Текст книги "Не свой (СИ)"
Автор книги: М. Климова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)
– Пусть там живёт, раз она привыкла, – собрала со стола грязные тарелки и выставила отдохнувший пирог, парующий карамельными сливами. – Может Варвара Ильинична и держится лишь за счёт хозяйства. А привезёшь сюда, и она зачахнет.
После чаепития я собралась на дежурство, пожелав Любане выспаться перед выходом на работу. У меня оставалась последняя ночь, чтобы побыть с Машуней. Повезло. Всего две роженицы. И те оказались долгоиграющими, разродившись под конец моей смены.
А перед встречей с юристом пришлось маскировать за макияжем усталость, хотя я не часто пользовалась косметикой. Вот в этой боевой раскраске меня и подловила подруга, успев надумать себе чёрте что.
– У меня встреча с адвокатом, – промямлила, обходя Любу по дуге. – Савелий подогнал совершенно бесплатно. За помощь с дочкой, – добавила еле слышно.
– Только за помощь? – снова включила дознавателя подруга. – А может всё-таки было чего, пока я бабулю лечила?
– Да ну тебя, – сделала вид, что обиделась. —Ты же знаешь, что у нас не принято.
– Шучу, шучу, – подняла руки и выставила вперёд ладони Любка. – Наберу тебя в обед. Расскажешь. А я побежала. У нас летучка.
Офис Альберта Эрнестовича оказался в четырёх остановках на метро и в десяти минутах ходьбы по укрытому снежными шапками скверу. Старая часть центра с отреставрированными домами знатных купцов и вельмож. Альберт ждал меня на втором этаже как раз такого строения.
– Я ознакомился с документами, Ануш, и настаиваю на подачу заявления с разделом имущества, – сходу взял меня в оборот адвокат. – Карен Давидович очень состоятельный человек, и у вас если я не ошибаюсь, не было брачного договора.
– Карен Давидович ничего не имеет, – сложила руки на столе и переплела пальцы. – У него номинальная должность в компании, лишь бы не мотался без дела. Квартиру нам подарил на свадьбу его отец, машина зарегистрирована на фирму, а денежными средствами со счетов мне не позволят воспользоваться ни его родители, ни мои. Им проще убить меня, так что давайте не будем рисковать и получим хотя бы развод.
– Как я понимаю, вы тоже не из простой семьи? – то ли вопросительно, то ли утвердительно произнёс Альберт.
– Вы правы, Альберт. И ваши услуги я не могу оплатить только потому, что мой отец встал на сторону мужа и отказался от меня, выгнав с одним чемоданом вещей, – усмехнулась, подбирая более точное определение к себе. – Я беднее церковной мыши. И мне ничего не нужно от них.
– Понял, – кивнул Альберт, собирая бумаги и складывая их в ровную стопку. – Завтра поговорю с судьёй. Может удастся немного сместить заседание, чтобы ваш супруг не успел на нём появиться.
– Это было бы здорово, – улыбнулась, поднимаясь из-за стола и накидывая куртку. – И спасибо вам. Если ваша жена надумает рожать, то я с удовольствием окажу сопровождение беременности и родов.
Альберт Эрнестович закашлял, наверное, подавившись слюной, густо покраснел потом резко побледнел, пытаясь глотнуть побольше воздуха.
– Не дай бог, – выдавил, сгибаясь в пополам. – Я ещё даже не женат.
И мне бы что-нибудь сказать в ответ, но телефон разразился энергичной мелодией, а по экрану побежал номер Савелия.
– Мне нужна твоя помощь, Ануш, – озабоченно просочился в динамик голос. – С ребёнком. Буду у тебя через час.
Глава 22
Ануш
Я неслась домой, не выпуская аппарат из рук и постоянно проверяя смену чисел на часах. Попутно пыталась вспомнить, не оставили ли мы с Любой развешенное на верёвках бельё, или ещё чего-нибудь компрометирующее. Почему-то была уверена, что Савелий доберётся до дома раньше меня, и прибраться я уже не успею.
Так и вышло. К тому моменту, как я забежала во двор, Рогов маячил у подъезда, нервно наворачивая круги и тряся пакетом. Всё его внимание было сконцентрировано в телефоне, а на лице застыла маска растерянности. Что-то часто в последнее время у господина юриста шла трещинами маска невозмутимости.
