Текст книги "Выжившие"

Автор книги: Люси Кларк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)

Глава 34
Теперь | ЭРИН

– Вы сказали, если бы ваш пасынок не уехал на Фиджи, за ним пришла бы полиция. Что случилось?

Я все еще разговариваю по телефону с Кирой. Слышу звон горлышка бутылки о край стакана.

– Он чуть меня не убил.

– Ничего себе! – ахаю я, хотя ей явно не терпится излить душу и без моих подбадривающих возгласов.

– Утром перед вылетом он заявился к нам домой. Повидать отца, не меня, и забрать кое-какие вещи. Но муж уехал в садовый магазин. После больницы Феликс переехал к нам и перевез сюда все свои пожитки. Забил коробками целую комнату: пластинки, гитары, альпинистское снаряжение, которое никогда не собирался использовать, и целых три чемодана с вещами матери. Десять лет прошло, как она умерла, а он все хранил ее вещи! Странно хранить одежду, книги и украшения умершего человека так долго. Наверняка мне назло – он прямо кайфовал, когда получалось меня задеть. Сколько раз мы просили забрать этот скарб! Грозились выбросить, если не унесет. Я хотела устроить в этой комнате студию – да какое уж творчество в окружении чемоданов, набитых одеждой покойницы!

Она умолкает. Судя по звуку, отпивает из стакана и ставит обратно.

– Короче, – продолжает она, – я объявила ему, что мы отвезли вещи, которые месяцами пылились в нашей комнате, в благотворительный магазин. Не самая приятная новость, понимаю, но мы его предупреждали.

Я слушаю молча, она явно горда своей правотой.

– Как он взбесился… – медленно произносит Кира. – Пришел в такую ярость! С ним и раньше бывало: чуть не тем тоном скажешь о его матери, и он выходит из себя. Но таким я его никогда не видела. Он психанул, начал кричать, ругаться и все такое. Я не хотела слушать, попыталась закрыть входную дверь, но он меня оттолкнул, поднялся в ту комнату. Открыл шкаф, заглянул под кровать, сшиб мольберт с красками, обшарил все углы, а когда понял, что это правда, тут все и случилось – слетел с катушек по полной.

Она описывает, что произошло потом, а я представляю: кулак врезается в зеркало, осколки стекла сыплются на пол… Ваза разлетается о стену брызгами фарфора… Фотографии в рамках слетают с подоконника… Хруст стекла и фарфора под ногами… Треск брошенного с лестницы стула… Кофейный столик ударяется об экран телевизора… Бутылки красного вина летят одна за другой в стену, взрываясь кроваво-красными кляксами.

– Он собой не владел, – говорит Кира дрожащим голосом. – Страшное зрелище. Шандарахнул кулаком по деревянной двери, содрал кожу на костяшках, кругом кровь… – Какое-то время она молчит. – Я стояла, смотрела, как он рушит мой дом, а потом спрашиваю: думаешь, твоя мать гордилась бы тобой?

Представляю, как ее реплика уязвила парня. Если осиротел в детстве, то именно этот вопрос – мерило всех твоих поступков, и в ответе коренится все, за что себя ненавидишь.

– Он как схватит меня за горло, к стене прижал – ни вздохнуть, ни пошевелиться! – В ее голосе уже нет злобы. – Я думала… думала, конец… – говорит она сквозь слезы и замолкает.

Так вот оно что: Кира связалась со мной не для того, чтобы поговорить о смерти Феликса. Она позвонила, потому что боялась, что он еще жив.

Глава 35
Тогда | ЛОРИ

Лори лежала рядом с Феликсом, капельки пота, испаряясь, холодили кожу. Чуть поодаль спал Сонни. Прямо к ручью спустилась желтогрудая птица.

Лори повернулась на бок и, глядя на Феликса, спросила, коснувшись пальцами его лица:

– О чем ты думаешь?

Он лишь качнул головой. Не ответил.

Интересно, что отразилось в его зеркале?

Для нее он по-прежнему незнакомец. Лори вспомнила, как увидела его в первый раз: он вошел в зону посадки с рюкзаком за спиной, костяшки пальцев содраны.

Лори хотела бы знать о нем все: откуда шрамы, что значат эти татуировки, откуда такие глубокие морщины на лбу? Что привело его на Фиджи? Что заставило бросить телефон в мусорный бак в аэропорту? О чем он думал, часами плавая в океане? Ее интересовало все до малейших подробностей.

И все же Лори понимала: спроси она лишнее, и то хрупкое, что между ними возникло, легко качнется не в ту сторону.

– Феликс? – позвала Лори, приподнимаясь на локте.

Их взгляды встретились.

