Текст книги "Не свой (СИ)"
Автор книги: М. Климова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)
За раздумьем не заметил, как провалился в сон. Правда, стоило уснуть, и маленький чертёнок закряхтел, завозился и без предварительной прелюдии сорвался в крик. Подскочил, принялся обнимать Машку, но предыдущий фокус не срабатывал.
– Она есть просит, – хрипло пробубнила Ануш, поднялась и долго-долго совала ноги в тапки.
– Ночью надо спать, а не жрать, – быстро сполз с кровати, чтобы избежать тесного контакта. Всё умиление растворилось без следа, уступая место страху.
– Груднички едят каждые два-три часа, – растёрла Ануш лицо, пытаясь проснуться. – Независимо от времени суток.
– И ты хочешь оставить меня с ней наедине? – взвыл, пятясь к выходу.
– С няней, если найдём, – нагнулась к Машке врачиха и подтянула её к себе ближе. – Наведи, пожалуйста, смесь. А я пока переодену её.
– Но… – с трудом выдавил, и сразу был перебит.
– На столе лежи подробная инструкция. Справится даже ребёнок.
Не знаю, как ребёнок, термометр я окунал в бутылочку несколько раз. То смесь казалась мне очень горячей, то наоборот – холодной. А по факту вышла нужная температура, и я прямо возгордился маленькой победой. Так меня пёрло от гордости лишь после первого выигранного процесса.
– Ты чего так долго? – не оценила моего раздутого вида Ануш, хаотично крутясь и покачивая горлопанящую Маню. – Тебя только за смертью посылать.
– Я первый раз наводил смесь. Знаешь, как разнервничался. Матёрого убийцу защищать проще, – жалобно пожаловался, передал бутылочку и расстелил постель, пока чертёнок притих, занявшись поздним ужином. Хотелось хоть оставшиеся часы поспать комфортно, под одеялом, а не в одежде и поверх покрывала.
– Чем ты там занимаешься? – настороженно поинтересовалась Ануш, заметив, как я расстёгиваю ремень и ширинку.
– Собираюсь как белый человек лечь в кровать, – замер на секунду, а потом продолжил раздеваться. – И тебе советую избавиться от тесных брюк.
– Мне воспитание не позволяет лечь без штанов к постороннему мужчине, – вздёрнула подбородок Ануш, отслеживая мои телодвижения.
– Если Машка заснёт без меня, то я уйду в гостевую спальню, – пообещал ей, забираясь под одеяло.
Уйти не удалось. Кроха отрубилась при кормёжке, но, как только я стал подниматься, тут же скривила недовольную моську. Вернулся обратно и обнял девочек.
– Не понимаю, зачем мы делали детскую комнату, если тусуемся всё равно здесь, – лениво зевнул и закрыл глаза.
– Машенька чуть подрастёт и переберётся к себе, – услышал на грани провала в темноту.
Следующий день ничем не отличался от предыдущего. Мы крутились вокруг центра вселенной, подчиняясь капризам и настроению маленького ребёнка. Если вчера она ещё спокойно дремала, лёжа в кроватке, то сегодня не слезала с рук. Как чувствовала, что Ануш собирается бросить нас, променяв на других малышей.
С няней ничего не вышло. Хорошие были на вес золота, а на розыгрыш в лотерею требовалось больше дней. Срочный вариант предполагал что-то временной и неопытное, на которое агентство гарантий не давало.
– Может тебе заболеть? – с надеждой спросил врачиху, замерев с Машей на руках. Пришлось и менять памперсы, и кормить, и держать «столбиком», и укачивать спать. Дочке, в отличие от меня, такой расклад нравился. Она звуковой волной подавала сигал к изменению позы. – Справку я достану.
– Ага, – кивнула она, упаковывая контейнер с едой. – Если найдёшь кого-нибудь, кто заменит меня.
– Ну ты же там не одна, – поморщился, обнаружив отрыжку на своём плече.
– Ночью одна, – мимолётом ответила мне Ануш, суетясь на кухне. Проверила бутылочки, положила на видное место инструкцию, простерилизовала дополнительные пустышки. – Можно, правда, запретить всем женщинам сегодня рожать, но это не в моих силах.