– Чего так долго? – рявкнул Савелий, завидев меня. Глянула на часы. С момента звонка прошло всего сорок две минуты. – Сказал же, что буду через час.
Не стала с ним спорить и что-либо доказывать. Сказывалось воспитание, затёртое до дыр. Савелий был настолько возбуждён, что вряд ли мог меня услышать. Молча достала ключи, ткнула таблеткой в домофон, дёрнула на себя тугую дверь. Рогов послушно шёл следом, тихо бубня себе под нос. Наверное, возмущался, осуждая мою нерасторопность и медлительность.
Войдя в квартиру, Савелий опустил пакет на пол, звонко звякнув стеклянной тарой. Закатила глаза, вспомнив недавнюю попойку. Посмотрела на Савелия, собираясь открыть рот и озвучить протест на его самоуправство.
– Это сок, – словил мою реакцию Рогов, встряхивая сумкой. – Пожрать есть? Голоден как волк.
Выдохнула, видя, что проблем с Савелием не предвидится. Собиралась разобраться и помочь с его проблемами, а затем выпроводить восвояси. Любка даже не узнает о моём гостеприимстве. Так думала я, разогревая остатки вчерашнего ужина и разрезая на куски пирог. Напрасно. На стол водрузилась бутылка с гранатовым соком, а следом пол-литра водки.
– Мы не будем пить, – возмутилась, ставя перед Роговым тарелку. – Люба вернулась. Про ночёвку можешь забыть.
– Я не собираюсь здесь спать, – с укором взглянул на меня мужчина, хватая вилку и накалывая на неё зонтик капусты. – У меня до сих пор спина болит от твоего матраса.
– Нечего было лезть в мою кровать, – бросила и сразу вспыхнула от двоякого смысла фразы. – Чего ты хотел?
– Теперь уж и не знаю, – откашлялся Савелий, подавившись куском курицы. – Вроде, попросить помочь с покупками для детской комнаты, а как услышал про кровать, так растерялся.
– Тебе уже отдают Машеньку? – простила ему спиртное на столе, спешно доставая стопки. За такую новость не грех выпить.
– Ещё нет, – потёр ладонями друг о дружку Рогов, как заправский алкаш, завидевший тару с пойлом. – Но список требований уже получил. Неделя-две и…
Савелий разлил водку, поднял свою стопку, чокнулся об мою и запрокинул горючую в глотку. Туда же отправил капусту и полез во внутренний карман пиджака, выуживая оттуда измятую, сложенную в пополам бумагу.
– Я всё записал, – гордо добавил и вернулся к тарелке. – На всё про всё четыре дня. В пятницу придёт комиссия.
– Тогда чего мы ждём? Ешь, и займёмся, – отпила глоток водки и принялась за еду. – Есть предпочтения в цвете?
– Любой, лишь бы тёткам из опеки понравился, – отмахнулся Савелий, явно успокоившись от спиртного и от сгруженной на мои плечи проблемы.
– В первую очередь должно Машеньке понравиться, а для тёток главное, чтобы чисто было, – укоряюще покачала головой, наблюдая как Рогов добавляет градусов.
Он, как пылесос, забрасывал в топку всё, что видел. Под водку ушёл салат, нарезка, пирог, гранатовый сок. Было бы в кастрюлях ещё чего-нибудь, в Рогова влезло и это. Он с таким сожаление проводил взглядом яйца, когда я захлопнула дверь холодильника. С трудом дождалась, пока он утолит свой голод, держа наготове Любкин ноутбук.
– Если ты всё, то пошли в магазин, – пересела к нему поближе, разворачивая ноут экраном. – Начнём с мебели.
С закупками мы просидели до самого вечера, споря о нужности того или иного предмета. Я выбирала коляску по принципу проходимости в зимнюю пору, Савелий бросался на инновационные приблуды, типа трёх колёс и трансформера разве что не в космическую ракету.
Я долго ему объясняла, что малышке нужна детская кроватка с бортами, он же упорно тыкал пальцем в красочный болид для взрослого ребёнка. Создалось ощущение, что игрушки я выбирала сидящему рядом мальчику.
