Текст книги "Жрец Хаоса. Книга VII (СИ)"

Автор книги: М. Борзых

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

– Ты идёшь, как овца на заклание! – хохотал Атикая, но не переставал давить. – Где твоя хвалёная магия? Я не вижу даже проблеска, даже искры того огня, который когда-то был в наших потомках! Нет, ты пародия на нашу кровь, нашу силу! Жертвенный ягнёнок, идущий сам, чтобы стать моим главным блюдом на этом празднике жизни!

Мы молча шли, не используя силу и шаг за шагом приближаясь к собственной цели. Если ради этого необходимо было пропускать через себя боль, ужас, разочарование и многократные падения, я это делал. Ведь глубоко внутри я точно знал, что это всё не настоящее. Я видел, как волна за волной захлёстывает меня магия кошмаров, но, что удивительно, химеризм против меня Атикая не использовал. Видимо, всё-таки фраза про магический поединок с использованием собственных сил для него была не пустым звуком. Химеризм, по сути, был способностью именно Кхимару, в то время как боль, и ужас, и ярость относились к Атикае. Потому демон пытался сломить меня своим собственным оружием.

Эти несчастные десять метров казались мне длиной чуть ли не в десятки, а то и сотни километров. Каждый шаг отдавался седыми волосами в моей тёмной шевелюре, но я шёл навстречу, не опуская подбородка и не отводя взгляда от средней головы. Левая голова принадлежала Атикае, правая – Кхимару. Я же смотрел в центр не потому, что эта голова не определилась с хозяином, – нет, там явно происходила нешуточная внутренняя борьба, – я смотрел в центр именно потому, что это давало лучший обзор и позволяло удерживать целиком всю площадку в поле зрения.

На середине пути я начал меняться. Боль была настолько сильной, что человеческий организм не выдерживал и боролся за своё существование, меняя ипостась на тело горга. Я становился выше, угол обзора менялся, зрение становилось чётче, я чувствовал силу в лапах. Одежда трещала по швам и висела на мне практически клочьями, но я продолжал идти.

– Хм. Удивительно. У тебя тоже есть звериная ипостась? Удивил, приятно удивил, потомок. Но это ничего не меняет! Это лишь означает, что твоя кровь будет гораздо более питательной, чем мы предполагали изначально!

Напор снова усилился.

И лишь тогда, когда до демона осталось чуть больше полутора метров, Атикая что-то заподозрил.

– Это магический поединок! Почему ты не сопротивляешься?

Ну вот, а я так надеялся, что до самого последнего он будет давить, упиваясь собственным величием и чувством собственной значимости. Но тупые среди многотысячелетних сущностей явно не выживают, а потому пришлось собрать всю силу в кулак для того, чтобы сделать один рывок, преодолевая оставшееся расстояние до демона.

Я рванул, ускорившись до предела, так что кости затрещали, мышцы натянулись канатами, а сухожилия заскрипели. Атикая начал отклоняться, но моя преобразившаяся в лапу горга конечность всё же царапнула когтями по нагруднику, подцепив один из боковых ремней. Глядя в глаза средней голове, я с улыбкой, больше похожей на оскал, просипел сквозь зубы:

– Тебе привет от братьев! – удерживая в лапе нагрудник, я провалился с ним в собственное Ничто. – Кродхан, Маляван, принимайте пополнение!

Я с немым удивлением взирал на нагрудник, который от чего-то вдруг масштабировался у меня в лапе с демонических размеров на вполне человеческие.

– Это сейчас как понимать? Он сейчас вылезет и начнёт всё крушить направо и налево? – спросил я у Кродхана и Малявана, насторожённо взиравших на мою добычу в руках.

– Это ещё ты, или тобой завладел Атикая?

– Хрен ему по жадной морде! – огрызнулся я. – Так он вылезет или нет?

– Это же твоё собственное пространство, – разжёвывали мне прописные истины демоны. – Мы здесь существуем в этом виде только потому, что ты нам разрешил. Пока он не согласится на сотрудничество, лежать ему обычным нагрудником, не более того.

Нагрудник в моих руках нагрелся, а после и вовсе покрылся алыми волнами магии, как будто бы внутри кто-то очень сильно злился.

– Это его проблемы, а не мои.

