Текст книги "Разведенка (СИ)"
Автор книги: М. Климова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)
Глава 33
При более тщательном рассмотрение гости от меня не укрылись перебор с косметикой, салонная причёска и неподходящие для деревни одежда с обувью. В своих замшевых сапожках цвета топлёного молока женщина смотрелась в моём дворе слишком неуместно, как будто поток непреодолимой силы вырвал её с парижских улиц и закинул сюда в грязь.
Не знаю, почему ассоциация застопорилась именно на Франции, а не на Италии, например, или Бельгии. Может, свою роль сыграли чёрные волосы, завитые в крупный локон и рассыпанные по плечам, может, на глаза попался большой рот на фоне острых скул, а возможно, всё дело было в короткой шубке-размахайке с рукавами три четверти из непривычной светло-голубой норки.
– Чем могу помочь? – прервала наше молчаливое разглядывание, ставя на ступень корзину с дровами.
Странно, что или кто могли её сюда притащить? В своей прошлой жизни мне с ней не приходилось встречаться, в настоящей такие фифы не водятся. Для очередной любовницы Эдуарда старовата – этот извращенец предпочитал глупых и молодых.
– Если заблудились, то в конце улицы стоит указатель с выездом на федеральную трассу, – сделала вторую попытку дёрнуть за язык гостью. Чего стоять и с нескрываемой брезгливостью шарить взглядом по двору, по фасаду и по моей рабочей куртке?
– Да нет, думаю, что не заблудилась, – с хрипотцой, похожей на укуренный эффект, цокнула незнакомка в замшевых черевичках. – Людмила Андреевна Королькова?
Кивнула, прищуриваясь и более тщательно сканируя дамочку. Эдик сменил адвоката и тактику запугивания? Прислал ко мне женщину, чтобы договориться полюбовно, по-бабски? Другого варианта не могло прийти в мою голову. Со своими доходами и активами я была неинтересна даже захудалому риелтору и кредитному брокеру.
– И не стыдно вам, Людмила Андреевна, уводить мужа из семьи? – поморщилась не адвокат-риелтр-брокер, запутывая меня ещё больше.
– Кажется, вы обратились не по адресу, – с трудом удержала дёрнувшуюся руку, чтобы не покрутить пальцем у виска, более доходчиво показывая снегурке её место в пищевой цепи. – Меня не интересуют чужие мужья. «От своего пытаюсь избавиться» – добавила про себя.
– Я, конечно, поверила бы, если б мой супруг не прокувыркался с тобой почти месяц, – перешла на ты… жена Руса? – Мне сказал, что проходит повышение квалификации, пока судно стоит на профилактике, а сам расслаблялся, строя из себя свободную птицу, пингвин недоделанный.
– Он не говорил мне о вас, – вцепилась в перила, удерживая себя в вертикальном положение. Реальность медленно, но верно проникала в мозг и врезалась миллионом острых игл в сердце, раздирая его в клочья.
– О тебе тоже, – немного легкомысленно прыснула гостья, но сразу вернула маску невозмутимости. – Случайно нашла твой контакт в его телефоне под надписью «Разведёнка». Не поняла только одного. Ты разводишься или разводишь?
Наверное, в других обстоятельствах можно было посмеяться над шуткой, но сейчас… Сейчас все мои внутренние резервы уходили на то, чтобы не расколоться на части прямо перед женой Руслана. Моя гордость могла пережить многое, только не унижение, усиленное сломленностью.
– Похоже, – откашлялась, прочищая сковавшее горечью горло и сглатывая не к месту подступившую тошноту, – развели здесь только меня.
– Знаешь, Людмила Андреевна, я бы не прилетела сюда. Уже свыклась с его систематическими походами налево. Мужчина. Чего с него взять. Знала, за кого выхожу замуж. Но, – она смахнула с лица прядь волос и опустила ладонь на живот, прибивая меня к крыльцу невидимыми гвоздями, – обычно Русик не увлекается больше чем на пару подходов, а в моём положение мне нельзя рисковать.
– Я услышала вас, – почти повисла на перилах, ловя вспышки кругов в накрывающей разум темноте. – На чай не приглашаю. Желаю долгих и счастливых лет в браке. Калитку захлопните за собой.
Три деревянные ступени превратились в полосу препятствий на получение крапового берета. Кое-как удалось их преодолеть, даже получилось толкнуть дверь, просочиться внутрь, доползти до кровати и прямо в пуховике и в ботинках завалиться на неё.
