Текст книги "Не свой (СИ)"
Автор книги: М. Климова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)
На несколько секунд подвис, вспоминая, кого упомянул Граблин.
– Отец Ануш, – спас меня от напряга мозга Альбертик. – Помнишь транспортную компанию «Ваганыч»? И складские комплексы, привязанные к таможенным терминалам «У Ваганыча»? Года четыре назад он вышел из этого бизнеса и стал заниматься строительством технопарков и развлекательных комплексов. Его партнёр, Давид Гурамович Макаелян, отец Каренчика, пытался влезть в возведение многоквартирных домой, но там ему быстро объяснили, что ниша прочно занята, и для успокоения бросили несколько подрядов на восстановление вокзалов и ДК.
– Откуда ты столько всего знаешь? – воззрился на него Граблин, задумчиво почёсывая подбородок.
– Пришлось покопаться и собрать информацию, чтобы понимать, с каким зверьём предстоит схлестнуться в суде, – пожал плечами Алик, проходя к окну и облокачиваясь задницей на подоконник. – О враге следует знать всё. Это основная составляющая победы в суде.
– И чего же ты ещё разведал о Вардане Аганесян, золотая рыбка? – заинтересованно скосил на него оплывшие глаза.
– У него любовница моложе меня, полная зависимость в делах от Давида Макаелян, большие запросы и кучка мелких компаний по отмывке денег и по уходу от налогов, оформленные на меня, – ошарашила всех Ануш, накрутив на термос крышку и мило улыбнувшись Сергею. – Я сейчас покормлю Савелия и сразу позову Игоря Владленовича.
– Я так понимаю, что всё кроме любовницы ты узнала в недавнем разговоре с отцом? – первым обрёл голос Граблин.
– Да, и теперь не понимаю чего с этим сделать, – села к моей койке Ануш и ласково погладила меня по плечу. – Давид угрожает отцу лишением господрядов, что приведёт за собой банкротство и катастрофическое сеижение привычного уровня комфорта, а тот в ответ грозит отнять у нас Машеньку, если я не вернусь к Карену и не сохраню достаток в семье.
В её тоне и во взгляде слышалось столько безысходности и тоски, что у меня болезненно скрутило внутренности. Так полюбить малышку за столь короткий срок могла лишь настоящая мать, а не приблудная мачеха. И эту женщину я вовремя оценил и не собирался отпускать.
– Машку мы никому не отдадим, – твёрдо заявил, перехватывая здоровой рукой ладошку Ануш. – И тебя не отдам.
– Есть идея, – после тягостного молчания воскликнул Альберт, многозначительно тыкая указательным пальцем в «небо». – Тебе, Ануш Вардановна, придётся сделать нелёгкий выбор. Либо Савелий с малышкой, либо благополучие отца.
– Конечно Савелий с Машей, – не задумываясь, ответила Ануш, сжимая мои пальцы, отчего по избитому телу пронеслась волна тепла.
– Тогда я раздобуду информацию по грязным компаниям и будем договариваться с Давидом Гурамовичем Макаелян, – констатировал Шейлер, лишний раз доказывая, что он один из лучших юристов города.
Глава 48
Ануш
Странно, вроде судьба столкнула меня с сильнейшими противниками, но рядом с этой троицей мужчин не покидало ощущение заботы и защищённости. Ещё месяц назад, увидев Савелия, почёсывающего задницу, облачённую в одни трусы, ни за что бы не подумала, что он может быть ответственным и серьёзным. О какой серьёзности могла идти речь, когда из спальни Рогова выпорхнули две раздетые девицы?
– Думаешь, Макаелян пойдёт на сделку? – поинтересовался Сава, кряхтя в попытке поменять положение. Бесполезно. Сломанные рёбра с трудом позволяли дышать, не говоря о каких-либо дополнительный движениях.
– У него обида на всё семейство Аганесян, – непринуждённо пожал плечами Альберт. – Он пойдёт на всё, что может насолить Вардану Арамовичу. Не удивлюсь, если Давид отожмёт у партнёра всю компанию.
– И отец окажется на улице, – с содроганием прошептала я, но тут же взяла себя в руки.
