Текст книги "Разведенка (СИ)"
Автор книги: М. Климова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)
Глава 17
– Мам! Дядь Рус! – раздался из коридора Ромкин голос, а следом Ларкино кряхтение и неразборчивый бубнёж.
В этот момент халат висел где-то на локтях, в растянутом вороте футболки призывно торчала грудь, а лапы индивидуума (судя по нанесённому одежде ущербу их было больше двух) скрутили трусы и жмякали попу, мимолётно забегали пальцами в более интимные места, ныряя туда и возвращаясь к мягкости, как будто никак не могли решить, что из богатого добра больше всего нравится мять.
А я… Прости меня мама за мой позорный провал и откуда-то взявшуюся слабость передка. Я обнаружила одну свою руку под тельняшкой, распластанную на рельефной груди, а другую в том же положение, только протиснувшуюся через преграду в виде тугого ремня и с упоением оценивающую ягодичную мышцу. Сжать и пожмякать её у меня вряд ли бы получилось.
– Так, господа матросы, в грязной обуви пол не топтать! Разуться, раздеться и помогать на камбуз! – первым пришёл в себя Рус, выдернул конечности из труселей, одним движением натянул на голую грудь ворот футболки, а другим… прости господи… облизал поблёскивающие пальцы, похабно глядя мне в глаза.
И вот это действие со всей дури приложило меня по голове, отключая связь с реальностью. Я, конечно, слышала о таком пошлом поведение некоторых мужчин, но Эдик со мной такого не проделывал. Не уверена, что моего почти бывшего не стошнило бы от самой мысли попробовать вкус партнёрши, хотя свой член он всегда старался присунуть для разогрева.
Фу. Самое противное, что свой отросток он присовывал не только законной жене. Стоило этой мысли пройти по касательной, как к горлу подступила тошнота. Интересно, сколько баб вот так на язык вкусил Руслан? И он ещё залез этим языком мне в рот.
– Приведи себя в порядок, – заговорщицки зашептал Рус, подталкивая под пятую точку. – Мелких отвлеку.
Суетливо натянула халат, с дрожью завязала пояс и метнулась в спальню, стуча по дощатому полу пятками в мягких тапках. До чего дошла со своей растоптанной самооценкой. Набросилась на мужика, с которым знакома второй день. У него, скорее всего, в каждом порту такая Люда. Одной снег чистит, второй кусты стрижёт, третьей огород вскапывает, четвёртой крышу латает.
И все довольные, растекаются жижей, ждут и верят в свою исключительность. А я не верю. У всех мужиков кобелиная душонка. Им не знакомо понятие верности. Им лишь бы залезть на бабу, а те единственные, кому давали клятвы, давно потеряли ценность.
Когда я оделась и вышла на кухню, Ларка мучала банан, давя его в ладошках и размазывая вокруг рта, а Ромик маленьким ножиком криво кромсал картошку, почищенную Русом. Прям любящая семья, если не знать, что до вчерашнего дня мы все даже не подозревали о существование этого мужчины.
– Присоединяйся, Мил, – подмигнул мне морской волк, сбрасывая в мусорное ведро длинную спираль шкурки. – Мы тут суп надумали сварить на обед.
На плите булькала кастрюля с куриным окорочком, с нечищеной головкой лука и с крупной морковью, порубленной на три части. Обычно бабка так варила холодец, а не бульон для супа. Но, в оправдание Руслана, аромат, парующий над кастрюлей, был более насыщенным и вкусным, чем при моей готовке.
В принципе, от меня потребовалась малая часть – лишь достать с полки вермишель и бросить пару горстей в концовке. Всё остальное проделал Руслан, на удивление комфортно чувствуя себя на кухне. Морковь тонкой соломкой профессионально вылетала из-под ножа, а лук настолько мелко был порезан, что моментально расползся прозрачной нежностью по сковороде.
Странная штука. Вроде, совершенно простой суп, но Рус внёс в него что-то особенное, сделав его обалденно вкусным. Дети активно черпали ложками, а Ромашка попросил долить добавку. Утренняя прогулка и сытный обед сделали своё дело – Лару, уже засыпающую, Руслан вытащил из стульчика, а Ромик, зевая, сам отправился спать.
– Кажется нас прервали, – констатировал Рус, вернувшись на кухню. Он двигался мягко, бесшумно, плавно перетекая из одной точки в другую. Словно гепард, крадущийся за добычей по джунглям.