– Мам, – заглянул в спальню Рома, тихо окликая меня.
– Посмотришь за сестрёнкой? – выдавила из себя, отрывая голову от подушки. – И телефон принеси, пожалуйста.
Ромка затопал по доске, убегая на кухню и быстро возвращаясь обратно. Нащупала вложенный в ладонь пластик, проморгалась, пытаясь выудить нужный номер из списка.
– Дим, – шёпотом отозвалась на бодрое приветствие Сытникова. – Можешь на ночь забрать детей? Кажется, я приболела.
– Без проблем. Мамка будет рада малышне. Как раз пирогов с повидлом напекла, – скороговоркой протараторил Дима, пыхтя в трубу. – Тебе, может, лекарства какие принести? Мёд? Малиновое варенье?
– Ничего не надо. У меня всё есть, – совсем тихо прошелестела, сбрасывая вызов и отключая телефон.
Моё состояние больше напоминало агонию. Как только голоса стихли и дом погрузился в мертвенную тишину, меня выгнуло дугой, а сдерживаемые слёзы прорвали плотину. Затыкая кулаками искривлённый в судороге рот, я скулила, выла и кричала, до крови раздирая зубами кожу рук.
За что он так со мной? Почему я такая дура? Как так? Пройдя через предательство с такой беспечной лёгкостью подпустила к себе незнакомого мужика, заслужившего свою порцию порядочности лишь тем, что его сестра выступала моим адвокатом. И Анфиса… Почему молчала, позволяя втаптывать меня в грязь?
Наверное, не будь я ослеплена раскалёнными слезами, набрала бы номер Фисы и выплеснула на неё всю горечь своего отчаяния, но временная неспособность справиться с конечностями, скорректировать резкость зрения, вернуть голосовым связкам пластичность спасли её от отравляющих претензий.
И слава Богу, что меня хватило лишь на безобразную истерику и не осталось сил на полоскание грязного белья. Утром, переболев и включив мыслительный процесс, унижение перед сестрой ублюдка я бы не простила себе.
Не заметила, как провалилась в пустоту, отключившую нескончаемый поток боли. Подорвалась посреди ночи, стащила себя с кровати, врубила во всём доме весь-весь свет. Я должна собраться и двигаться дальше ради детей, ради себя. А Руслан… Бумеранг и к нему когда-нибудь вернётся.
Глава 34
Уборка отвлекла от утопических мыслей, восстановив внешнее равновесие. Всю ночь я с таким остервенением скребла дом, словно жёсткой щёткой старалась содрать с памяти пласт воспоминаний о Руслане. Не скажу, что мне стало легче, но способность думать, взвешивать и трезво рассуждать я себе вернула.
Ещё не выбралась из пропасти, в которую меня сбросил пинком Аршавин, но уже зацепилась за острый, выступающий камень, нависший чуть выше головы. И не важно, сколько придётся ползти по стене, сдирая в кровь руки и ноги. Главное, не смотреть вниз и не выпускать из поля зрения тонкую полоску света, символизирующую выздоровление.
О беременности старалась не думать, но сопутствующие нюансы пауками лезли в голову. В моей ситуации мне и так сложно содержать двоих детей, а грудничок обходится ещё дороже. Да и работать с малышом сложнее, что тоже скажется на бюджете. Можно, конечно, уехать к маме, но Корольков никогда не подпишет согласие на вывоз ребят заграницу. То, какие сплетни поползут по деревне и чем будет крыть Эдик при разводе боялась даже представить.
Серый рассвет я встречала на крыльце, смиряясь с вынужденным решением. Всего лишь волшебная таблетка за несколько тысяч и от проблемы можно было избавиться, не прибегая к операционному вмешательству. Если верить информации из интернета, то негативные последствия для организма минимальные. Я не верила в это. Что-что, а у меня всегда всё по максимуму.
Ближе к восьми утра включила телефон, и он тут же заголосил входящим. Дима как чувствовал, что мне нужна его помощь.
– Ты как? – без приветствия поинтересовался Сытников. – Давай скорую вызову.
– Не стоит. Простая простуда. Выбегала без куртки за дровами, – соврала, но содранная ором глотка замаскировала ложь. – Хочу скататься в клинику. Приютите до вечера детей?
– Мамка посидит, а я тебя отвезу, – зашевелился на заднем фоне Димон, шурша одеждой.