Мимо меня прошло появление на кухне лотков с едой, нескольких бутылок с прозрачной жидкостью. Не заметила, как Савелий избавился от пиджака и галстука, по-домашнему засучил рукава рубашки, расстегнул три верхних пуговицы. Была б его воля, стянул и брюки, оставаясь в одних боксерах. Нудист проклятый.
А за спором, рука сама тянулась к стопке, уравнивая нашу мозговую тупость и экспрессивность. Что я там обещала Любе? За какие косяки извинялась ещё утром? Пьяно-патти набирало обороты, и из детского онлайн-магазина мы каким-то образом оказались на странице секс-шопа.
Гоготали, сравнивая размеры силиконовых пенисов с овощами, кажется, что-то забросили в корзину и оформили в доставку. Я не буду говорить о стыде, что накрыл меня, протрезвев. Он придёт потом, а сейчас я, вдруг, перестала быть скромной, армянской девушкой. С вдохновением выбирала для Рогова заменители женщин, с профессиональным знанием объясняя вред мужского воздержания.
И этот дурак слушал, тяжело вздыхая и переживая, что теперь хрен приведёшь домой бабу. И к подбору половых щелей подходил со всей ответственностью.
– А ты, оказывается, горячая штучка, – хрипло шепнул мне в губы Рогов, завершив оплату заказа. – Так и не скажешь…
Это оказалось последним, что выцепил мой мозг перед выбиванием пробок. Наступила благословенная темнота, размазавшая моё тело в невесомости.
Говорят, сон алкоголика короток и чуток. Брехня. Я продрыхла всю ночь и часть утра, болезненно выныривая из сна от крика Любы и от щелчка открывающейся двери. Люба стояла на пороге, хлопала глазами, молча фиксируя увиденную репродукцию в красках.
Глава 23
Савелий
Я не собирался нажираться в слюни в процессе покупок детского шмотья, но для снятия напряжения, никак не отпускающего после пришедших результатов теста ДНК, приобрёл бутылку водки. В оздоровительных целях, хоть алкогольную зависимость не уважал. Одно дело, заправиться вискарём на вечеринках, пока тёлочки сосут шампанское или что-то поинтереснее, и совсем другое глушить водяру наедине. Хотя, мне, наверное, стоило привыкать к поглощению спиртного в одиночку.
Даже не знаю, какая вошь под хвост попала и толкнула на заказ дополнительного топлива. То ли напряг всё ещё давил на мозжечок, то ли этот колдовской омут черноты, мерцающий под каплей алкоголя и манящий в неизведанный рай. Удивительные вещи творились под градусами.
С моей привязанностью к узким девичьим попкам, к ногам от ушей и к тонким талиям, меня просто торкало от мясистой кормы Ануш, плавно покачивающейся при движении, словно баржа плывёт по волнам. А её круглые, покатые плечи и мягко выпирающие ключицы, слегка очерчивающие контур кости… а объёмная грудь, больше похожая на дойное вымя коровы…
И так захотелось в эту мягкость вгрызться зубами, со всей дури сжать руками, вдавить в подошедшее тесто пальцы и мять, мять, мять, пока член не разрядится от трения. Правильно мужики говорят. Нет некрасивых баб. Есть мало водки.
Вот её родимую я и заказал под давлением стояка и от необходимости на чего-нибудь переключить своё зверское возбуждение. Где только не побывал мой член в мечтах, пока врачиха тыкала курсором в какие-то ползунки-распашонки. И между её сочных губок, взбивая слюну в пену, и между шарообразных сисек, полируя до блеска, и между полушариями аппетитной задницы, с натягом проникая внутрь.
Я готов был оттрахать Ануш во всех мыслимых и немыслимых позах, сгибая её и перекручивая в бараний рог. Странное, неконтролируемое желание, поднимающееся из первобытного, необузданного нутра, превращающее меня в дикое животное, идущее на поводу инстинктов.
Так и хотелось крикнуть: «Кто я?! Тварь дрожащая?!», и стукнуть кулаком по столу, жёстко размазывая врачиху грудью по столешнице, и отжарить так, чтобы из ушей дымилось и воняло палёной резиной.
