Текст книги "Не свой (СИ)"
Автор книги: М. Климова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 11 страниц)
– Зарегистрированные в законном браке и подлежащие разделу, – надменно перебил адвоката Давид, закидывая нога на ногу и крутя трость.
– Не совсем так, – кашлянул в кулак Альберт. – Я поднял первоначальные документы, и выяснил, что почти все фирмы реорганизовались от компании «У Ваганыча», созданной задолго до замужества Ануш Вардановны, поэтому разделу не подлежат. Но моя клиентка готова предать вам их взамен на свою спокойную и размеренную жизнь.
– И что для тебя спокойно и размеренно? – поинтересовался бывший свёкор, стиснув челюсть и пребывая в задумчивости. Новость о подстраховке компаньона была для Давида неожиданной. И пусть этот человек годами практиковался держать эмоции глубоко под кожей, я разглядела в нём волнение.
– Выйти замуж за Савелия, удочерить Машеньку, забыть о предыдущем браке, – опустила «как о страшном сне». Нельзя дразнить хищника, сидящего посреди гостиной. – И чтобы никто не мог влиять на мою жизнь. Ни вы, ни Карен, ни мой отец, никто-либо ещё. Вот за эти гарантии я отдам всё вам, Давид Гурамович Безвозмездно. Без дополнительных условий. Только наша независимость и моя свобода.
– Ну, допустим, сына я приструню и сам отойду в сторону, – погладил металлический череп Давид, замедляясь подушечкой пальца на острых гранях рубина. – А с Варданом чего прикажешь делать?
– Так много вариантов, – притянул голову к плечу Юрик, щёлкая суставами. – Подставить, посадить, покалечить, убить. А можно договориться. Счета обездвижены по распоряжению владелицы, а сумма, зависшая на них, стоит требуемых гарантий.
– Удивительно, – усмехнулся Давид, небрежно смахивая невидимую пылинку с рукава пиджака. – Знаю тебя с рождения, Ануш. Всегда такая тихая, скромная, покладистая, послушная, а оказывается не особо далеко ушла от своего пронырливого отца. Как там говорят? От осинки не родятся апельсинки? Да уж…
– Я была скромной и послушной, но Карен показал, что скромность и послушание не являются залогом счастливой семейной жизни. Именно он и предательство близких вынудили отрастить зубы и научиться защищаться, – подалась вперёд, высвобождая руку из подбадривающего захвата Савелия и сцепляя ладони на коленях замком. – Моё предложение ограничено по времени. Завтра, не получив от вас удовлетворяющего ответа, я буду договариваться с третьей стороной.
Глава 53
Савелий
Я так возгордился стойкостью и уверенностью своей врачихи, что не сразу заметил резкое изменение в объекте гордости. Но как только Давид молча встал, просверлил её разъярённым недовольство, высокомерно прошествовал и совсем не по-мужски хлопнул входной дверью, Ануш прям на глазах стала сдуваться, будто её проткнули шпагой, выпуская воздух.
Конечно, я чувствовал её напряжение, но не до конца понимал насколько мощно оно скрутило её изнутри. Такая стойкая, такая сильная и несгибаемая, Анушка вдруг побледнела, сжалась и содрогнулась от судороги, словно что-то в ней надломилось.
– Мне надо наверх. К Машеньке, – дёргано поднялась, невидяще осмотрела гостиную и метнулась в сторону лестницы, запинаясь по ходу об ноги Юры.
– Мне тоже, – собрал волю в кулак, выкручиваясь из когда-то безумно удобного дивана, ставшего сейчас настоящим пожирателем задниц. Какой идиот надоумил меня купить это сексуальное извращение?
Алик подорвался, подхватывая меня под здоровую руку, но я притормозил его, выпрямляясь и делая первый болезненный шаг. Уязвлённое побоями чувство достоинства требовало к своей женщине идти самостоятельно. Не утихший ещё адреналин упрямо гнал вперёд, а страх за Ануш пинал берцами в спину.
Стиснув до противного скрежета зубы, пересчитал каждую ступень, двигаясь к любимой. Рёбра горели огнём, затылок пекло от боли, в спине ныли все кости, а собственное тело казалось неподъёмным. Визит Давида и для меня не прошёл даром. Тяжёлый человек, высасывающий всю энергию.
