да, есть у нас некоторые зацепки на эту тему, – нехотя признал Ясенев. – У нас там несколько человек под прикрытием присутствуют.

– Видел я ваших нескольких человек. Пусть удержат Костомарова от необдуманных поступков, если уж на то пошло, ибо от вала тварей они помогли историкам защититься (удивительно, что ещё не успели вам отчитаться), а порывы этого горе-учёного сдержать даже не пытаются. А этот горе-энтузиаст по чьему-то заказу так докопается, что могильники на границе с Пустошами нам детским лепетом окажутся. Новую Пустошь внутри Империи мы не захотим заиметь.

– Я вас услышал, Юрий Викторович. К вечеру постараюсь прислать вам группу. Вы уж там как-то продержитесь. В конце концов, может быть, химерами удастся удержать Костомарова от необдуманных поступков. В крайнем случае, даю вам все полномочия. Мои люди привезут соответствующие документы, заверенные государственными печатями, поэтому делайте всё, что считаете нужным. И да, моим ребятам в составе группы передайте: «Глюк снимает вуаль». Они всё поймут и перейдут под ваше руководство.

Я слегка опешил от словесного кода, а после всё-таки заметил:

– Очень специфическое у вас чувство юмора, Василий Николаевич.

На этом я уже хотел бросить трубку, но Ясенев меня удержал, попросив задержаться.

– И да, Юрий Викторович, по поводу вашей просьбы в отношении баронессы Драганич: сделал всё, что мог. Обещали посодействовать.

– И на том спасибо, Василий Николаевич. Жду магов земли, а пока постараемся продержаться.

Вернувшись к Главному штабу, я заметил, что обстановка там была далеко не самая спокойная и радужная. Двухэтажное здание с белыми мраморными колоннами гудело не хуже растревоженного улья: прилетали и улетали посыльные на питомцах, подъезжали и уезжали представительские автомобили. Я бы сказал, что происходящее больше напоминало всеобщую тревогу, но без афиширования в мирное время, и в свете последних событий меня подобное напрягало. Может в лагере уже перебили всех армией химер, а мы не в курсе?

Алиса вышла спустя четверть часа, причём с таким недовольным выражением лица, что я понял – у неё ничего не вышло.

– Уроды! Митрий Сафарович за такое бы на кол посадил, нефигурально! – ругалась девушка, то и дело от чего-то зябко потирая руки, при том что на улице стояла жара выше тридцати градусов, а сама она была вновь в перчатках и в шляпке.

– Отказались помочь?

– Отказались, посчитали это бредом воспалённого сознания впечатлительной барышни, и даже то, что я представилась по форме и званию, никоим образом не помогло.

– Алис, насколько я успел заметить, у них там какое-то ЧП произошло, может быть, поэтому им немного не до нас, – предположил я.

– Да какое там ЧП, – возмутилась девушка. – Иностранная военная эскадра у них у берега не стоит для того, чтобы устраивать учения. А то, что у них ночью в одной тюрьме полностью вырезали всех заключённых со сроками за особо тяжкие преступления вроде убийств, насилия над детьми, издевательств и прочую дрянь… Так мир всего лишь стал отчасти чище, никого по простым статьям не тронули.

– Алис, а вы точно никому не сообщали ваших предложений о жертвоприношениях? – на всякий случай уточнил я. Не хватало мне, чтобы всю тюрьму принесли в жертву вокруг гробницы.

– Нет, – вдруг нахмурилась она. – Ничего подобного. Я тут мило пофлиртовала с одним из адъютантов местного начальника: тела практически как новенькие, разве что у всех горло перерезанное. И крови там, мама не горюй! Так что, по большому счёту, это не то, о чём вы подумали и о чём бы я в первую очередь также подумала в нашей ситуации.

– Ну, тогда, похоже, у керченцев завёлся народный мститель, – подвёл я итог.

– Юрий… – Алиса, закончив ругаться, смотрела на меня глазами едва ли не побитого щенка. – У меня ещё новости…

– Что не так? – я напрягся.