Я закинул нагрудник на существующий стеллаж, там, где уже примостилось, с одной стороны, сердце Кродхана, с другой стороны – томик магии кошмаров и скрижали, обучающие пустотным конструктам, и кивнул.

– Привет от вас передал. Разговаривать с ним будем позже, у меня есть незаконченные дела.

– Погоди! А Кхимару… Кхимару жив? – заступил мне дорогу Кродхан.

– Да, жив вроде бы. Я ушёл. Будем пытаться договариваться с ним.

Я снова вывалился из собственного Ничто и увидел внимательный взгляд трёх пар глаз. При этом головы демона оплели меня кольцами и разглядывали, словно диковинную зверушку.

– Угаров, мать твою… – и услышал я шипение со стороны палатки, – если это ты, дай хоть знак какой-то, потому что у меня руки чешутся грохнуть вас одним махом! Ты во что превратился?

– Мурад, не провоцируй. Я выиграл поединок, они выполнят клятву, – попытался я уверить мага смерти в том, в чём и сам абсолютно не был уверен. – Ведь так, предок? – хмыкнул я, глядя на три задумчивых взгляда.

– Может, и правда предок, – пробормотала левая голова. – Уж очень интересная внутри тебя мешанина.

– О-о, да, чего там только нет, – хмыкнул я. – Возвращаемся к пирамиде? Заодно и поговорим. Без свидетелей, – последние слова я произнёс чуть ли не шёпотом, но демон меня услышал.

Кхимару кивнул и, не отпуская меня, скованного кольцами своих шей, потащил в сторону пирамиды. Ну да ладно, доставка мягкая, сожрать сразу вроде бы не собирается, можно и покататься. Хотя исподволь всплывал другой вопрос: сколько в желании меня сожрать было от Атикаи, а сколько от Кхимару? Какова истинная личность Погонщика, я знать не знал, опираясь лишь на информацию от Малявана и Кродхана.

От лагеря мы удалялись всё в той же тишине, нарушаемой лишь шелестом песка под ступнями и ползущими телами химер. Послушные воле Кхимару, они шли за нами прикрывая полукольцом от удара в спину.

Словно услышав мои мысли, Погонщик заговорил:

– Ты упомянул имена младших братьев – Кродхана и Малявана. Откуда ты их знаешь?

– Я нашёл их вместилища душ, и они признали во мне некоего Таджа. У нас с ними в некотором роде установилось взаимовыгодное сотрудничество. Они мне помогают по мере возможностей, а я подпитываю их, постепенно восстанавливая оболочки. Они ещё не могут постоянно существовать в этом мире, поэтому периодически находятся у меня в тайнике.

– Какие у них вместилища душ?

– У Кродхана – наруч, что-то вроде широкого браслета, у Малявана – кольцо.

– А про меня они что-то говорили?

– Ну да, они же и посоветовали сорвать доспех для того, чтобы попытаться договориться с тобой. По их заверениям, в тебе нет такой тяги к разрушениям, как у вашего старшенького.

– Всё верно. Младшие в силу слабости всегда были гораздо более разумны и дипломатичны, чем наш Атикая.

– Засранцем был, есть и будет, этот ваш Атикая, – высказал я собственное мнение. – Топить всё и всех в крови без разбору – много ума не надо.

– Ну не скажи, пожал плечами Кхимару. – Первый Тадж любил говорить, что добро должно быть с кулаками. Поэтому не удивляйся, что он такой, какой есть. Мы слишком много прошли для того, чтобы остаться белыми и пушистыми. Это не наша мораль. Мы видели такие реки крови, что тебе даже в страшном сне не привидятся. Кстати, что это за ипостась такая? Не то ящер, не то ещё некое создание. Такое ощущение, тебя создавал неумелый химеролог.

– Для мужчины внешность не главное. А у этой ипостаси есть свои приятные бонусы, – хмыкнул я, вспоминая о горговском сопротивлении магии.

– Ты продемонстрировал магию смены ипостаси. Продемонстрировал, что можешь выдерживать магию кошмаров. Но чтобы считаться моим потомком, ты должен обладать даром химеризма. Этого я не видел. Продемонстрируй.

Я позвал Гора из собственного Ничто, и тот тут же появился, оглядываясь по сторонам:

«Ох, мать твою етить… – испуганно отреагировал он по мыслесвязи, наворачивая круги вблизи Кхимару и умело лавируя между летающими химерами демона. – Тебя спасать надо? Или этих вокруг клевать? Могу одной из змеюк глаза выковырять, так и знай! Что делать-то?»