– Машенька у меня. Спит, – выглянула из гостевой спальни Люба, играя бровями и указывая на мою комнату. – А я на кухню. Кофе выпью и мужчин покормлю.
Подмигнув, Люба вильнула хвостом и замурлыкала что-то себе под нос, спускаясь вниз. А я же не тупой. Намёк понял. Любка никого не пустит сюда, пока я буду проводить реанимационные действия.
Ануш лежала на кровати, подтянув колени, и тихонько всхлипывала, пряча в ладонях лицо. Плечи мелко подрагивали, отчего ранимость Анушки царапнула по больному. Опустился на постель, попыхтев, подполз поближе, обнял её здоровой рукой, прижимаясь к ней телом.
Наверное, я неисправимый придурок. Врачиха плакала, а у меня почему-то в памяти всплывала та наша ночь, когда я частично раздел пьяненькую Ануш и уложил с собой спать. И такая она была расхристанная, развратненькая, пошленькая, как будто я её драл целые сутки.
– Думала, что перенесу встречу легче, – прошелестела, притиснувшись ко мне теснее. – Всегда испытывала животный страх в присутствие свёкра. В детстве представляла его чёртом с копытами и хвостом. И, ведь, ничего плохого он мне не сделал, а сердце вопило об опасности.
– Он ничего тебе не сделает, – провёл губами по её волосам, жадно втягивая восточную сладость. – Я не позволю.
Сглотнул, сжал бёдра, напряг ягодицы, пытаясь сбить стояк. Не сработало. Ритмика полупопий помогает только согреться. Так нам говорил прапор на сборах вовремя учебки.
– Я сама не позволю, – перевернулась ко мне лицом, ткнув в процессе локтем под дых. – Это раньше у на мне был намордник с поводком, а теперь есть ты с Маней. А за вас я кого угодно загрызу.
И она так проникновенно посмотрела мне в глаза, так доверчиво прильнула к загипсованной руке, так маняще вмялась пышными сиськами в грудь, что весь мой самоконтроль пошёл по одному месту.
Соль на её губах взорвалась мощным афродизиаком, срывая тормоза и впрыскивая в кровь дьявольскую дозу тестостерона. А ответ на поцелуй окончательно разжижил мозг и отключил сознание. Добавить сюда длительное воздержание, невъебенный сексуальный голод, дразнящую мягкость под ладонью, сползшей на шикарную задницу, и оправдание за несдержанность мне обеспечено.
– Тебе не придётся никого грызть за нас. Это теперь моя прерогатива, – оторвался и жадно набросился на шею, стягивая с плечика трикотаж, подцепляя пальцем лямку лифчика. – Чёрт! Как же неудобно с одной рукой. Чувствую себя калекой.
Всё же умная мне досталась женщина. Ануш осторожно оттолкнула меня, перекинула через бедро ногу, оседлала и стащила через голову кофточку, щёлкнула застёжкой бюстгальтера и смущённо прикрыла глаза, оголяя полную четвёрочку.
Я чуть не подавился собственной слюной от открывшейся картины. Влажные от слёз ресницы, растрёпанные от поцелуя губы, тяжёлая грудь с шоколадными ореолами, сжатые в камень соски, чёткая линия талии, мягкость подрагивающего животика, вытянутая лунка пупка. Космос…
– Брюки тоже сними, – задохнулся от более неподконтрольного возбуждения, зажмуриваясь и слепо ведя пульсирующими пальцами по окружности «дыньки». – Пиздец, какая красивая…
Поелозив по мне и оттянув резинку, Ануш избавилась от штанов, оставшись в крохотных трусиках. Провокационное кружево, чёрная полоска, складка на коже, уходящая в пах… Это настолько смотрелось блядско, что я чуть не обкончал боксеры.
По инерции дёрнул бёдрами и зашипел от рези в груди. Показалось, что от напряжения даже лопнуло лёгкое, болезненно склеиваясь стенками.
– Послушай, родная, мы обязательно поженимся. Вот получишь свидетельство о разводе, и сразу распишемся, – процедил сквозь зубы, боясь пошевелиться. – Только ты меня трахни сейчас, а то я сдохну. Ну или подрочи хотя бы.
Пообещал себе обдумать лексикон и извиниться за грубость после, потому что в данный момент изо рта вырывались лишь пошлости.
– Я верю, – потянула вниз мои спортивки с трусами, высвобождая из плена налившуюся кровью дубину.
Сдвинула кружевную ластовицу, на несколько секунд зависла надо мной, нерешительно дотронулась до члена, сжала его в ладони, пробежалась по стволу пальцами и направила в себя, мучительно медленно оседая.
Скорее всего это соитие стало бы самым позорным фактом в моей биографии, если бы не отзывчивость Ануш. Она подвигалась вверх-вниз раз пять или шесть, и меня разорвало на части. В глазах померк свет, ноги прошило миллионом иголок, позвоночник пропустил разряд, яйца окатило жаром. Спуская накопившуюся сперму, ощутил, как Ануш сокращается, сдавливая и выдаивая меня досуха.
Глава 54
Ануш
Бабушка говорила, что женщине иногда позволяется спорить с мужем в быту, но ни в коем случае не позволять себе капризничать в спальне. Там командует супруг, а жена исполняет его волю. Что бы не попросил. На чего бы не намекнул. Даже если тебе не доставляют мужские требования удовольствия, даже если тебе кажется слишком извращёнными его пожелания – ты молча выполняешь и симулируешь оргазм.
Савелий ещё не стал моим мужем, но я посчитала его в своём праве. Мы и так жили в одной квартире и собирались растить Машу. Месяц-два и штамп в паспорте будет, а мужчине тяжело переживать воздержание. Не дашь, и он найдёт это на стороне – так тоже учила бабушка.
Правда, с Кареном мне наука не помогла. Маме с отцом тоже. Наверное, тут всё же многое зависит от мужчины и его среды обитания. А ещё от правильного примера и воспитания.
– Ануш, ты там загналась что ли? – ущипнул меня за бедро Савелий и провёл ладонью по спине, пересчитывая позвонки. – Жалеешь, что не дождалась свадьбы?
– Нееет, – отлипла от его плеча, приподнимаясь на локте. – Мне даже понравилось. Просто нет сил шевелиться. Давид Гурамович как энергетический вампир.
– Тогда отдыхай, а мне с мужиками надо перетереть и Серёгу приодеть перед поездкой в больницу.
Осторожно выбрался из-под меня и, шипя, скатился с кровати. Попытался одной рукой поправить одежду, напортачив с внешним видом ещё больше. Футболка путалась и цеплялась, а член отказывался прятаться в штаны.
– Давай помогу, – улыбнулась, подтянув повыше одеяло и спустившись с постели. Заправила всё как надо и собрала свои вещи. – Пойду с тобой. Потискаю Машеньку.
– А отдохнуть? – расстроено свёл брови домиком, преграждая мне выход.
– Ночью отдохну, – коснулась его предплечья и ласково погладила. – Тем более, ты дома. Мне не придётся волноваться и переживать.
Вздохнув, Савелий позволил пройти и пошёл следом. Наше появление в гостиной не вызвало излишнего интереса. Правда, Юра подмигнул Саве, а Любка усмехнулась, отворачиваясь. Хорошо, что обошлось без поднятых больших пальцев и улюлюканья.
– И кто у нас третья сторона? – по-деловому поинтересовался Ал, освобождая нам диван.
Люба сразу передала мне Машеньку и молоко. Синие глазки с любопытством наблюдали за бутылочкой, скашиваясь к переносице и моргая всё медленнее. До сих пор я не верила в обретённое счастье. Маленькая дочка, заботливый муж. Подарок небес за поломанную Кареном жизнь.
– Нет других интересантов, – оторвалась от разглядывания малышки. – Просто сыграла на жадности Давида.
– А если не сработает? – присоединился к обсуждению Юра, следя параллельно за скупыми передвижениями Любы по кухне.
– Должно сработать, – сел рядом Рогов и провёл пальцем по пухлой щёчке. – Речь идёт не о голых фирмах. Там на счетах хорошо зависло.
– Тогда ждём, – хлопнул ладонями по ляжкам Юрий, поднимаясь с кресла. – Давай, Серёга, оденем, побреем тебя и отвезём в больницу.