– Ха-ха-ха. Смешно, – прошипел, скосив глаза на Машку. Она, наконец-то, уснула, чего подтверждало сопение в ухо. Не решившись переложить её в самокачающуюся люльку, спешно установленную в гостиной, осторожно сел с ней на диван, слегка расслабляя окаменелые мышцы. – Не падай в обморок, когда завтра вернёшься.
– Всё, я убежала, – натянула сапоги и свой дурацкий пуховик сумасшедшей расцветки «вырви глаз», помахала ладонью. – Если чего, пиши. Буду отвечать по мере свободного времени.
И ушла, послав воздушный поцелуй то ли мне, то ли сопящей и чмокающей Машке. Не прошло и пяти минут, как Мария сморщила моську, хлопнула глазками, скривила ротик и заголосила, учуяв уход кукушки-матери.
Глава 38
Ануш
Сердце обливалось кровью, пока собиралась на дежурство. А стоило выйти из квартиры и закрыть за собой дверь, как грудь ошпарило калёным железом от беспокойства за Машеньку. Как можно оставить такую малышку на растерянного отца? И как Ангелина смогла бросить дочь на совершенно посторонних людей?
– Хоть на работе увидимся, – отловила меня на лестнице Люба, но, осмотрев мой внешний вид, обеспокоенно добавила: – Что-то случилось? На тебе лица нет.
– Волнуюсь, как Савелий справится сам, – заправила за ухо выбившуюся прядь волос и сглотнула нервозность, раскорячившуюся в гортани колючим комом. – Он же первый раз видит грудного ребёнка.
– А вообще, как? Я по телефону толком не поняла, – участливо погладила Люба меня по руке.
– До сих пор не верю, что нам так быстро отдали её, – всхлипнула, одновременно кривя губы в безумной улыбке. – Не представляешь, в какой одежонке Машка была.
– Ну почему же, представляю, – посмурнела Любаня. – Я раньше часто выходила в дом малютки на помощь, пока Егор…
Люба не договорила, слегка отвернулась, пытаясь незаметно промокнуть повлажневшие глаза. Ей всё ещё было больно, несмотря на прошедшие годы. И плевать на слова, что время лечит. Ложь. Оно притупляет боль, останавливает гниение, грубо рубцует шрамы, но не излечивает до конца.
– Ты обязательно встретишь своего мужчину, – нежно обняла Любу, поддаваясь её меланхоличному состоянию. – И будешь счастлива. Вот увидишь.
Представляю, как мы выглядели с Любаней. Обнявшиеся и пускающие слёзы, навевающие негативное настроение на персонал и пациентов.
– Слушай, – резко отстранилась от меня подруга, стирая ладонями солёные дорожки с щёк. – Ты же в отпуске не была чёрт знает сколько. Подойди утром к вашей Нонне и поговори с ней по-бабски. Это она с виду тётка с яйцами, а у самой в жизни чего только не было.
– Думаешь, отпустит? – с надеждой воззрилась на Любу.
– Уверена. Особенно, если узнает, что ты забрала Машеньку, – кивнула Устинова и подтолкнула меня ко входу в отделение. Вовремя. Телефон ожил и забился в истерии.
– Ануш, я не знаю, что делать, – прорвался сквозь визг Мани голос Рогова. – Памперс поменял, смесью накормил, торчком поносил, воды дал, на руках покачал, в коляске покатал, а она всё равно не успокаивается. Как ты ушла, так и капризничает.
– Попробуй песенку спой, – посоветовала, внутренне воя от бессилия.
– Чего? – подавился возмущением Савелий. – Какую, нахрен, песенку?
– Такую, – рявкнула, заходя в ординаторскую и стягивая пуховик. – Тихую и мелодичную. Если знаешь колыбельную, то пой её.
– Бред. Как какая-то песня может помочь? – процедил Рогов, скрипя зубами.
– У тебя есть другие варианты? – выслушала образовавшуюся паузу. – Тогда пой.
И сразу отключилась, комкая в панике шарф. Переоделась, снизила звук и понеслась в родблок, чтобы примерно прикинуть насыщенность ночи.
– Сегодня пока спокойно, – поприветствовала меня Нина, кивая на свободный стул. – Одна спит, две учатся дышать. Может ещё с патологии спустят, но пока оттуда тишина.