– Я сама, Дим, – обрубила его порыв, одеваясь и сгребая сумку с ключами. – Мне будет спокойнее, если ты поможешь тёте Вале.
Не хотела свидетелей своей ломки и непопулярного решения. Ехать с Димкой на аборт и врать ему в глаза, что записалась на флюорографию – так себе грешок в подпорченную карму.
– Мама справится, а тебе в таком состояние лучше не садиться за руль, – гнул свою линию Дима.
– Мне намного лучше, – закрыла дверь, распахнула ворота и села в прогретую машину. – Позвоню перед тем, как заберу малышню.
Выехала за пределы участка, остановилась, чтобы запереть доступ. Следы от привёзшего жену Руслана автомобиля слегка припорошило снегом, но рисунок протекторов болезненно впечатался в душу. Как я там была записана в телефоне? Разведёнка? Он в моём переобулся в ублюдка. Не хватало только керамической кружки с горячим кофе, разбитой о его голову.
Магнитола противно скрипела, не теряя надежды поймать и удержать рабочую волну. Нечищеная колея, перемешанная с песком, не давала развить нормальную скорость. Так и рулила под зубодробильный треск колонок со скоростью двадцать километров.
Наверное, силы свыше как могли тормозили моё передвижение, растягивая время на подумать. Где-то на полпути упёрлась в старый манипулятор с проржавевшим крюком, громыхающим на каждой кочке. Его лысая резина пробуксовывала на месте при подъёмах. И не обогнать, и не объехать.
Шлёпнула по кнопке магнитолы, вырубая её и погружаясь в тишину. В ней, как в калейдоскопе, красочными пятнами закрутились нежные воспоминания. Первый крик Ромки, больше похожий на писк испуганного мышонка, пухлые щёчки Ларки, покрытые персиковым пушком, маленькие ручонки с прозрачными ноготками, крепко вцепившиеся в прядь волос, сладенькое причмокивание губ-бантиков во сне.
Что же ты, подонок, натворил? Дал несколько дней помечтать о скором материнстве, а потом изничтожил мечты на корню. И ведь сам побоялся признаться в своей лжи, подослав ко мне беременную жену.
Всё же дорога довела до города, а спустя пять минут парковалась у платной клиники, что нашла в мировой паутине. Несколько раз глубоко вдохнула и с шумом выдохнула, успокаиваясь и настраивая себя на контакт с персоналом. Почему-то сразу захотелось и есть, и пить, и писать. Но сильнее провернуть ключ и втопить педаль газа.
– Здравствуйте, – поздоровалась со мной девушка за высокой стойкой. – Вы записаны?
– Нет, – мотнула головой, потягивая паспорт и опуская взгляд в грязный пол. – Мне нужно прервать беременность медикаментозно. На сайте сказано, что можно без записи.
– Да, – закивала болванчиком администратор, отчего отбеленная прядь запружинила в такт кивкам. – Через сорок минут у врача окно. Можете подождать здесь или погулять.
– Погуляю, – забрала документ и спрятала его в сумку.
– Только плотно не ешьте. Таблетки вызывают приступ тошноты.
Буквально скатилась с крыльца, цепляясь непослушными руками за перила. Обещанная тошнота от пилюль накрыла заранее. Более того, накрыла с такой силой, что пришлось оббегать здание и нырять в поросль лысых кустов, чтобы организм выблевал своё возмущение.
Всё остальное время я просидела в остывающем салоне, стуча на нервяке зубами. В кабинет, несмотря на крупную дрожь, вошла уверенной походкой. Проведя осмотр и заполнив электронную карту, моего возраста врач пригласила меня на УЗИ, объясняя в процессе действие и побочку таблеток.
– Немного потянет живот и поясницу. Может подняться небольшая температура. Откроется кровотечение как при обычных месячных и выйдет эмбрион в оболочке, похожий на маленькое веретено. Обычно всё происходит в первые сутки. Иногда процесс немного затягивается, но не сильно.
А потом я увидела на мониторе это веретено, белой фасолькой цепляющееся за темноту. И зачем-то услышала истерический стук сердечка, умоляющий принять его.
Ненавижу тебя, Аршавин! Чтоб ты сдох на своём корабле!