Сергей привёл себя в удобоваримый вид за полчаса. Одежда Савы слегка висела на нём, но выглядела приличнее, чем шмотки Игоря Владленовича. С причёской и с лицом чуда совершить не получилось. Немов как был похож на побитого уголовника, так таким и остался.
– Волнуюсь, – признался Сергей, поправляя перед зеркалом ворот рубашки. – Не хочу, чтобы сын в первый раз увидел папку в таком виде.
– Успокойся, – развеяла его переживания Люба. – В этом возрасте дети видят только размытые световые пятна.
– А если Лена придёт в себя, а тут я такой покоцанный и драный?
– Поверь, – мельком посмотрела на Савелия, стараясь не замечать разводы гематом, и нависшее от отёчности верхнее веко. – Лене всё равно, как ты выглядишь. Главное, что живой.
– Спасибо, – кивнул Сергей, просовывая руки в рукава полупальто. – Вы мне очень помогли.
– Без долгих прелюдий, – подтолкнул его на выход Юра. – Парни дежурят у порога. Из дома не выходить. Я вернусь вечером.
– Звоните, если Давид Гурамович объявит о своём решение, – отвесил поклон Альберт, покидая квартиру.
– Займусь ужином, – заперла за мужчинами дверь и прошла на кухню. – А тебе, Сав, надо выпить таблетки и занять горизонтальное положение.
Маша сладенько спала в люльке, Любаня загружала детские вещички в стиралку, Савелий чего-то просматривал в планшете, лёжа на диване. Идиллия, несмотря на военные действия снаружи. Её нарушил звонок моего телефона. Отец.
– Не ожидал от тебя, Ануш, – каким-то сдавленным и вязким голосом произнёс он, как будто хорошо выпил и перешёл в стадию саможаления. – Мы тебя родили вырастили, дали образование. Ни в чём не отказывали, покупали наряды и украшения, а ты предала нас. Выбрала сторону Макаеляна, предложив ему мой многолетний труд на блюдечке с золотой каёмочкой. И ради кого? Ради чужого мужика и ребёнка, брошенного дешёвой давалкой.
– Предали меня вы, отец. Я лишь отплатила вам тем же.
– Знаешь, какое предложение сделал мне Давид? – никак не отреагировал на мою реплику отец, словно беседовал сам с собой. – Двадцать процентов, если я оставлю тебя в покое. Или ничего.
– Не окажетесь на улице, – добавила.
– Двадцать процентов! Жалкая подачка! Чтобы унизить меня! – взвыл, повышая тональность. – И я вынужден согласиться на сделку, чтобы сохранить хотя бы видимость нашего уровня жизни. И всё из-за тебя и из-за твоей дурной строптивости. Столько с тобой бабки и мать занимались, а правильной армянки сделать не смогли. Бракованный продукт. Лучше бы мы взяли на сына Миграна, когда мой брат умер. Я смог бы воспитать его достойным отроком. Не то, что ты, позорище…
– Вардан Арамович, больше не звоните моей жене, – вырвал у меня трубку Савелий и обошёл стойку, устанавливая между нами преграду. – Вам здесь не рады. Не вынуждайте меня обращаться в суд и к общественности. Всего хорошего.
– Давид принял решение, – отложила в сторону полотенце, которое теребила на нервной почве. – К нам больше никто не будет лезть.
Эпилог
Ануш
– Юрка наотрез отказывается жить в моей квартире, а в его студии всего одна спальня, – жаловалась Любка, отловив меня в ординаторской.
Мы с Савой нашли приемлемый компромисс, и я смогла выйти на неполную ставку в родильное отделение. Теперь два раза в неделю к нам приезжала тётя Савелия, а вечерами он справлялся сам. И хорошо справлялся, высылая мне прикольные фотки и видосики с Манюней.
– Так вы, вроде, вдвоём живёте, – вздёрнула бровь, не догоняя мысли Любы. – Одной спальни достаточно.
– Господи, Ануш. Я поэтому и пришла к тебе, – раздражённо всплеснула руками новоявленная Граблина.
На их свадьбе мы бегали в защитных комбинезонах и раскрашивали друг друга шариками с краской. Какой-то придурок аж три раза выстрелил мне в ягодицу, оставив на ней синеющие разводы. Несколько дней было проблематично сидеть.