– И слава богу, – обошла стол по дуге, держа от мужчины дистанцию. Очень уж говоряще горели его глаза, прямым текстом приказывая раздеться и лечь на спину. – Это была ошибка.
– Текла ты тоже по ошибке, Мил-ла? – низко резанул моим именем, облизываясь. – И на пальцы насаживалась ошибшись?
– Это помешательство какое-то, – смущённо заправила за ухо прядь волос, продолжая пятиться. – Выброс адреналина после испуга.
– Ну, сейчас испуг прошёл, излишки адреналина переработались. Давай проверим тебя на протечки? – сдвинул в сторону табуретку Руслан, настойчиво сокращая расстояние.
– Нет! Мы ничего не будем проверять! – испуганно рявкнула, отпрыгивая от руки, медленно тянущейся к моей груди. – Послушай, Руслан, в мои планы не входят интрижки. Я совсем недавно ушла от мужа и не собираюсь прыгать в койку к первому встречному мужику. И вообще, меня не интересуют никакие отношения. Я просто не хочу никого лишнего в своей жизни. Мне вполне хватает детей. Спасибо, что помог. Суп был очень вкусный. Тебе пора.
– Нет, так нет, – выставил ладони вперёд Рус, сводя брови к переносице. – Не хватало ещё принуждать женщину к сексу. Но уйти я не могу. Обещал Ромке провести экскурсию по военному кораблю. Вряд ли когда ему представиться такая возможность.
– Не думаю, что это хорошая идея, – заблеяла, хватая со стола полотенце и начиная протирать столы, лишь бы чем-то занять руки. – Детям тяжело будет перенести дорогу. И дом я не могу надолго оставить.
– Один день, Мила. Поверь, на такую экскурсию ты и сама с удовольствием сходишь.
– Хорошо, уговорил, – кивнула, ещё не понимая во что ввязываюсь.
– Вот и ладненько, – потёр ладони Рус, растягивая губы в улыбке. – Пораньше ляжем, пораньше встанем и в дорогу.
– Э нет, Руслан, ночевать я тебя здесь не оставлю.
Глава 18
Руслан
Зачем мне это надо? Да хрен его знает. Мила не сильно похожа на портовых девиц – сложная слишком, замороченная. Ещё и с довеском в виде двух спиногрызов, добавляющих геморрой. И, наверное, я бы прошёл мимо, не обратив никакого внимания на очередную подругу Фиски, но взгляд зацепился за силуэт, покачивающийся на табуретке.
Не видя лица и всего остального, я завис на охеренной корме, обтянутой узкой юбкой. Не понимаю моды на мальчишеские фигуры, дохлые ляжки и тощие жопы. Могу смириться с отсутствием сисек, мозгов, с кривой улыбкой, с отталкивающей рожей, но попа должна проминаться и пружинить под руками.
В конце концов, уродливую бабу можно всегда поставить на четвереньки, вдавить лицом в подушку, задрав задом кверху, и с размахом вбивать в неё болт, наблюдая, как содрогаются мясистые ягодицы, как на светлой коже остаются красные отпечатки ладоней, как пальцы погружаются в плоть по фалангу. Ведь женщина без крутых бёдер, что корабль без штурвала.
У Милы, на удивление, сошлись все исходники сексуальной бабы – присутствовала грудь с манящей ложбинкой, отсутствовала кривизна и уродство, и, самое главное, корма плавно рассекала волны. Людмила плыла, гордо неся себя в массы.
Видел, как Сытников пускает на неё слюни, как Никитос просчитывает шансы, как другие мужики цепляются за плавные покачивания корзины, и порыкивал внутри от злости. В радиусе километра не было ни одного мужика, достойного завалить эту женщину. Кроме меня. И поэтому все их сальные взгляды бесили.
И Мила бесила, потому что я не мог себе ответить, нахрена мне связываться с проблемной и такой сложной бабой. Не мог ответить, не мог дать определение шевелению внутри, не мог не цепляться взглядом, примагничивающимся к ней, стоило краем глаза уловить малейшее движение.
После допроса сестрёнки в очередной раз задумался – зачем оно мне? Для ничем не обязывающего траха разведёнка с двумя детьми не подходила, а растрачивать свой отпуск впустую не имело смысла. И так полгода провёл в походе, дроча на замыленный порнофильм. Я даже научился кончать по команде в определённом моменте на сто сороковой секунде ролика – больше времени на дрочку жалко было выделить.