– Меня срочно вызывают в штаб Кавказского военного округа. Оказывается, к ним поступил пакет на моё имя. Они собирались отправлять в лагерь археологов фельдъегеря, но раз уж я сама приехала, то мне передали его из рук в руки. Пакет я получила, посему ослушаться не могу. Я попыталась было связаться с Митрием Сафаровичем, но…

Я видел, как её раздирало желание остаться, она чувствовала себя обязанной и не хотела оставлять меня разбираться с этим всем в одиночку. Я же подумал о том, что Латиф Сафарович удивительно быстро отреагировал на мою просьбу: прошло едва ли полчаса, как в кабинетах штаба ВМФ в Керчи родили соответствующий приказ и выдали его на руки девчонке, срочно переправляя её в Тифлис. Саму же Алису, видимо, потому и гоняли из кабинета в кабинет, мурыжили голову, что не успевали создать соответствующий документ. Про себя я поставил плюсик нашему Министерству обороны и конкретно связям Тенишевых в этой отрасли. Нужно будет запомнить. Даже интересно стало: если бы бабушка обратилась с подобной просьбой, завертелись ли бы шестерёнки государственной машины так же быстро, как от просьбы Латифа Сафаровича вместе с Митрием Сафаровичем?

– Алис, все мы кому-то служим, – вспомнил я слова, однажды сказанные мне фрау Листен. – И если уж давали клятву, то службу следует нести искренне и честно. Значит, вы сейчас гораздо сильнее понадобились империи на другом фронте. Не переживайте, я успел поговорить с Ясеневым. Он мне обещал к вечеру прислать команду магов земли, которые упакуют существующую пирамиду в гранитный саркофаг и погрузят очень-очень глубоко в землю. Так что не беспокойтесь, всё здесь будет в порядке. Ну и, честно говоря, в связи с теми взглядами, которые бросал на вас Кхимару, может быть, и хорошо, что вас отправляют на Кавказ. Всё-таки у него к вам был некий не просто плотский интерес, а скорее даже плотоядный. Уж не знаю, что это значило, но, поверьте, мы, мужчины, способны почувствовать разницу. Когда отбываете?

– Скорым имперским рейсом. Сказано через полчаса быть в воздушном порту.

Из Алисы будто выкачали воздух, взгляд её потух, и на меня она старалась не смотреть.

– Я даже за вещами не успею съездить, – обронила она.

– Не переживайте, я постараюсь сохранить ваши вещи в целости и сохранности и привезу в столицу, как только здесь всё завершим.

Девушка сдержанно кивнула.

– Подкинете до воздушного порта?

– А как же госпожа Тенишева! Прошу, моя химера – ваша химера, – усмехнулся я и рукой указал на седло Гора, тот только хмыкнул по мыслесвязи.

В воздушный порт мы прибыли вовремя. Дирижабль, который должен был увезти Алису на Кавказ, выглядел словно только сошёл с верфи. Мне кажется, я даже чувствовал ещё не выветрившийся запах краски и лакового покрытия на этом красавце. Туда спешно загружались ящики, на которых красовались эмблемы имперских фениксов. У Алисы проверили пакет с документами, которые она получила в штабе, и попросили проследовать на борт. Вылет объявили через пять минут.

Девушка обернулась ко мне и произнесла так тихо, что я едва расслышал:

– Берегите себя, Юрий. И ещё раз спасибо, что вытащили оттуда. Жаль, что я не смогу ответить вам тем же.

– Не волнуйтесь, милая принцесса, это задача драконов – спасать принцесс, а не наоборот, – ухмыльнулся я и щёлкнул девушку по носу легонько, от чего она резко моргнула.

А я тут же создал в руках цветущую ароматную ветку жасмина, отдав её девушке.

– Не знаю почему, но с банальными розами вы у меня не ассоциируетесь, а вот с нежным, белоснежным цветком, имеющим приторно-сладкий запах и символизирующим покой, – ассоциируетесь.

Я отступил на шаг и наблюдал изумление на лице магички. Та не знала, как реагировать на подобные знаки внимания, и лишь залилась краской. Однако интересно: вдова девятнадцати лет покраснела столь мило, словно совсем юная девица. Развернувшись, она зашла по мостику внутрь дирижабля и скрылась в тени, не оборачиваясь.

Я же на всякий случай до рези в глазах следил за тем, как поднимаются и убираются мостки, закрывается трюм дирижабля, и воздушная машина улетает из порта. Дождавшись, пока она превратится в точку в небе, и, удостоверившись, что она не вернётся, я вышел с территории воздушного порта и направился к загону с питомцами. Пора было возвращаться в лагерь и предметно поговорить с Костомаровым.