– Детскую комнату там делать негде, а у меня вот…
На стол лёг тест с плюсиком в окошке и рядом второй с двумя жирными полосками. Мне вдруг стало смешно. В моей сумочке лежали точно такие же и с таким же результатом.
– Какой срок? – откинулась на спинку кресла, с трудом сдерживая улыбку.
– Недель шесть, – обвела пальцем по столешнице знак бесконечности Любка.
У меня восемь, но я до последнего боялась делать тест. Задержка, скачки настроения, утренняя тошнота, непереносимость запахов, набухшая грудь – списывались на гормональный сбой и нервное состояние. А как не нервничать. У нас же то понос, то золотуха.
Несколько раз пытался по душам пообщаться отец, жалуясь сначала на неблагодарную дочь, а потом на племянника, не уважающего взрослое поколение и просаживающего и так сократившийся семейный бюджет. Но с ним я приноровилась ставить телефон на громкую связь и заниматься своими делами – готовкой, уборкой, развивающими играми с Машенькой.
Большим стрессом для меня послужило появление в зале суда Ангелины Малышкиной. Та как будто специально дождалась этого момента, чтобы появиться и заявить на девочку свои права. Ни то, что она отказалась от малышки и шлялась преспокойненько четыре месяца, ни протекция Розы Владимировны, ни отсутствие у Ангелины официального дохода не склонили суд на нашу сторону. Закон предоставлял матери время на одуматься и вернуться к ребёнку.
Малышкина справно отыграла свою роль раскаявшейся, а потом озвучила нам сумму отступных за отказ от материнских прав. Сумма оказалась для нас неподъёмной. Вот тут на помощь пришёл Альберт со своей способностью договариваться. И договорился он с Давидом Гурамовичем, вытребовав компенсация за всё, что сотворил Каренчик. И за побои Савелия, и за моё избиение.
– Видишь, Рогов, как я наказала тебя за твой поганый язык, – ставя подпись в отказе от ребёнка выдавила порцию яда Ангелина. – И прогнула на ближайшие восемнадцать лет, и бабла поимела. Надеюсь, тебе ещё долго будет икаться, вспоминая меня.
Глупая. До неё так и не дошло, какой подарок она сделала нам. Достаточно было немного повозиться с Машенькой, чтобы понять насколько наша кроха замечательная и самая лучшая.
– Будешь принимать у меня роды? – вырвала из воспоминаний Любка, сверля упрямым взглядом.
– Не получится, – пожала плечами и потянулась к своей сумке. Выудила тесты и положила рядом с Любкиными. – Боюсь, будем мы с тобой лежать в соседних палатах.
– Аньчик, – воскликнула, подскакивая и пытаясь как-то обнять сидящую меня. – Я так рада. Вместе округлимся, вместе пошопимся в детском магазине, вместе будем гулять с колясками.
– Вместе блевать, отекать, гореть от изжоги, обкладывать себя подушками, взвешиваться и рыдать от того, что жопа растёт быстрее живота, – добавляю не самые приятные стороны беременности. – Надо заменить ужасный диван в гостиной.
– Тот, что засасывает половину человека и после долгих уговоров выпускает с чавкающим звуком? – отлипла от меня подруга и плюхнулась напротив. – Савелию уже сказала?
– Нет, – качнула головой. – Хотела сделать это как-нибудь красиво. Ужин, свечи, музыка, пинетки в подарочной коробочке. Как думаешь, Сава обрадуется?
Сомнения в реакции мужа тоже долго не давали сделать тест. Почему-то вспомнилась наша первая встреча и его безразличие к новости. Тогда он прямо дал понять, что дети не входят в его жизненный план на данном этапе. Да, сейчас мне не к чему было придраться. Рогов замечательный отец, но не факт, что он готов к ещё одному грудничку.
– Глупости выброси из головы, – строго выдала Люба, грозно подбочениваясь. – Конечно обрадуется. Как можно не захотеть вашего малыша.
– А Юрку, скорее всего, удар от счастья схватит. Ты уж как-нибудь помягче ему сообщай.
– Ладно, пойдём к Ирине, пока всё спокойно. УЗИ сделаем, фотки для мужчин получим, – подорвалась подруга, глянув на часы. – Чего пустые пинетки на стол выставлять?