Наверное, свыше увидели мои мысли и послали рекламу магазина для взрослых. Вот так выбираешь кроватку и какой-то пеленальный столик, а в углу появляется окошко с заретушированным дилдо и возрастной ценз в кружочке.
Разогретая градусами Анка, моментально вошла в игру, выбирая размер фалоса и тугую половую щель для моего здоровья. Даже подпитой она оставалась врачом, переживая за мою простату и за свою женскую радость. Смешно, Макаелян так прикольно покрывалась румянцем поверх смуглой кожи, что у меня чесался язык от нестерпимого желания облизать её с ног и до самой головы.
Бред. Никогда не любил трудиться языком, предпочитая присунуть и кайфовать от стараний тёлочки. Особенно торчал от просмотра новостей с широко расставленными ногами и танцующей головой между ними. А тут…
Пьяно смотрел на неё, кивал на поучительные речи и трахал в мечтах её рот, вдалбливаясь поглубже в горло. Даже примерялся, сможет ли деваха принять весь мой размер, чтобы в моменте кончиком языка поиграться с яйцами. А она смеялась, ободряюще шлёпала ладошкой по колену и забрасывала стимулирующий силикон в корзину.
Оплатив покупки и оформив заказ на свой адрес, вытащил из её рук ноутбук и отставил тот на заполненную лотками столешницу.
– А ты, оказывается, горячая штучка, – потянулся к её губам, бросив все попытки сопротивления. Раскручу на поебончик, а с последствиями разберусь завтра. – Так и не скажешь…
И, облом… Какое-то дежавю, сопровождающее меня с этой женщиной. Ануш охотно потянулась ко мне, вытянула свои губки в куриную гузку, закатила в предвкушение поцелуя глаза и уткнулась лицом мне в грудину, тихо сопя в сонном успокоение.
Позавчера я оставил Ануш на кухне, разгребя местечко на столе и уложив туда её голову. Сегодня же черти, отпущенные с цепи, решили проучить заумную обломщицу.
Совместно мы донесли коровку до спальни, стащили с неё джинсы и свитер, порвали в нужном месте колготы, вытрясли из чашечек лифчика сиськи и освободили от шпилек густую копну волос, волнами разметавшуюся по постели.
Я долго любовался совершенной Венерой, развалившейся на сиреневом покрывале. Лишь страх не удержаться и отжарить бессознательную деву, не дал мне оголить её полностью. А так хотелось провести пальцами между половых губок, потеребить прикрытый ими бугорок, вонзиться в горячую влажность и попробовать вкус её смазки.
Зарычал, избавился от одежды, лёг рядом с ней, обнюхивая кожу. Восточная терпкость, перемешанная со сладостью молока и с детской присыпкой. Приболдел, уткнувшись носом в волосы, и незаметно свалился в сон.
Так сладко спал, бегая за голенькой Ануш по цветущему лугу и грозя догнать её и отыметь во все дыры. Догнал, смял пятернёй ягодицу, вдавил в грудь мясистые сиськи, потёрся о ляжку эрегированным членом и проснулся от ультразвука.
Врачиха почти лежала на мне, как во сне, придавив дойками, моя ладонь ритмично сжимала её попу, бёдра подрагивали в поддающем движение, а в проёме приоткрытой двери верещала и выкатывала глаза какая-то баба. Наверное, та подруга, которая не должна была застать меня в своей квартире.
Глава 24
Ануш
«Это не то, что ты думаешь» – первое всплывшее в голове болезненной пульсацией, и следом считывание ситуации, в которой оказалась по вине одного индивидуума, принёсшего водку. Оказалось, у меня полнейшая непереносимость алкоголя, выражающаяся бестолковостью и потерей памяти.
Особенно потерей памяти, потому что я не в состояние была объяснить свой внешний вид и тесные объятия с Савелием. Да что там объятия? Я почти полностью заползла на него, растёкшись по нему всеми своими формами.
Господи! Позор на всю оставшуюся жизнь! И у всего этого кошмара появились неожиданные свидетели в лице вернувшейся с работы Любы и не вовремя проснувшегося Рогова. Нет чтобы припоздниться и тому, и другому, дать мне несколько минут на побег и приведение себя в божеский вид. Потом бы я сдержала умное лицо, ни одним мускулом не выдав то, где и с кем провела эту ночь. А теперь…
– Приготовлю завтрак, а вы приходите на кухню, – пришла в себя Люба, делая с десяток частых вдохов, как после зарядки. – И не советую убегать без носок, – выпад в сторону Савелия. – На улице мороз.
Дверь аккуратно закрылась, и в тоже мгновение загребущая лапа смяла мою ягодицу, намекая на всю серьёзность произошедшего. Ни черта не помню, был ли повод у Рогова щупать моё мягкое место, но на всякий случай, извиваясь неуклюжим питоном, попыталась сползти с его тела.
– Я бы не крутил так интенсивно задницей, – сипло пробормотал Савелий, прижимая мои бёдра к своим сильнее. Кошмар! Его эрегированный член упирался в мой живот, однозначно намекая на утреннюю боеготовность. – А то можешь случайно напороться на моего дружка.
Из уст тридцатитрёхлетнего мужчины словосочетание «мой дружок», относящееся к половому органу, звучало бы до икоты смешно, если бы не общая картина и не рука на моей попе.
– Отпусти, – дёрнулась посильнее, возмущённо сопя. – Мне надо в туалет.
– Фу, совсем не романтично, – поморщился Савелий, но ладонь неохотно убрал. – После всего, что между нами было…
Он не завершил фразу, получив локтем под рёбра, а я вскочила, потянув на себя покрывало. Обмотавшись им и скрыв частичную наготу, осмотрелась по сторонам, мучительно шевеля проржавевшими шестерёнками и просчитывая примерный ход вчерашних событий.
От двери до кровати вперемешку валялись наши вещи, как будто мы слились в порыве страсти и, в помешательстве алкогольного возбуждения, сдирали друг с друга одежду. А в ванной комнате, стоя перед зеркалом, я окончательно убедилась в патовой ситуации. Грудь на выворот, колготы, разодранные между ног, на щеке отпечатанный след от его цепочки, в волосах белели перья, под глазами расползлась тушь.
Весь мой вид кричал о случившемся с Роговым сексе, а внутреннее состояние боролось с тошнотой и с табуном парнокопытных, поселившихся в голове. И никакого дискомфорта и натёртостей там, где они обязательно должны были быть после долгого воздержания.
Быстро сполоснулась под прохладной водой, расчесала шевелюру и скрутила в тугой пучок, стёрла следы потёкшей косметики, укуталась в халат и вышла в коридор. Из кухни раздавались голоса и смех Устиновой с Роговым.
Он рассказывал, как накануне я уплыла с пяти капель и уснула лицом в салате, а вчера побила рекорд и стойко напивалась наравне с ним, отключившись после на самом интересном месте. Что за интересное место Рогов не уточнил, сорвавшись в гогот. При моём появление они вовсе замолчали, обмениваясь многозначительными взглядами.
– Ванна свободна, – ткнула в пустоту над плечом палец, указывая мужчине направление. – Возьмёшь зелёное полотенце.
Рогов встал, натянул повыше брюки, обольстительно улыбнулся дамам и вальяжно поплыл полоскаться. Любка усмехнулась, поставила на стол чашку кофе и кивнула на стул, предлагая позавтракать. Там уже стояли жареные тосты, нарезка из колбасы и сыра, блюдо с ровными кружками аппетитной глазуньи. Правда, мне было настолько стыдно и неловко, что кусок вряд ли бы полез в горло.
– Садись-садись, – пропела Люба, ставя ещё две чашки с кофе. – Допрашивать сейчас не буду. Подожду, пока твой герой-любовник оставит нас в покое.
– Не говори глупости, Люб, – схватила тост, щедро выдавила на него майонез и накидала сверху колбасу с сыром. – Между нами ничего не было. Напились и заснули в одной постели.
– О вреде алкоголя мы тоже поговорим, – понимающе кивнула Люба, размещая на своей тарелке кругляши яичницы. – Это как надо было нажраться, чтобы заснуть на мужике, вывалив на него голые сиськи?
Я почувствовала каждой клеточкой, каждой по́рой, как по коже расползается краснота, ярким пятном семафоря на фоне белого халата. Объяснить свой внешний вид, коротко описанный в одном Любкином предложение, сейчас было невероятно сложно.
