Текст книги "Разведенка (СИ)"
Автор книги: М. Климова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)
Глава 45
В последующие новогодние дни жизнь будто замерла, перейдя в энергосберегающий режим. Вместе с ней и я, словно застывшая муха в капле янтаря, медленно перебирала лапками.
Димка увлёкся гуляньями, а потом упорхал с другом в Москву на сутки и встрял там на шесть дней. Наверное, отрывался в ночных клубах и ползал по кабакам.
Анфиса, скорее всего, обиделась и не давала о себе знать, как и семейка Корольковых, забывшие даже поздравить детей с праздником. А орали-то как. Угрожали лишить меня материнских прав.
И от Руса больше посланий не приходило. Как отчитался о походе, так и затих, уйдя в заплыв. Получалось, что он там плавал и наслаждался морским воздухом, а я каждое утро активировала экран телефона, надеясь на пожелание хорошего дня. Ну и что с того, что послала Аршавина в дальние дали? У беременных бывает нестабильность гормонального фона.
А гормоны шалили нешуточно. Могла посреди заполнения карточки зарыдать от слов «мягкий» или «лёгкий». Ещё пощипывало в глазах от «прочный» и «надёжный». Могла внезапно перейти в ржущий режим, вспомнив чего-то весёлое из прошлого. Чаще всего безудержно хохотала, когда всплывало видение с летящей в стену чашки. Ох, ну и рожи были у Эдика с Алиской.
Так, как-то вяло и ненормально прошли праздники, чуть поживее побежала первая рабочая неделя, и совсем уж действа разогнались к концу января. Я, наконец, сдала анализы и окончательно приняла свой статус почти многодетной матери, получила паспорта и следом подала документы на визу, а свидетельство о расторжение брака поставило точку на моих шести годах, прожитых в обмане.
Ради приличия поздравила сообщением Эдика с состоявшимся разводом и, узрев в ответ смайлик с поднятым вверх большим пальцем, поняла, что он тоже вычеркнул нас из своей жизни. Почему-то стало обидно. Но не за себя. За детей. Ромка нет-нет да задавал неловкий вопрос о долгом отсутствии папы, а Ларчик по-прежнему его ждала, подрываясь на любой шум с дороги.
Сытников вернулся к допраздничному режиму, помогая мне по дому. Правда, его помощь стала тяготить, потому что ни раз ловила на себе взгляды, с укоризной спрашивающиеся почему я отказываюсь стать его женой. Мне оставалось лишь глупенько улыбаться, делая вид, что не замечаю молчаливого вопроса.
А тридцатого января, проводив Димку, отправив малышню спать и расслабившись с чашкой ароматного чая, наконец поняла, что пора заняться продажей недвижимости. Неделя-полторы, и меня держать здесь больше ничего не будет. А там, за две тысячи километров может быть удастся забыть Руслана и запасть на какого-нибудь бюргера.
От этих мыслей поморщилась и непроизвольно передёрнула плечами, потирая руки и приглаживая вставшие дыбом волоски. Почему-то представился бородатый, пузатый мужик с четырьмя огромными кружками пенного. А в лохматой, свалявшейся бороде шмотки капусты, кажется, навсегда сроднившиеся с волосами. Не, бюргер – это вряд ли. Да и некогда мне будет крутить хвостом с тремя детьми.
Допила чай, посмотрела на часы и решила, что девять вечера не такое позднее время для важных дел. Нашла в интернете риелтора в свободном полёте, списалась по мессенджеру и назначила встречу на утро.
Юлия, чуть простецкой, но приятной наружности девушка, подъехала после завтрака. Внешний вид бабушкиного дома её не впечатлил, судя по опустившимся кончикам губ и соединившимся бровям над переносицей, но, осматривая внутренности, Юля одобрительно кивала и делала снимки. Благодаря стараниям Димы и Руслана жилые помещения выглядели основательными и уютными.
– Покрасить не успеем? – ткнула в сторону облупившейся стены Юлия, обходя дом по кругу и фотографируя укрытый снежным покрывалом сад.
– Мне надо срочно, – отрицательно мотанула головой, коснувшись шершавого, потрескавшегося ствола старой яблони. – Хочу через неделю перебраться к маме в Германию и больше не возвращаться сюда.
– Срочно можно, но будет процентов на тридцать дешевле рыночной стоимости, – задумчиво озвучила Юлия, окидывая взглядом мои владения.