«Просто покрасуйся в воздухе», – попросил я и пояснил уже Кхимару: – Это незавершённое существо, живущее за счет запитки от моей магии и жизненной силы.

Гор летал вокруг нас, разглядывая трёхглавого змея, «нежно» удерживающего меня в кольцах:

«А тебя точно не на брачную ночь в берлогу тащат?»

Я неистово заржал, из-за чего все три головы уставились на меня удивлённо.

– Не обращайте внимания, химера уж очень разговорчивая попалась. Переживает, что вы не только по девочкам, но и по мальчикам можете быть.

– Они ещё и с сознанием? – удивился тот.

– Ну да, а разве должно быть по другому?

Кхимару резко умолк, подозрительно взирая на меня.

– А ещё кого-нибудь продемонстрировать можешь? – тут же обратился ко мне демон.

Я тут же создал бабушкиных крылогрива, горгулью и нескольких паучков больших размеров.

– Достаточно или продолжать?

– Какие-то они у вас все мелкие, – задумчиво пробормотал Кхимару.

– Так у нас и божественных войн давно не было, чтобы монстров создавать. Среди людей таких тварей, как у вас, не примут. И слышала бы вас бабушка! Между прочим, там такое сочетание стихийных сил, природной грации, выживаемости и разумности, что она на этих комплектациях архимажескую степень заработала! А вы: «Мелкий, мелкий!» Мал золотник, да дорог.

– То есть это у вас семейное ремесло? – ухватился за первую часть фразы Кхимару.

– Ну да, из поколения в поколение передаётся.

– Отлично. Что же, посмотрим, как сильно переиначили изначальное искусство наши потомки.

Кхимару издал шипение, повинуясь которому химеры принялись всасываться в пирамиду в сизый дым.

Очень интересная форма передвижения. Я отчего-то думал, что они передвигаются в своих собственных формах, но нет – сперва шла смена ипостаси в сизо-чёрный дым, и лишь за тем переход в пирамиду.

– Пока они побудут здесь, всё равно никто не сможет проникнуть внутрь. А нам с тобой предстоит пообщаться предметно, а тебе, возможно, и поучиться у меня. Тадж ты или нет, но раз уж ты невольно собрал четырёх демонов под одной крышей, что-то это да значит. Пусть барабаны войны всё ещё не звучат, но уже то, что четверо из нас проснулись, не сулит людям ничего хорошего.

Я медлил, но всё же адекватность в рассуждениях Погонщика подтолкнула на откровенность:

– Кхимару, дело в том, что к вечеру сюда прибудет отряд магов, который упакует вашу гробницу в каменный саркофаг и закопает как можно глубже. Не хотелось бы, чтобы они сожрали наших бойцов или сами пострадали.

Демон расхохотался:

– Да что им будет? Моя магия спокойно пройдёт сквозь любой камень, песок, воду, огонь и что-либо ещё. Это же не живые существа, это кошмары, которые обретают плоть, кровь и вид страхов тех душ, что заключёны внутри этих кошмаров. Вот и всё. А ты что, каждый раз создаёшь реальное существо? – удивлённо спросил он.

– Ну да, а как ещё?

Я снова удостоился странного задумчивого взгляда.

– Действительно… а как ещё? – хмыкнул Кхимару. – Так что не переживай, упаковывай нас официально. А за предупреждение спасибо. Не будем убивать. Если внутрь не полезут. Свидетели были, что ты победил в поединке, и мы, следуя слову, ушли обратно на покой. Если что, скажешь, что в качестве жертв мы удовлетворились рабами из города неподалёку.

Вот и открылся секрет, кто устроил выборочную чистку в местном каземате. Меня отпустили, осторожно поставив на землю, и я тут же принял привычный облик.

– А вы тоже туда? – указал я на пирамиду.

– Пока да, – серьёзно кивнули все три головы. – Ночью жди в гости.

– В таком виде я думаю, вы переполошите всех и вся, включая прибывший отряд спасения.

– Обижаешь, потомок. Я, в отличие от Кродхана и Малявана, тело не терял. Мы, старшие, гораздо сильнее, чем кажемся.