А потом меня дёрнул чёрт остановиться у закрытой двери, откуда доносились детские голоса и весёлая музыка. Зайдя туда, почему-то сразу вычислил её сына. В нём видна была сложность, отсутствующая у деревенских мальчишек. А когда он подошёл и представился, по-взрослому протянув руку, меня простелило болезненными воспоминаниями.
Тимка мой так же пытался быть взрослым, и сейчас ему исполнилось бы столько же, сколько пацану передо мной. Будь проклята Миленка, севшая за руль после выпитого пойла.
Мать предупреждала, что жена в моё отсутствие ведёт аморальный образ жизни – ходит по кабакам, путается с мужиками, злоупотребляет спиртными напитками, часто оставляет Тимура на несколько дней с родителями, но Милена выворачивалась ужом, обвиняя свекровь в наговоре. При мне она вела себя как примерная жена, и соседи её покрывали.
А после похорон как-то сразу попёрла правда. Алкоголь, наркота, ночные гуляния по клубам, сосед снизу, выпрыгивающий из нашей постели. Странно, таскалась она, а стыдно почему-то было мне. Стыдно перед родителями, перед соседями, перед сослуживцами, перед незнакомыми людьми, ставшими свидетелями наших разборок, когда я пьяную стаскивал её с чьих-то коленей в баре.
Не выдержал, ушёл, оставив ей квартиру. Написал рапорт о переводе на северный флот, лишь бы больше не пересекаться с Миленой. Может быть в случившемся была и моя вина. Не каждая женщины может ждать мужа по несколько месяцев, довольствуясь краткосрочными отпусками. А Миленка была слишком молодая, не нагулявшаяся, глупая. Чего ещё ждать от вчерашней школьницы, повёрнутой на романтике?
– Корольков Роман, – представился мальчишка, протягивая согнутую в локте руку. – Можно просто Рома.
– Аршавин Руслан, – с серьёзным лицом пожал маленькую, худющую ладошку. – Можно просто дядя Рус.
– Я, когда выросту, тоже стану капитаном, – с завистью окинул Ромка мой китель, задерживая внимание на пуговицах. – Ты на чём ходишь?
Мы поговорили, потом поиграли, в процессе познакомился с Ларой. И знаете, что? Первый раз после утраты Тимура я получил удовольствие от общения с детьми. До этого меня трясло и выворачивало в детской компании. Мне и на день рождения сестры не хотелось идти только из-за вот этих сопливых и визжащих сборищ.
Переломный момент и примерное понимание того, чего я тут забыл, случилось в процессе укладывания в кровать Ромки. Взяв его на руки, прижав к груди, мне не хотелось отпускать мальчишку. Что-то перещёлкнулось в голове, пугая неизвестными чувствами. Похороненная отцовская тяга прорывалась сквозь толстый слой брони безразличия.
Сколько потребовалось времени, бухла и работы со штатным мозгоправом, чтобы по кирпичику выстроить её. А теперь она так просто пошла трещинами, оставляя в местах цементных швов тянущую боль. И снова затопило злостью. Теперь уже на ублюдка, приходящегося мужем Милы. Что же он за мужик, если его жена с детьми оказались в таких условиях?
Анфиса очень мягко описала ситуацию Людмилы. То, что они живут в убогой избушке, прогнившей ещё в прошлом веке, сеструха не обмолвилась ни словом. Идея взять шефство и оказать посильную мужскую помощь осела в голове моментально. Благотворительность прибавляла плюсики в карму.
Правда, стоило коснуться губ Милы, как благотворительность и шефство ушли нахер. Её мягкие булочки манили и вызывали зависимость, действуя хлеще приворотного зелья, а влажность между ног требовала засадить поглубже.
Никогда ни на что не уговаривал дам, предпочитая не связываться с недотрогами, а тут переклинило, и включился режим охотника. Мила будет моей, а дальше посмотрим.
Глава 19
– Э нет, Руслан, ночевать я тебя здесь не оставлю.
– Мил, да ты чего? Ну куда я сейчас поеду? – развёл руками Руслан, выгибая брови домиком. – Пока доберусь до Фиски, стемнеет. И встать утром придётся ещё до петухов. Давай я тут, на диванчике. Или в сарае. У меня спальный мешок в багажнике.