Она тонула в его темных глазах, обрамленных густыми, выгоревшими на кончиках, ресницами.

Желание снова зарождалось откуда-то из глубин сердца. Как же ей хотелось прижаться губами к его плечу, слизать соль с его кожи.

Однако Лори нуждалась в чем-то большем, в настоящей близости.

– Я видела тебя в аэропорту, в зале ожидания, – тихо сказала она. – Кажется, ты получил сообщение, а потом… сломал и выбросил телефон.

Он не отвел взгляда, но Лори почувствовала, как он от нее закрывается.

– Феликс?

Все больше мрачнея, парень сжал губы, словно чему-то сопротивлялся.

– Все в порядке, можешь не…

В глазах Феликса застыла неприкаянность. Лори пожалела о вопросе и все же замерла в надежде услышать объяснение.

Из джунглей позади них послышались чьи-то шаги.

Взгляд Лори метнулся к Сонни – малыш спал.

Шорох листьев повторился. Может, какое-то животное? Остров изобиловал птицами и грызунами. Лори их не видела, но постоянно встречала следы их присутствия: слышала, как они убегают, замечала погрызенные шкурки манго вокруг лагеря.

Она ждала, вглядываясь в зеленую стену растений.

Кто-то из джунглей смотрел на ее обнаженное тело.

Вновь хрустнула ветка.

– Там кто-то есть, – прошептала она Феликсу.

Она представила вожделеющие взгляды Майка и Дэниела.

– Кто там? – Феликс поднялся на ноги.

В ответ раздалось лишь стрекотание насекомых и птичий крик.

Лори перевела взгляд – в чаще мелькнул силуэт убегающего человека.

– Что-то увидела? – Лицо Феликса внезапно исказилось такой яростью, что она поспешно ответила:

– Нет. Ничего.

В лагерь возвращались по отдельности. Что бы между ними ни было, они решили сохранить это в тайне.

Пробираясь по темной, изрытой корнями земле, Лори не могла отделаться от жуткого ощущения, что за ней наблюдают. Возможно, она ошиблась и приняла за человека игру света и тени в деревьях. Тогда почему же ее не покидало чувство, что они с Сонни не одни?

Она огляделась: повсюду на ветвях раскинулась паутина тонкого, как дымка, лишайника. Впереди кто-то прокашлялся, и Лори уловила чье-то бормотание.

Крепче прижав к себе малыша, Лори шагнула вперед и выглянула из-за толстого, увитого лианами ствола дерева. Майк!

Мужчина мотал головой, пинал ногами землю и, похоже, разговаривал сам с собой.

Разве он не сидит на вершине хребта, глядя на море?

Не он ли видел нас у ручья?

– Майк?

Тот испуганно вскинул голову.

– Как ты меня напугала!

– Я думала, ты на горе сидишь.

– Отошел облегчиться, – пожал он плечами, смутившись.

Она покраснела.

– Идешь к ручью? – спросил он.

– Уже возвращаюсь.

Он кивнул.

– А я нашел еще одно манговое дерево: набрал плодов, вечером принесу.

– Очень хорошо.

– Как дела у маленького?

Она взглянула на Сонни, провела ладонью по мягкому пушку волос. Ей была знакома каждая складочка на его теле, каждый изгиб.

– У него все прекрасно.

– Вы с ним отлично смотритесь, – улыбнулся Майк. – Ты создана для материнства.

Лори не нашлась, что ответить.

– Ладно, я пошел. Увидимся позже, – сказал Майк и скрылся в лесу.

Лори постояла некоторое время, глядя ему вслед.

Создана для материнства… Когда-то так думала и она. Но годы безуспешных попыток забеременеть убедили ее в обратном: материнство – не для нее.

А теперь она смотрела на прикорнувшего у нее на груди ребенка и млела от нежности к этому крошке, хотела защитить от всех бед.

Может, ее тело не предназначено для вынашивания, но сердце точно создано для любви и заботы.

Не думая больше об увиденной в лесу тени, Лори дошла до лагеря и обнаружила, что Дэниел покинул свою вахту у костра.

Она развесила полотенце на ветках, и тут из-за деревьев вышел Дэниел с огромной охапкой палок и хвороста.

– За дровами ходил?

– Да, нужно поддерживать сигнальные костры, – сказал он, сбросив дрова на землю.

– Возле ручья тоже был? – спросила она, вспомнив, как кто-то следил за ней из леса.

– Нет. А что?

– Я только оттуда. Вот, набрала воды, – сказала она, доставая из сумки бутылку.

Забирая воду, Дэниел сомкнул пальцы на ее ладони и наклонился вперед. Лори подумала, он собирается прошептать ей что-то на ухо. Вместо этого он вдохнул аромат ее волос.