– Пусть будет дешевле, – дола ей добро на заниженную цену. – Не хочу, чтобы меня чего-нибудь тянуло в прошлую жизнь.
– Муж оказался козлом? – понимающе кивнула она.
– Можно сказать и так, – поплотнее запахнула куртку, думая совсем не об Эдике.
– Я тогда позвоню в агентство, где работала раньше. Они выкупают такие варианты. Подкрашивают, подбивают, облагораживают и продают дороже.
– Звони, – согласилась, разворачиваясь и беря направление к калитке.
– Давай только сразу договоримся, – затормозила у ворот Юля. – Если они выйдут на тебя, а они выйдут, ты их без разговора отправляешь ко мне. Не ведись на Гарика. Он заболтает, и сама не заметишь, как цена опустится на пятьдесят процентов. Я из-за него и уволилась. Не знаю, как ему удаётся такой фокус. Гипнотизирует он их что ли. Но мои клиенты умудрялись продать в обход меня этому хитрозадому козлу недвижимость за смешные деньги.
Не сложно было догадаться, что Гарик-козёл заслужил своё прозвище тем же способом, что и мой Эдичка. По той злости, по обиде в глазах и по ненависти в голосе сам собой напрашивался вывод, что он сильно обидел Юлию.
– Все переговоры только через тебя, – заговорщицки произнесла я, доверительно наклоняясь к ней. – У хитрозадого Гарика не получится нажиться на мне.
Юля уехала, пообещав перезвонить с результатами, а я задумалась над несправедливой закономерностью бытия. Почему простые бабы вроде меня, Юлии, моего работодателя Кати получают такое говно в пару? И как так выходит, что эти фекальные массы продолжают наслаждаться жизнью, пачкая всё вокруг? И ведь ничем им не отзывается, не отливается, не отрыгивается и не икается. Бумеранг мимо, карательный меч тоже, удушающая петля судьбы вяжет узлы где-то не там и не для тех.
А мы после них остаёмся закомплексованными, поломанными, напуганными, разочарованными, с втоптанной в грязь самооценкой, с битым вдребезги сердцем, с чёрным ядом в крови, с озлобленностью ко всему мужскому полу. Кому-то удаётся выбраться и найти свой свет, свою отдушину. А кто-то так и варится в адовом котле, дыша обидой до самой смерти. И хорошо, если ядовитые пары́ не затрагивают детей и не отравляют их мировоззрение. Хорошо, что я удержалась и не перенесла негатив на Рому с Ларой.
Глава 46
Юля не теряла зря времени и в обед набрала меня уже с новостями. Агентство заинтересовалось предложением, но решило прислать сотрудника для личного осмотра.
– Не сомневаюсь, что Арсений отправит своего лучшего риелтора, – усмехнулась Юлия, прорываясь сквозь помехи. – Скорее всего, Гарик тебе позвонит и назначит встречу. Я тоже подъеду. Устроим ему сюрприз.
Как в воду глядела. Не успела проститься и сбросить вызов, а по второй линии прорывался незнакомый номер. Подвесила Юлю на ожидание и приняла нетерпеливого абонента. Это действительно был риелтор из сосватанного агентства, представившийся Игорем.
Мужчина спешил, давя на меня и навязывая встречу этим же вечером. Наверное, не предупреди Юля о нечестной игре, я согласилась бы принять Гарика прямо сейчас, но у нас бабий заговор, а значит пусть понервничает и подождёт.
– Я ему на послезавтра назначила. Адрес обещала скинуть за два часа до встречи, – предупредила Юлию, вернувшись к разговору с ней. – Упёртый какой. Без мыла в жопу влезет.
– Да-да. До сих пор кляну себя, что не раскусила его сразу, – попеняла на себя Юля, протяжно выдыхая. – Не возражаешь, если я приеду на час пораньше? Боюсь, Гарику незнаком смысл пунктуальности.
– Договорились. Чай попьём с пирожками.
Попрощалась и улыбнулась. Интересная штука – жизнь. Живя с Эдом и крутясь в его научном сообществе мне попадались одни какашки, а стоило вырваться за пределы города и за рамки его контроля мне посчастливилось столкнуться с другим заделом. Катя, Анфиса, Юля, Димка. Да та же Марта – слегка вздорная и базарная, но всегда готовая оказать помощь.