Чего я помню о прошедшей ночи? Как Савелий назвал меня горячей штучкой и потянулся за поцелуем? На этом моменте у меня образовался полный провал. Наверное, мы, сплетясь в страстных объятиях, добрались до спальни, по пути к кровати содрали с себя всё, что успели, а дальше я уснула, как сказал Рогов, на самом интересном месте.
– Я не знаю, как оказалась полуголой и со спущенным лифчиком, но уверена, что мы именно спали, а не распечатывали моё длительное воздержание, – поставила точку в нашей беседе, откусывая большой кусок бутерброда и мыча от наигранного удовольствия.
– Не скучали без меня, – материализовался на кухне Рогов, выглядя так, словно сошёл с обложки журнала.
– Нам было чем заняться, – буркнула я, проглатывая «пластилиновую» массу и вгрызаясь зубами в бутер.
– Завтракай и на выход, – мотнула головой Люба, придвигаясь ближе к столу и освобождая проход Савелию. – Надеюсь, это была последняя попытка споить и соблазнить мою подругу.
– И я, – как-то пространно ответил Рогов, то ли имея ввиду «соблазнить», то ли «надеюсь». – На самом деле это получилось случайно. Ануш помогала мне с покупкой детских товаров и мебели в комнату, а за хождением по сайту мы незаметно опустошили пару бутылок водки. Всё остальное произошло по независимым от нас обстоятельствам. Неконтролируемое притяжение, зудящее возбуждение, невозможность держать себя в руках. В общем, алкогольное отравление сделало своё грязное дело.
Боже, чего он нёс? С его слов получалось, что мы всю ночь неудержимо занимались сексом.
Глава 25
Савелий
В меня будто что-то вселилось, требуя нести чушь и всё больше выводить из себя армянскую недотрогу, краснеющую без причины. Не помню, чтобы кто-нибудь из моих приходящих барышень умел краснеть. Наигранно надуть губы, кокетливо поиграть глазами, изобразить несуществующую скромность – это пожалуйста… Только все кривляния быстро слетали, оставляя отсутствие комплексов, похоть и разврат.
Отвечая двусмысленно хозяйке квартиры Любе, я внезапно понял, что сам не могу определиться с желаемым. Отстать и не тянуть на тропу порока и удовольствия, или продолжить подлавливать Ануш и подталкивать скромницу к закрытой двери.
– Глазунья удалась на славу, – промычал, сворачивая кругляш конвертиком и засовывая целиком в рот. Прожевал под ошарашенными девичьими взглядами, проглотил и протянул руку к следующему. – Давно мне девушка не готовила завтрак. Всё больше пустой кофе и кусок сыра на ходу.
– Ануш, не советую, – после пятого отправленного мной к собратьям яйца подала голос Люба. – Не прокормишь. Вместо наслаждения семейной жизнью будешь носиться по продуктовым магазинам и стоять у жаровни. Дай бог, если удастся поспать часов пять ночью.
Напрягся, замер, не донеся ладонь до поредевшего блюда. Провернул в голове слова Любы и вспомнил, что пора и честь знать. Оставалось найти носки, которые вечно куда-то девались в этом доме, влезть в верхнюю одежду и бежать от перспектив оказаться окольцованным.
– Кофе тоже замечательный, – допил остатки, вытер салфеткой руки и поднялся со своего места, слегка кланяясь дамам. – Девушки, вынужден проститься. Дела-дела.
– Я провожу, – подорвалась Ануш, отодвигая чашку.
Прошла следом за мной в спальню, суетливо заправила постель, зардевшись от воспоминаний. Я в этот момент искал второй носок, опустившись на четвереньки и заглядывая под кровать.
– Не это потерял? – скрипнула осипло Макаелян, указывая в угол комнаты, где с грустью на меня взирал потеряшкин.
– Всю жизнь так, – хохотнул, выпрямляясь и отряхивая брюки. – Один там, куда перед сном складываю одежду, а второй умудряется сбежать, словно у него есть ноги.
– Мойдодыр, – улыбнулась в ответ Ануш, а я залип на её забавных ямочках на щеках. У неё была такая тёплая улыбка. Немного растерянная, слегка стеснительная, как будто ей нечасто приходилась чему-то без повода радоваться. Или любое малейшее проявление эмоций поддавалось критике со стороны урода мужа.
– Ты сегодня опять в ночь? – поинтересовался, прыгая на одной ноге и натягивая носок.
– Нет, – мотнула головой Ануш. – Завтра утром заступаю на сутки.
– Тогда приглашаю вечером к себе. Посмотришь женским взглядом на будущую детскую и подскажешь, куда и как лучше расставить заказанную мебель?
– Хорошо, —кивнула она, разглаживая ладошками складку на покрывале. – Если пообещаешь, что мы обойдёмся без увеселительных напитков. Никакого алкоголя, пока я буду у тебя.
– Договорились, – протянул к ней руку для рукопожатия. – Заеду за тобой как освобожусь.
Сжал её хрупкие, прохладные пальчики, прислушиваясь к ощущениям, потряс для приличия и отпустил, салютуя. Пришло время испариться и прочистить поплывшие мозги, пока не лишился помощи с ребёнком.
То, что Ануш станет ангелом хранителем малышки, я почему-то не сомневался. А действующий врач, хоть и гинеколог, в ангелах будет не лишним. Всегда можно оставить её на ночь, а самому навестить кого-нибудь из подружек.
Сев в машину, подтвердил доставку ко времени и поехал к Граблину. Юрка должен был передать мне копию дела по новому клиенту, обвиняемому в вымогательстве крупной суммы и в нанесение средней тяжести повреждений.
Юрка встретил меня с упаковкой пива и с жирнющей воблой. Но я кремень. Обещал же Макаелян обойтись без спиртного. Воблу пощипал, о жизни перетёр, пролистал папку и поделился своими подвигами ночью.
– Мне кажется, Ануш до сих пор гадает трахнул я её или нет, – со смехом добавил ржущему другу. – Она мучается, краснеет, а я подбрасываю дрова в костёр. Спецом двусмысленно отвечаю и наблюдаю за ней.
– Открыл охоту? – усмехнулся Граблин, чокаясь с воздухом бутылкой. – И через сколько раскрутишь на секс?
– Я не собираюсь. Она не в моём вкусе, – ответил на его сарказм. – А вот тебе, женоненавистник, подошла бы. Этакая домашняя наседка, готовящая так вкусно, что на твои кости мясо с жирком быстро нарастут.
– Мне не нравятся жгучие брюнетки и кавказские черты в лице. Я предпочитаю более светлую масть, – отбил подачу Юрик, с шипением вскрывая новую бутылку.
– Тогда могу предложить её подружку. Баба огонь. Даже я смутился от Любкиных претензий и воспитательных намёков, – сказал и сам задумался. А ведь Юрке как раз и нужна такая женщина, чтобы держала его в стальном кулаке. Он одичал уже без женской ласки и любви. Приходит с работы в пустую квартиру и заливает одиночество алкоголем.
– Обойдусь, – буркнул друг, стирая пальцем испарину со стекла. – Лучше расскажи, как там с брошенкой? Удалось найти Малышкину?
– С Гелькой глухо, а девочка действительно оказалась моей. Сейчас занимаюсь усыновлением. Такой геморрой. Мне её ещё не отдали, а требований выкатили воз и маленькую тележку.
– Ну ты попал, дружище, – протянул Юрка, вгрызаясь в воблу. – Теперь не выпить нормально, не футбол посмотреть. Отец-одиночка похуже матери-наседки будет. Давай быстрее нажрёмся напоследок. Заодно и отметим обретение дочери.
– Не могу, – отмахнулся. – У меня вечерний променад с Ануш. Поедем ко мне мебель детскую расставлять.
– Всё же включил режим охотника, – констатировал Граблин, поднимая тощий зад с дивана и вытаскивая из бара пузырь водки.
Глава 26
Ануш
Люба ушла спать, а я занялась уборкой, чтобы как-то отключить свои мысли и занять делом руки. Повезло мне вдвойне. Рогов спешно покинул нас посреди завтрака, умяв штук шесть яиц и столько же бутербродов. А Любу так измотала смена и увиденное дома, что разговор она оставила на потом, щадя мою совесть.
Содрала постельное бельё, злясь на одного индивидуума. Это ж надо. Опять воспользовался моей слабостью перед алкоголем. Подливал, подливал, заговаривая зубы. А я, дурочка, уши развесила, глаза закатила, руки распустила.