Сверху никого не перевели. И по скорой рожениц не привезли. Спокойная смена, которую я, в основном, провела на телефоне. Хоть срывайся и несись домой. Судя по затишью со стороны Савелия ближе к пяти, Маня всё же уснула. Петь Рогово не стал, боясь напугать рёвом ребёнка, но хитрец умудрился выйти из положения и нашёл сборник колыбельных в интернете.
Я же еле дожила до утра и с трудом дождалась начальницу. Та уже была не в духе, и мне бы уйти, но Машуня стояла в приоритете, поэтому я громко стукнула в дверь и решительно ворвалась в кабинет.
– Нонна Валентиновна, мне срочно нужен отпуск, – обошлась без прелюдий, вываливая желаемое.
– Так сходу? – вздёрнула тонкую бровь Нонна. – И чего же такое случилось, что у тебя глаза из орбит выпрыгивают?
– Мы забрали девочку, отказницу, которую бросила Малышкина, – выпалила, вцепляясь в край халата, что накинула на плечи. – Няню не успели найти, а отец крохи не справляется.
– И какое отношение ты имеешь к отцу ребёнка? – загорелась любопытством Ромова. – Насколько я помню, ты замужняя женщина, Ануш Вардановна.
– Послезавтра я буду разведённой женщиной, – опустила взгляд на короткие ногти, зацепившиеся за распоротый край. – А с отцом Машеньки мы сблизились на почве усыновления.
– Только не говори, что альтруизм стал причиной развода? – потёрла подбородок Нонна и уткнулась им в сложенные замком ладони. Она ждал от меня щекотливой истории о скромной армянской девочке, погрязшей в пучине порока.
– Причиной развода стали бесконечные измены мужа и рукоприкладство с его стороны, – выпалила на одном дыхание. – В свой последний день семейной жизни я валялась избитая в гостиной и теряла ребёнка пока мой дорогой супруг отрывался в борделе.
– Господи, Ануш, почему ты молчала? – любопытство моментально сползло с лица Ромовой, оставляя вместо себя сожаление и участие. – Тебе же нужна была поддержка, отпуск, скорее всего.
– Без поддержки я не осталась, а отпуск, Нонна Валентиновна, мне очень нужен сейчас, – умоляюще глянула на неё. – Подпишите, пожалуйста. А мои смены на этой неделе перекроет Светлана Сергеевна из гинекологии. Мы с ней договорились.
– Я-то подпишу, – тяжело вздохнула Нонна. – Но как бы после отпуска не пришлось подписывать тебе заявление на увольнение. Не хотела говорить… Сверху пришёл запрос по поводу твоей характеристики. И интересуют их именно косяки, как будто копают под тебя и подводят под увольнение по статье.
Глава 39
Ануш
Что ж, думала, меня больше ничего не могло удивить. Казалось, что родители уже тогда пробили дно, но они умудрялись изыскивать новые глубины в разнообразие подлостей. И Нонна была абсолютно права в своих подозрениях о моём скором уходе. Что Давид Макаелян, что Вардан Аганесян – оба были мстительными и со связями.
– Светлана Сергеевна хотела перевестись в наше отделение, – придвинула по столу заявление на отпуск, пока начальница не передумала.
– Двадцать восемь дней?! – воскликнула Нонна, насаживая на переносицу очки.
– Я полтора года не отдыхала. Не совпадала с мужем графиком отпусков, – вздохнула, вспомнив, какой он загорелый и довольный возвращался с курорта. Глупая. Я-то думала, что Каренчик не мог взять вместе со мной выходные, а он просто возил на юга своих баб.
– Ладно, – поставила размашистую подпись и отложила заявление на этажерку. – Подумаю, как официально заменить тебя Светланой Сергеевной.
– Если начнут давить, то я уволюсь, – уткнулась опять в шов халата, лишь бы занять руки. – Устроюсь в какую-нибудь поликлинику гинекологом или узистом.
– С ума сошла? – возмутилась Нонна Валентиновна, стягивая очки и отбрасывая их на стопку бумаг. – Ты и акушер отличный, и хирург практикующий. Какая поликлиника? Давай, не дёргайся пока. Занимайся спокойно ребёнком. А вообще, мой тебе совет. Выходи замуж за отца малышки, оформляй усыновление и иди в отпуск по уходу. Там и своего родишь, не выходя на работу. А через пару-тройку лет всё затихнет.