– В сарае? С температурой минус десять? – покрутила у виска пальцем, делая шаг к плите и водружая на неё чайник. – Боюсь, утром мне придётся отколупывать тебя ломом.
– Просто ты не представляешь, каково в январе стоять на палубе посреди Северного Ледовитого океана. Минус десять в сарае покажутся турецкой сауной, – хохотнул Рус, опускаясь на табурет.
– Договорились, – кивнула, добавляя в голос мёда. – Ночуешь в сарае. Могу выделить подушку и одеяло.
На том и порешили. Через пару часов проснулся Ромик, ещё через пятнадцать минут растормошила Лару, вставшую не в духе. Если бы не было гостя, дала бы она нам просраться. А так только куксилась и молчала, недовольно посматривая на Руслана. Конечно, сейчас бы я скакала перед ней, угадывая любое желание, а при постороннем мужике не покапризничаешь.
– Пойду детвору на улицу выведу. Снег почистим, – подхватил Ларку Рус, подкидывая её к потолку. – Не будем мешать тебе с ужином.
Облегчённо выдохнула, оставшись в доме одна. От напряжения затекла спина, стонали мышцы и, кажется, звенели нервы от чрезмерной натянутости. Вроде, мы поговорили с Русланом и поставили точку, но легче не стало. Я всё равно чувствовала его прожигающий взгляд, ползающий от лопаток до коленей, и понимала, что мужчина лишь отступил на шаг назад, затихорился и занял выжидаемую позицию. Как хищник, прижавший морду к скальной плите и ждущий, когда трусливая антилопа напьётся воды и постучит копытами мимо.
За невесёлыми, и в тоже время почему-то волнующими мыслями незаметно почистила картофель, разделала куриную тушку, настрогала лук с морковью и поставила всё это тушиться в печку. Бабушка раньше часто баловала нас тающей во рту вкуснятиной с ароматом дымка. Правда, курятина у неё была своя, ещё утром бегающая в сарае.
Выглянула в окно, прилипнув носом к стеклу. Снегопад не собирался успокаиваться, а всё кружил, засыпая белой крошкой всё вокруг. Пока Рус работал лопатой, упрямо борясь с природной блажью, Ромка с Ларкой катали комья и складывали из них снеговика. В моей видимости таких уже стояло четыре штуки, охранниками выстроившись вдоль дорожки.
Собиралась выйти на крыльцо и позвать тружеников к столу, но телефон прорвало трелью с незнакомого номера. Хотела убрать звук и проигнорировать, но рука потянула иконку в другую сторону.
– Людочка, не бросай трубку, – тихо и вяло промычала свекровь. – Плохо мне. Может, последний раз разговариваем.
– Что с вами, Далия Натановна? – присела, ссутулилась, упираясь локтями в колени. Первый раз слышала у неё такой убитый голос. Ощущение, что она еле дышала и вот-вот испустит дух.
– Сердечный приступ. Только перевели из реанимации, – прошелестела женщина, и в динамике скрипнула кровать. – Ты прости меня, дочка. Я была плохой матерью, не смогла правильно воспитать сына. Избаловала его, а надо было лупить, не жалея ремня.
– Бросьте, Далия Натановна. Здесь нет вашей вины.
– Знаешь, Людочка, я не думала, что ваш брак распадётся, – будто не слыша, продолжила она. – Такая хорошая семья. Мне казалось, что всё держится на сыне, а оказалось, что на тебе. Меня же увезли из вашего дома. Перенервничала. Эдик пьёт, в квартире грязища. Батареи пустых бутылок и коробок из-под жуткого фаст-фуда на полу. Такими темпами он потеряет и здоровье, и работу.
– Ваш сын возьмёт себя в руки, и всё образуется, – попыталась успокоить её, а у самой сердце захлебнулось от сбоя. То, что Эди пьёт, меня не тронуло, а то, что он зарос грязью, немного взволновало. И, если честно признаться себе, глубоко в уязвлённой душе порадовало. Пусть мучается и кусает локти, что не сберёг семью, променяв уют на похоть. – Могу я вам чем-нибудь помочь?
– Привези ко мне детей, Людочка, – тяжело вздохнула свекровь, протяжно всхлипнув. – Вдруг не успею с ними проститься.
– Да что вы такое говорите, Далия Натановна. Если вас перевели из реанимации, то врачи больше не опасаются за ваше здоровье.
