Текст книги "Разведенка (СИ)"
Автор книги: М. Климова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)
Глава 29
Меня всё же дёрнул чёрт лично появиться на суде. Детей оставила на Димку и его маму, вызвавшихся накормить, выгулять и развлечь в моё отсутствие, и с первыми петухами тронулись с Русом в столицу. Одну он меня так и не отпустил. Все мои попытки – надутые от обиды губы, сужающиеся от злости глаза, всасывающие от гнева воздух ноздри, уходили в молоко. Руслан молчал, либо делая вид, что не замечает, либо упёрто пялясь из-под бровей. И вот как с таким упрямым бараном вести диалог?
До здания суда мы добрались за полчаса до слушания. Анфиса была уже там, как и бывший. Эдику хватило ума не тащить свою двоюродную племянницу. Жаль, что не хватило у меня. Наше появление не осталось незамеченным. У свекрови произошёл неконтролируемый спазм нижней челюсти, неприлично приоткрывающий рот, а глаза оценивающе забегали по моему спутнику.
Посмотреть там было на что. В гражданской одежде Рус выглядел не менее внушительно. Красная куртка подчёркивала ширину плеч, а тёмные джинсы не скрывали длину и натренированность ног. Этакий яркий шкаф с хищным взглядом и с военной выправкой. Неудивительно, что Далия Натановна вяло реагировала на возмущения сына и на высокий голос лысого мужичка с типичным чемоданом для документов в руке.
– У тебя совсем совести не осталось? – предъявил мне Эдуард, приблизившись, но оставив безопасную дистанцию. – Припереться на развод с ёбы… с любовником.
– Люсяяя, ну как же так? – поддакнула свекровь, подбирая слюни.
– Эд, ты привёл в семейное гнездо любовницу и пользовал её в нашей постели, пока я за стенкой укладывала спать наших детей, – глянула на него с укором, сразу затыкая всех. Видно, адвокату не сообщили о нюансах, потому что его гладкий череп моментально покрылся испариной, не смотря на минусовую температуру. – О какой именно совести идёт речь, когда в семье Корольковых даже не знают о таком понятие? Да, Далия Натановна?
– Не надо приплетать сюда маму, – выплюнул Эдуард, оттягивая рукава пальто и стряхивая мелкую крупу, вдруг посыпавшуюся с неба. – Это наши с тобой проблемы.
– Нет, Эдуард, – мотнула головой и растянула губы в подобие оскала. – Это только твоя проблема, а мама приплелась сама, решив прикрыть оборзевшего сыночка. Надеюсь, Далия Натановна, теперь сынуля приведёт вам достойную невестку из правильной семьи.
Больше не стала трепать себе нервы. Развернулась и пошла в здание, намереваясь забиться в угол и представить, что я нахожусь где-то посреди душистого луга, а не в отталкивающих стенах правосудия.
Мимо по лестнице спускался конвой, ведя скованного заключённого в согнутом состояние. Сею процессию замыкала крепкая женщина, держащая на коротком поводке служебную собаку. Вроде, псина в наморднике выглядела спокойной и смирной, но вставшая дыбом шерсть на холке и зрачки, затянувшие чернотой радужку, выдавали напряжение зверинки.
Почему-то я сассоциировала себя с этой собакой. То же внешнее спокойствие, но внутри скручивалась тугая спираль, готовая сорваться с зажима. Тронь, и стянутая пластина со свистом выпрямится, забрызгивая всех вокруг скопившимся дерьмом. Особенно определённых маму с сыночком, чтоб захлёбывались, бултыхаясь в вонючей массе.
На нижней площадке пёсик залился лаем. Может, четвероногому охраннику показалось чего или об острое поранилась лапа, но по стечению обстоятельств мимо как раз продирался Эдик, и реакцию псинки можно было списать на него.
– Собачий нюх не обманешь, – улыбнулась сама себе, отворачиваясь и поднимаясь на последнюю ступеньку. – Чувствует говно.
Сразу вспомнились просьбы Ромки завести котёнка или щенка, и следом грубый ответ, что от них грязь и шерсть. Пообещала себе пройтись по соседям и завести детям зверушку. Хотелось делать всё то, с чем был не согласен Эдик. Возможно по-детски, но так мои дети получат больше тепла.