Шейлер прав. Пора делать выбор. Правда, его уже сделал за меня папа, предпочтя ублюдочного зятя вместо любимой дочери. А любимой ли? Судя по последним событиям, любовь ко мне оказалась какой-то поверхностной и выборочной. Поступаешь как угодно родителям – люблю, заартачилась – пошла вон.
– Ты можешь снова вернуться к припадочному бывшему, – подлил масла в огонь Юрий. – Тогда и состояние папочки окажется целым, и Давид Гурамович будет доволен.
– Типун тебе на язык, – зло процедил Савелий, вызывая у меня неконтролируемую улыбку. – Сам попробуй удовлетворить все стороны конфликта.
– Всё, господа, я вас покидаю, – с завистью глянул на термос Альберт и сполз с подоконника. – У меня сегодня ещё встреча с обманутой женой, мечтающей закатать мужа-изменника в асфальт.
Поправив часы и глянув на них, Альберт взмахнул рукой и удалился, оставив после себя слишком сладкий, но всё равно приятный аромат парфюма. Как только за ним закрылась дверь, у Савелия тут же заурчало в животе.
– Корми меня, женщина, – пафосно произнёс Рогов и демонстративно распахнул рот в ожидание бульона.
– Схожу в кафе, – вздохнул Юрий, громко сглатывая слюну. – У меня нет проблем с тушёной капустой.
– Как дела дома? – тихо спросил между ложками Савелий, воспользовавшись нашим уединением от его друзей. – Граблин ведёт себя прилично?
– Люба взяла отпуск и занимается Машенькой, а Юра, – хихикнула, сморщив нос, – больше не травмирует мою ранимую психику голым хоботом. Ты не волнуйся. Скорее всего, он тоже оформит выходные и не отойдёт от нас. Наверное, дополнительную охрану не стоило привлекать.
– Пусть будет. Мне так спокойнее. Не известно, чего ещё придумают твои родственнички. Вот так недосмотрим, и окажешься на соседней койке.
– Нападение на тебя отец не организовывал. Думаю, тут постарался Каренчик. Даже для его папаши такой поступок мелковат, – глянула на Сергея, впавшего в задумчивое состояние. – А соседняя кровать занята, так что обойдусь как-нибудь.
– Я здесь долго не задержусь, – скрипнул из угла Сергей, шевельнув головой. – Бинты снимут, и я уйду. Некогда мне разлёживаться. Семья ждёт.
– Правильно, – поддакнул Савелий, оттопыривая большой палец на непострадавшей руке, выражая полное согласие. – Во-первых: за женщинами нужен глаз, да глаз, а во-вторых: койку лучше освободить для моей беспечной невесты, которая недовольна чрезмерной охраной.
– Я всё поняла о мерах безопасности, – не стала спорить, затыкая бульоном Рогову рот. – Ни на шаг не отойду от Юрия.
Докормив Савелия, оставила его отдыхать, отыскала Игоря Владленовича и вкратце рассказала о результатах поиска.
– Судя по тому, что Немов жаждет увидеть меня, он получил отличный стимул для выздоровления, – потёр ладони врач, довольно улыбаясь.
– Сергей готов бежать к жене прямо сейчас, – покивала, радуясь за мужчину. – Надеюсь, он быстро пойдёт на поправку.
– Замечательно. Завтра сделаем МРТ и посмотрим, чего у него с позвоночником. Отёчность должна сойти, и можно будет строить какие-то прогнозы.
– А ожоги? – обеспокоенно поинтересовалась.
– Большинство из них поверхностные, – отмахнулся Игорь Владленович. – Главное, поставить пациента на ноги, а остальное быстро заживёт.
Вместе с врачом заглянула в палату, обнаружила заснувшего Рогова, тихонько забрала сумку и шёпотом простилась с остальными. Юрия нашла в кафе, пережёвывающего и запивающего капустный пирожок кофе.
– Не успел дома поесть, – пожаловался Граблин, запихивая остатки в рот. – Всё утро с мелкой пропрыгал.
Хотела сострить и напомнить где, когда и в каком виде он пропрыгал, но смолчала, побоявшись снова покраснеть от смущения. И не важно, что я работаю врачом и анатомия для меня абсолютно привычна. Такие физиологические подробности, которыми мотал передо мной Юрий, вгонят в краску кого угодно.