– Ваниль и корица, – с легкой улыбкой сказал он.

Глава 36
Теперь | ЭРИН

После разговора с мачехой Феликса во мне зарождаются искорки былой энергии. В деле появились новые ниточки, я смутно чувствую – за этим что-то кроется, но никак не улавливаю что. Как связать эти осколки информации?

Расхаживая по гостиничному номеру, массирую голову кончиками пальцев, от висков до затылка.

Должна, должна быть какая-то связь! Показания пилота – главный ключ, но этот путь закрыт навсегда. Однако если главная дверь заперта, нужно действовать в обход, найти щель, приоткрытое окно или выступ, по которому можно вскарабкаться и перемахнуть через стену.

Не зная, что делать дальше, снова листаю папку с материалами об исчезновении самолета. Сколько часов я потратила на поиск сведений о других пассажирах, месяцами не оставляла в покое руководство УГАФ и британское консульство, постоянно просматривала текущие новости, по крупицам собирая информацию, которая могла бы пролить хоть какой-то свет, – и к чему все привело?

Пролистываю сразу несколько страниц. Останавливаюсь на фотографии Дэниела Элдриджа. Пассажир номер 5. На фото он сидит за столом в кабинете, сложив руки перед собой в замок, под хорошо скроенным пиджаком белоснежная рубашка с расстегнутым воротом. Улыбается одними губами. Рядом с фотографией статья, которую я не так давно раскопала. В ней бывший сотрудник городского совета повествует о невыполнении обязательств по сделке в Чикаго, утверждая, что Дэниел Элдридж поступил безжалостно и беспринципно: нарушил обязательства по облагораживанию общественного пространства вдоль периметра построенного им в центре города отеля, тем самым ополчив против себя местных жителей.

«Так что же я упустила об этом Дэниеле?» – обращаюсь я мысленно к Лори.

Молчание.

«Или дело в Феликсе? Был ли он жесток и опасен?»

Ничего не чувствую, не слышу ее голоса. Но одно знаю наверняка: если бы сестра выбралась с острова, она нашла бы способ меня найти.

«Что с тобой случилось, Лори?»

Пододвигаю к себе смартфон и захожу в новости, надеясь там что-то увидеть. В газете «Фиджи геральд» смерть пилота по-прежнему на первых полосах. Уже завтра информация переместится в середину, а скоро и вовсе станет не более чем сноской в памяти читателей.

Натыкаюсь на публикацию в «Гардиан» о псевдоциде – инсценировке собственной смерти. В ней фигурирует дело капитана Майка Брасса, а украшает статью фотография его жены и сына, стоящих перед обшитым светлыми досками домом, на фоне большого эвкалипта с облупившейся на стволе корой. Судя по собранным в хвост волосам Натана, старомодным панорамным солнцезащитным очкам и мешковатой одежде, фотография сделана давно.

Несколько секунд разглядываю Натана. Парень понятия не имел, что отец жив. Мое лицо заливает краской стыда, когда вспоминаю, как он услышал мой разговор с редактором и понял, что я работаю на СМИ.

Да, он разозлился, но за гневом скрывалось что-то еще.

Уязвимость.

Что он тогда сказал? – «…два года прожил в какой-то дыре, ремонтировал бунгало в отеле у немца. Для него лучше это, чем возвращение к семье».

Вот же оно!

Подсказку дал Натан.

Как я не заметила раньше?

Глава 37
Тогда | ЛОРИ

Ночью на острове менялась атмосфера. Вместе с угасанием дневного света исчезала надежда, ставя островитян перед мрачной действительностью – еще одна ночь на сырой земле. Вечерняя трапеза кое-как обрамляла день, без нее часы тянулись бесконечно. Вечерами, когда, как сегодня, рыбы не было, всеобщее уныние только усиливалось.

Лори сидела на берегу, опираясь ладонями о песок и запрокинув голову к звездам. Двадцать девять дней на острове. Будни не имели очертаний, о ходе времени Лори судила по растущей горе кокосовой скорлупы на краю лагеря, по загару на коже и дополнительным дыркам в ремне, которые ей пришлось проделать, чтобы не спадали шорты.

Лори хотелось отключить страх, вечные мысли о том, как покинуть остров, и думать только о звездах в теплой ночи, о вздыхающем рядом с берегом чернильном море, о силуэте деревьев и плывущем по ветру запахе древесного дыма. Вдалеке чиркнула по небу падающая звезда, а вместе с ней блеснула вспышка воспоминаний.

Лори вытащила из кармана мобильник Эрин, включила – пятнадцать процентов. Сообщения для сестры стали для девушки чем-то вроде спасательного круга, тонкой нитью связи. Она включила запись.