Расписание сдвинулось, и нам пришлось просидеть полтора часа, буравя друг друга ненавистью. Эдик играл роль обманутого мужа, а Далия причитала и на публику успокаивала его. В пантомиме неловко себя чувствовал лысый мужик, мечтая, наверное, отсесть и сделать вид, что не с ними.
Как только озвучили нашу фамилию, мы резанули решительными взглядами, а воздух зазвенел от скрещенных в преддверие схватки шпаг. Шучу, но лучше бы мы обошлись дуэлью.
Вышедший из зала, Эдуард, разве что, не свистел, кипя от злости. По крайней мере издавал приближённые звуки. Наверное, присутствие Руса спасло меня и Анфису от преждевременной асфиксии. Руки почти бывшего тряслись и скрюченно тянулись в нашем направление.
На запрос о наложение запрета регистрационных данных и предоставление выписок на какие средства был куплен автомобиль адвокат Корольковых лишь пожимал плечами. На его фоне Анфиса смотрелась звездой юридического сообщества, грудью и собранными справками вставшая на защиту клиента.
В результате, судья прошение удовлетворил, головой покачал, бумаги изучил и дату нового заседания назначил. При нём Эдик раздувался, но молчал, а скатившись с лестницы и вывалившись на улицу фальцетом разорвал тишину. Господи, где были мои глаза, когда выходила за него замуж?
– Тварь! Меркантильная жаба! Злобная сука! Думаешь, я отдам тебе машину?! – такое бешенство Эдуард не проецировал в мою сторону никогда. В уголках губ взбивалась и пузырилась пена, глаза сверкали провалами черноты, а кадык остро бегал туда-сюда, натягивая посеревшую кожу.
– Думаю, ты сейчас заткнёшься, отнесёшь свою задницу в пижонскую коробчёнку и съебёшься отсюда, пока я не засунул твою башку в твой же задний проход, – процедил Руслан, вкладывая Фиске ключи и знаком отправляя нас к стоянке.
– Только не здесь, Русик. Ты офицер. Тебе нельзя светиться с дракой на камерах и в местном отделение полиции, – тронула его за предплечье Анфиса и параллельно стиснула мою руку. – Зажмёшь этого слизняка как-нибудь потом, отловив в тёмной подворотне.
Если ещё пять минут мои права отстаивал квалифицированный юрист, не позволяющий себе даже повысить голос, то сейчас передо мной стояла младшая сестра, навечно вступившая в фан-клуб старшего брата. Дёрнись кто-то в его сторону, и она первая сомкнёт зубы на горле обидчика.
– Езжай, Эдуард, пока есть на чём. Нехорошо ректору преподавать с разбитой рожей, – спокойно уравновесила угрозу Руса я, нащупала мужскую кисть, получила в ответ заботливое сжатие и потащила его за собой паровозиком.
Глава 30
– Я отберу у тебя детей! – никак не мог успокоиться Эдик, выплёвывая угрозы нам в спину. – Подниму все связи! Смешаю тебя с грязью! Ты у меня ещё в ногах будешь валяться!
– Ничего не получится, Эдуард Владимирович, – осадил его адвокат, повиснув на рукаве. На втором кстати, висела свекровь, буксуя по слякоти каблуками. – У вас нет ни оснований, ни такого количества денег.
– Мне плевать! – рявкнул Эд, а лысый мужик сдавленно крякнул. То ли Корольков оттолкнул его, то ли наоборот притянул к себе, схватив за грудки. Вот кто точно не ожидал размаха ямы с помоями, с учётом интеллигентного вида клиента. – Твоя задача найти основания, чтобы эта сука не получила мою машину!
Как-то так... Ни словечка, ни вопросика о здоровье Ромы с Ларой. Вместо: «Люсь, тебе денег-то на малышей подкинуть?» – «Оставлю тебя, тварь, с голой жопой!»
– Нам повезло с судьёй, – обернулась на ходу Фиса, с хитрющей улыбкой отмечая наши переплетённые пальцы. – Секретарь мне шепнула, что Тамара Рустамовна тоже стала жертвой супружеской легкомысленности и осталась с двумя маленькими детьми одна. Бывший всю жизнь скрывался от алиментов, а теперь, когда наследники подросли и неплохо устроились, трепет всем нервы и требует содержание по болезни.
