Текст книги "Не свой (СИ)"

Автор книги: М. Климова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)

Вспомнив, кто такая это Малышкина, я влез в такие дебри памяти, что, начиная с пятнадцати лет, мог зарисовать голышом все исполнившиеся фантазии. И никто не мог залететь от меня, потому что без брони я никогда не лез в пещерки. Мало ли, какую живность там можно подцепить.

И тут напрашивался закономерный вопрос – чего эта Ануш делала у меня дома и врала в глаза о ребёнке? Мошенница, присмотревшая мою хату?

Юрка Граблин из следственного комитета, мой дружбан, закончивший со мной одно отделение, так и сказал, что я допрыгался со своими бабами, что добралась до меня армянская, преступная группировка.

– Помнишь Ашотика Авсенисяна, сбежавшего за час до задержания на родину? Он как раз промышлял квартирами. Подсылал скромных девочек, втирался в доверие и обляпывал сделки, напичкав собственников наркотиками. Мы потом по глухим деревням выискивали пострадавших, где те сидели, боясь нос высунуть.

– Да, дело должно было быть громким, а получился пыльный пшик, – поддакнул, проверяя по базам свою мошенницу.

– Сам Ашот удрал, а дело его продолжает процветать, – разочарованно покивал Юрка. – Мы же только мелких сошек, которым и рассказать ничего полезного нечего, поймали. А до верхушки, покрывающей весь бизнес Авсенисяна, не добрались.

– Думаешь, эта ложная врачиха из банды Ашотика? – быстренько закрутил шестерёнками, вспоминая, не пересекался ли я с ним на каком-либо процессе.

– Может и существует гинеколог Ануш как её там… ты же не проверял паспорт, – справедливо заметил Граблин, проглатывая целиком бутерброд с сыром. – Скорее всего в жизни настоящая Ануш носит жопу пятьдесят шестого размера и усы под носом.

И ведь не поспоришь. Сам впустил, сам ушёл наверх, дав обшарить квартиру, и сам не проверил документы. Юрист по уголовным делам называется. Хорошо, что эта бабёнка ничего не вынесла, пока я изображал дельфинчика в душе.

– Давай тогда перетрясём базу налоговой и узнаем место работы Макаелян, – от безысходности предложил Юрчику, чтобы получить хоть какую информацию.

– И чем нам это поможет? – зевнул друг, перебирая ногами и двигая стул о мне, не поднимая с него своё содержимое.

– Я скатаюсь и гляну на барышню, – пожал плечами, отползая от компьютера и давая Юрке пошаманить в поиске. – Заодно узнаю, рожала ли там Ангелка.

– А я тебе говорил про эту придурочную, – завёл свою песню Юрок, всем видом показывая пренебрежительное отношение к женскому полу. Одно время я считал, что Граблин заднеприводный, а оказалось, что просто не встретил ещё свою. Его половой акт без обязательств не интересовал. – У неё же на крашенной морде было написано, что она шизофреничка, на которой клеймо ставить негде. А ты всё ржал, что не детей с ней собираешься рожать. Вот и результат.

Да, ржал. И судя по сведённым бровям Гелки, когда я вернулся из кухни с фруктами и с шампанским, она слышала Юркину характеристику и мой отзыв. И очень старалась в тот вечер сесть на член без скафандра, но я всё равно упрямо пользовался презервативами, несмотря на лёгкое опьянение. Какая-то мысль попыталась сформироваться и улетучилась под давящим взглядом Граблина.

– Вот адрес, – коряво начеркал на стикере и протянул мне. – Будь осторожен. Вдруг за тобой следят.

Именно так я оказался рядом с родильным отделением, чтобы получить информацию об Ануш и о родах Ангелины. Шёл, крутя башкой и ища нужный корпус, а тут избиение женщины. Оттаскивая рыхлого кудряша не совсем славянской наружности, не ожидал обнаружить под ним извивающуюся и сопротивляющуюся врачиху. Значит не мошенница, если конечно гинекологи не входят в банды и не потрошат собственников жилья.

– Знаете, – подал голос, видя, что врачиха согрелась и расслабилась в тепле. – Я примерно представляю процедуру и догадываюсь, насколько наши суды и попечительные советы умудряются затянуть процесс.