Немного пофилософствовав, решила перебрать и собрать необходимые вещи. Всё ненужное, что осталось после бабушки с дедушкой, я выбросила, оставив памятное и дорогое сердцу. Старые альбомы с фотографиями, ажурные салфетки, искусно связанные крючком, расписную скатерть, вышитую шёлковой нитью.
Уложила в чемодан потёртую и облупившуюся куклу, в которую когда-то играла мама, а потом и я. Полысевшая, в выцветшем платьице, с поцарапанными щёчками и ножками Оля, как она называлась при покупке, всё равно была лучше и роднее всяких новомодных уродцев, заполонивших витрины и умы девчонок.
– Мам, мы возвращаемся домой? – вылез из своего закутка Ромка, шлёпая босыми пятками по полу.
– Почему не спишь? – болезненно поморщилась, заметив, сколько надежды фонило от его взгляда.
– Я в туалет захотел, – недовольно надул губы сын, подбочениваясь и становясь слишком похожим на своего горе-отца. – Так что? Папа перестал много работать, и мы переезжаем к нему?
– Нет, моё солнышко. Мы летим в гости к бабе Лене и к дяде Дирку, – притянула Ромчика к себе и чмокнула в макушку. – У них там бэби-бум. Им помощь нужна. Бабушка рассказала, что на ферме родились маленькие свинки, а у собаки щеночки. Есть ещё цыплята и утята.
– Бабушка разрешит мне с ними играть? – запальчиво произнёс Ромка, выкрутившись из моих рук и подпрыгнув на месте.
– Тут не у бабушки придётся спрашивать, а у мамочек малышей, – засмеялась, радуясь, что удалось перенаправить Ромкины мысли в другое русло.
– Ну, с ними я договорюсь, – кивнул Ромашка и поскакал в уборную.
Последующие дни все разговоры ребятни возвращались к Дирку и его ферме. Димон вопросительно дёргал головой, на что я косила под дуру и пожимала плечами, отмахиваясь общением с бабой Леной и богатой фантазией детей.
Почему-то не хотелось раньше времени признаваться Сытникову об отъезде. Наверное, боялась, что он станет сильнее давить, превратившись в душнилу. Сама потихоньку паковала чемоданы и прятала их под кровать и в шкафы.
Не знаю почему, но во мне засела стойкая уверенность, что в доме бабы Мани я нахожусь в последний раз. Даже испытывала лёгкую тоску по ставшим родными стенам. Столько воспоминаний за короткий срок. И ремонт, и преодоление сложностей, и работа, и знакомство с отзывчивыми соседями. Первая машина, Новый год, беременность. Помощь Анфисы, которая так и не звонила с того раза. И обман Руслана, вновь пропавшего в своём море. Или не в море…
К встрече с Игорем почти все вещи были собраны. Оставалось сложить ручную кладь и бросить по деревне клич, чтобы пришли забрать посуду, мебель и распотрошить сарай.
В назначенный срок отправила Гарику адрес, а через двадцать восемь минут он уже сигналил под забором. Юли ещё не было, поэтому мне повезло испытать на себе всё красноречие мужчины. Я готова была отдать бабушкин дом бесплатно, лишь бы он заткнулся и перестал выплёвывать найденные косяки и читать лекцию о падение рынка. Спасла меня Юлия, эффектно появившаяся на пороге в самый разгар промывки мозгов.
– Почему-то я не удивлена, – прошла на кухню, скидывая шубку и поправляя причёску, сделанную, скорее всего, для этого случая. – Обрабатываешь моего клиента, хотя у меня договорённость с Арсением о конечной цене.
– Тут много недочётов, – выдвинул вперёд нижнюю челюсть Гарик, становясь похожим на бульдога. – Тесно, фасад облупился, крышу придётся менять. И по полам у меня большие сомнения. Ходил и боялся провалиться.
– Полы здесь крепкие, – несколько раз демонстративно подпрыгнула Юля. – На покраску и замену крыши агентство затратит намного меньше, чем та скидка, что ты пытаешься выбить, а теснота в таком доме скорее закономерность, чем исключение. Все эти нюансы я продемонстрировала Арсению в подробных фотографиях. А также указала на новый септик, на скважину, на удобства, заведённые в дом, на приличный по размеру участок и на плодовый сад.
– Если бы Арсения полностью устроило это предложение, меня бы он не прислал, – сверкнул злым взглядом Игорёк, задержавшись на вырезе, подчёркивающем красивую грудь и заманчивую ложбинку.