Глава 35
Шла по скверу, еле передвигая ноги. Сапоги вязли по щиколотку, но я этого не замечала. Моим ориентиром была высокая ель, бликующая издалека старомодной грязно-красной звездой на макушке. У меня создалось ощущение, что её напялили туда много лет назад и забыли снять. Вот и я ощущала себя той пятиконечной дурой – забытой и никому ненужной.
Наверное, мне стоило сесть в машину и вернуться домой, пока окончательно не накрыло бессилием, но стоило подумать о душном салоне, пропахшем пластиком и пара́ми бензина, как сразу подкатывала тошнота и выворачивало желчью.
– Вот и славненько, – поджала губы врач, услышав мой отказ от чудо-таблетки. – Надо поднимать демографию страны, а не тратить на всякую ерунду деньги. Если кажется, что не справишься – сходи в церковь. Если думаешь, что ребёнок не нужен – вот ссылка на группу. Там сразу поймёшь, насколько тебе повезло.
Мне бы возмутиться за тон и тематику отповеди, направленной гинекологом в мою сторону, а я тупо кивала головой, катая подушечками пальцев по ламинированной визитке. От неё исходил леденящий холод и чувство безысходности.
– Вот и славненько, – повторила я, смахивая со скамейки сугробик и приходуя туда свою попу. Цель в виде звезды оказалась менее заманчивой, чем любопытство.
Набрала ссылку с картонной карточки, ткнув на стрелку перехода. Я была готова попасть на форумные страницы женщин, неудачно сделавших аборт, а оказалась на площадке небольших рассказов о себе.
«Он прожил всего два часа». «Шестая замершая беременность». «Третье неудачное ЭКО». «Седьмой выкидыш». «Надежды больше нет». «Ушёл. Ему не нужна пустая жена». Это то немногое, что бросилось в глаза. Куда-то заходить и читать не стала. Не настолько я сомневалась в желание ещё раз родить. Плохо, что в статусе матери одиночки, но и штамп в паспорте не стал для меня гарантией полноценной семьи.
Всё же я дошла до пушистой ели с нарядной верхушкой. Где-то в разлапистых ветвях запутались обрывки серпантина и ошмётки проводов, припорошённые снежной крошкой. Обошла зелёную красавицу вокруг, напевая себе под нос новогоднюю песенку. Замкнув третье кольцо, я уже знала, что дальше делать.
Мне надо было уезжать под крылышко к маме и там начинать новую жизнь. Загвоздка оставалась в согласие Эдуарда, но отказ от претензий, от машины и алиментов должны были сыграть на его жадности. По крайней мере я так думала. Оставалось лишь договориться, оформить доверенность, развестись и продать бабушкин дом с пятёрой, чтобы больше ничего не тянуло на земли предков.
И ведь как легко сразу стало. И в ногах появилась сила, и тошнота рассосалась, и ель больше не выглядела заманчиво прикольной, а душный салон прямо-таки манил вкусными запахами пластика и бензина.
Оплатив приём и УЗИ из отложенных средств на аборт, у меня в кошелке осталась приятная сумма. Не знаю, что в тот момент произошло с моей внутренней жабой, строго следящей за экономным режимом. Наверное, от предстоящих расходов упала в обморок, позволив мне промотать все деньги.
Помимо сладостей, фруктов и деликатесов я купила игрушки, одежду для беременных, новогодние подарки, пушистую шапочку и пинетки лимонного цвета. Гулять, так гулять. Почему-то поставила себе задачу опустошить до потёртого дна бумажник, оставив последнее в церкви.
Домой вернулась в сгущающейся темноте. Дима молодец. Протопил печь к моему приезду, нажарил картошку, отварил деревенские яйца, отполовинил хлеб, испечённый мамой. Такой в городе не поешь – упругий мякиш с крупными дырами, спрятанный под царапающей нёбо хрустящей корочкой, опудреной мукой грубого помола. А запах…
– Приведёшь детей? Или мне самой зайти? – набрала Сытникова после того, как запрятала новогодние сюрпризики.
– Приведу, – с радостью откликнулся Дима. – Приглашение на ужин будет?
– Обязательно, – улыбнулась его непосредственности.
По скорости прибытия Димки с малышнёй сделала вывод, что они ждали моего звонка в сапогах. Я как раз разбирала пакеты, выставляя покупки на стол, и домочадцы с ликованием присоединились к раскладыванию по полкам.
– Робот? Это мне? – на фальцете выкрикнул Ромка, распаковав коробку.
– Тебе, – потрепала его по голове. – Ещё самосвал-трансформер и вот этот пакет с одеждой.
– А мне? – захлебнулась возмущением Ларка, с обидой глядя на прыгающего брата.
– А тебе куклы из твоего любимого мультика, нарядное платье снежинки и говорящий пёсик, – присела на корточки и обняла дочку. – А ещё запас медовых звёздочек и карамельных шариков.
Наверное, я чувствовала себя виноватой перед детьми за срыв из-за постороннего мужика, за то, что ночевать им пришлось вне дома, за проскользнувший момент, когда на первый план выползли моя боль, слёзы и мысли о морском козле.
– Конфеты с бренди скорее всего мне, – выгнул рыжую бровь Димка, подняв бордовую коробку на уровне глаз. – Сто лет не ел пьяную вишню.
Увидев это градусное безобразие на витрине, я чуть не подавилась слюной, поэтому и положила в корзину. Правда, сейчас фантомная горечь на языке с приторными всполохами шоколада поднимали со дна лишь муть.
– Тебе-тебе, – кивнула, зарываясь в пакет и выуживая ананас за зелёную верхушку. – Холодильник маловат. Надо часть кастрюлек вынести на крыльцо.
– В температурном припадке ограбила пару магазинов? – протянул Дима, с любопытством разглядывая баночки с фаршированными мини-перчиками, с напичканными творогом оливками, со спаржей и с морской капустой, смешанной с фунчозой. Да, токсикоз страшная штука, особенно когда длительное время держишь его на сухом пайке.
– У меня всегда так, – промямлила, не став уточнять в каком периоде.
– А это кому? – резко изменился в голосе Сытников. Он растерянно крутил в руке лимонные пинетки, уронив на стол того же цвета шапочку.
Глава 36
Странно, вроде беременность никаким боком не касалась Димы, но мне отчего-то стало неловко. Как будто я поклялась Сытникову в верности, а сама давай скакать по членам. Подгребла к себе шапочку, выдернула из его грязной лапы пинетки и в защитном жесте прижала к груди, скрывая от осуждающего взгляда.
– Это мне, – чуть сдвинулась в сторону, вытесняя Ромку с кухни. Хорошо, что тот был слишком сильно увлечён новыми игрушками и никак не среагировал на Димкин вопрос. – Приданное.
– Хочешь сказать… – зашипел Димон, а от перекоса на его роже мне сделалось совсем не по себе.
– Да. Я беременная, – прошептала без надрыва, сумев проглотить раздражение.
– Рус постарался? – прищурился Сытников и пошёл уродливыми, красными пятнами. – Или муженёк наследил напоследок?
И вот тут мне стало тошно. И причиной подступившей к горлу горечи был совсем не токсикоз. Оказывается, разочарование в человеке может вызвать нетипичную реакцию. Разочарование в муже аккумулировалось в злость. Здесь же моя и так наигранная активность со свистом лишилась всего воздуха.
– Пошёл вон, – прошелестела одними губами, но Дима понял без слов. – Я никому не позволю оскорблять себя в собственном доме.
– Прости, Люд. Я дурак, – опомнился Сытников, и по его лицу рябью пронеслось сожаление. – Просто не ожидал. Руслан в курсе? Когда обещал вернуться?
– Ты знал, что Руслан всё ещё женат и, похоже, счастлив в браке? – вопросом на вопрос атаковала Димку.
– Я не углублялся в жизнь Руса, а судя по рассказам Фиксика после гибели сына он переехал в другой город. Возможно, жена последовала за ним ради сохранения брака. Фиска об этом не упоминала. Если бы я знал…
– Хорошо, – кивнула, отдирая пинетки с шапочкой от груди и опираясь кулаками в стол. – Ты иди Дима. Я устала.
Конечно, причина оказалась не только в усталости. Сейчас мне было невыносимо находиться с Сытниковым в одном помещение. Верила ли я ему о незнании такой важной информации? Могла ли доверять после скрытия оной?
Почему-то важность ответов на эти вопросы отпала. Не важно кто и что скрыл от меня. Есть Ромка с Ларкой, есть я. Через семь с половиной месяцев появится малыш. Вот и весь список родных, кому я должна доверять. Моя семья, которая не предаст. По крайней мере пока ребятня не достигла эгоистичного возраста.
– Давай детей покормлю и спать уложу. А ещё лучше заберу с собой. Отдохнёшь. Выспишься.
– Нет. Я сама справлюсь, – заупрямилась, хоть и в предложение Димки был свой резон. Окончательно прийти в себя мне не мешало, но… Это «но» упиралось рогом, множа и увеличивая обиду на рыжего. – Иди. Созвонимся как-нибудь.
Видела, как гаснут задорные искры в глазах, как стиснутая челюсть кирпичом сползает вниз, как белеют по контору обычно яркие губы. Знаете, в тот момент мне не терпелось кольнуть его побольнее. Укусить, исцарапать, пустить кровь. В общем-то, моя агрессия, вызванная предательством Аршавина, пыталась выплеснуться на Сытникова. И плевать я хотела, что Димка оказался не там и попал под горячую руку. Нечего было нарываться и трепать языком разные глупости.
– Выздоравливай, – буркнул Дима, сдвигая пустой пакет и разворачиваясь на выход. – И это, Люд, поздравляю.
Димка ушёл, а я буквально сползла на табуретку. Какой-то нескончаемый бег по кругу и полное непонимание, как спрыгнуть с этого колеса. Сначала Эдик с Алисой, потом Руслан с беременной супругой, теперь маячащий шанс стать матерью-одиночкой и обиженный Дмитрий.
– Мам, мы с дядь Димой пожарили картошку, – втиснул между столом и моим животом голову Ромик. – Давай ужинать, а то Ларка уже носом клюёт.
– Давай мой сладкий, – потрепала его по русой макушке. – Пораньше спать ляжем. Завтра в город поедем.
Смешно сказать, но у меня с детьми даже не было загранпаспортов. Эдик предпочитал турпоходы с абитуриентками, а я который год пылилась в жару в городе, кушая обещания отправить нас на море. Что ж, пора было заняться подготовкой переезда и заодно встретиться с мужем.
Дети поужинали, посмотрели перед сном любимые мультики, уложили в кровати новые игрушки и моментально уснули. Я же забросила стирку, убрала со стола, перемыла посуду и убрала в сумку папку с документами. Накинула куртку, влезла в бабулины валенки и выбралась на крыльцо, активируя экран телефона.
Открыла список отправленных в блок номеров, на секунду задумавшись по какому из них звонить. Вряд ли Эдик сменил старый, привязанный ко всем кабинетам и приложениям. Вернула его к жизни, набрала, вслушиваясь в длинные гудки.
– Не верю своим глазам, – хрипло крякнул динамик, соединив во вселенной когда-то двух самых близких людей. – Соскучилась? Решила вернуться? Предупреждаю, после чужих хуёв придётся ползать в ногах и вымаливать прощение. А я ещё подумаю, стоит ли прощать.
– Господи, Эд, прекрати паясничать и выражаться как алкашня на углу винного магазина, – выдохнула в трубку, подсовывая под попу складной стульчик, забытый кем-то на стопке дров. – Тебе не идёт.
– А что так? – не собирался сбавлять тонус напряжённости Корольков. – Ты нагло проехалась по моей самооценке и хочешь, чтобы я теперь раскланивался перед тобой?
– Не надо передо мной раскланиваться, – собрала с перил снег и сжала в кулак, остужая ладони. – Хочу встретиться с тобой завтра. Во вторник у нас суд. Надо обсудить мирное урегулирование. Заодно увидишься с детьми. Они скучают.
– Мирное? – растерянно замялся Эд, совсем не то ожидая услышать. И опять не слова о сыне с дочкой.
– Если мы с тобой договоримся, то каждый останется при своём, – намекнула ему на заманчивое предложение.
– Хорошо. Где? Во сколько?
– Наберу тебя, когда закончу с делами, – усмехнулась, поражаясь своей полной неспособности видеть гниль в людях. Вот же она, вонью лезет в глаза, а я всё ищу им оправдание надеясь узреть крупицы чего-то хорошего. – Эдуард, если ты не расслышал, то повторю. Я с детьми. Они соскучились. Вспомни о своих отцовских обязанностях и купи им что-нибудь в подарок.
– Да понял я, – зло огрызнулся, гремя чем-то в своём пространстве. – У меня окно с двух до половины четвёртого.
– Позвоню, когда закончу с делами, – повторила, игнорируя временные рамки, которыми Корольков в очередной раз решил поманипулировать, и сбросила вызов. Ничего, отменит лекции, потрахушки, назначенные встречи и придёт в удобное для меня время.