– Но без суда и опеки малышку вам не отдадут, – повернулась Ануш ко мне, и я чуть не залип на густых следах потёкшей туши. Никогда не видел восточной черноты, затянутой в тёмные разводы. Как вселенная в омуте, подчёркивающем адскую глубину.

– Если вы, Ануш Вардановна, поможете, то можно хотя бы получить подтверждение или опровергнуть слова Ангелины, – подтолкнул её к нужному решению, старательно следя за движущимся потоком.

– У вас есть сомнения? – фыркнула Макаелян, вдавливая в себя сумку.

– Понимаете, я всегда пользуюсь презервативами, и они никогда не рвались, – честно признался, мельком глянув на неё. – А Малышкина страдала приступами неуравновешенности и необдуманных поступков. Не уверен, что её словам можно верить. Тем более после того, как я не очень хорошо с ней расстался.

– И что требуется сделать? – теперь Ануш смотрела на меня с большим пониманием.

– Достать материал для теста ДНК. Если не ошибаюсь, то достаточно слюны.

Глава 12

Ануш

Почему-то было ощущение, что Рогов расставил ловушку, и я сама туда залезла, весело виляя хвостом. Как собака, которой кидают кусок мяса в клетку, и она рывком бежит в железный каркас. Необдуманная глупость на грани нарушения закона. Это только кажется, что всего лишь подтёр малышке слюни, а на самом деле вынес биоматериал и отдал в посторонние руки.

– Вы же понимаете, что это незаконно? – просто для справки поинтересовалась у Савелия. Ну вдруг у мужчины где-то глубоко есть совесть?

– Понимаю, но этот проступок карается всего лишь выговором, – подчёркнуто медленно кивнул он, всем своим видом показывая полнейшую вовлеченность в разговор.

– Или увольнением, если у руководства есть намерения избавиться от сотрудника, – присмотрелась внимательнее к Рогову, пытаясь понять, не решил ли он подставить меня.

– Согласен, но попасться на изъятие материала практически невозможно, – остановился на красный светофор Савелий и всем корпусом развернулся ко мне, обнимая рукой спинку сидения. – Поэтому я и прошу мне помочь, чтобы не пришлось понапрасну запрашивать разрешение через суд и платить госпошлину.

– Не заметила, чтобы вам судебные расходы были не по кошельку, – с сарказмом заметила, поддаваясь вредной бабе, что зашевелилась внутри.

– Значит в бумажник тоже залезли, – свёл брови в сплошную линию, констатируя факты.

– Только в ванную комнату и в паспорт, – поспешно опровергла обвинение. – И в холодильник за водой. Не рискнула пить кофе в таком… беспорядке.

– А в ванную комнату-то зачем? – удивлённо поинтересовался Рогов, возвращаясь к движению в потоке.

– Пыталась составить анамнез вашей личности, – пожала плечами, стиснув сумку. Карен, скотина бешеная, умудрился испортить не только пальто, но и поцарапать кожу. Чтоб ему всю ночь с толчка не слезать.

– И как? Поде́литесь выводами? – с лёгким налётом высокомерия усмехнулся Савелий.

– Вам не понравится, – опустила его на землю и приготовилась к смене высокомерия на любопытство. Ну что я могла ему сказать? Распущенный, неразборчивый, избалованный блядун, не отягощённый аккуратностью и манерами.

– Озвучите? – не заставил себя ждать. Всё же юристы не сильно отличаются от простого люда. – Обещаю не обижаться и трезво оценить характеристику.

– Думаю, это не самая хорошая идея, – заметила подсевшим голосом.

Помнится, любая критика в адрес Карена заканчивалась криками и оскорблениями. Судя по последним событиям, проживи я с ним ещё дольше, и вместо голосового давления огребала бы физически. Наверное, в нормальных с виду семьях именно так всё и происходило.

– Это был не первый раз? – тихо спросил Рогов, и я сразу поняла, что он имел ввиду не обшаривание его квартиры.

– Второй, – прошептала, отворачиваясь к окну и пряча сведённое судорогой лицо. Вроде, прошло время, а мне до сих пор напоминание доставляло боль. – Первый раз муж избил меня полтора месяца назад. После этого я ушла из дома и подала на развод.