– Они запрещают мне нервничать, а как я могу не волноваться, когда Эдичка сам разрушает себя? На кого я его оставлю? Как не переживать, если на душе неспокойно и в груди болит? – совсем подавленно поделилась Далия. – Он тут плакал даже. Сказал, что идиот. Что не ценил тебя, а теперь не видит смысла жить без вас.
– Давайте не будем поднимать тему Эдуарда, – как можно мягче остановила её. – Я не готова обсуждать произошедшее.
– Хорошо, как скажешь, – согласилась она, ещё раз всхлипнув. – Ты привезёшь ко мне малышей? Очень соскучилась по ним. Они, наверное, подросли, совсем взрослые уже стали.
– Всего две недели прошло, Далия Натановна, повзрослеть не успели, – улыбнулась сама себе. – Давайте я во вторник вам позвоню и договоримся о времени.
– Я буду ждать, Людочка, – прошептала свекровь, собираясь, скорее всего, попрощаться, но…
– Мил, мы вернулись! – прогремело на весь дом, идя трещинами по колпаку тишины. – Голодные, как волки! Аромат стоит, закачаешься! Я мелких раздену, а ты накрывай стол! Мне и Ромке по двойной порции!
Повисшая пауза и частое дыхание в трубке не оставили сомнения, что до свекровушки долетело каждое слово, зычно выкрикнутое Русланом. И та семейная обстановка, что каким-то образом угнездилась сегодня в доме, дошла до неё в интонациях Руса. К сожалению, я не могла представить его двоюродным или троюродным братом, потому что кроме мамы родственников у меня не было. И так с ходу не придумаешь дальнюю родню, уподобившись Королькову.
Глава 20
– Люся! Кто у тебя там?! – бодро взвизгнула свекровь, оглушающе дыша в динамик полной грудью.
– Двоюродный брат или племянник, – усмехнулась. Вот дура! Поддалась на свекровину игру и расчувствовалась. Хорошо, что не потащила детей в город. – Сами решите, какое вариант вас устроит.
– Я так и знала, что ты по рукам пойдёшь! – пышила здоровьем Далия, накаляя эфир. – При живом муже любовника завела! Какой пример подаёшь детям, Люся?!
– По вам сцена плачет, Далия Натановна, – с сарказмом процедила в трубку. – Но, вынуждена проститься. Мне детей и братика кормить надо.
Сбросила вызов, отключила звук и со всей дури прихлопнула телефоном по столу, провожая болезную свекровь очередью мата. Испугалась, что перестаралась, осторожно подняла аппарат и активировала экран. Выдохнула, бережно возвращая его обратно. Не хватало ещё из-за семейки Корольковых налететь на дорогую покупку.
– Что-то случилось? – заглянул в кухню Рус, держа в вытянутой руке Ларкин комбинезон. – Тебя кто-нибудь обидел?
– Я сама кого угодно обижу, – некрасиво огрызнулась, дёрнула комбез и занялась развешиванием мокрой одежды. – Рома, неси свою куртку на просушку!
– Знаю, – спокойно ответил Руслан, сделав вид, что не обиделся. – Но тебе не обязательно взваливать на себя все разборки. Можешь часть уступить мне.
– Извини, – мотнула головой, поворачиваясь к мужчине и наталкиваясь на понимающий взгляд. – Я не должна была срывать на тебе раздражение. И общение со свекровью уступить тебе не могу. Этот крест мне придётся тащить самостоятельно, – улыбнулась, закусывая губу.
Видела, как у Руслана потемнели глаза, как кадык нервно дёрнулся, как он слегка подался вперёд и напрягся, словно принудительно останавливая движение.
– Расскажешь, чем провинился её сынок, раз звонок свекрови привёл тебя в матерное бешенство?
– Привёл в дом любовницу, представив её племянницей, а Далия прикрыла эту ложь. Ну а дальше всё, как у всех. Зашла ночью в спальню и обнаружила их кувыркающимися в постели.
– Сказал бы, что не у всех, но сам стащил соседа с жены, вернувшись из похода, – облокотился на косяк Рус, потирая тёмную щетину. – Правда, у Миленки хватало мозгов не водить мужиков в квартиру при мне. Во время отпусков она притворялась примерной женой и заботливой матерью. Пока…
– Анфиса поделилась со мной твоим горем. Соболезную. Не знаю, как ты пережил такую утрату. Я бы, кажется, не смогла, случись что-нибудь с Ларкой или с Ромкой.