– С Эдуарда станется так же потом тянуть из детей деньги на таблетки, – задумчиво потёрла переносицу, больше не сомневаясь в гнилой гадливости мужа. – Может не стоит подавать на алименты, чтобы потом у папаши не было повода повесить на ребятню обязательства?
– Бесполезно, – хохотнула Фиса, вытаскивая брелок и щёлкая блокировкой замков. – Одно дело, когда отец скрывается от выплат, и совсем другое, если бывшая супруга на них не подаёт. Тебе остаётся надеяться либо на вдруг проснувшуюся у Эдуарда совесть, либо на стремительно ухудшающуюся память.
– Сомневаюсь и в том, и в другом. Не может проснуться то, чего никогда даже не присутствовало, да и ранним маразмом никто из Корольковых не страдал, – наигранно тяжело вздохнула, выпуская из захвата Руса и провожая его взглядом до автомобиля.
– Как, кстати, твоя работа? – уже открыла дверцу Анфиса, так и зависнув с одной зависшей в воздухе ногой.
– Справляюсь благодаря Руслану, – склонилась чуть вперёд и снизила громкость. – Он взял на себя детей и заботы по дому. Не представляю, что буду делать, когда Рус уедет, – совсем сползла на шёпот, краснея от смущения, как будто подробно описывала наши ночные развлечения. – Я за эту неделю к плите ни разу не подошла. Не поверишь, но он по вечерам малышне сказки читает, а рано утром поднимает и выгоняет их на улицу бегать и делать зарядку.
– Почему же, поверю, – глянула на машущего щёткой брата Фиса и как-то сжалась вся. – Рус всё свободное время посвящал Тиму. Он очень любит детей.
– Прости, – подорвалась, поняв какую тему затронула. – Я не подумала.
– Перестань, Мил. Тимур всегда будет присутствовать в жизни Руса, – успокаивающе похлопала она меня по руке. – Ты же не будешь каждый раз просить прощение за напоминание о погибшем сыне?
Мы обнялись с Анфисой и разъехались в разные стороны. Рус внимательно следил за дорогой, иногда кидая взгляд на мой профиль, а я невидяще пялилась в окно, незаметно пропуская через зрительный фильтр серо-белую массу внешнего мира.
Мои мысли занимал совсем не Эд, открывшийся с нелицеприятной, даже с отталкивающей стороны. Я вдруг осознала, что мимолётный роман приблизился к середине и через пару недель Руслан отчалит на своё судно. Конечно, он пообещает звонить, писать, приезжать. Уверена, сдержит слово и проявит интерес месяц, может два. А что потом? Как собирать себя в целостность, если Русу удастся проникнуть намного глубже?
Дурочка. А ведь он уже забрался в самую сердцевину и пустил в ней корни. Ему же достаточно поманить меня пальцем, и я поползу за ним, сдирая колени. Руслан, как профессиональный дилер, подсадил меня на иглу, вызвав полную зависимость.
– Впереди заправка. Надо бы перекусить, – вырвал из неутешительных раздумий Рус, сдвигая рычажок поворотника.
Слово «заправка» встала поперёк горла как кость. Сколько таких Арин, Алис, Марин концентрируют внимание Аршавина на себе? Сколько их таких красивых и на всё готовых отполировало ягодицами заднее сидение в этом салоне?
– Мне только кофе, – поморщилась и зарылась носом в воротник. – Переволновалась. Не хочу есть.
Рус заботливо коснулся тыльной стороной ладони моего лба, прошёлся костяшками пальцев по щеке, перегнулся через спинку сиденья и достал надутую подкову для сна.
– Если хочешь, можешь перебраться назад и поспать. Сейчас остановимся, и достану из багажника плед.
Кивнула, решив, что сзади можно скрыться от проницательного взгляда и погрузиться в болезненную паутину дум. На заправке забежала в туалет, потом выпила сто восемьдесят грамм отвратительного кофе, передёрнулась от вони прогорклого масла и вернулась в машину, оставив Руслана на кассе, где очередная Арина-Алина строила ему глазки.