– В суд? Я так понимаю, ваш супруг не согласен с разводом.

– Не согласен, – кивнула. – Более того, его и мои родители встали на сторону Карена и пообещали подпортить мне жизнь.

– Его родителей я ещё могу понять, а вот ваших…

– У нас не принято разводиться, – потёрла запястье, занимая чем-нибудь руки. – Проще отказаться от дочери, чем принять позор.

–Какое-то средневековье, – буркнул себе под нос Рогов. – В столице же живёте. Здесь уже давно не действуют древние законы и порядки.

– Это у вас не действуют, а нас всё ещё воспитывают в строгости и в уважение к старшим, а браки нередко заключаются под влиянием родителей.

– И ваш?

– Да, – накрутила на палец ремешок от сумки, отчего-то нервничая, но продолжая зачем-то делиться с посторонним мужчиной наболевшим. – Наши отцы сговорились, когда я только родилась.

– Не поспешили? – опешил от сказанного Савелий, отрывая взгляд от впереди ехавших автомобилей и переводя на меня. – А если бы у жениха образовался горб? Или вы выросли бы страшнее атомной войны? Ещё вы или он могли полюбить совсем другого человека.

– Это не важно, – остановила его предположения. – Горбатые, кривые, больные, но свадьбу всё равно бы сыграли.

– Знаете, Ануш, у меня к вам выгодное предложение, – потёр переносицу Рогов, прежде чем озвучить продолжение. – Не считайте, что я намекаю на взятку, но у меня есть хороший адвокат по бракоразводным процессам.

– Я работаю врачом в государственной больнице, – нервно хихикнула, откидывая голову на спинку кресла. Удобного, между прочим, кресла. – Моей зарплаты не хватит даже на пуговицу с костюма адвоката.

– С ним и с его пуговицами я разберусь сам, а вы поможете мне с материалом для ДНК, – прямо услышала металлический лязг захлопнувшейся ловушки. – Поверьте, от этого договора мы оба будем в выигрыше.

– Что будет, если тест подтвердит родство? – решила всё же успокоить свою совесть. В конце концов, можно себя убедить, что делаю благое дело.

– Мой ребёнок не будет расти в детдоме или в чужой семье, – как-то зло процедил Рогов, на мгновение потеряв маску невозмутимости. – Я могу потянуть финансово профессиональную няню.

– Ну, няня намного лучше, чем детский дом, – протянула я, снова засомневавшись в правильности решения разыскать отца девочки. Возможно, в новой семье ей было бы намного лучше. Любящие родители, а не этот замороженный сухарь.

– К сожалению, моя работа не предусматривает отпуска по уходу за ребёнком. Мне с трудом удаётся вырвать неделю обычного всего раз в год.

– Вот здесь сверните, пожалуйста, – заметила Любкин дом и обрадовалась, что с минуты на минуты мы расстанемся с Роговым.

– Вы мне ничего не ответили, Ануш, – заехал во двор Савелий и остановился у первого подъезда.

– Мне нужно подумать. Я вам позвоню.

Глава 13

Ануш

– Господи, Ануш, что с тобой произошло? – прижала ладони к щекам Люба, открыв дверь. —Под машину попала?

– Поскользнулась и упала, – как можно небрежнее ответила ей, протискиваясь к зеркалу.

Дааа, видок у меня был ещё тот. Поразилась выдержке Рогова. Сидеть рядом с пугало и удерживать серьёзное лицо. Ещё и вести интеллектуальные беседы, ни разу не хихикнув. Я бы не смогла, потому что из отражения на меня смотрело нечто, похожее на болотную кикимору.

В гнезде на голове шматки грязи, под глазами и на щеках подтёки туши, часть воротника вырвана с корнем. Если спереди пальто было ещё приличным, то вот сзади… Реагенты, собранные с дороги жопой, кляксами выжрали с кашемира краску. Почему-то навернулись от обиды слёзы. И не за себя, а за испорченную вещь.

– Что ж ты опять врёшь, Ан? – всплеснула руками Люба. – С кудрявым ублюдком столкнулась? Не дозвонился и припёрся на работу? Ну чего молчишь? Я права?