– Тогда поехали домой, – вытащила из сумки номерки из гардеробной и передала Юре. – Надо сменить Любаню и приготовить ужин.
Мужчина согласно кивнул, вытер салфеткой руки, забрал наши куртки, помог одеться и забраться в салон машины. В сопровождение охраны домчались до двора и припарковались у автомобиля Рогова. До этого он здесь не стоял.
– Его перегнали от офиса, – считал мои мысли Юра. – Нечего там пылиться без присмотра. Ещё запросили видео с камер. Вечером займёмся просмотром. Может кто знакомый промелькнёт.
Дома быстро переоделась, сполоснулась и тут же отобрала у Любы Машеньку. Прижала малышку к себе, вдохну молочно-сладкий запах и еле сдержала слёзы, не справляясь с нахлынувшими эмоциями. Как же я соскучилась по своей крохе.
К готовке припахала подругу, не в состояние выпустить из рук Машуню. К моему удивлению Юра активно встал помогать Любе, избавив меня от угрызения совести.
А совсем позднем вечером, искупав и покормив ребёнка, мы все вмести облепили ноутбук, внимательно рассматривая нападавших. Никто из троих бандюков ранее на глаза не попадался, но зато в кадр попала довольная рожа Карена, мелькнувшая в припаркованном недалеко автомобиле.
– Вот и дополнительный козырь в переговорах с Макаеляном старшим, – жёстко проговорил Граблин, копируя видео и отправляя его Альберту. – Вряд ли уродца удастся привлечь к ответственности, но надавить на отца получится.
Глава 49
Савелий
Был уверен, что Каренчик приложил усилия к нападению на меня. Удивило лишь то, что мелкий засранец не поучаствовал в избиение. Не приложил свой ботинок к моим рёбрам или к почкам. То ли побоялся огрести по морде, то ли привык всё делать чужими руками. А скорее всего и то, и другое.
– В принципе, по фирмам грамотный учёт ведут. Основные работники из мигрантов, но прямой договор заключён с обслуживающими компаниями, зарегистрированными в соседней стране. Догадываешься в какой именно? – отчитывался Альбертик, воспользовавшись отсутствием Ануш. – Денежный поток идёт туда же. Вроде, всё чисто, а копнёшь поглубже, и там аж хлюпает от дерьма.
– Странное решение так подставить собственную дочь, – задумчиво потёр заросший подбородок и уставился на лист бумаги, рябившего цифрами. – Ничего святого в Аганесяне не осталось. Одно бабло в приоритете.
– Думаешь его партнёр лучше? Они как два удальца одинаковы с лица, – зло хохотнул Алик, выдёргивая у меня бумагу и убирая её в портфель. – Просто Давид побоялся на сыночка оформлять, вот и взяли Ануш в оборот. Там нехилые суммы проходят. Им государство господряды отслюнявливает, а эти хитрецы от налогов уходят и деньги выводят.
– Не пыхти, – тормознул разглагольствования друга. – Не в наших силах бороться за справедливость против них. Не наш уровень.
– В курсе, – поставил Альберт портфель на пол и расстегнул пуговицу пиджака. – Я позвонил в офис Макаеляна и записался к нему на приём. Послезавтра иду сыпать угрозами и договариваться.
– Чёрт! Не вовремя я загремел в больничку, – с досадой бахнул кулаком по матрасу, отчего резануло острой болью в груди. – Собственную женщину защитить не могу.
– Успеешь ещё латы примерить, – успокоил меня Шейлер. – После сговора с Давидом война с Аганесяном начнётся. Вот тогда и повоюешь. А мне бежать пора. Совсем все с ума посходили. Развод за разводом. И причина у всех одна. Седина в бороду и бес в ребро. Охреневшие мужики даже не пытаются скрыть молодых любовниц. Зато потом стараются оставить супружниц с голым задом.
– С тобой оставишь, – не без гордости порадел за друга. Из нас троих Альбертик единственный имел бульдожью хватку, хоть и выглядел этаким мягкотелым ангелочком, неспособным постоять не то что за кого-то, но даже за себя. – У обиженных дам ты нарасхват.
– И платят они проценты от отсуженного имущества, поэтому рыть приходится и руками, и мордой, чтобы отыскать все активы, – подмигнул мне Шейлер, взмахнул рукой, кивнул Серёге и побежал зарабатывать свои миллионы.
– Правда что ли, женщины в очередь встают за его услугами? – крякнул из угла сосед, сдёргивая бинт с предплечья и рассматривая повреждения.
Врач, сделав МРТ, обещал выписать его, как только тот встанет на ноги и перестанет походить на мумию, вот Сергей и сбрасывал с себя потихоньку обмотку. Она сковывала движения и не давала нормально сгибать конечности.
– Ещё и дерутся в процессе ожидания, – утвердительно кивнул, с завистью наблюдая, как Серёга избавляется от пожелтевшей марли и осторожно почёсывает кожу. Мне тоже зверски хотелось почесать скованную в гипс руку.
– Эх, не на того я учился, – вздохнул сосед, обдумывая, чего ещё можно размотать.
– Тут дар специфический нужен, – повторил тяжкий вдох за Серым. – Мы на одном курсе учились. Только я уголовников защищаю, а Юрик нищим следаком работает.
– А я архитектор. Мосты проектирую. В моём родном городе невостребованная профессия. Пришлось переквалифицироваться на загородную недвижимость. Лена говорила, что здесь мне точно найдётся место. Что здесь много проектных и строительных организаций.
– Она права, – поддержал слова Лены. – Выйдешь отсюда, заберёшь жену с сыном, и обязательно устроишься на достойную работу. А мы поможем чем сможем. Будем дружить семьями.
На этом и договорились.
Серёга продолжил день за днём оголять кожу, покрытую порезами, гематомами и ожоговыми проплешинами, Ануш и Юрка привычно приезжали утром и вечером, привозя с собой по две сытные порции чего-нибудь вкусного, Игорь Владленович качал головой, видя упёртое движение к выписке Сергея. Жизнь, на удивление, даже в стенах больницы не стояла на месте, а топталась по кругу мелкими шагами.
Офис Макаеляна два дня спустя
– Ты посмел меня шантажировать, щенок! – грозно раздувал щёки хозяин кабинета и стучал металлическим набалдашником на трости по лакированному, тяжеловесному столу. – Еврейское отродье, недобитое фашистами!
– Только из-за вашего почтенного возраста, Давид Гурамович, я сделаю вид, что забыл антисемитские высказывания в мой адрес, и не стану вбивать кулаками любовь к своей нации, – выдержал покер-фейс Шейлер, невозмутимо поправляя запонки на французских манжетах, выглядывающих из-под пиджака на правильные три сантиметра. – Запись я продемонстрировал для того, чтобы вы осадили своего сына. Не стоит привлекать внимание правоохранительных органов, нападая на человека, задействованного в системе. Привлечь, конечно, не привлекут, но нервы помотают по полной. Не уверен, что Карену Давидовичу понравится ночь в изоляторе.
– Я услышал тебя. Выход найдёшь самостоятельно, – приоткрыл невидимую крышечку Макаелян и приспустил пар.
Последнее время внутри черепной коробки постоянно кипело и рвалось наружу. Сын-долбоёб, совсем съехавший с катушек. Надо же умудриться наградить жену блядской болячкой, а потом ещё и избить её. Но перед партнёром и старинным другом пришлось держать лицо, прикрыв дебила и свалив вину на Ануш.
Давид знал, что Вардан скорее схавает их версию, чем рискнёт пошатнуть семейное благосостояние. Одного делец не учёл – проснувшуюся упёртость невестки. Оказалось, что у неё внутри обнаружился стержень, не дающий прогнуть гордость.
– Найду, но чуть позже, – недобро улыбнулся Альберт, сверля оппонента горящим взглядом. – Я представляю интересы Ануш Вардановны. У моей клиентки к вам деловое предложение, Давид Гурамович.
Глава 50
Ануш
– Мне кажется, что я только его ждала все эти годы, – шептала мне Любка, сидя за полночь на кухне.
Юра сорвался по какому-то звонку, поставив перед дверью двух бойцов, Машенька пускала пузыри, уснув сладко в люльке, Сава отправил смс ещё в девять вечера, что ему ставят капельницу, а значит он уже давно в стране грёз.
– Я за тебя рада, – сгребла её ладони своими и по-дружески сжала. – После ухода Егора прошло достаточно времени. Пора просыпаться и начинать полноценную жизнь.
– Не надеялась уже получить от судьбы второй шанс, – улыбнулась Любаня. – А тут увидела, и как будто прострелило что-то в груди.
– Судя по тому, что я наблюдала той ночью, прострелило тебе не только в груди, – хихикнула, а перед глазами снова всплыла картина холодильника с голым задом.
– Прямо помешательство какое-то случилось, – стыдливо вспыхнули у подруги щёки. – Я Егорку почти год на сухом пайке держала, а тут кровь вскипела, затапливая разум похотью.
– С тобой всё понятно. Потекла, – глянула на Машуню и снизила тональность. – А Юрий о чём думает?
– В ту же ночь предложение сделал, – потупила взгляд Любка. – Говорит, что я его женщина, и ему не нужны месяцы для узнавания друг друга. Он чувствует меня на интуитивном уровне. Как волк свою волчицу.
– А я думала, как мамонт мамонтиху, – не сдержалась и безмолвно захохотала, стараясь не издавать громких звуков. В памяти проскользнула лопоухая татуировка на причинном месте.
– Ты видела? – ещё сильнее зарделась Устинова. Или пора уже привыкать к Граблиной…
– Ну, такое сложно не заметить, – протянула я, выпуская из захвата Любкины руки. Поднялась, сняла крышку с кастрюли, вдохнула аромат бульона, бросила туда накатанные фрикадельки и подготовленные овощи. От плавленого сыра отказалась, чтобы не утяжелять суп. Вот выпишут Рогова, и будет ему калорийная еда, щедро сдобренная специями. – И когда свадьба?
– Сразу после вас. Вам сейчас нужнее для удочерения малышки.
Машенька крякнула, скривила ротик и тоненько запищала, как будто поняла, что речь сейчас о ней, и подала голос. Взяла её на руки, подкачала, подвывая колыбельную на армянском языке. Её мне пела бабушка, когда укладывала спать.
Удивительно, но я не помню, чтобы моя мать когда-нибудь появлялась у детской кроватки вечером. Готовила, расставляла по дому цветы, подбирала отцу галстуки, отдавала костюмы в химчистку, но я больше была на попечение бабушек и под контролем отца.
– Мы ещё не скоро, – вывела мелодично, не прекращая качать Маню. – Пока Савелий восстановится после нападения, пока подадим заявление в ЗАГС. Да и передумать Рогов может в любой момент. Сама знаешь, сколько молоденьких сестричек бегает по больничным коридорам.
– Ой, да не придуряйся, Ануш, – махнула на меня Люба, поднимаясь и ставя чашку под носик кофе-машины. Выбрала требуемую программу и нажала на кнопку. – Зачем Савке пялиться на медсестричек, когда у него есть целый врач. Да ещё редкая красавица. Это ублюдочный Каренчик тебя не ценил, предпочитая бля… женщин с пониженной социальной ответственностью, а я столько раз видела, как мужики сворачивают шеи, глядя тебе вслед. И из больницы твой адвокат сбежит к концу недели. У него стимул о-го-го. Затащить в постель аппетитную жёнушку.
– Ты лучше смесь наведи, сводница-провидица, – буркнула, сбившись с мотива. Надо же такое придумать. Я – целая мисс вселенная, а Рогов спит и видит, как соблазнить меня.
– Ну, судя по тому, что после знакомства с тобой Савелий перестал скакать по бабам, у него хронический недотрах, – невозмутимо поделилась Люба, глотнув и отставляя чашку, открывая шкафчик и доставая банку с детским питанием. Она профессионально отмерила нужное количество порошка, добавила воды и энергично взболтала бутылочку. – Так Юрка выразился, описывая состояние товарища.
– Граблин плохо на тебя влияет, – заметила с сарказмом, присаживаясь и давая малышке молоко. Та, не просыпаясь, жадно присосалась к еде, причмокивая от старания. – Ощущение, что передо мной легкомысленный подросток, а не умная и зрелая женщина. И я не о голых пробежках по ночам.
– Тебе тоже не мешало бы немного легкомысленности и решительности, – села напротив подруга, возобновляя питие кофе. – Зашла бы в палату к Савочке, схватила бы его за грудки, да присосалась бы с жарким поцелуем, добавляя ему стимула на выздоровление. Глядишь, вернулся бы домой через пару дней.
Собиралась высказать ей по поводу хватки за грудки и поломанных рёбер, но в замке заскрежетал ключ и дверь осторожно открылась. Вытянула шею и выглянула из-за колонны, натыкаясь взглядом на разворачивающуюся картину.
Сначала на цыпочках вошёл Юрий, следом гуськом проник в помещение Альберт, а потом тихонько проковылял Савелий, в накинутом поверх загипсованной руки несуразном пуховике. Шикая друг на друга, компания разулась, убрала верхнюю одежду в гардероб и, зачем-то пригибаясь, поплелась в нашу сторону. Нас, судя по продолжающемуся шёпоту, они ещё не заметили.
– Обошлись без дополнительной стимуляции, – булькнула в чашку Люба, завидев гостей. – Вы выкрали Савелия из больницы?
Мужчины замерли, как по команде зашевелили безмолвно губами, пыжась выдавить из себя хоть слово.
– Не могу я там больше лежать, – первым собрался с мыслями Рогов, серея от боли. – Сбежал, как только в отделение стихло.
– Игорь Владленович будет утром негодовать, – сдавлено произнесла я, не понимая, чего в сложившейся ситуации делать. Докармливать Машу и нести её в кроватку, или бросаться к Саве, пока он не потерял сознание.
– Ничего страшного, – расправил плечи Юра и облизнулся, глядя на Любаню. – Мы через Серёгу передали для него объяснительную записку и отказ от госпитализации. Сейчас не время плодить пролежни. Давид Макаелян должен посетить нас ближе к обеду.
– Его заинтересовало наше предложение, – тактично вклинился в беседу Альберт, подхватывая под локоть Рогова и подтаскивая к дивану. – Он хотел встретиться с тобой на своей территории, но я посчитал разумнее состыковаться здесь.
– И я смогу поприсутствовать и поторговать разбитой его сыночком мордой, – выдохнул Савелий, облокотившись на спинку. – Иначе с ума сойду от бездействия и невозможности защитить своих девочек.
Глава 51
Савелий
Ануш мирно спала, положив ручку на мою перетянутую корсетом грудь и закинув ножку на бедро. Вроде, скромный халат, застёгнутый по горло, но я представлял её голышом. Аппетитно оттопыренная попа, похудевшая за эти несколько дней, покатое плечико, прикрытое угольной прядью волос, мягко очерченные ключицы с поблескивающей цепочкой на них.
Мысли о смачной груди болезненно толкнулись в пах и скрутили член в морской узел. И объясни сломанным рёбрам, руке и расквашенной морде, что стояк сейчас совсем не к месту. Я элементарно не мог даже встать и спустить напряжение в ванне, потому что мои неуклюжее сползание с кровати обязательно бы потревожило врачиху. И вряд ли она снова так же тесно прилипнет ко мне. Наверняка целомудренно сдвинется на край постели и проложит между нами валик из одеяла.
Ануш вдохнула, задержала дыхание, мякнула во сне и невесомо выдохнула. Такая нежная, уютная, беззащитная. Как я мог спокойно отлёживаться в больнице, пока она без оружия идёт на лопасти ветряной мельницы? Серый, вон, за два дня избавился от обмотки и активно осваивал костыли, несмотря на многочисленные травмы и ожоги. А я чем хуже, когда речь идёт о любимой женщины?
Любимой… Скажи мне кто ещё пару месяцев назад, что я так потеку на бабу. И не на длинноногую блондинку модельной внешности, а на невысокую, жгучую брюнетку с объёмными формами. И не просто потёк. В своих фантазиях чего я только не делал с этим телом…
Вот и сейчас лежал, дышал через раз и представлял, как вгрызаюсь зубами в ягодицу, а следом подминаю под себя, с жадностью стискивая сиськи.
Твою мать! Со всей дури скрипнул зубами. Такими темпами мне придётся потратиться на хорошего стоматолога. И одними пломбами дело не закончится. Под замену пойдёт вся челюсть, стёртая в крошево.
Сам не понял, как провалился в тревожный сон. В нём я оказался привязан к стулу, а семейства Макаелян и Аганесян избивали ногами Ануш, лежащую в луже собственной крови. Мне оставалось только смотреть, мычать через кляп и дёргать перетянутыми грубой верёвкой конечностями.