Глава 6

От пирамиды мне пришлось возвращаться своим ходом. Благо, Гор кружил тут же, ожидая, пока хозяин освободится. В разорванной одежде выглядел я так себе, однако же, в лагере хранился рюкзак с запасным комплектом формы. На подлёте к археологическому лагерю я встретил Керимовых. Те явно меня ожидали; взгляд их не выражал ничего хорошего: были там и насторожённость, и страх, и опаска, и даже некоторая решимость. Видимо, они планировали разделаться со мной, если я окажусь не тем, за кого себя выдаю. Стоило Гору приземлиться, а мне спрыгнуть с химеры, как между мной и Керимовыми выросла мутно-зеленоватая стена магии смерти, по цвету напоминавшая бутылочное стекло.

– Где и когда мы с вами впервые, князь, увиделись? – задал мне вопрос Мурад.

Что же, его можно было понять: после всего произошедшего устроить мне проверку было достаточно разумным шагом. Хоть не решили прибить, не разбираясь, а ведь могли бы.

– В Химерово. Но я вас видел лишь издали, а потом был в отключке после перерасхода резерва. Так что официальное знакомство не состоялось.

– Верно, – кивнул тот. – А возле какого строения вы вытаскивали нас во время нападения в столице?

– Возле водонапорной башни, – хмыкнул я. – Правда, от неё уже и следа не осталось. Хотя службы столицы у нас работают быстро, могли уже и восстановить.

– А против кого мы воевали? – продолжал засыпать вопросами меня Керимов.

– Этих мелких дряней сложно забыть. Что-то среднее между летучими мышами и крысами.

Мурад задал ещё несколько вопросов для собственного успокоения, а после, удовлетворившись ответами, рассеял конструкт смерти между нами.

– Да, князь, умеете вы удивить. Я и половины не понял из того, что вы несли этой твари. Но делали вы это с таким уверенным выражением лица, что я просто диву давался.

– Жить захочешь – ещё не так раскорячишься, – пришлось признать мне. – А вообще, если порешь херню, то делать это надо с уверенным видом, чтобы все решили, что так и было задумано. На самом же деле, спроси меня сейчас, я даже не вспомню в подробностях, что ему нёс там. Я пытался вывести его из себя как можно больше для того, чтобы в непосредственной близости от него воспользоваться собственными силами.

– Кстати, князь, что это было? – увидев непонимание вопроса, отразившееся у меня на лице, Мурад решил уточнить: – Так уж вышло, что я отчасти в курсе тех слухов, которые ходят в столице о вашем даре.

Селим же лишь вскинул брови на это. Он-то как раз не был в курсе моих так называемых способностей к резонансу.

– Просто я не видел, чтобы вы применяли магию как таковую, да и, признаться честно, вообще плохо понял, каким образом проходил ваш поединок.

– Знаете, я бы, конечно, сказал, что это совершенно не ваше дело. Но, пожалуй, всё же объясню. А я свою силу, по сути, и не применял. Вся моя задумка была как раз-таки в том, чтобы дойти вплотную к этому существу. Меня он атаковал голой силой, а не конструктом. А то, о чём судачат в столице по поводу моих возможностей, упрощённо, – это всё-таки внесение изменений в конструкт с целью его разрушения или рассеивания. Здесь же я склонен верить тому, что это всё-таки и было божество. Но божество многоликое, двоякое, или я не знаю, как это назвать. Биполярное расстройство у него, проще говоря. Мне о чём-то подобном рассказывала Алиса Тенишева, когда мы ходили накануне к пирамиде. Так вот, богам, судя по всему, не нужны конструкты для того, чтобы облекать свою силу в форму, они и так могут объяснить, чего хотят. А по нагруднику как раз-таки и пробегала какая-то странная магия; вот её-то я и попытался разрушить. Вот и вся суть.

– А какая у него была сила? – полюбопытствовал младший из братьев Керимовых. – А то нас такой жутью пробрало. Что мы даже зубами поцокивали на августовской-то жаре.

– Да чтоб я знал, как это называется! Было ощущение, что я застрял в страшнейших из своих кошмаров. Никому не пожелаю переживать подобное.

– Ты сединой обзавёлся, – осторожно заметил Селим, отведя в сторону взгляд, но тут его неугомонная натура всё же взяла верх, и он добавил мечтательно: – В академии теперь отбоя от девчонок не будет, мало того, что князь, так ещё и выглядишь представительно.

И только сейчас я понял, что сединой обзавёлся не я один. Даже Гор будто бы выцвел: если до этого он мог похвастаться сиренево-чёрным окрасом с розоватыми оттенками, то сейчас он посветлел, и там, где был розовый, появился белый перламутровый оттенок, а сиреневый стал гораздо бледнее. Если на нас таким образом магия воздействовала с учётом сопротивления горга, то я боюсь представить силу её удара в полной мере. Вот тебе и магия кошмаров. Однако, мы выстояли, причем моей заслуги там была одна четверть, остальное разделили между собой мои субличности. Вспоминая тот самоубийственный марш, я только сейчас осознал, что рядом со мной шагал и настоящий Юрий Угаров. Значит ли это, что остатки его души или сознания всё же остались внутри меня? Вопрос был сложный, но его поддержку я тоже оценил по достоинству.

– Вы же договорились с ним, да? Они ушли на покой и жертв требовать не будут? – это уже Мурад выяснял степень опасности для постояльцев археологического лагеря.

– Они уже, – поспешил я успокоить Керимова, использовав информацию, полученную от Кхимару, – в Керчи вырезали тюрьму с особо опасными преступниками. Этим они удовлетворились.

– Чтобы древние твари удовлетворились таким малым количеством крови?.. – удивился Керимов.

– Сам удивлён, – признался я. – Но… Хвала богам, что ушли сами, потому что нам им, по сути, нечего было противопоставить, если б они действительно решили взяться за нас всерьёз. А так Погонщик оправдал собственное имя и увёл свои стада обратно в пирамиду. Как все остальные? – поинтересовался я.

– Как оказалось, древние всех усыпили, кроме нас, когда явились в лагерь, видимо, во избежание, так сказать, провокаций и лишних жертв. Удивительное человеколюбие. Особенно для тех существ, которые собирались выпить вас с Алисой.

– Алису как десерт рассматривали, а меня – как эксклюзивное блюдо. Уж очень мой химеризм показался вкусным для поглощения тому самому Погонщику. Но повезло, как говорится.

В лагерь мы вернулись все вместе. Правда, уже не пешком: все-таки светить голым задом в остатках брюк не было никакого желания. Посему до своей палатки я долетел на Горе и отправился к себе переодеваться и немного отдохнуть. Ближе к вечеру появилась обещанная Ясеневым группа Лучика.

С ним мы встретились уже практически как старые знакомые. Увидев изменения в моей причёске, он только покачал головой.

– Глюк, неприятности к тебе, как магнит, липнут. Показывай, что тут нужно закапывать. Я для тебя сильнейших землероек по столице собирал, при том, что отпуск у людей ещё не закончился. Многие в провинции, в своих землях проводят время, лишь к началу осени перебираясь в столицу.

Ветлов был столь неожиданно словоохотлив, что я невольно напрягся. Больше всего его болтовня напоминала белый шум.

Мы прогулочным шагом отправились к пирамиде. Лишь отойдя на некоторое расстояние от лагеря, Лучик перестал нести чепуху и перешёл к предметному разговору.

– Так, Ясень мне сказал, что вы какого-то бога откопали, и его нужно закопать обратно, верно?

– Верно. Глава экспедиции здесь чуть ли не божится, что это археологическая находка не просто всей его жизни, а всего цивилизованного мира. Живой бог. Но этот засранец роется в земле на деньги Ордена, а потому не стоит верить всем его словам.

– Так, может, с ним можно договориться? – заинтересовался Лучик.

– С кем? С Костомаровым? С этим за деньги кто угодно сможет договориться.

– Да нет же, с богом! С учетом сокращения количества наших архимагов, древний бог мог бы поправить ситуацию, – сейчас выражение лица Ветлова мне сильно напомнило энтузиазм Костомарова.

– Видишь расцветку моей шевелюры?

– Вижу.

– Это я договорился, чтоб они не начали жрать тут всех подряд. Так что он, конечно, договороспособный, но я бы не рисковал. К тому же, у него биполярное расстройство личности налицо, и разгон между адекватностью и кровавым безумцем минимальный. Оно почему-то на теме войны помешано и всё ждёт, чтобы со своими полчищами тварей вступить в битву.

– Так, может, его на какую-нибудь заварушку отправить? И крови напьётся, и польза империи будет, – хмыкнул Ветлов, чуть поумерив оптимизм.