– Права, – всхлипнула, расстёгивая две выжившие пуговицы и стягивая с плеч любимое пальто. – Прямо у нашего корпуса отловил.

– Он тебя избил? Чего-нибудь сломал? – бросилась ко мне подруга и стала ощупывать руки и плечи. Сдвинув в сторону ворот водолазки, Люба разразилась матом. – Одевайся обратно.

– Зачем? – утёрла слёзы, размазывая ещё больше черноту туши по лицу.

– Этот урод душил тебя. Надо снять побои и заявить на него в полицию, – возмущалась Люба, начав натягивать на меня несчастное пальто.

– Мы никуда не пойдём, – осторожно, но уверенно отвела от себя её руки. – Бесполезно бодаться с Макаелян и Аганесян, особенно в связке. У нас с тобой не та весовая категория, Люб. Карену ничего не будет, а в отместку он начнёт гадить ещё и тебе. Тем более, он не успел меня ударить. Его Рогов остановил.

– Кто? – вся воинственность спала с её лица.

– Ну, тот аморальный тип, что вроде как отец нашей девочки, – замялась я, не зная, как объяснить появление возле роддома Савелия, чтобы не проболтаться о его предложение. Люба вряд ли бы поняла мои метания и послала бы мужчину куда подальше. – Он содрал с меня Каренчика и разукрасил морду. Слышала бы ты, как скулил этот говнюк, когда огребал от мужика.

– Ничего удивительного. Твой козлячий баран мог только тебя беззащитную пинать, – согласилась Люба, вроде не заинтересовавшись появлением Рогова. А нет, заинтересовалась: – И чего там делал аморальный тип?

– Кто? – прикинулась дурочкой.

– Рогов. Который вроде как отец нашей девочки, – точь-в-точь повторила Устинова.

– Хотел посмотреть на малышку, – часто захлопала ресницами. – Думал, что её так просто ему отдадут.

– Ох, наивная ты моя. Он юрист и, наверняка, лучше нас разбирается в законах, – забрала у меня пальто и покачала головой. – У тебя есть чего-нибудь на замену?

– Нет, – обрадовалась смене темы. – Я всё оставила у Карена. Вся моя одежда в двух чемоданах, что стоят в комнате.

– Что тебе помешало забрать больше вещей? Чемоданов не хватило? – выгнула бровь Любаня, складывая испорченный кашемир и откладывая его на танкетку. Раскрыла дверцу шкафа, углубилась в его недра и достала ярко-оранжевую куртку. – Должна подойти.

– Спасибо, – улыбнулась. —Не хотела брать то, что покупал Макаелян. Ещё рассчитывала на отца, а он предал и отказался от меня, – избавилась от сапог и направилась к ванной. —Я сполоснусь и спать.

– После душа сначала поешь, – твёрдо заявила Люба, перевешивая куртку на вешалку. – Я сырники пожарила и открыла банку черничного варенья. Бабуля сама варила.

– Раз сырники с черничным вареньем, то с удовольствием, – кивнула, шмыгая носом. Что-то гормоны расшалились.

После завтрака я забылась мертвецким сном. И снилось мне, как я выжимаю слюнявое полотенце в ведро и несу этот материал Савелию. Но выйти из бокса не успеваю. Меня хватают за рученьки, выворачивают их за спиной и надевают наручники. А Рогов падает на пол ничком и ползёт, не сводя взгляда с ведра. Ведро же в этот момент со скрипом отодвигается от него и липнет к моим ногам. «Вот и улики» – басит полицейский, складывая меня, как опасного преступника и толкая к пазику с решёткой на окнах. И ведро ползёт за мной следом, не желая попадать в лапы Савелия.

От этого бреда проснулась в поту, сразу подмечая, что за окном глубокая ночь. Люба, скорее всего, уже спала, потому что квартира погрузилась в полнейшую тишину. На цыпочках прошла на кухню и полезла в холодильник. Достала кастрюльку с супом, сковороду с пловом, ощущая жуткий голод.

Пока забрасывала в себя еду, обдумывала привидевшийся кошмар. Пророческий сон или наслоились эмоции после нападения Карена и предложение Рогова? А наевшись и помыв посуду, я смогла трезво оценить перспективы.