Вынырнул из кошмара с недовольным писком Машки, срочно требующей еду. Сбоку завозилась Анушка, задевая локтем рёбра. Прикусил щёку изнутри, сохраняя на лице полнейшую невозмутимость и делая вид, что совсем не больно. Подумаешь, прострелило в груди и свело всё до шейного позвонка. Ерунда. Полежу – отойдёт. Главное, я дома.
– Уже иду, – прошептала Ануш, поднялась, пошатываясь, и всунула ноги в тапки. – Сейчас будем кушать, моя маленькая.
Странная штука, жизнь. Машка действительно стала её маленькой. Не Гелькиной, выносившей и родившей малышку, а её, принявшей кроху в этом мире.
Сейчас я с ужасом думал, где оказалась бы дочь, не прояви Анушка настойчивость и несвойственную врачам мягкость. Не приди ко мне, к совершенно незнакомому мужику, и не вынудив пошевелиться. Она буквально пинками заставила меня узнать собственного ребёнка. И себя, ненавязчиво проникнув в сердце.
– Давай я полежу с ней, – осторожно перекатился на бок и сдвинул одеяло вниз.
– Давай, – согласилась Ануш, споро стягивая ползунки и меняя памперс. – Машенька соскучилась по папочке.
И столько нежности было в её голосе и в фразе. Как будто мы давно семья, и в Машке перемешалась наша кровь. Коснулся пальцами персиковой щёчки, проклиная ублюдочного Каренчика за то, что он лишил меня возможности взять дочку на руки, прижать к себе и заодно обнять мамочку.
– Подросла, – заметил севшим голосом, рассматривая сонное личико. – И мякает как ты во сне.
Ануш на мгновение замерла, смущенно потупилась и выскочила из спальни за едой. Отсутствовала чуть больше пяти минут, пока я ворковал с дочкой. Вернулась, энергично тряся бутылочкой
– Сам покормишь? – протянула мне молоко, нерешительно закусывая губу.
Кивнул беря бутылку и поднося соску к пухлым губкам. Не сдержал улыбки, наблюдая, как жадно присосалась Машка. Не удивительно, что налопала такие щёки пока я валялся в больнице. Остатки доедала уже уснув и пуская молочные пузыри. В кроватку перебираться отказалась, корча моську при любых попытках сдвинуть её с места.
– Ануш, ложись, – пресёк её потуги, накрывая дочку одеялом. – Завтра тяжёлый день. Бывший родственничек припрётся, а мне ещё надо утром успеть до Владленыча доехать. Покаяться и коньячком элитным задобрить.
Игорь Владленович визжал, стоило нам с Юркой появиться в ординаторской. Трёхлитровая бутыль коньяка его заинтересовала, но не капельки не задобрила. Нам пришлось стоять, виновато опустив головы, как нашкодивши юнцам.
– Я закончил, – выдохнул раскрасневшийся доктор, обняв бутылку и переставив её на подоконник за жалюзи. – Два раза в неделю ко мне на приём. И Немова заберите с собой. Со сранья мозг ебёт.
Серёга сидел на краю кровати в безразмерных трениках и в не менее объёмном худи. Рядом облокотились на стену костыли, а со стула свисала рыбацкая куртка, из рукава которой торчала вязанная шапка «петушок».
– Мою одежду пришлось срезать с меня, – развёл руками Сергей, сверкая радостью в глазах на обшарпанном лице. От улыбки покрасневшая кожа морщилась как пергамент, но Серёгу это нисколько не волновало. – Игорь поделился своей.
– Лучше бы в бинтах ушёл, – заржал Юрок, сгибаясь пополам. – В таком наряде к жене с ребёнком тебя не пустят.
– Тогда мне бы на квартиру. Переодеться. А дальше я сам, – обиделся Немов, поднимаясь и пристраивая подмышками костыли.
– Сейчас не вариант, – мотнул я головой. – У нас встреча с бывшим свёкром Ануш. Едем ко мне. Вещи приличные тебе подберём. Потом к семье отвезём.
Когда раздался звонок в домофон, мы впятером расползлись по диванам, оставив недорогому гостю единственное кресло. Серый навесил на фейс такую перекошенную гримасу, что даже мне стало страшно. Не зная его историю, вполне можно было спутать мужика с давно сиделым.