Понимала, что загоняю себя сама, накладывая на наши отношения грехи Эдуарда. Ведь Рус повода для ревности не давал, комплименты и улыбки всяким дамочкам не расточал, а всё равно меня разрывало от ревности, когда видела хлопающие ресницы с ним рядом.
Руслан вернулся, шурша пакетом и забивая воздух ароматами еды. Как и обещал, достал плед, укрыл меня, сел на своё место и плавно выжал газ. Музыка ненавязчиво вплеталась в монотонный шорох шин по наждаку асфальта, щётки протяжно поскрипывали, размазывая грязь по стеклу, а мои шестерёнки с треском прокручивали вал в голове.
– У меня всё серьёзно по отношению к тебе и к детям, Мил-ла, – словно звонкий треск шестерёнок дошёл и до слуха Руса. – Семья для меня не пустой набор букв и звуков. Я давно не мальчик и способен хранить верность.
Глава 31
Я много думала над словами Руслана, сказанными в машине. Услышав их, промолчала, сделав вид, что успела задремать. Внутри всё дребезжало, распирало и прожигало кислотой, вызывая необъяснимое отторжение. Воспользовалась прикрытием из спинки кресла и скривила рот в безмолвном крике. Слёзы пекли, сползая по щекам, по переносице, по вискам, прежде чем затеряться в волосах, оставив после себя кривые, влажные дорожки.
«У меня всё серьёзно». «Я способен хранить верность». Хотелось поверить, открыть сердце, бездумно броситься в объятья, довериться, переложить заботы, но… Всегда это чёртово «но».
У Эдуарда тоже всё было серьёзно. Скорее всего, сосед из тридцать шестой тоже уверял супругу в верности. Да и муж Далии когда-то верил в институт семьи. Но, статистика разводов как нельзя лучше давала определение верности. А сколько таких, как свекровь? Закрывающих глаза на похождения второй половинки?
Не зря говорят, что один раз обжегшись на молоке дуешь на воду. Вот и я старательно раздувала щёки, стараясь не воспринимать Руслана как постоянную константу. Пусть он останется чем-то тёплым, приятным и временным. Так будет болеть меньше. Достаточно воспринимать признания как очередную шутку.
Наверное, Русу показалось достаточным сухое донесение до меня информации, потому что больше из него не прорывались признания в любви. Хотя, о чём я? О любви не было не проронено ни слова. О серьёзности – да, о семье – тоже, о верности – и это было. Но где во всей этой массе о чувствах? Где огонь, искры, взрывы в языковых эмоциях, переводящих похоть в более утончённую и ценную материю?
Не скажу, что Руслан просто отрабатывал механику. Ночами этот уравновешенный, рассудительный мужчина превращался в голодного зверя, пробуждая и во мне низменные, животные инстинкты. А как горела моя кожа от пошлых комплементов… Но и это не про любовь.
А что, в конце концов, про любовь? «Папа» – вылетевшее из Ларкиного ротика, когда Рус поймал её на схватившейся льдом луже, не дав расквасить нос? «Пятюня» – с серьёзным лицом отбитая Ромкой, когда они своими силами поправили заваливающийся забор? А полное доверие в детских глазках, которое априори должно принадлежать отцу, а по факту отдано транзитному мужчине, по какой-то случайности бросившему якорь в нашем доме?
И всё же, с приближением дня Х я всё чаще замечала свой взгляд зависшим на точке горизонта и ищущим вдалеке ответы на свои вопросы. Любит ли меня Руслан или соблазнился удобством? Достаточно ли этих непонятных чувств для чего-то вечного? И да! Не ломанётся ли бравый капитан после меня к какой-нибудь нимфе? Выдержит ли моё сердце очередной удар в спину?
Разговор напрашивался, зрел и рвался наружу, поэтому я не удивилась волнению, вздымающему грудь Аршавина, когда он взял меня за руку, удерживая на кухне. В чёрном квадрате окна отражался дурацкий абажур, оттеняющий жёлтые пятна света багровыми разводами и мешающий сконцентрироваться на голосе Руса.
– Я хочу, чтобы вы поехали ко мне, Мила, – глядя в отполированное дерево стола произнёс Руслан. – Пока во временную квартиру, но по возвращение из похода сразу переедем в своё жильё. Если захочешь, то можем присмотреть дом.