– Знаешь, что вспомнила? Ту ночь, когда ты уговорила меня спать на лужайке, чтобы посмотреть на звезды. Тебе было тринадцать, может, четырнадцать? Папа сказал, что мы чокнулись и что не продержимся ночь на улице. Но ты настояла на своем, – Лори улыбнулась. – У тебя тогда был этап «Вселенная такая огромная!», ну а я примкнула из солидарности. Мы лежали в спальных мешках, в наушниках – «Под мостом» «Ред Хот Чили Пепперс» на кассетном плеере. Ты перематывала песню в сотый раз, потому что она заставляла тебя ЧУВСТВОВАТЬ… Клянусь, я выучила все песни из альбома «Blood Sugar Sex Magik». – Лори спела припев с убедительным американским акцентом, который Эрин всегда очень хвалила. – Помню, у соседей горел фонарь, мешающий твоему звездному настрою, и ты уже хотела уйти домой, но тут вышел папа с кружками горячего шоколада. Предложил вернуться и разбить лагерь в гостиной, если хотим. Ты, конечно, пошла на принцип, и мы остались. Помнишь, я надела твою шапку, потому что боялась, что в волосы заползут жуки? – Она умолкла, оглянулась через плечо на лес. – Ты бы видела, где я сейчас сплю! Прямо на грязной земле. А насекомые заползают в такие места, что и подумать жутко. Ни плеера. Ни тебя. Ни горячего шоколада на блюдечке. Полный отстой, – вспомнила она подростковую фразу Эрин. – Я скучаю по тебе. Где бы сейчас ни была, спой для меня что-нибудь из «Чили Пепперс», ладно? Я тебя люблю.

Послышались чьи-то легкие шаги на песке.

Лори не стала оборачиваться, закрыла глаза и прислушалась: судя по ритму шагов, еле уловимому трению ткани и тому, как мягко утопали пятки в песке, она решила, что это Феликс.

При мысли о нем кожа девушки наэлектризовалась, словно отодвигая воздух вокруг. С того дня у ручья они несколько раз встречались украдкой – когда Сонни спал, а Майка и Дэниела не было поблизости. Они держали все в тайне, но Феликс бросал на девушку нежные взгляды, делал небольшие подарки: оставлял рядом с ней фрукты до ее пробуждения, приносил воду из ручья без напоминания.

Вот он, подходит, почти рядом! В животе запорхали бабочки…

– Решил к тебе присоединиться.

Лори подскочила – Дэниел, а не Феликс! – и залилась румянцем.

– Как там Сонни, все нормально? – спросила она.

– Наверное, – мужчина пожал плечами.

– Кто в лагере?

– Феликс и Майк. С ребенком все в порядке, – Дэниел опустился рядом на песок, так близко, что касался ее локтя своим. Свежая рубашка выглядела нелепо на фоне взлохмаченных волос, клочковатой щетины и искусанных комарами лодыжек. Дэниел «до и после» в одном флаконе.

– Как же я голоден, – сказал он. – В который раз остались без рыбы.

– Феликс старается, как может.

Мужчина повернулся и с любопытством уставился на нее в темноте.

Ей не хотелось сидеть с Дэниелом. Она начала подниматься на ноги, но он слегка придержал ее за локоть.

– Эй, у меня для тебя сюрприз, – он полез в карман, достал шоколадный батончик и передал ей.

Она ощутила под пальцами шелестящую обертку, поднесла к лицу плотный тяжелый батончик и понюхала.

– Да это же шоколадка!

– Ага. Завалялся один «Сникерс».

Она еще раз вдохнула сладкий аромат, истекая слюной.

– Откуда ты его взял?

– У себя в сумке нашел. Даже не знал, что он там: положил в боковой карман и забыл. Глазам не поверил, когда увидел. Ну что, – сказал он, призывно глядя на нее, – будешь?

– Есть?

– Нет, черт, танцевать вокруг него. Конечно, есть!

– Разве не нужно поделиться?

– Так я и делюсь – с тобой.

– Я имею в виду, с остальными.

– Какой смысл делить на четверых? На один зубок не хватит. А Майк пусть вообще идет подальше, после того как прикарманил весь алкоголь!

– А как же Феликс?

– Думаешь, он всю рыбу нам приносит? Не будь наивной. Ну же, Лори, если хочешь – половина твоя. А нет, так я и сам справлюсь.

– Я так не могу, – сказала она, возвращая батончик Дэниелу. – Надо делиться.

– Ну как знаешь… – Он порвал обертку и откусил от батончика.

Манящий запах шоколада дразнил нос.

– Ммм… божественно! – пробормотал он.

Лори услышала сладкий запах нуги и карамели. