Текст книги "Разведенка (СИ)"
Автор книги: М. Климова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)
Глава 5
– Мам, а мы когда домой вернёмся? – отложил планшет Рома, плюхнулся на живот и свесил с края лежака голову. – Я уже напутешествовался.
Зависла на несколько секунд, не совсем понимая, как менее болезненно донести до детей правду. Ну не скажешь же им, что их отец оказался форменным козлом, жрущим капусту не со своего огорода, а мамина гордость не позволила молча проглотить то дерьмо, что хлебнула в выгребной яме.
– Папа затеял в квартире капитальный ремонт. Меняет всё-всё, – присела перед ним на корточки и растрепала светлую макушку. – Придётся пока пожить здесь.
– А как же мой детский сад? – понимающе кивнул сын, двигаясь и подставляя спину к почесону.
– Можно подумать, что ты в него с удовольствием ходил, – прошлась щекоткой по тощим бокам. – Сам каждое утро ныл, что мечтаешь сидеть дома. Мечта сбылась.
– Ессс! – ликующе попытался подпрыгнуть Ромка, но из-за отсутствия нормального матраса амортизация не случилась. – Тогда надо купить кровати и кучу всего.
– Купим потихоньку, – пообещала ему, окидывая взглядом скудную обстановку.
На что купим и как скоро лучше было не думать. Из копилки удалось отжать три пятитысячные купюры, на карте завалялись копейки, оставшиеся после покупки правильного авокадо и бескостного винограда, а драгоценностями, которые можно сдать в ломбард и просуществовать на них с полгодика, Эдик меня не баловал. Обручалка, серьги на рождение Ромашки, браслет за дочку и кулон с цепочкой на пятилетнюю годовщину.
Тут мне тоже не повезло. Многие мужики заваливают жён ценными подарками, чувствуя вину за измены, а Эдуард, наверное, не ощущал ничего подобного, судя по скромности его даров. Смешно до слёз. Шесть лет прожить в обеспеченном браке и остаться с голым задом.
– А ещё я хочу шоколадные шарики на завтрак, – продолжил озвучивать свои скромные желания Ромка, не касаясь оставленного дома компа и игровой приставки.
– И я хочу шалики, – на мгновение оторвалась от мультиков Лара, обозначая своё участие в составление списка пожеланий. – И кловать плинцессы.
Я тоже хотела кровать принцессы с ортопедическим матрасом. Хотела приличную плиту, а не эти две полудохлые конфорки, еле пукающие на остатках газа, хотела нормальный толчок, а не скворечник с ведром у сарая, хотела круглогодичный водопровод, а не вёдра из колодца с октября по середину апреля. И совсем уж из разряда фантастики – высокооплачиваемая работа бухгалтером на удалёнке, чтобы быстро закрыть все хотелки.
Схватилась за голову и качнулась из стороны в сторону. С моим скудным опытом подработки на четвёртом и пятом курсе найти что-либо приличное в реальном времени невозможно. И детей деть мне некуда. Нет ни бабушек, ни подруг. Какой-то заколдованный круг, больше похожий на зацикленные круги ада.
– Смотрите мультики, – кивнула в сторону планшета, предусмотрительно забранного вместе с ноутбуком из совместно приобретённого имущества во время сборов. Эдик купит себе новые, раз его шея освободилась от семейной нагрузки. – Попозже сходим в магазин и узнаем, что здесь да как.
Дети закопошились в предвкушение гулянки, а я отползла на кухню, судорожно прикидывая выход из патовой ситуации, спасающий меня от позорного возвращения к супругу. Он воспримет моё поражение по-своему и вконец обнаглеет на витке победы. Сколько таких Алис появится в нашей спальне, и сколько чужих труселей мне придётся собственноручно забросить в стиральную машинку?
Вариант видела один – звонок маме с надеждой, что она, наконец, научилась копить. Попросила Ромку посидеть с Ларкой и не подпускать её к печке, накинула куртку и вышла во двор. Серая марь, свинцовое небо, ломкий сухостой, шуршащий по ветру, облысевшие скелеты деревьев, лохмотья плёнки на парнике, свисающие всей своей обречённостью и нагнетающие тоску. И вот так одним махом наша комфортная жизнь превратилась в какую-то безнадёжность, как и плёнка на парнике.
– Мила! Как дела? Как дети? Как Эдуард? – с каждым вопросом радость на лице мамы сменялась на растерянность. – Ты у бабушки? Что случилось, Людок?
Чем хороша видеосвязь кроме экономии денег? Тебе не надо объяснять всё от начала до конца. Многое понимаешь без слов по фоновой заставке за спиной, по глубоким теням под глазами, по опущенным кончикам губ, по мольбе о помощи во взгляде.
– Эдуард привёл любовницу в дом, и мне с детьми пришлось уйти, – обрисовала случившееся короткой фразой, скорчив страдальческую гримасу. – Нам некуда идти и не на что жить. Пока я найду работу…
– Не продолжай, – всхлипнула мать в попытке пустить слезу, но сразу взяла себя в руки. – Мы с Дирком откладывали деньги на твоё тридцатилетие. Собирались подарить тебе автомобиль. Там приличная сумма. Сможешь перебиться пока встаёшь на ноги. А лучше приезжай к нам. Дири поможет получить вам вид на жительство. Да и работы на ферме полно.
– Давай переезд оставим на крайний случай. За деньги спасибо, мама, – в отличие от неё у меня не получилось побороть протяжный всхлип, переросший в еле сдерживаемые рыдания. Это как получить цветик-семицветик, исполняющий желания. – Ты меня спасла. Я не представляла, что делать дальше, учитывая двух маленьких детей. С ужасом думала, что придётся вернуться к Эдуарду.
– Ещё чего. Фирсовы никогда не позволяли себе унижаться и не прощали предательства, – воинственно вскинула голову мама и сверкнула злостью. Кто-кто, а она всегда следовала своим убеждениям. Поэтому и воспитывала меня одна, послав отца-гуляку перед самой свадьбой куда подальше. Не простила его «прощальный секс» на мальчишнике с подружкой. – Мы справимся, так что подотри сопли и вышли реквизиты, до которых не сможет добраться этот подонок.
Глава 6
Попрощавшись с мамой и пообещав ей ни за что не прощать Эдуарда, я вырубила телефон, одела детей и выбралась с ними на улицу. К серой хмари добавился мокрый снег, переходящий то в противную изморось, то в ледяную крупу, а в накатанной тракторами и грузовиками колее вязли ноги. Ларка всё порывалась нырнуть в грязь и увачкаться по уши, но я крепко держала её, вцепившись мёртвой хваткой в запястье. Это в городе можно было забросить комбинезончик в стиралку, а тут с колодезной водицей не разбежишься.
А я ведь никогда не задумывалась о таких нюансах, гостя у бабушки. Как-то всё выходило само собой. И горячие ватрушки ждали на столе утром, и чистая одежда висела на стульчике, и вода всегда плескалась в пятидесятилитровой кастрюле у входа.
– Мааам, ты уверена, что здесь продают шоколадные шарики? – ошарашенно протянул Ромашка, увидев пожёванную бытовку с надписью «магазин», не особо старательно выведенной белой краской.
– Если не продают, то на днях съездим в город, – покрепче перехватила ладошку Лары и дёрнула на себя вполне увесистую дверь, сильно диссонирующую с хрупкостью всего строения.
В магазинчике и правда не оказалось привычного нам разнообразия. Там было всё, что требовалось для жизни, но в урезанном ассортименте. Молочка одного производителя, бакалея без извращений, колбасные изделия неизвестного мне фермера. Тут же в углу бытовая химия, свечи, верёвки, к потолку подвешены дешёвые куклы и яркие машинки. Авокадо, бурый рис и козий сыр с трюфелями эти полки вряд ли видели.
– Ой, а вы чьих будете? – вынырнула из-за занавески, скрывающей, наверное, какой-то пространственный карман, упитанная женщина с короткой стрижкой. – Раньше не видала вас здесь.
– Фирсовы мы, – кивнула в знак приветствия и прошлась взглядом по забитым стеллажам.
– Бабы Мани что ли? Внучка? – подпёрла руками щёки продавщица, облокотившись локтям на подобие витрины. – Дом решили продать? Задорого не получится. Долго стоял без хозяина. Да и земля тут не пользуется спросом. Болотистая местность и до столицы далековато.