– Ну что, Любовь Романовна, тебя можно поздравить втройне, – усмехнулась Ирина, не отрываясь от монитора. – Давно мне не попадалась такая многоплодная беременность.
– С ума сошла, – зашипела Любка, елозя на кушетке. – Лучше смотри. Это, скорее всего, кисты или полипы. Мне больше одного не надо.
– Да кто ж тебя собирается спрашивать? Надо, не надо… Вон, смотри. Один… второй… третий… – обвела курсором каждого по очереди.
– Ты, Люб, не переживай. Сразу отстреляешься и всё, – успокаивающе сжала её руку, возводя глаза к потолку. Господи, спасибо, что пронесло и у меня в животе не стритбольная команда.
Савелий
Скажи мне кто полгода назад, что я буду менять памперсы, мыть сраную попу и умиляться слюнявым пузырям – дал бы говоруну в морду. Но, как бы наезжено не звучало, моё сердце плющило и плавило от одного взгляда на моих девочек.
Удивительно, как быстро Ануш вдруг стала моей. Не в смысле – прогнул и трахнул. Моей на всех уровнях. Душа, тело, сознание, ощущения, чувства. Всё подчинено ей и дочери. Всё зависимо от их настроения. Я стал настолько гибкий и пластилиновый, что эти две девчонки с лёгкостью вили из меня верёвки.
И не только из меня. Тётка оказалась без ума от моей семьи, обретя новый смысл после похорон Михаила. Оставшись без своих детей, она с удовольствием нянчилась с Маней и постоянно сетовала на отсутствие у ребёнка сестрёнки или братика. На что мне оставалось только бурчать и отмахиваться, что успеется.
Ещё один ребёнок? Не уверен, что так скоро готов к двойной нагрузке. Нам с Ануш пока хватало дочери. Тем более сейчас с нарастающей активностью Машки. Мы больше не спим целый день, требуем внимания, норовим уползти куда-нибудь и включаем сирену, стоит чему-то пойти не так.
Вечером, вернувшись домой, попал в романтическую сказку. Приглушённый свет, мерцающие свечи на свободных поверхностях, бутылка хорошего вина, праздничная сервировка стола. От будоражащих ароматов во рту скопилась слюна, а от Ануш в красном платье член неконтролируемо ткнулся в ширинку, требуя ослабить давление.
Отключающийся мозг попытался прокрутить шестерёнками, вспоминая, что за знаменательная дата сегодня. Ничего не приходило на ум. Только бахало в груди, что я с пустыми руками. Ни цветов, ни подарка. Муж года!
– Чего отмечаем? – растерянно потёр переносицу, выискивая Машеньку. – Где мелкая террористка?
– Машу забрала тётя Нина, – нервно облизнула губы Ануш и откинула распущенные волосы назад. – А у нас с тобой появился повод провести время вдвоём.
– Мммм, горячая ночка, – оживился, шевеля бровями и потирая в предвкушения ладони. Это как можно разойтись. Кухня, гостиная. Давно мечтал растянуть Анушку на лестнице.
– Тут всё зависит от тебя, – скромно дёрнула ресницами жена, заводя меня ещё больше. Член уже не то, что рвался в бой, а выламывал зубья молнии. – У меня для тебя подарок.
Взяла со стола небольшую коробочку и передала мне. Продолжая играть мускулами и надбровными дугами снял крышку и в недоумении уставился на странный набор. Тест, лента фоток с УЗИ, белые носочки, вязанные то ли спицами, то ли крючком.
– Так получилось, что мы… то есть я… – тихо заблеяла супруга, теребя горловину платья. – В общем, у нас будет ребёнок.
Твою мать! И как реагировать на такую новость?
Звонок телефона дал мне небольшую передышку на осознание и регенерацию правильных эмоций.
– Сав, у меня тут пиздец, – демонически зашептал в динамик Граблин. – Любка подарила мне шесть пинеток. То ли у нас будет многоножка, то ли…
– Тройня, – закончил за него, улыбаясь от окатившей волны счастья.
Достал свою пару пинеток и уткнулся в неё носом. Господи, спасибо за то, что их всего две.
– Я люблю тебя, родная…