«Своего родишь, своего родишь, своего родишь» крутилось в голове, пока я всовывала ноги в сапоги, а руки в пуховик, пока бежала на остановку, поскальзываясь и хаотично перебирая конечностями, пока ехала селёдочной массой в метро, обливаясь потом, пока поторапливала лифт и стягивала верхнюю одежду в процессе. Мечтала родить, но сейчас моё желание восполнила Маша, а родить самой, видно, мне не суждено.
– Я дома, – ввалилась в коридор и сразу побросала всё на пол.
В квартире стояла тишина, словно я провалилась на необитаемый остров. Правда, при дальнейшем передвижение внутрь, мне оставалось лишь качать головой. Было ощущение, что на помещение совершили набег свиньи-террористы, разметав ошмётки жратвы по стенам. Смесью оказались уляпаны все поверхности кухни, памперсы грудились на столах, грязные бутылочки валялись в раковине, а на диване виднелись подозрительные пятна.
На цыпочках поднялась по лестнице, сразу взяв направление в спальню. Савелий лежал на кровати, мерно посапывая в такт часовым стрелкам, а у него на груди звёздочкой растеклась Маня, сладко пуская слюни.
Тихо попятилась назад, растягивая губы в улыбке. Разве не о таком мечтает каждая мать, оставляя кроху с папой. Спустилась вниз и занялась уборкой. Успела перемыть всё, поставить вариться курицу и приготовить смесь.
– Знаешь, никогда не думал, что буду так скучать по тебе, – нарисовался на кухне сонный Рогов, держа не до конца проснувшуюся Машуню на руках. – Как ушла, так сразу накрыло тоской. Можно как-то устроить так, чтобы ты больше не уходила?
– Я взяла отпуск на месяц, – поспешила обрадовать его, вытирая ладони и забирая малышку. – Мне, скорее всего, придётся искать другую работу, но займусь я этим после праздников.
– Чёрт. У меня совсем выскочило из головы, что через неделю Новый год, – растёр помятое лицо и плеснул воды из графина. – Встретим его в тесном кругу? Ты, я, Машка.
– Осмелюсь предложить позвать Любу, – села на диван и дала крохе бутылочку. – У неё здесь никого нет.
– Тогда ты не будешь возражать против Граблина Юрки? Обычно мы отмечаем праздники вместе, – залпом выпил воду, подставил чашку под носик кофемашины и ткнул в кнопку. Параллельно сунул нос под крышку кастрюли и довольный улыбнулся.
– Совсем не возражаю, – не стала уточнять, что это его дом и он здесь хозяин. – Надо будет нарядить ёлку, украсить окна, составить праздничное меню.
– Без проблем, – сел рядом Савелий, вдыхая парящий аромат кофе. – Правда, у меня ничего нет, но мы можем всё необходимое заказать в специализированной фирме.
– Или съездить на ёлочный базар и выбрать пушистую красавицу самим, – озвучила ему свою детскую мечту. У нас всегда была искусственная ель и дизайнерские игрушки. Каждый год, сначала отец, потом Карен, вызывали специалистов, которые занимались украшением.
– Тогда съездим, – согласился, расслабленно откинувшись на спинку. – Сегодня заберу Машкины документы перед тем, как увязнуть в уголовном мире, а завтра можем заняться закупками.
Машуня лениво отсосалась от бутылочки, чмокнув и погрузившись в сон. Переложив кроху в люльку, включила режим подкачки и занялась обедом. Пока Рогов принимал душ и приводил себя в рабочий вид, грибной суп и сациви были готовы. Капустный салат настругала в процессе обеда, слушая стонущие оды в мою честь.
– Буду не позже девяти, – послал воздушный поцелуй Савелий и запер за собой входную дверь, оставляя нас с Маней на хозяйстве.
Удивительно, но меня настолько взбодрил позитив, что спать после ночной смены совсем не хотелось. Воспользовавшись спокойствием Мани, развела активную трудовую деятельность. Поменяла постельное бельё, забросила стирку, прошлась с влажной уборкой по всей квартире.