Ну чего я, в конце концов, теряю? Савелий прав – лучше сразу узнать результат генетического теста и с уверенностью подавать на свои требования в суд, чем потратить несколько месяцев и узнать, что в малышке чужая ДНК.

И юрист в противостояние с Макаеляном лишним не будет. Хоть мне ничего от совместно нажитого имущества не надо, сам Карен высосет из меня всю кровь. А мой отец с удовольствием поможет ему в этом.

В общем, выйдя на смену, в карман я положила герметичны контейнер для транспортировки крови. До отделения с боксами удалось добраться лишь под вечер. Персонал что-то отмечал в ординаторской, не обращая внимания на мой приход. Только Люба кивнула, заметив меня, и уткнулась в тарелку с тортом.

Скажу честно, у меня тряслись руки и ходили ходуном колени, когда я открывала крышку кувёзы и возила ватной палочкой в малюсеньком ротике. Старалась скрыть манипуляции от камеры, висящей в углу бокса.

– Хочешь подержать? – за спиной раздался голос, когда я опустила контейнер в карман.

– Очень, но она так мило спит, что боюсь её побеспокоить, – ответила, выдыхая и вытирая о штаны потные ладони.

– У неё кормление через десять минут, так что можешь пока поменять памперс, протереть попу и перестелить пелёнку, – перечислила Устинова, опрыскивая матрасик на пеленальном столе.

Что я говорила про трясущиеся руки? Стоило взять малышку, как от переизбытка эмоций пробило судорогой всё тело. А когда держала бутылочку и слушала чмокающие и глотающие звуки, по моим щекам текли слёзы, впитываясь в горловину рубашки. Маленькая Машенька была такой беленькой и прозрачной, что казалась фарфоровым ангелочком. И с другим именем я её не представляла, как и в других руках.

Глава 14

Савелий

– Представляешь, она реально оказалась врачом, а не членом армянской мафии, – делился с Юркой, потягивая пенное и краем глаза отслеживая действия на невъебенных размерах панели.

Вообще, я предпочитал вино под хороший ужин, либо ледяную водочку под блюда русской кухни, а не сухарики с орешками в спорт-баре. Но Юрчик был запойным фанатом футбола, а в мире спорта как раз проходил финал чемпионата ФИФА.

Так как Граблин слыл заядлым холостяком и патологическим трудягой, в квартире у него была спартанская обстановка – кровать, вешало, кофеварка, да плита с холодильником. Поэтому мы сидели здесь, ведь не в кайф смотреть матч на экране телефона и заедать всё это покупными пельменями.

– Ещё у неё под носом нет усов, и жопа не пятьдесят шестого размера. Вполне симпатичная армяночка, а вот муж полное дерьмо. Я содрал его с неё, когда он вдалбливал её голову в сугроб. – продолжил, после неопределённого мычания Граблина. – И, похоже, она действительно принимала роды у Ангелины Малышкиной.

– Не пробовал найти эту проститутку и выяснить подробности? – сыто рыгнул Юрка, отодвигая пустую кружку. – Разбираться надо с курицы, а не с яиц.

– По последнему месту регистрации Гелька не проживает, а в тьму тараканью, откуда она родом, не вижу смысла ехать, – забросил в рот горсть солёного арахиса и поморщился. Как в пивном баре, где орехи одна из основных закусок, они могут быть прогорклые?

– Хочешь, я туда запрос местному участковому отошлю? – проявил вялую заинтересованность Юрик, косясь в телевизор. – Сходит по адресу, расспросит соседей.

– Не думаю, что она туда вернулась. Там с десяток жилых домов, да и те столетние, – отмахнулся и вытянул шею, высматривая официантку. Поднял руку, подзывая её. – Жаренные колбаски и картофель фри, пожалуйста. И орехи замените. Эти есть невозможно.

– Нормальные орехи, – заступился за свой любимый бар Граблин.

– Для тебя и салаты из соседнего магазина нормальные, – напомнил про отравление, стоившее ему трёх дней восседания на толчке и потери совсем не лишних пяти килограмм. – Я подговорил Ануш взять для меня материал на тест ДНК.

– Что ты сделал? – напрягся друг, машинально вытирая руки от соли и масла. – Нахера?

– Хочу для успокоения совести удостовериться в том, что Гелька соврала, – объяснил ему, повышая голос и пытаясь перекричать шибко горластых болельщиков. Ещё одна причина, почему я не любил такие заведения. Смотреть на прыгающие и виляющие задницы мужиков, исполняющих странный танец, посвящённый забитому голу, то ещё удовольствие.

– А вдруг не соврала? – нехорошо прищурился Юрка. – Бабы те ещё су… сумасшедшие. Ты же гондоны, завязанные узлом, по всему дому раскидываешь. Где снял, там и бросил.

– Хочешь сказать… – не видя повозил ладонью по столу, ища за чего зацепиться. Кажется, эта мысли наклёвывалась как раз в разговоре с врачихой, но я её беспечно отогнал.

– Ну, такое в практике было. И ни раз, – улыбнулся Граблин, радуясь произведённому эффекту. – Там же главное не заморозить и не расплескать при транспортировке. В морозы, слышал, женщины между грудей тару со спермой перевозят. А там, можно самостоятельно впрыснуть, а можно обратиться в клинику.

– Не понимаю, – мотнул растерянно головой, стискивая в кулаке то ли перечницу, то ли солонку. – Она же не предлагала оформить отношения, а просто отказалась от ребёнка. Не вижу смысла с её стороны воровать использованные презервативы.

– Да, тут нестыковочка, – согласился со мной Юра, отслеживая официантку с горячим. – Обычно бабы идут на это ради брака и денег.

– Что ж, пока у меня нет на руках материала разговаривать не о чем, – закрыл тему, всё ещё надеясь, что результат будет отрицательным. Ну не могла эта корыстная сука просто так выносить и родить ребёнка. Это же не хомячка завести и не ноги развести.

Официантка принесла заказ, и я чисто машинально стал метать картошку, продолжая вспоминать и анализировать поведенческие расстройства Ангелины. И чем дольше разбирал на части, тем всё лучше успокаивался. Нет, Гелка больше денег любила огромные деньги. Проще, чем она, продавался только хлеб. Мучиться токсикозом, плющиться от гормонов, портить фигуру, проходить через боль в родах – не, это не для неё.

– Ну чего, давай ещё по кружке, да по домам, – глянул на время и наколол на вилку хорошо прожаренную колбаску. – Завтра работу никто не отменял.

– Я с утра допрашиваю господина Козлова, так что увидимся, – отсалютовал Юрик откушенной сосиской и присосался к пиву.

– Чёрт, совсем с этим ребёнком забыл про него, – полез в телефон, проверяя расписание. – Надеюсь, ты нас сильно не задержишь, а то мне к двенадцати в суд надо успеть.

– Я быстро. Возьму Козлова под стражу, и ты свободен, – заржал Юрка, довольно растирая ладони.

Уходя из бара, я стал счастливым обладателем телефона официантки, написанном на чеке. Стоя на улице в ожидание такси, понял, что не хочу звонить ей и пустил бумажку по ветру. Скорее всего, сказалась подвешенность и непредсказуемость после случайных связей.

Дома принял душ, выпил кофе, подготовил папки с документами для суда и для отмазки Козлова и заснул крепким сном, простимулированным лёгким алкоголем.

А утром меня разбудила Макаелян, попросив подъехать за контейнером. Забирая материал, заметил, что Ануш выглядела уставшей и подавленной, а покрасневшие глаза свидетельствовали о бессонной ночи. Наверное, принимала малышей у порядочных матерей, а не у кукушек типа Гельки.

До допроса успел заказать срочный тест и с чистой совестью бросился в дебри работы. А её насыпало столько, что с трудом вспомнил о результатах только в конце недели. Забрав конверт и усевшись в автомобиль, зажал пальцами клейкий язычок и трусливо остановился. Это на словах всё выглядело легко – получил, посмотрел и выдохнул, а по факту руки трясло от страха.

Глава 15

Ануш

Звонок Рогова застал меня в детском боксе, любующейся на сыто спящую Машулю. От внезапной вибрации в кармане подскочила, задев пластиковую люльку и снеся бутылочку на пол. Вчера Машеньку переселили из кувёзы в лоток и отслеживали её состояние. Готовили к отправке в дом малютки, режа меня этим по живому. Моя привязанность к малышке переходила все мыслимые границы, допустимые для медицинского персонала, всё больше напоминая материнскую маниакальность.