– Мы сюда переехали. Меня Людмила зовут, – с трудом остановила её поток вопросов и оттянула Ларчика от ящика, где навалом лежали яблоки местного разлива. Непрезентабельные, но, скорее всего, без химии.
– А я Марта, – обтёрла об жилетку ладонь женщина и протянула её мне. – Как же вы там собираетесь зимовать? Небось разваливается всё?
– Очень приятно, – пожала ей рук. – Может подскажете мастера какого? Крышу подлатать, удобства в дом завести. И чтобы не содрал втридорога.
– Отправлю к тебе Пал Семёныча, – засуетилась Марта, вытаскивая из-под прилавка телефон. – Вот прям сейчас обслужу вас и позвоню ему, пока не почаёвничал с Иванычем.
– Спасибо, – улыбнулась и достала кошелёк. – Нам молоко, хлеб, вот это печенье, кофе…
Пока диктовала список и складывала покупки в сумку, Лариса всё же схватила яблоко и впилась в него зубками. Попытка Ромки отобрать немытый фрукт раздора не увенчалась успехом. Маленькая жадина рычала, отворачивалась и старалась запихнуть его в рот полностью.
– Ещё яблоки, сливы и овощей на борщ, – виновато посмотрела на женщину, одёргивая обоих детей. – И чего-нибудь мясного. Курочку, окорочка, свинину может быть.
Затарились мы знатно. Ромашке пришлось помогать и с сумками, и с сестрёнкой. А когда дошли, у калитки уже топтался мужичок в военном бушлате, приплясывая по грязи в кирзачах. Видно было, что отвлекли его от важных дел. Скорее всего от чаепития с Иванычем. И ему не терпелось вернуться обратно.
– Внучка бабы Мани? – нервно похлопал себя по бокам Пал Семёныч и смачно шмыгнул рыхлы, бордовым носом. – Показывай объём работы.
Мужик ходил по дому, вокруг него, с умным видом простукивал фундамент, тыкал палкой в почву, мотал головой и кряхтел, отсылая проклятья к небу. После озвучил предварительную сумму и чем в первую очередь стоит заняться.
– Оплату беру только бумажными деньгами, так что новомодные электронные циферки переводить мне не надо, – предупредил Семёныч, топая в концовке по крыльцу и проверяя его на прочность. – Завтра утром племянника пришлю. Он начнёт с канализации.
– Хорошо, – пошла провожать его до калитки. – Деньги можно здесь где-нибудь снять?
– Ты шо? – как на дуру посмотрел на меня, крякнул и выскочил за забор, крича уже оттуда: – Это тебе в город. Расписание автобуса на магазине.
Задвинула засов и вернулась к детям. Город и деньги до завтра подождут, а сегодня нужно было кучу всего переделать. Ромке отдала на растерзание ноутбук, Ларке планшет. Знаю, что не педагогично занимать неокрепшие умы гаджитами, но дрова сами себя не наколют и не перетаскают, обед-ужин не приготовится, паутина из углов не поснимается.
Вертелась по дому веником, боясь остановиться и не успеть запланированное. Приседала от усталости, и перед глазами сразу всплывали развлечения Эдика, а следом подкатывала тошнота от омерзения. Видение действовало похлеще энергетика. Откуда-то сразу брались силы, открывался дополнительный резерв, пыхтело второе дыхание.
Новая жизнь. Если до поддержки мамы она представлялась чем-то жутким, вязким и непреодолимо тоскливым, то сейчас она играла яркими красками. Я могла привести дом в удовлетворительное состояние, купить старенький автомобиль, не дёргаясь искать работу, а встав на ноги и научившись самостоятельно обеспечивать семью, снять квартиру в городе и вернуть детей в социум.
За окном серость сменилась на устойчивую темень, а малыши давно видели сны, когда я, наконец, отжала тряпку и плеснула в заварочный чайник кипятка. Потягивая ароматный чай с найденными в бабушкиных закромах травками, включила телефон и убавила звук, чтобы пиликанье сообщений не нарушало тишину и не ломало устоявшуюся идиллию.
Из банка пришло подтверждение о поступление на счёт денег. Спасибо маме и Дирку. Отправила ей смайлик с сердечками и поцелуйчиками. Тут же посыпалась куча оповещений о непринятых звонках, и аппарат в руке ожил. Неизвестный номер. Сбросила его… и ещё раз, а потом сообщение:
«Ответь, или завтра пойду в полицию и подам тебя с детьми в розыск!»
Глава 7
И сразу побежала строка с тем же неизвестным номером, вызывающая то ли страх, то ли омерзение. Захотелось шибануть телефоном о стену, чтобы по экрану поползла паутина трещин, скрывая чёрные цифры. Как в детстве – если не вижу, то ничего не происходит.
– Слушаю, – тихо выдохнула, потянув вверх иконку с зелёной трубкой.
– Слушаешь? Слушай внимательно, – задребезжал раздражением динамик, прям как в тот вечер, когда я ткнула Алису в нестиранные трусы. – Ты сейчас возьмёшь детей и вернёшься в наш дом, в нашу постель, в нашу семью, иначе…
– Я не вернусь, – спокойно, но твёрдо перебила его. – Ты осквернил и наш дом, и нашу постель, и нашу семью, опустив меня до ранга бесправной прислуги и приведя другую. Если с просто изменой ещё можно как-то смириться, то унижение и отсутствие уважения простить нельзя.
– Да, я сглупил. Вожжа попала под хвост, помутнением каким-то накрыло, – стал оправдываться Эдик пытаясь внести лживую, виноватую интонацию в голос. Плохой из него актёр. Не срывать ему овации со сцены. – Мне не нужно было приводить Алису и ставить тебя в неловкое положение.
– Неловкое положение? Тебе не кажется, что ты слишком сильно смягчил определение? Неловкое положение, это когда подол юбки случайно заправила в трусы. Это когда на званном вечере опрокинула себе в декольте начинку из тарталетки, – нервно прыснула в кулак, поражаясь наглости мужа. – Господи, Эдуард, тебя же даже не смущает тот факт, что ты в открытую устроил потрахушки, пока я с детьми спала в соседней комнате. Да ты в принципе никогда особо не скрывал свои блядские похождения, а я, как последняя дура, верила твоим объяснениям.
Как-то вдруг стало неловко и некомфортно от тяжести лапши на ушах.
Помада на воротнике – какая-то глупая малолетка рыдала на груди, получив неуд за зачёт.
Кружевные трусики в портфеле – наверное шутка четвёртого курса. Выходил к ректору, оставив в аудитории свои вещи.
Смс-ка с голыми сиськами – совсем современная молодёжь попутала берега. Но ты же знаешь, что я люблю только тебя.
Вернулся с работы в три часа ночи – обсуждал с ректором научную статью за бутылочкой коньячка.
Уехал на выходные в командировку – отправили на конференцию как самого молодого и перспективного сотрудника.
Только сейчас я смогла честно признаться себе, что по собственному желанию позволяла ему обманывать меня. Что толкало на осознанную жизнь во лжи и на добровольное пожирание вранья? Страх остаться одной с двумя детьми, не справиться с реальностью и с правдою, не выдержать боли от разбитого сердца?
– Я же извинился уже и пообещал, что такого больше не повторится! – повысил тональность Эд, теряя терпение. – Какого хрена из-за одного моего проступка ты одним махом рушишь нашу семью⁈
– То, что ты больше не заставишь меня обслуживать твоих любовниц я, конечно, верю, а то, что ты вдруг станешь порядочным и честным мужчиной… – выдержала напряжённую паузу. – Увы, Эдуард. Ты просто не знаешь, что такое быть порядочным. Нельзя вернуть доверие к предателю. Я подаю на развод. Надеюсь, мы обойдёмся без взаимных унижений и пройдём через суды с взаимоуважением.
– Совсем охренела, идиотка⁉ – рявкнул Эд в трубку, окончательно сбросив с себя лоск интеллигенции. Чем там гордилась Далия Натановна? Целый декан, уважаемый человек, глубокие еврейские корни, априори возвышающие его над всеми. Удивительно, что ему до сих пор не трансплантировали в темечко лампочку в виде сияющего кружка над головой. – Я тебе такой развод устрою! Кто ты такая⁈ Безработная, бесквартирная бомжиха, неспособная содержать и воспитывать детей! Только попробуй подать на развод! Я подниму все свои связи и выброшу тебя на улицу, лишив родительских прав!
– Почему-то что-то такое я ожидала от тебя услышать, – качнула из стороны в сторону головой, пожалев о шести годах, отданных этому эгоисту. Единственное, что оправдывало спущенное в унитаз время, так только Ромка с Ларкой, мерно сопящие за стенкой. – Рискни посягнуть на мои родительские права, и в твоём институте все, вплоть до уборщицы, узнают какой ты подонок. Как думаешь, через сколько дней или часов тебя понизят в должности и попросят написать заявление?
– Тебе никто не поверит, – захохотал он, парадируя гиен и выдавая свою нервозность.
– Я прямое подтверждение твоих отношений со студентками. Уверена, в институте найдётся много брошенных и обиженных, готовых расплатиться с тобой. Скорее всего и Алиса со второго или с третьего курса. Угадала?
– Ну ты и стерва, Люся! – цокнул Эдуард, а я прям представила, как он вытягивает руку и судорожно ищет пачку сигарет, спрятанную на кухонном шкафчике. – Столько лет притворялась покладистой и послушной наседкой, ничего и никого не видящей кроме семьи, а тут целое перевоплощение тупой курицы в хитрую лисью шкуру.
– Я готова была всю жизнь заботиться о детях и о твоём комфорте, любить тебя, безоговорочно верить и обожествлять твой авторитет, пока ты не протащил меня мордой по куче грязи и не разбил розовые очки. Знаешь, как больно впиваются осколки разочарования в глаза? Ты выпустил стерву, так что не смей провоцировать меня ещё больше. В конце концов, я могу честно объяснить Ромке, почему нам пришлось съехать. Он уже взрослый мальчик и способен самостоятельно сделать выводы в отношение отца-гуляки.
– Ты не посмеешь настраивать детей против меня, – процедил, часто сопя в трубку.
– Посмею. Зачем скрывать от них то, что ты полон дерьма? Чем раньше простятся с иллюзиями, тем лучше.
– Хорошо. Развод, так развод. Насчёт алиментов я тебя предупредил. Не рассчитывай на прежний уровень. Содержать бывшую жену не собираюсь.
С той стороны что-то грохнуло и в динамиках повисла тишина. Похоже, аппарат не выдержал Эдькиного гнева и подружился со столом или со стеной. Я вдохнула успокаивающий аромат остывшего чая, покатала на языке последний глоток, ополоснулась ковшиком, стоя в тазике, и подлезла к Ларке под бочок. Удивительно, но перепалка с Эдом не нарушила мой сон. Провалилась я в него сразу, стоило голове почувствовать мягкость подушки и тепло одеяла.
Глава 8
Не думала, что у кого-то утро начинается через три с половиной часа после того, как я легла спать. Из приятного времяпровождения меня агрессивно выдернул стук в дверь. Было ощущение, что в ход пошла кувалда, и дверь вот-вот сдастся наглому вторжению.
Кое-как сползла с лежака, скрипя несмазанными шарнирами и жутко скучая по ортопедическому матрасу в комплекте со специализированной подушкой. За окном висела невнятная серость, еле-еле обозначившая рассвет, а экран телефона демонстрировал пять тридцать и насмешливо крутил у виска.
Сложно передать весь спектр злости, что заливал насыщенным красным мне глаза. Был бы под рукой дробовик с солью… Вот у кого свербит с утра пораньше в заду?
Натянула тёплую кофту поверх застиранной футболки, как смогла прилизала ладонями вылезшие из косы волосы и, вспоминая все междометия, что хитро вкручивал дед в бороду, сдвинула щеколду и толкнула дверь, ёжась от противного потока ветра, холодными языками скользнувшего по ногам.
– Привет, – как насмешкой светилась улыбка парня, стоящего с той стороны. Правда, окатив меня любопытным взглядом, радость на его лице значительно померкла и подёрнулась неловкостью. – Я Димон. Меня Семёныч прислал. Сказал, что требуется срочное спасение красивой девушки.
Парень смущённо зарылся пятернёй в волосы, потоптался на крыльце, ожидая с моей стороны какой-нибудь реакции на его шутку, но в данный момент я была не в состояние реагировать на что-либо.
– Кофе? – сухо проскрежетала, распахивая дверь шире и указывая рукой на кухню.
Димон кивнул, потом отрицательно мотнул, но всё же переступил порог, отсёк от дома холод, стащил с ног грязные сапоги и пошёл по указанному направлению. Я же, повторяя про себя вспомянутые ранее обороты, вернулась в комнату и оделась поприличнее. Умывание и чистку зубов оставила на потом. Не на свиданку иду.
– Я тут похозяйничал и поставил чайник, – подскочил с места Димон, стоило мне появиться в проёме. – Ты прости, что разбудил. Просто дядька сказал, чтобы пришёл пораньше, а у нас утро начинается в пять часов. С петухами, – добавил, снова теребя копну волос.
Пока закипала вода достала чашки, всыпала в них растворимый кофе, выставила на стол сахарницу и вазочку с печеньем, всё это время из-под ресниц рассматривая парня. Лет тридцать, плюс-минус пара лет, рыжие волосы, но не простецкая рыжина, а благородный медный отлив с прядями бронзы, зелёные глаза, веснушки на широкой переносице, добродушное лицо, особенно когда растягивалось в улыбке.
Широкая спина, раскаченные плечи. Готова была поспорить, что мышечная масса набрана не в зале, а занимаясь физическим трудом. Это хорошо прослеживалось и в ладонях – крепкие, с потемневшими мозолями, с грубой загорелой кожей, не смотря на конец ноября.
– Ничего, – вдохнула, отпив крепкий кофе и почувствовав возвращение нормального человека. – Людмила. С чего начнём?
– С осмотра и с оценки объёма, – куснул печенье Димон и прилип губами к краю кружки. Уверена, он тоже рассматривал меня, пряча заинтересованный взгляд за веером тёмной бронзы. И, кажется, разожранное место, что беспокоило свекровь, мужчину впечатлило и не оставило равнодушным.
– Пошли, – отставила чашку и откинула за спину косу. – Посоветуешь, где можно разместить туалет с небольшой душевой.
Дима пробежался по дому, сделал замеры, простучал стены, метнулся на улицу и прощупал всё с обратной стороны. Вернулся с задумчивым видом, держа подмышкой блокнот и почёсывая чисто-выбритый подбородок.
– Смотри, либо мы уменьшаем комнату и огораживаем два на два, либо выносим пристройку и врезаем вот здесь дверь.
– Что быстрее и менее затратнее? – изучила чёткие линии набросанного наспех плана.
– Резать полезную площадь, – пожал он плечами, перелистывая страницу и поворачивая ко мне список, на удивление составленный ровным, красивым почерком. – Если всё это будет в наличии, то за неделю сделаю тебе функционирующий эконом вариант. Туда можно добавить плитку, но с ней ещё плюс пять дней.
– Я собиралась сегодня в город. Подскажешь строительный магазин? – сфотографировала на телефон перечень покупок.
– Мне как раз тоже туда надо, – не скрывая улыбки, сообщил Димон, приглаживая назад чёлку. – Когда заехать за тобой?
– Слушай, наверное, неудобно, – замялась я, растерянно потирая предплечья. Парень рассчитывал на бонусы, а не на задолбанную мамашу с довеском. – Я с детьми на автобусе доеду, а там оформлю доставку.
– С детьми? – завис с поднятой рукой над головой, прокручивая шестерёнки в черепной коробке. – И сколько их?
– Двое. Пять и два года. Сын и дочка. Они сейчас спят, – зачем-то добавила я.
– Ну это не проблема, – выдохнул Димон, взъерошивая макушку. – Места хватит. Пойду раздобуду кресла, а то на въезде часто гайцы стоят. В девять будет нормально? – медленно кивнула. – Тогда до встречи.
Дмитрий резво выскочил, плотно прикрыв за собой дверь, а я сползла на табуретку и задумалась. Может нет никакой заинтересованности с его стороны. Просто расположил к себе клиента, чтобы больше заработать. А меня запутало потрёпанное либидо, желающее получить подтверждение моей привлекательности. И во всём виноват Эдик с его мамашей. Так умудриться растоптать чувство собственного достоинства и непререкаемую уверенность за такой короткий срок.