Машуня, вообще, весь день вела себя хорошо, дав приготовить ужин, развесить бельё, перебрать свои вещички. И к ванночке отнеслась благосклонно, суча ручками и пуская пузыри. Покормив её и положив на середину кровати спать, включила радионяню и спустилась вниз. Подогрела ужин, расставила тарелки на столе, заварила чай с сушёными ягодами, выложила пирог на блюдо.
Стрелка давно перебежала за девять и сделала после этого полные два круга, а Савелий так и не вернулся. Написала ему сообщение, но оно осталось непрочитанным. В первом часу попробовала набрать номер, но абонент оказался выключен или находился в не зоны действия сети.
Попыталась обидеться и уйти спать, но в груди зашевелилась тревога, запуская сердце в галоп и отравляя кровь страхом.
Глава 40
Ануш
В семь утра я уже не находила себе места. Видимо, моя тревожность передалась Машуне. Кроха вяло сосала бутылочку, куксилась и капризничала. Подкачивая её одной рукой, я обыскала все доступные ящики в поиске хоть каких-нибудь контактов, способных помочь мне выйти на Савелия.
Ничего полезного я там не нашла. Документы, квитанции, дипломы, фотографии и ни одного номера или адреса близкого круга знакомых.
В половине девятого от адвоката пришло напоминание о суде, и вот тут меня осенило, что Шейлер с Роговым старые друзья, а значит Альберт должен быть в курсе возможных контактов на случай беды.
– Решила принять участие в заседание, Ануш Вардановна? – вместо приветствия пропел в динамик Шейлер.
– Савелий пропал, – поделилась своей тревогой, зажимая плечом аппарат. – Должен был вернуться вчера к ужину. Телефон отключён.
– Уверена, что не гульнул? – померкло радужное настроение адвоката. – Хотя, о чём я. Каким бы распиздяем Савка не был, у него всегда было повышенное чувство ответственности.
– Что мне делать? – пошептала, который раз за эти несколько часов представляя степень попадания. Не дай бог с ним чего-нибудь случилось. Маню снова заберут в дом малютки. – Я с ребёнком в его квартире. И у меня нет никаких прав на малышку. Мне даже находиться здесь нельзя.
– Ты это… давай, не паникуй там, – растерянно промямлил Альберт, чертыхаясь почти беззвучно. – Выпей успокоительное и занимайся своими делами, а я позже перезвоню.
Его неуверенное «позже перезвоню» обеспокоило ещё больше. Тоже ощущение, когда перед тем, как сказать что-нибудь неприятное, предупреждают «ты не волнуйся».
Так и не выпуская Маню из рук, распихала в холодильник несъеденный ужин, убрала со стола непригодившуюся посуду, вымыла использованные бутылочки, простерилизовала пустышки. Я готовы была делать что угодно, лишь бы занять своё время и отвлечься от пожирающего внутренности страха.
А самое главное, моё волнение связано было не только с Маней. Я как никогда испугалась, что больше не увижу Савелия, не скажу ему, что он как-то незаметно стал занимать мои мысли, что каким-то чудом проник в разбитое сердце и сумел излечить его.
Звонок с незнакомого номера взорвал густую тишину и заставил меня подскочить на месте. Приняла вызов, динамичнее подкачивая Маню.
– Ануш, меня зовут Юрий. Я друг Савелия, – раздался сиплый, мужской голос.
– С ним всё в порядке? – несдержанно перебила, без сил оседая на диван.
– Тут такое дело… – замялся собеседник. – Саву в бессознательном состояние подобрал ночью патруль. Его хорошо отделали.
– Где он? – прижала Машу к себе сильнее, отчего малышка недовольно крякнула.
– Адрес больницы скину сообщением, – пообещал Юрий. – Сам подъеду туда в течение часа. Тебе надо найти медицинский полис и подвезти туда.
– Поняла, – кивнула, медленно соображая и пытаясь вспомнить где видела карточку.
Руки так сильно тряслись, что пришлось положить Машеньку в люльку, лишь бы не уронить её на пол. Шумно выдохнула, мощно втянула воздух. Повторила дыхательную гимнастику, давая мозгу усиленную порцию кислорода.
Сразу в голове стали всплывать куски информации. С ребёнком в больницу не пустят, значит надо срочно найти няню. Кому я могу доверить Машуню, пока буду у Савелия? Судорожно заклацала по кнопкам телефона, выискивая последний набор Любе.