– Слушаю, – произнесла шёпотом, с сожалением выходя из бокса.

– Я стою у приёмного покоя, – без приветствия ошарашил Савелий. – Можете спуститься?

– У меня конец дежурства. Переоденусь и спущусь, – пообещала ему, задерживаясь у окна ещё на несколько секунд и бросая прощальный взгляд на Машу. За неделю она подросла, заимела щёчки и стала ещё прекраснее.

Сменив униформу на джинсы с кофтой, одела оранжевый пуховик, так кстати подаренный Любой. Не представляю, как сейчас жила, если бы не её поддержка. Хотя, представляю. С пустым холодильником в постоянной конкуренции с тараканами за еду, и при минус двадцать в осеннем плаще.

Рогов встретил меня на крыльце, дёргано вышагивая восьмёрки вокруг толстых колон. И вид у него был какой-то нервно озабоченный. Всклокоченные на макушке волосы, как тогда при первой встрече, помятое лицо с рыжеватой от солнца щетиной. Не хватало лишь трусов, сожранных ягодицами. Вместо них было короткое пальто, застёгнутое не на те пуговицы. В общем, либо Савелий очнулся с тяжёлой головой после попойки, либо собирался впопыхах, находясь в прострации.

– Чем обязана? – зафиксировала его внимание на себе, натягивая капюшон и перчатки.

– Нам бы место поспокойнее, – оглянулся как воришка Рогов, сжимая мой локоть и нетерпеливо подталкивая на выход. – Давайте я вас подвезу, и там поговорим.

Где там? Что-то подсказывало, что Савелий вознамерился попасть в квартиру и вот так ставил меня перед фактом. И не в том он сейчас был состояние, чтоб услышать мой отказ. Всё же пил – сделала вывод, усевшись в салоне. Здесь выхлоп чувствовался сильнее, чем на морозе.

– Машеньку в понедельник переводят в дом малютки, – не знаю зачем всколыхнула напряжённую тишину. Наверное, решила немного разрядить застывающий в желе воздух.

– Что за Машенька? – растерянно отозвался Савелий, вцепившись мёртвой хваткой в руль. Весь излишек возлияния выступил бисеринами пота на лбу. И я бы пожалела такого несчастного в данный момент мужчину, но мне хватило за глаза нетрезвых возвращений Карена.

– Девочка Малышкиной и… – проглотила конец предложения, вспомнив о весомых подозрениях Рогова. Именно из-за этих подозрений я ждала всю неделю от него весточки. Ждала хоть скупой смски, а он не писал и не звонил.

– Разве в больнице дают имена новорождённым? – пространно заметил Савелий, свернул во двор и припарковался напротив детской площадки.

– Нет, но всех детей мамочки с любовью зовут по именам, а отказники с рождения лишены заботы и нежности, – дёрнула ручку и выбралась из душного салона, жадно хапая ртом свежий воздух и сдерживая рвущиеся наружу горькие слёзы. Ему было не понять, как ныло моё сердце от вселенской несправедливости и плющило от злости, что ничего не могу сделать.

На это Рогов невнятно крякнул, активировал сигналку и послушно пошёл за мной к подъезду, больше не говоря ни слова. Так же молча прошествовали мимо консьержа и поднялись на лифте.

– Одна живёте? – отстранённо поинтересовался Савелий, мысом за задник стаскивая дорогие ботинки и небрежно сдвигая ногой их в угол.

– С подругой, – повесила верхнюю одежду в шкаф и приглашающе вытянула руку в сторону кухни. – Это её квартира. У меня нет своего угла. Всё осталось у мужа.

– Хорошо, что напомнили. Вечером свяжу вас с адвокатом. Если нет брачного договора, то он с лёгкостью отсудит половину имущества.

– Не получится. Скорее я останусь ещё должна, – достала с полки чашки и повернулась к севшему на стул Рогову. – Чай, кофе?

– Кофе. И покрепче, – устало растёр лицо Савелий, кладя на стол измятый конверт. – Ночка вышла тяжёлая.

– Простите, что лезу не в своё дело, Савелий Иванович, но такими темпами вы сопьётесь, – зло выплюнула, ставя чашку на платформу кофемашины и задавая крепость напитка.

– Я вчера забрал результаты теста, – не стал оправдываться Рогов и сразу перешёл к сути. – Не смог открыть, а поймав себя на трусости… В общем, мужику неприятно осознавать, что он оказался трусом.

– Вы так и не открыли? – поставила перед ним чашку и уставилась на лежащий рядом конверт.

– Нет. И давай на ты, Ануш Вардановна, – благодарно кивнул Сава и шумно отхлебнул горячий напиток. – Открой его сама. Так мне будет легче услышать вердикт.

Я протянула руку к конверту, позабыв как дышать. Рогов был не прав. Мне рывок бумаги дался в сотню раз тяжелее, чем ему. Здесь и сейчас решалась и моя судьба, а вернее возможность хоть иногда быть рядом с Машей. Почему-то я была уверена, что Савелий не будет препятствовать нашему общению.

Отвернулась, чтобы он не видел тремора пальцев и увлажнившихся глаз, достала жёванный лист, развернула и вперилась в текст, пытаясь рассмотреть расплывающиеся буквы сквозь пелену слёз. Зажмурилась до жжения век, с трудом сдерживая накатывающие волнами рыдания.

– Девяносто девять и девять, – сипло выдавила, сминая бумагу. —Ты отец Машеньки.

Глава 16

Савелий

– Да ну нахер! – дёрнулся, опрокидывая чашку и проливая остатки кофе. – Этого не может быть.

Граблин, конечно, выдал версию произошедшего, и я о таких случаях слышал, но до последнего не мог примерить к себе. Тут, как сказал Юрка, нестыковочка выходила. Зачем? Дура? Шизофреничка? Если только резина не оказалась с невидимым браком и какая-то часть спермы не попала в процессе. Но для положительного результата столько всего должно было сойтись.

И Гелька скорее аборт сделала бы, чем так ограничила себя на девять месяцев и подпортила фигуру. Малышкина спала и видела себя замужем за каким-нибудь банкиром или олигархом, а не блюющую от токсикоза.

– Ну почему же, Савелий Иванович, – поучительным тоном произнесла врачиха, не шевелясь и не поворачиваясь. – Половая жизнь нередко приводит к последствиям в виде беременности. А к «не может быть» можно отнести разве что платонические отношения, да глубокую старость.

– Я в курсе о последствиях, – сдёрнул с ручки ящика полотенце и раздражённо бросил на коричневую лужицу, подползающую к краю стола. – Просто, покупая презервативы, рассчитываешь избежать этой неприятности.

– Маша не неприятность, – напряглась Ануш. Вытягиваясь в струну. Кажется, от неё даже стала исходить дребезжащая вибрация. – Она твоя дочь, которую ты обещал забрать.

– Я говорил, что девочка не будет расти в детском доме. Себе забирать её не обещал, – выплюнул порцию яда, почему-то решив позлить Ануш.

Позже не смог себе объяснить своё поведение и причину раздражения. Вроде, Макаелян делала всё ради добра и без злого умысла, но мне захотелось её укусить и посмотреть на реакцию врачихи.

– Ты сейчас шутишь? – прошелестела побелевшими губами, поворачиваясь ко мне. И сама вся побелела, как будто вот-вот шлёпнется в обморок. – Удачно поиграл словами и обманул меня?

Шутил ли я? Скорее да, чем нет. Так получилось, что мне пришлось провести два года в детском приёмнике, пока меня не забрала тётка по отцу, с трудом добившаяся опеки. На что только ей не пришлось пойти ради того, чтобы я оказался дома. Переучиться и сменить профессию, чтобы больше зарабатывать, соблазнить и женить на себе соседа, служившего в органах, убедить его объединить квартиры и стать усыновителем десятилетнего мальчишки.

Приёмный отец оказался той ещё сволочью, за любую провинность воспитывая кулаком, но я ему всё равно был благодарен за то, что не оставил меня там, потому что лучше огребать от одного и по делу, чем от толпы одичавших зверьков за так.