В стиральную машинку отправилось сразу две капсулы, чтобы наверняка стереть мужской запах. Как будто с режимом кипячения память сотрётся вместе с пятнами. Вымыла полы и все поверхности, пропылесосила мягкую мебель и занавески, отдраила кухню и санузлы.
И всё это время безуспешно гнала из головы воспоминание о сегодняшнем утре. Почему-то ярко впечатались вполне комфортное лежание на твёрдом теле Рогова и его горячая ладонь, прожигающая кожу на ягодице. С Кареном я избегала тесных объятий и предпочитала спать под разными одеялами. Да и не думаю, что ощупывать во сне рыхлые телеса бывшего было бы так же приятно.
Следом фантазия нарисовала горячее продолжение, которое случилось бы, не отключись я в процессе поцелуя. Ясно представила мужские руки, жадно гуляющие по моим стратегическим местам, мощные толчки, прошивающие меня насквозь... Кажется, даже всхлипнула от нахлынувшего, совершенно неправильного удовольствия.
Господи! Отвесила себе в уме оплеуху, испугавшись собственных мыслей. Он блядун в штанах, без пяти минут отец-одиночка. А самое главное, он не свой, что у нас не одобрялось. Отношения с чужими приравнивалось к рождению ребёнка в не брака. Может, где-то на это закрывали глаза, но не в моей семье и не в знакомых семьях.
Посмотрела на часы и на еле ползущие стрелки. Как назло, минуты тянулись резиной, почти остановившись в момент ухода Рогова. Столько всего переделала, а до вечера ещё далеко. И вообще, откуда мне знать, во сколько Савелий освободится? Разве можно так назначать свида… встречу, от которой зависит благополучие Машеньки.
Стоило подумать о малышке, как сразу защипало в глазах и смазалась от слез реальность. Третий день не прижимала её к себе, а ощущение, что прошёл месяц. Как там без меня моя маленькая? Не обижают ли её?
От солёных страданий отвлёк телефонный звонок. Сорвалась с места, надеясь увидеть номер Савелия. Увы. С экрана на меня взирала улыбающаяся мать.
– Да, мам, – понуро отозвалась, приняв вызов.
– Как ты, Ануш? Где живёшь? – поинтересовалась мама, придерживаясь нейтрального тона.
– Работаю и снимаю квартиру, – частично соврала, почему-то не желая выдавать своё местоположение. Мной руководила обида за то, что мать встала на сторону отца и Карена.
– Пришли мне адрес. Нам надо поговорить, – обозначила цель звонка маман.
– Говори по телефону, – твёрдо произнесла. – Мне не до гостей. Устаю в больнице.
– Ануш, доченька, вернись к мужу. Каренчик всё осознал. Ждёт тебя дома, – жалобно выдохнула она, как будто держит на своих плечах полмира. – И папа места не находит.
– Предлагаешь терпеть неверность и сносить побои? – слёзы моментально высохли, а в груди разбухал протест.
– Думаешь, твой отец не бегает на сторону? – как-то совсем сникла мать. – Бегает. Уже седина в висках, а всё на молоденьких залезает. И поколачивал меня по молодости, стоило попасть под горячий нрав. Но жена должна уметь прощать и приспосабливаться. Да, поначалу тяжело и обидно, но со временем привыкаешь и на многое не обращаешь внимание. Терпение с торицей окупается положением в обществе.
– Знаешь, мама, – повысила тональность. – А мне надоело приспосабливаться и прощать. Я не хочу привыкать к такому отношению за счёт обесценивая себя. Меня не интересуют положение и материальные блага. За два прошедших месяца я научилась работать на две ставки и жить на одну зарплату.
– А могла бы как раньше ни в чём не нуждаться, – услышала в ответ. – Ты эгоистка, Ануш. Думаешь только о себе. А то, что Вардан выплёскивает своё раздражение на меня, тебе плевать. То, что я в собственном доме хожу на цыпочках и боюсь лишний раз попасться твоему отцу на глаза, тебя не беспокоит. Видите ли, тебе надоело. Ты взбрыкнула. А вы там сами разгребайте дерьмо. Дочь называется!