– Хорошо, – скрестила на той самой груди Юля руки, приподнимая её. По губам мужчины в этот момент скользнула победная улыбка. – Позвоню в «Райский дом». Они более сговорчивые и менее жадные.
Рожа господина Гарика вытянулась, острый кадык судорожно прошёлся по горлу, а уголок глаза нервно дёрнулся, когда до мужчины дошёл смысл сказанного.
– Мне нужно сделать звонок, – сглотнул риелтор, потирая лоб, собравшийся гармошкой.
– Звони, Игорёк. Звони, – растянулась в ехидной улыбке Юля.
В процессе их перепалки не сразу заметила, что у нас появился свидетель, прилипший спиной к косяку и препарирующий меня крошечные кусочки.
Глава 47
Это стало напоминать какой-то театр абсурда. В любой мало-мальски важный или специфический момент вдруг появлялся Димка. То ли у него проявился необычный талант находиться в ненужном месте в ненужное время, то ли в прошлой жизни он был затычкой в каждой бочке. О том, что Сытников осваивал азы сталкерства даже не хотелось думать.
– Продаёшь дом? – осуждающе поинтересовался Димон, глядя на меня как на предателя. – Могла бы сказать, что у тебя проблемы с деньгами. Я бы помог.
– С деньгами проблем нет, – стушевалась, но попыталась сразу взять себя в руки. – Я избавляюсь от движимого и недвижимого имущества и уезжаю к маме.
– К-как к маме? К-куда? – поперхнулся Дима, отклеиваясь от дверного косяка и задевая плечом Гарика, метнувшегося мимо него, чтобы сделать звонок.
– В Регенсбург. У неё с мужем ферма и большой дом. Нам с детьми будет лучше у них. И помогут, и поддержат.
Поймала себя на мысли, что зачем-то оправдываюсь перед Сытниковым, хотя не должна так себя вести. Дружеские отношения не обязывают отчитываться за свою жизнь и открываться нараспашку, даже если Дима воспылал ко мне чувствами.
– Я же тебе тоже помогаю, – растерянно развёл руками Димон. Разве что нижнюю губу не выпятил и не всхлипнул. – Зачем уезжать?
– Понимаешь, Дима, – обхватила его за локоть и потащила в сторону спальни. – Мне тяжело здесь находиться после всего, что произошло. Каждая вещь напоминает о Руслане. Просто, если я не улечу далеко, то депрессия мне обеспечена. А рожать и растить малыша в депрессивном состояние не самый лучший вариант.
– Поэтому я и предложил тебе выйти за меня замуж, – с надрывом выплюнул Сытников, хватая меня за плечи и пытаясь притянуть к себе. – Мы вместе прошли бы и беременность, и роды, и все важные моменты во взросление ребёнка.
– Господи, Дима! – оттолкнула парня, теряя терпение. Почему-то стало тошно от его сценария совместной жизни. – Да не люблю я тебя! Ты замечательный друг, и спасибо тебе за всё, что для нас делаешь, но дружба не повод для брака. Замуж надо выходить по любви, а не от безысходности.
– Ты уже вышла по любви. И в койку к Русланчику прыгнула по любви, – сквозь зубы процедил рыжий, стараясь побольнее укусить. – И какой результат?
– Пошёл вон, – прошипела, делая шаг назад и отворачиваясь от него. – Надеюсь, ты проанализируешь всё сказанное и сделаешь выводы.
– Люд, прости. Сморозил глупость, – попытался остановить меня Сытников, но я одёрнула руку.
– Уходи. Не делай ещё хуже, чем уже сделал.
Дима шёл, виновато ссутулив плечи и опустив голову. Вроде, стало немного жаль большого ребёнка, но с другой стороны захотелось накидать заковыристых фраз ему в спину. И дубиной огреть по горбу, чтобы пригибался ниже и бежал быстрее.
– Мы согласны на оговоренную ранее сумму, – ворвался в тишину наигранно позитивный голос Гарика. Его глаза при этом горели злостью и какой-то ненормальной похотью. И вторые отблески относились явно к Юлии и к её декольте на кофте. – Сделку готовы провести через два дня, как только подготовим пакет документов.
– Вы тогда со всеми вопросами и со временем встречи звоните, пожалуйста, Юлии, – кивнула и вежливо указала ему на дверь.