– В кои-то веки решила в выходной выспаться, – сонно протянула Любаня, зевая в трубку.
– Прости. Нужна твоя помощь, – истерично затараторила в динамик, одновременно шаря по ящикам в поиске полиса. – Рогова избили. Мне надо к нему в больницу, а Машу оставить я могу только на тебя.
– Каренчик? – ахнула подруга, что-то сшибая с глухим звуком.
– Не знаю. Он же защищает уголовников. Может, ответочка прибежала оттуда, – вытянула зеленоватую карточку и сразу всунула её в задний карман джинс.
– Сомневаюсь. Скорее всего прилетело от твоего папаши или от скотиняки-мужа – добавила Люба, разбавляя речь ругательством. – Через пять минут выезжаю. Собирайся пока.
Продиктовав Любке адрес, понеслась наверх сменить застиранную футболку. Выставила на стол бутылочки и смесь, прицепила на холодильник уляпанную инструкцию, что оставляла Рогову, в приложение заказала такси, влезла в сапоги и в куртку, кося глазами на притихшую Маню.
Сообщение от приложения такси и скрябающий звук раздались одновременно. Открыла дверь, запустила Любу, махнула в сторону гостиной, где в люльке покачивалась малышка, и выскочила в длинный коридор. Уже у лифта услышала заливистый плач, набирающий обороты.
Москва стояла в нерассосавшихся пробках. Виной заторов являлись множественные аварии на нечищеных улицах. Как всегда, всю ночь валил снег, что стало неожиданностью для коммунальщиков. До больницы мы добирались долгих сорок минут, в течении которых я сожрала не только губы, но и ногтевые пластины.
В основной корпус вкатилась на остатках скольжения, сшибая своей тушей выходящих из отделения. В справочную протолкнулась, распихивая треплющихся старушек.
– К вам в травму привезли Рогова Савелия Ивановича, – рявкнула в окошко, до боли стискивая ладонями сумочку.
– Вы ему кем приходитесь? – лениво окинула меня взглядом женщина и щелкнула кнопкой мышки.
– Жена, – ляпнула, не задумываясь, и испуганно зыркнула в ответ.
– Паспорт, – запросила дама, не отрываясь от монитора.
Передала ей удостоверение личности, понимая, что сейчас вскроется мой обман и пошлют меня в пешее путешествие.
– Макаелян Ануш Вардановна? Гинеколог? – то ли спросила, то ли констатировала факт женщина. Дальше последовал номер больницы и строгое лицо женщины расплылось в улыбке. – Вы летом принимали роды у моей дочери. Двойня. Мальчик и девочка.
– Поступила с преждевременными родами, – продолжила, вспомнив августовский случай. Не так часто приходилось принимать разнополых двойняшек. – Стояла жара, и мамочке стало плохо в парке. Малыши появились совсем крошечные. Их потом продержали ещё два месяца в боксе, пока они не набрали безопасную массу тела.
– Спасибо вам, Ануш Вардановна, – вернула паспорт и сверху положила пропуск. – Травматология на четвёртом этаже. Палата сто сорок девять.
Кивнула, хватая документ и пряча его в сумку, натянула бахилы и сдала пуховик в гардероб, пробежала мимо охранника, мимолётно показав пропуск, и понеслась по лестнице на нужный этаж. По коридору постаралась пройти в спокойном темпе, отсчитывая белые двери. В нужную протиснулась, пытаясь не шуметь и игнорируя вопрос выглянувшей медсестры из процедурной.
Савелия увидела сразу. Вернее, узнала по массивному телу, перемотанному бинтами. На соседней койке лежал тщедушный мужичок с фингалом под глазом и с поднятой на растяжке ногой, а в углу слишком полный боров с марлевой заплаткой на щеке и с куском ваты в области уха.
Подошла к кровати Рогова и, прикрыв сжатым кулаком рот, оценила повреждения. Загипсованная рука, тугая повязка на рёбрах, шапочка из бинтов на голове, на лице не осталось живого места.
Обессиленно опустилась на стул, сглатывая подступившую тошноту. Аккуратно погладила по ноге, скрытой лёгким одеялом. Зажмурилась до ярких пятен в глазах, не сдержала жалобный всхлип.
– Ты чего это здесь сырость разводишь, Анушка? – скорее догадалась, чем разобрала невнятное бормотание Савелия. – Не так всё плохо.
Глава 41
Савелий
Странное ощущение, будто провернули в фарш, а затем как-то слепили обратно, не совсем точно разместив внутренние органы. Казалось, что печень упирается в кадык, а почки отбивают ритм под рёбрами. В голове распирал грипп от взрыва водородной бомбы, выдавливая через глазницы серое вещество. И сквозь шумовые волны продрался женский всхлип.
Наверное, я больше почувствовал, чем смог разглядеть заплывшим глазом хозяйку душераздирающего всхлипа. Ну кто ещё мог так нежно погладить по ноге, выискав единственное живое место? Не скажу, что стало как-то менее больно, что Ануш произвела эффект анестезии, но душу окатило родной заботой.
– Ты чего это здесь сырость разводишь, Анушка? Не так всё плохо, – продрал пересушенную глотку. Захотелось сжать в успокаивающем жесте тонкую кисть, но малейшее шевеление отдавалось острой болью в нашпигованном требухой теле.
– Конечно, всё отлично, – с сарказмом ответила Ануш, поправляя на груди одеяло и невесомо поглаживая поверх повязки. – Господи. Я чуть с ума не сошла, не зная, где ты и что с тобой. Весь вечер ждала. Ужин приготовила.
– Вкусный? – хрипло поинтересовался, пытаясь разбавить напряжение.
– Кто? – не поняла она, убирая от меня ладони.
– Ужин, – мечтательно дёрнул губами в подобие улыбки. – И руки верни обратно. Так приятно.
– Дуралей, – снова всхлипнула и провела пальчиками по краю бинтов. – Ещё потребуй поцелуй принцессы.
– И потребую, как только морда заживёт, – пообещал ей, проваливаясь в темноту.
– Врач сказал, что через два месяца Савка сальто будет крутить, – услышал, выныривая из сна. – Из самого страшного сотрясение и трещина в рёбрах. Всё остальное просто выглядит страшно.
– Если бы его не нашли, – с надрывом прошептала Ануш. – Минус двадцать восемь. К утру получили бы хладный труп.
– Ты сопли-то подбери, – грозно прикрикнул Юрка. – Вроде врач, а ведёшь себя как кисейная барышня.
– Прости. Перенервничала, – начала оправдываться она.
– Полегче, – обозначился я, ставя друга на место. – С моей будущей женой говоришь.
– Что же ты так пугаешь, – приблизилась Макаелян и села, скрипнув стулом. – Взял и отключился.
– Ануш, принеси, пожалуйста, мне кофе, а я пока помогу другу нужду справить, – безапелляционно скомандовал Граблин, выпроваживая девушку. – Рассказывай.
Чего тут можно было рассказать?
Забрав Машкины документы, поклялся Розе ускориться с узакониванием отношений и подать заявление в суд на лишение материнских прав Малышкиной. Она пообещала со своей стороны помочь с судом и потребовала приглашение на свадьбу.
Потом потянулась рабочая текучка. Ознакомление с делом подзащитного, опрос двух свидетелей, короткая беседа со следователем, встреча с женой подследственного, запрос в архив на выдачу бумаг прошлого века.
В половине девятого вечера вышел из офиса, намереваясь купить для Ануш цветы и успеть к ужину. Точно помню, как во рту скапливалась слюна, стоило представить, какие ароматы витали по квартире.
Первый удар по голове получил в процессе открытия двери автомобиля. Скорее всего, потерял сознание, потому что процесс перетаскивания меня в опустевший сквер не отложилось в памяти. Очнулся от агрессивного массажа ногами.
Двое или трое – разглядеть не смог, пытаясь прикрыть рукой лицо, – изображали вокруг меня какой-то первобытный танец и делали из моей туши отбивную. При этом матерились по-русски, но с лёгким южным акцентом.
– Тебе лучше исчезнуть со своим ублюдком из города и не пудрить мозги чужой женщине, – проговорил один из них, схватив меня за волосы. – Или в следующий раз закатаем ноги в бетон и заставим нырять за жемчугом.
Следом я получил ботинком по фейсу и уплыл в непроглядную темень. А очнулся уже в больнице, перемотанный похлеще мумии.