– В качестве кого? – оторвала взгляд от яркого пятна, вдруг ставшего расплываться. – В качестве кого я должна приехать к тебе?
– Ты в качестве жены, Рома с Ларой в качестве детей, – непонимающе воззрился на меня Руслан, как будто этот вариант сам собой разумеющийся. – Как только ты получишь развод, мы сразу оформим наши отношения.
– В этом и загвоздка, Рус, – качнула головой, закатывая глаза и промаргиваясь. Влажность… Последнее время эмоциональные переживания скапливались предательскими слезами. – В данный момент я мужняя жена, состоящая в связи с любовником. Пока у меня нет бумажки о разводе ни о каком переезде не может быть и речи.
– Почему? – растерянно развёл руками Руслан, не выпустив моё запястье из захвата и обведя какой-то кривой полукруг с лишним довеском. – Вы больше не живёте вместе и не собираетесь сходиться. Или… Ты думаешь вернуться к нему?
– С ума сошёл? – меня аж передёрнуло от такого предположения. – Есть поступки, которые непростительны. Я не смогу жить с человеком, который предал и унизил меня.
– Тогда мне тем более непонятна твоя принципиальность, Мил-ла. Нам комфортно в быту, крышесносно в постели, с детьми у меня полное взаимопонимание. Зачем оттягивать переезд из-за судебной бюрократии?
– Потому что нормальные люди так не начинают совместную жизнь, Руслан. Экспромты никогда ещё не давали длительного эффекта, – выдернула свою ладонь, вспотевшую на нервной почве, и взвилась из-за стола, проворачиваясь на месте. – Давай представим наш переезд. Ты в море, а мы одни в незнакомом городе. Чужие стены, неприветливые соседи, стресс на почве незавершённого развода. Боюсь, при таком раскладе недалеко до депрессии. Уверен, что застанешь нас по возвращение в квартире?
Да, я извивалась и давила на больное как могла. Но не говорить же Руслану, что меня гложут сомнения. Что мне страшно сорваться с места, а потом побитой собакой возвращаться обратно, потому что за время похода Рус понял и осознал, что поспешил с предложением. А ещё нам требовалось время врозь, чтобы проверить не ошиблись ли мы в своих чувствах, даже если они слабо напоминали любовь. С его стороны слабо. Меня же от зависимости прямо придавливало к земле.
– Хорошо, – вскочил Рус, зарываясь пятернёй в растрёпанные волосы. – Меня не будет три, максимум четыре недели. Потом я прилечу за вами и тебе не удастся отвертеться.
Утром Руслан уехал, оставив меня изнывать от проникающей в кровь пустоты и неопределённости.
Глава 32
Кажется, первые несколько дней я находилась в каком-то коматозном состояние. Через силу готовила, убиралась, чистила двор, топила печь, за шкирку тащила себя на утреннюю зарядку – всё то, что так беспечно скинула на Руса. А с темнотой входила в крутое пике, неконтролируемо несущееся к земле, стоило установиться тишине.
Ночные часы под завязку забила работой, позволяя себе вырубиться на двухчасовой сон лишь с петушиными песнопениями. Иначе невозможно было пережить то время суток, когда близость Руслана стала особенно необходимой. Я даже вернулась в нашу с Ларой спальню, потому что на пустующем диване меня крыло тоской и безнадёжностью.
– Уехал? – через неделю нарисовался Димка, с каким-то вдохновением осматривая взгрустнувшую пятёрку, скучающую по массивному другу.
– Да, вернулся на службу, – кинула, с остервенением вцепившись в черенок лопаты.
– Тебя с собой не взял? – не скрывая чрезмерного любопытства поинтересовался Сытников. Вроде, типичное деревенское поведение беспардонно лезть в душу, но сейчас меня это почему-то болезненно кольнуло.
– Я осталась закончить дела и собрать вещи, – озвучила полуправду. Ну не рассказывать ему, а по фату всей Прошинке настоящую причину моей задержки. Уже утром моё имя в каждом дворе будут склонять в связке с дурой. – Через месяц мы переезжаем.
– Люд, не хочу лезть в чужую жизнь, но подумай хорошенько нужно ли тебе связываться с Русом и бросать насиженное место? – как бы невзначай прошёлся по моим сомнениям Димка. – Он никогда не отличался постоянством. И его бывшая не просто так искала утешение в бутылке.
– Не надо, Дим, – со злостью зачерпнула снег и отбросила его на подросший сугроб. – Не стоит переступать черту.
– Всё, молчу, – выбросил вперёд обе руки Дима, раскрывая ладони. – Тебе может помощь какая нужна, пока Руслан на службе? Дрова поколоть, гвоздь прибить кран подтянуть?
– Спасибо, Дим, – выдавила из себя вежливую улыбку, изображая мини-трактор. – Рус всё сделал про запас.
Это я обнаружила совсем недавно. Дровница была наполнена доверху, несколько корзин с щепой примостились в сарае, из морозилки при открытии вываливались налепленные котлеты и порционно порубленное мясо, а в кухонной колонке стояли крупы, макароны и консервация, закупленные у Марты. Руслан позаботился о нас, чтобы я меньше сил затрачивала на бытовуху. И ведь занимался запасами незаметно, пока я погружалась в работу.
– Какой молодец Русик, – вроде, как и добродушно заметил Дима, но мне померещились плохо скрытые нотки сарказма. – Быстро взял вас в оборот.
Нет, не померещилось. Димка бесился, хоть и старался не подавать вида. Не знаю, что он там себе напридумывал, но моя совесть была чиста. Я ничего ему не обещала, не выдавала авансы, не крутила хвостом. И вообще, сердцу не прикажешь кого любить, а кого ненавидеть.
– Мне работать пора, – остановила Диму, пока он не наговорил глупостей и не поставил крест на наших дружески-соседских отношениях.
– Мы на выходных собираемся горку на склоне заливать. Отпустишь Ромку с Ларкой со мной? Им должно понравиться – проглотил желчь Димон, становясь снова тем отзывчивым парнем, что покорил меня своей открытостью.
– Конечно, – дружески похлопала его по плечу. – Если управлюсь с делами, то присоединюсь к вам.
Потихоньку жизнь стала входить в привычную колею, если не акцентировать внимание на тоске, что червём выедало моё сердце. Правда, от систематического недосыпа кружилась голова, а по утрам давление уходило в минус, накрывая меня слабостью и тошнотой.
Конечно, достаточно было открыть календарь, чтобы понять симптоматику утреннего недомогания. На проблему мне открыла глаза Марта, раскладывающая прокладки и тампоны на полки. Тут-то меня и озарило, а вернее долбануло по голове. Месяц активной половой жизни с не всегда защищённым сексом не мог пройти без последствий.
В ближайший аптекарский пункт я гнала, выжимая педаль на всю мощь, и с той же скоростью вернулась обратно. Дети уже спали, а деревню накрыла ночная тишина, когда я сидела на крышке унитаза в мизерной ванной комнате и неотрывно пялилась на кусок пластика с двумя жирными полосками.
– Твою мать, – прошипела, зарываясь лицом в ладони. – Начала новую жизнь, Люська. Вкусила сладость свободы.
Почему-то сразу вспомнила свои студенческие годы и очень короткий конфетно-цветочный период, прежде чем пришлось резко стать взрослой, променяв беззаботную молодость на пелёнки и подгузники. Тогда Эдик взял ответственность на себя, а сейчас возьмёт ли её Рус?
Прошла третья неделя, четвёртая, но от капитана до сих пор не поступило ни весточки. Ни звонка, ни сообщения, ни дурацкого смайлика, чтобы я могла всё так же спокойно ждать. Все мои попытки натыкались на протяжные гудки, обрывающиеся протяжным сигналом.
Наверное, я действительно отбитая на всю голову идиотка. Мою веру в Руслана не поколебала даже суббота пятой недели, когда все обещанные сроки вышли, а соседи провожали меня косыми взглядами. Скорее всего, я до последнего обманывала бы себя, теша пустыми надеждами, но и им однажды пришёл конец.
Ближе к вечеру за воротами остановилось такси, резкий звук клаксона прокатился по жести профнастила, а в калитку рубанул металлический стук, и она медленно открылась, являя моему взору очень привлекательную женщину чуть старше меня.