– Лучик, – обратился я к бойцу по позывному, – я боюсь, что такие существа одной маленькой локальной войнушкой не ограничиваются, а посему не вижу смысла. Как сказала госпожа Тенишева, раскопанное Костомаровым существо относится к периоду якобы божественных войн. Людей оно и вовсе к низшим существам относит. А посему вряд ли это существо будет подчиняться нам и человеческим приказам. Плевать оно хотело на все наши планы в отношении него. Ты бы приказам курицы или коня подчинялся? – провёл я аналогию, заметив, как скривился от неё Ветлов. – Нет. Вот и не стоит ждать от этого покорности.

– Ты мне лучше скажи, как тебе удалось его засунуть обратно в гробницу? – от расслабленности Ветлова не осталось и следа. Передо мной стояла ищейка, пытавшаяся докопаться до нюансов происшествия.

– Не поверишь, на чистом упрямстве. Он собрался выжрать меня, как носителя химеризма, а если бы я не вышел добровольно, то пострадали бы остальные. Я и пошёл. Сам магию не использовал, на голом упрямстве дошёл до него. Собственно, если б не мой симбиоз и становление полуоборотнем с сопротивлением магии, то я был бы трупом, а так – вон, только поседел.

Лучик ещё раз взглянул на меня, а после лишь покачал головой.

– Ладно, показывай, кого тут закапывать надо.

Оценив размеры пирамиды, Ветлов присвистнул.

– Да, работёнка. И ведь это ещё под землю надо опустить.

– Было бы неплохо. Иначе такие как Костомаров, энтузиасты науки, с молоточками припрутся сюда и будут долбить эту пирамиду. А так, если поглубже закопаете, есть шансы, что так просто не вытянут.

– Это да. Закапывать поглубже последствия человеческой деятельности – наша основная работа.

Прозвучало это столь двояко, что я даже не нашёлся, что ответить.

Дальше я несколько часов наблюдал операцию повторного погребения гробницы, когда полтора десятка магов земли рангом от магистра и выше – архимагов, правда, среди них не было – совместно сперва упаковывали в гранитный саркофаг пирамиду, а после ещё и погружали всю эту конструкцию под землю. Через два часа все они были мокрыми, как мыши, и жаждали отдохнуть, пожрать и отоспаться, что было абсолютно нормальным желанием после столь сложной работы. Зато в абсолютно голой степи ничего не напоминало о том, что когда-то здесь возвышался курган со спрятанной внутри пирамидой.

В лагерь мы вернулись ближе к вечеру, где всех прибывших сытно покормили. Экспедиция постепенно сворачивалась. Лишь Костомаров носился между всеми и, заламывая руки, твердил:

– Ну как же вы можете? А как же наука? Там же бог! Это же сенсация!

Лучику даже пришлось сделать внушение историку. После того, как Ветлов шепнул на ухо Костомарову о принятии утром клятвы о неразглашении информации о гробнице, тот резко погрустнел, опустил голову и пошёл к себе в палатку, даже отказавшись от ужина. А ещё спустя четверть часа мой чуткий слух уловил, как хлопнула дверца автомобиля и раздался удаляющийся звук работающего двигателя. Похоже, Костомаров отправился отчитываться перед орденцам о провале раскопок. Мог, конечно, и к любовнице рвануть стресс снимать, но я ставил на первый вариант. Николая Максимовича сопровождал один из моих вездесущих паучков. Поэтому вскоре мне предстояло узнать, куда же Костомаров торопился на ночь глядя.

Пока же мы с Керимовыми позволили себе даже выпить сангрии, ведь чисто технически вопрос был закрыт. Ещё немного пообщавшись с некромантами, я отправился к себе, сославшись на усталость и желание отоспаться. На деле же не хотел пропустить разговор Костомарова с его спонсорами, хоть перипетии сегодняшнего дня и вымотали меня. Но недалеко от входа в мою палатку метался мужчина в потрёпанной форме водителя, который удивлённо оглядывался по сторонам в поисках автомобиля и тёр кулаками глаза.

– Ваше сиятельство, а вы, часом, машинку мою не видели? Я только отлучился… по ветру, а её уж и нет.

– Не беспокойтесь, вернётся ваша машинка вместе с главой экспедиции Костомаровым. Он в Керчь уехал полчаса назад, – успокоил я беднягу.