Сил общаться с дерьмоватыми субъектами у меня уже не было. Странно, но в данный момент и Дмитрия я отнесла к этой воняющей породе. Хотелось какого-то душевного тепла, понимания. Расслабиться, в конце концов. Чтобы не задумываться о словах, вылетающих изо рта, и о действиях, провоцирующих слабость.
– Юль, давай тебя провожу, – тормознул у выхода Игорёк, ковыряясь с молнией куртки.
– Я задержусь, – надменно выгнула бровь Юлия, окидывая Гарика-козла брезгливым высокомерием, словно из-под плинтуса таракан вылез. – Копии наших документов перешлю на почту.
Риелтор потоптался ещё с пару секунд, посверлил Юльку злостью и вышел, на удивление тихо прикрыв за собой дверь. Точно также уравновешенно обошёлся с калиткой, а вот тронуться спокойно уже не получилось. Пробуксовку и летящие в забор ледяные комья слышно было даже в доме.
– Пойдём чай пить, – довольно потёрла ладошками и заглянула к Ромашке в закуток, где смотрели мультики дети. – Пирожки есть будем?
– Даааа! – подскочила ребятня. – Пирожки!
Мы чаёвничали, болтали на нейтральные темы и со смехом вспоминали опавшее лицо Игорька, когда на пороге нарисовалась Юля, махнув полами шубки и кудрями волос.
– Я машину ещё продаю, – невзначай ввернула в разговор. – Предложи по знакомым. На ней почти не ездили. До меня простояла в отапливаемом гараже, а я накатала максимум тысяч шесть километров.
– Папе скажу. Он не доверяет современному автопрому. Ворчит, что пластмассовое говно стали делать. Раньше, говорит, машины неубиваемые были, а сейчас разваливаются прямо в салонах, – хихикнула Юля, суя руку в лукошко. – Рецепт дашь? Ничего вкуснее не ела.
Посидев ещё немного, Юля уехала домой, а я протёрла после гостей полы, запекла в печи картофель, настругала капустный салат, заварила на компот сухофрукты. Вечер в тишине, без давящих взглядов Димки. Налила большую чашку чая и набрала Екатерину. Поделилась с ней своими планами и извинилась за спешное увольнение.
– Жаль, конечно, но я желаю найти тебе твоё счастье, – просюсюкала в трубку Катя. – И если оно в другой стране, то пусть будет там.
Простившись, провалилась в жужжащие мысли. А если моё счастье остаётся здесь, то что я найду в Регенсбурге? Чужую землю? Чужое небо? Чужой кусок солнца? Чужие люди с чуждым менталитетом?
Глава 48
Руслан
Никогда мне так сложно не давалась служба. Обычно я жил солью, простором и ветром, свистящим в ушах, а сейчас меня со страшной силой тянуло на землю к своей строптивой женщине, надумавшей и нарешавшей в моё отсутствие чёрте чего.
Самое ужасное, что нам не удалось поговорить и выяснить всплывшее недопонимание. Свидетель в виде рыжего, её бескомпромиссное нежелание слушать, просачивающееся сквозь пальцы время, будто в ладонях раскололись песочные часы. У меня и так его почти не было, а тут срочно вызвали обратно, отбирая и те крупицы, что я выгадал, мча без продуха.
Военное положение в одной из стран чёрного континента, наша негласная помощь правительству, секретное сопровождение важных людей, ведущих там серьёзный бизнес, взаимодействие с охранными организациями, осуществляющими поддержку органам управления. Наверное, от по-пацански необдуманных шагов удерживала меня лишь серьёзность положения и ответственность за жизни моих парней.
В общем, то, что планировалось на четыре недели, продлилось на шесть и намагнитило нервы до состояния неконтролируемого выброса энергетических всплесков, от которых команда передвигалась только бегом и на полусогнутых. А уж когда я спускался и проходил мимо кубрика там устанавливалась мертвецкая тишина от сдержанного дыхания.
Я, конечно, понимал, что Мила сгоряча ответила согласием на предложение Димасика и никогда по факту не выйдет за него замуж, но эта твёрдая уверенность всё равно не давала расслабиться. Какая-то подспудная тревожность скреблась корявыми когтями в груди, кромсая сердце на тонкие ленты. Словно происходит что-то непоправимое, на что я отсюда никак повлиять не могу.
Не знаю, как вытерпел швартовку и построение, удерживая себя на палубе остатками долга и ответственности. Поблагодарив команду, отдал указания старшему помощнику и сорвался в штаб. Пятки горели, пока бежал к источнику связи. Включив телефон, присел от нервозной трели сообщений, нескончаемой очередью засоряемых систему. Не успел даже открыть мигающий конверт на экране, как пиликанье прервал громкий рингтон, а бегущая строка высветила номер Димона.
– Я не смог её остановить, – пьяно промямлил рыжий, как-то по-бабски всхлипывая. – Она улетает из Пулково в десять вечера. Навсегда.
– Что значит навсегда? – взревел, пытаясь на расстояние привести Сытникова во вменяемое состояние.
– Я хотел всего лишь, чтобы она тебя бросила и у меня появился шанс, – продолжил гундосить Дима, игнорируя мой вопрос. – Нашёл в соцсетях Миленку, списался с ней, натравил на Люду. Миленка сказала, что вы живёте вместе и у вас скоро родится ребёнок, а тут у тебя просто развлечение, потому что ты блядун и любишь свежие эмоции.
– Ты что натворил, урод?! – гаркнул, сотрясая в дребезжащий звон окна. – Совсем охренел?!
– Я не знал, что она беременная, – навзрыд всхлипнул дебиловатый собеседник, окончательно скатываясь в пьяный вой. – Когда выяснил, было уже поздно. Хотел всё исправить и сделал ей предложение, но Людка отказалась, а потом продала дом с машиной и собралась к матери в Регун… в Ренген… в Регенбур…
– Убью, сволочь! – вызверился на него и сбросил вызов, пообещав проредить рыжему зубы и испытать на прочность кости. Потом, когда Мила будет поймана и перевезена ко мне в квартиру.
Глянул на часы. Три по полудню. Успеть за семь часов получить увольнительную и добраться до питерского аэропорта практически нереально, как бы сильно я не выжимал гашетку. Заметался по раздевалке, впадая в истерику. Мила беременная, и ничего не сказала, когда я был у неё. Скрыла, намереваясь сбежать. Поймаю и высеку! Если успею.
Вот тут меня накрыло самой настоящей паникой. Ни на одном задание не трусил, а тут… Осознал, что стоит ей сесть в тот долбанный самолёт, и она для меня потеряна. В таком состояние меня и застал Лёвка, спешащий к девушке после похода.
– Рус? – притормозил, сканируя мою невменяемость. – Ты чего?
– Мне надо добраться до Питера за пять, максимум шесть часов, чтобы задержать беременную невесту и не дать ей сесть в самолёт, – просипел, цепляясь в волосы и пытаясь выдрать их с корнем, лишь бы через боль прийти в чувства.
– Дааа, вот это задачка, – почесал затылок Лёва, открывая шкафчик и выуживая свой телефон. – Сложная, конечно, но выполнимая. Скинь копию паспорта и беги за увольнительной, а я составлю тебе маршрут и закажу билеты.
Пока я оббивал пороги начальства и выпрашивал увольнительную хотя бы на неделю, старпом Лёва, несущий службу на головном судне, настроил мне такую круговерть, что передвигаться пришлось в режиме бега. Сначала в мурманский аэропорт, потом рейсом в Шереметьево, так как прямого перелёта в северную столицу сегодня уже не было. Там тридцать две минуты на пересадку в самолёт, летящий в Пулково.
Кажется, седины в волосах прибавилось, а нервный тик стал неотъемлемой частью жизни. Каждый раз, глядя на табло, я боялся увидеть задержку или отмену рейса. Но мне везло. Наверное, свыше дан был шанс вернуть свою женщину. Всё шло как по маслу. Минута в минуту. В восемь пятнадцать я уже обтирал кресла в зале ожидания и сканировал входную зону.
Не стал предупреждать Милу о скорой встречи, боясь спугнуть её и подтолкнуть к бегству. Чёрт знает, куда неугомонная баба ломанётся от меня. И как её потом вылавливать на обширных просторах Родины?
Ровно в девять Людмила с детьми ввалилась в стеклянные двери, толкая вперёд и таща за собой три чемодана и спортивную сумку. Ромка пыхтел с рюкзаком на спине, тянув на буксире уставшую Ларку.
Дождался, пока Мила посадит малышню, и отправил ей сообщение, наблюдая как вмиг меняется у неё лицо после прочтения. Смотрел и по-садистски впитывал её страх, исходящий пульсирующими кругами.