Глава 52
Ануш
Отца Карена я боялась всегда. Вернее, не боялась, а опасалась. Так, наверное, мягче описание в отношение бывшего свёкра. Удивляло, что у такого жестокого, властного и амбициозного человека вырос неуравновешенный слизняк.
Давид никогда не опустился бы до дешёвых борделей и истеричного поведения на людях. Он бы невозмутимо стеганул ледяным взглядом, а потом забил бы нахала набалдашником от трости. На смерть. Без свидетелей. Собственноручно.
Почему-то, глядя на лысый череп со звериным оскалом, инкрустированный рубином вместо глаз, я не сомневалась, что в трещинках металла застыла чужая кровь. Это мой отец просто нарушал закон, отмывая деньги и уходя от налогов, а Давид Макаелян в своё время не гнушался бандитскими разборками.
Откуда знаю? Каренчик по пьяни хвалился участием отца в ОПГ на костях развалившейся страны. Тогда делили всё, что имело хоть какую-то цену или подавало надежды на рост. И всё, что имеют сейчас Макаеляны, тянется из девяностых годов.
– Давид Гурамович, – на правах хозяина поприветствовал Савелий, встав и расправив плечи. Только я видела напряжение в спине и сдержанное дыхание, говорящие, как ему трудно скрывать слабость истерзанного тела. – Рад, что нашли время для нас. Надеюсь, мы придём к выгодному всем собравшимся компромиссу.
– А больше народу собрать не мог? – недовольно крякнул свёкор. – Чего футбольную команду сразу не позвал?
– Ну что вы так, – качнул головой Рогов, дожидаясь пока сядет гость и опускаясь со мной рядом. – Здесь только близкие нам люди и адвокат.
Макаелян незаинтересованно прошёлся по Юрию, Альберту и зацепился за Сергея. Судя по дрогнувшим крыльям носа Немов ввёл его в заблуждение. Скорее всего, с близким кругом Рогова Давид ознакомился, а стоящий справа мужик с покоцанной рожей и с нечёсаными бровями выходил за рамки известного уравнения.
– Брат, – сипло представился Сергей, опускаясь в кресло. Все вздрогнули от грохота упавших костылей, примостившихся за спинкой. – Троюродный. Савелия. Вышел только сегодня, – прошёл ладонью по отросшей щетине с покрасневшими пропалинами.
Уточнять откуда вышел никто не стал. Давит брезгливо сморщился и, наконец, удостоил меня вниманием. Пробежался по домашним брюкам, по огромным мужским тапкам, по руке, сжатой в ладонях Савелия, по с трудом сдерживаемому спокойствию на лице, хотя внутри всё било противной дрожью.
– Я бы сначала побеседовал с невесткой, – свёл недовольно брови Макаелян, обращаясь то ли к Рогову, то ли к Шейлеру, то ли к брату троюродному.
– Исключено, – деликатно вмешался Альберт, считав моё замешательство, на полной скорости катящееся в панический страх. – Моя клиентка просила избежать тесных контактов. У неё психологическая травма, обостряющаяся наедине с мужчинами. Лечащий врач рекомендовал избегать ситуации, когда Ануш Вардановна чувствует себя уязвимой и беззащитной.
– Сукин сын, —ругнулся Давид, и в глазах промелькнула растерянность. – Вынужден извиниться за излишнюю грубость Карена, Ануш. Обещаю наказать его соразмерно.
Соразмерно? Это как? Заставит пережить пять лет унижений и неуважения? Заразит чем-нибудь, чтобы член скрутился в узел? Почки отобьёт, чтобы болезненно ссался кровью? Изобьёт до отключки, чтобы мог лишь ползти, испражняясь под себя?
– Перед тобой извиняться не буду, – зыркнул на Саву и процедил зло. – Сам виноват. Нехрен было влезать в семью.
– Обойдусь, – обвёл костяшки на моём кулаке большим пальцем. – Приступим к разговору. Альберт…
– Моей клиентке принадлежит несколько компаний, занимающихся обслуживанием крупного холдинга и играющих не последнюю роль в общем механизме, – взял папку со стола Шейлер и достал из неё скреплённые листы.