– Смогла бы, Мил, – оттолкнулся от проёма Рус и выпрямил на миг поникшие плечи. – Наукой доказано, что женщины в стократ выносливее и крепче мужчин. В вас такой стержень, что хрен сломаешь.
– Давайте за стол, – сменила тему, боясь завязнуть в более личной беседе и сблизиться. Руслан уедет через месяц, а я ничем не отличаюсь от баб-дурочек, что сами придумают, а потом искрене верят в неисполнимое. – В обморок от голода чуть ли не падаю
Рус кивнул и пошёл в комнату. Под звяканье расставляемой посуды я слышала, как он раздаёт команды детям, контролируя процесс мытья рук и переодевание в домашнее.
Через пять минут все гуськом потянулись на запах парящего котелка с тушёной картошечкой, вытащенного только что из печи. Я и сама давилась слюнями, раскладывая ароматное варево по тарелкам. Мужчинам побольше, девочкам так, чтобы не лопнуть. В центр стола поместила нарезанный хлеб и остатки маринованных грибов в вазочке.
– Никогда такую вкуснятину не ел, – макнул мякиш в подливку Рус и набрал полную ложку.
– И я, – повторил Рома действия Руслана.
Отпила сок, пряча за стаканом улыбку. Так жадно никто не ел мою еду. Эдик предпочитал педантично разреза́ть ножом и накалывать маленькие кусочки на вилку. Потом долго-долго пережёвывал, промокая губы салфеткой. Надменный ублюдок с утончёнными манерами!
– И мне дай хлеб, – пожамкала ладошкой Лара, с завистью глядя на брата. – Тоже хочу вкусятину.
Странно, я всегда готовила неплохо, в точности повторяя рецепты различных кухонь мира, но это простое блюдо казалось самым лучшим в моей жизни. Может дело было в жа́ре печи, обнимавшей казан с любовью, может быть в душевном тепле собравшихся за столом в этот вечер.
Посмотрев немного мультики, дети сами улеглись спать и заснули моментально. Ларка уже несколько дней не просыпалась среди ночи и не требовала пить. Сказывалась тишина за окном и чистый, деревенский воздух. Я и сама проваливалась в сон сразу, стоило коснуться головой подушки.
– Мил, душ можно принять? – заглянул в спальню Рус и с умилением посмотрел на Ларку. Золотистые кудряшки разлетелись по подушке, придавая малышки ангельской светочи.
– Полотенце сейчас дам, – оторвалась от дочки и перевела внимание на Руслана. В полумраке бледного ночника черты его лица демонически обострились, то ли пугая, то ли вызывая непонятный трепет.
– Не надо. У меня всё в машине. Побочка походной жизни и отсутствие постоянного угла, – невесело добавил Рус, разводя в сторону руками.
Пока мужчина плескался в ванной, я убрала остатки ужина в холодильник, достала из морозилки кусок мяса, вспомнив, что завтра у нас поездка, убрала обратно и плеснула себе натурального молока от соседской коровки. Погрела в микроволновке, добавила ложку мёда, кусочек сливочного масла и с удовольствием выпила тёплый напиток из детства. Вспомнились зимние вечера, проведённые у бабушки с дедом. За окном беснует метель, в трубе завывает ветер, а мои ладошки сжимают горячую кружку.
Сполоснула стакан, убрала в шкафчик, развернулась и наткнулась на твёрдое тело, подпрыгивая на месте. Либо я глубоко погрузилась в прошлое, отключившись от реальности, либо Руслан бесшумно подкрался, воспользовавшись моментом.
– Сделаешь мне тоже? – вкрадчиво произнёс, следя за моими губами. Я же фактически пережёвывала их, пялясь на капли воды, стекающие по голой груди и впитывающиеся в резинку свободных штанов. – Попью и пойду в сарай.
– В какой сарай? – прошептала, с силой вдавливаясь копчиком столешницу.
– В твой. Как договаривались, – хрипло пробасил Рус, держа сантиметров пять дистанции. – Я уже достал спальный мешок и подвесил его над печкой погреться.
– Не надо в сарай, – мотнула башкой и сглотнула от накрывшего головокружения. – Можешь лечь на диване. Подушка с одеялом под ним. Постельное бельё в верхнем ящике комода.
– А молоко? – выдохнул в губы – С маслом и мёдом.