– Думаю, это родственники Ануш, – поделился с другом, слегка повернув в его сторону голову. Видно, с одного глаза немного сошла отёчность, и я угадывал размытый силуэт в пучке яркого света. – Но предъявить мы им ничего не сможем. Там не наш уровень.
– Может, тебе не стоит связываться с ней? Зачем такие проблемы? – тихо, чтобы никто не слышал, предложил Юрка. Понимал, что такая реакция была продиктована заботой, но для меня она попахивала трусостью. – Сейчас избили, а потом убьют.
– Вот и привлечёшь папашу Ануш к ответственности, – зло процедил сквозь зубы, заодно проводя по ним языком и проверяя челюстные потери. Вроде, дыр и прорех не нашёл. – Со своей стороны заранее могу написать заявление, что в моей смерти прошу винить…
– Прекрати паясничать, – огрызнулся Граблин. – Тебе мало проблем с вдруг объявившимся ребёнком? Куда отправят твою дочь, если тебя прибьют? Правильно. Назад в детский дом.
– Вот поэтому мне надо срочно жениться на Ануш и лишить прав Гельку.
Сейчас, ощутив себя беспомощным, оценив скоротечность жизни и внезапность смерти, я как никогда уверился в своём решение прибрать к рукам Анушку.
– Альберт не звонил? Что там с разводом? – задал актуальный вопрос.
– Благодаря тому, что гражданка Макаелян додумалась дёрнуть Шейлера, мы так быстро смогли отыскать тебя, – недовольно заметил Юра. – А про развод ничего не знаю. Слушай, там следователь рвался сюда.
– Тебе не отдали дело?
– Ты же знаешь, что у нас с тобой много пересечений, – с сожалением посетовал Юра. – Но там неплохой мужик. Придёт завтра.
– Я не буду вмешивать отца Ануш. Уйду в несознанку, – твёрдо заявил, сжимая кулак почти здоровой руки.
– Всё же папа… – донеслось растерянное со стороны двери, а стаканчик с кофе с глухим звуком шлёпнулся на пол.
Глава 42
Ануш
Наверное, на подсознательном уровне я всё же считала причастными к нападению на Савелия родственников. Правда, больше склонялась в сторону мужа и свёкра. Как-то отец никак не стыковался с бандитом с большой дороги.
Потягаться с равным себе за господряд, пользуясь не совсем чистыми методами в виде выворота грязного белья конкурента – это пожалуйста. Но избивать оппонента заведомо слабее себя, да так, чтобы тот оказался на больничной койке… такого я не могла представить даже в кошмарном сне.
– Ты мне ещё в обморок здесь упади, – метнулся ко мне Юрий и придержал за талию неуверенно качнувшееся тело. – Стоит запретить заниматься женщинам хирургией. Вот так грохнется у операционного стола, а пациент успеет кони двинуть, пока врача приводят в чувства.
При всей своей грубой манере общения Юрий Граблин вызывал чисто человеческое доверие. Он чем-то напоминал бирюка, поселившегося в лесной чаще и полностью отвергающего людское участие. Этакий домостроевец или простыми словами – шовинист, считающий местом женщины плиту, а орудием её труда метлу. Но при этом чувствовалась уверенность, что он никогда физически не обидит тех, кто слабее него.
– Юр… – предупреждающе рыкнул Савелий, следя за нами отёкшей одутловатостью. Видок у него был, как у тех патологических бомжей-алкоголиков, вечно пьющих, падающих и разбивающих морды.
– Да всё, всё, – выставил вперёд ладонь Юрий, соглашаясь с тем, что перегнул. – Кофе просто очень хотелось. Не успел сегодня позавтракать, а уже обед приближается.
– Простите, – виновато скосила взгляд на тёмную лужицу и россыпь брызг на стене. – Это нервы. Не каждый день узнаёшь, что твой отец способен избить человека.
– Допустим, что лично он не размахивал кулаками, но, думаю, отдать команду безбашенным головорезам ему не составило труда, – прагматично заметил Юрий, усаживая меня на стул и увеличивая дистанцию. – Спущусь в столовую, а вы пока поворкуйте. Тебе, Сав, ничего не предлагаю. Врач сказал, что у тебя стол номер один. Не знаю, что это за дерьмо, но котлеты и жареная картошка вряд ли в нём присутствуют.