– Да как же так-то? Ведь нельзя же. Ведь казённое-то имущество… только же я могу на ней кататься, – растеряно комкал в руках форменную фуражку с эмблемой какой-то местной магической академии мужчина.

– Да ладно вам, отдохните. Всё равно звук мотора ни с чем не спутаете, когда вернётся.

– Да уж, такое точно ни с чем не спутаешь, – хмыкнул совершенно другим голосом водитель. – Как будто химеры падали обожрались и мучаются несварением желудка.

Я взглянул на него магическим зрением, уже догадываясь, кого увижу: очертания его тела расплывались, и под ними проглядывало сразу три головы и четыре пары рук. Лёгкое покачивание, которое я сперва принял за нервозность, было попытками устоять на непривычном вестибулярном аппарате.

– О-о, – не сдержал я возгласа удивления.

– Признал-таки, – хмыкнул Кхимару. – Пойдём, поговорим.

И мы ушли в палатку. Стоило нам зайти в моё временное жилище, как вокруг нас взметнулись клубы чёрного дыма, отчасти напоминающие ту же магию кошмаров.

– А это чтоб никто не подслушивал. Так все, повинуясь внутреннему страху, будут обходить нашу палатку десятой дорогой, – хмыкнул тот.

– А что, магию кошмаров ещё и так можно использовать? – заинтересовался я. – В самоучителе было лишь про иллюзии, страхи, проклятия и кошмары.

– Поверь мне, магия кошмаров – универсальная вещь. Особенно для умеющих концентрироваться и отрешаться от всего. Ты же в состоянии различать оттенки и нюансы магических воздействий, в отличие от моего старшего брата. Поэтому отчасти мне и захотелось заняться твоим обучением.

Неужто я обрету учителя ещё и в части наследия неизвестного отца? Было бы неплохо. Системности знаний в этом направлении мне явно не хватало.

– Да и краткого визита в соседний город хватило для того, чтобы оценить, насколько изменился мир за последние годы, века и тысячелетия, – продолжал говорить Кхимару. – Поверь, это интересно – каждый раз, просыпаясь, узнавать новое, встраиваться. Поэтому учиться будешь не только ты, но и я. А пока я, пожалуй, побуду у тебя в палатке, нужно всё-таки обвыкнуться с этим телом и вспомнить, каково это – быть таким маленьким, хрупким, неустойчивым.

Я хмыкнул:

– Надеюсь, настоящий водитель жив.

– Жив. Спит сладким сном, поэтому его ваш руководитель экспедиции и не добудился. Ваш историк испугался завтрашних клятв и побежал отчитываться тем, кто его деньгами прикармливает.

– Это и я знал, вот жду начала разговора, узнать подробности, – отмахнулся я, раскатывая по соседству со своим местом для сна ещё один спальный мешок. – Можете здесь прилечь. Не перины с балдахинами, но после тысячелетнего протирания задом каменного трона очень даже приятно.

– О, так ты научился уже подсаживать червя жертве?

– Не знаю о чем вы, но звучит уже не очень. Мне же химеры позволят подсмотреть саму встречу и отчасти подслушать через нашу связь.

Кхимару нахмурился, пытаясь осмыслить услышанное от меня.

– И на сколько добивает связь?

– Километров пятнадцать, максимум.

Я улегся на постель, приобщаясь по мыслесвязи к паучку. Тот как-раз на Костомарове заезжал в Керченский храм Ордена. Встреча вот-вот должна была начаться.

– Когда вы так много успели узнать про руководителя экспедиции? – вопрос я задал, пока Костомаров томился в приёмной местного настоятеля.

– Так это легче лёгкого сделать через страхи, – уже вполуха слышал я ответ Кхимару, ведь историка пригласили на аудиенцию. – Ты даже не представляешь, сколько можно узнать через страхи человека и как их можно использовать. Поверь, нас создали двенадцать не потому, что цифра красивая, а потому что однуи ту же магию можно использовать совершенно по-разному. Так что попробую тебя научить хотя бы чему-то, раз уж в тебе имеется капля нашей крови. А в том, что она имеется, я не сомневаюсь —выдержать удар сырой силой Атикаи и не сломаться дорогого стоит. Поверь, я знаю, о чём говорю. Мы с ним тренировались. Мой сын не выдержал. А ты выдержал.

Но последние слова я уже не расслышал.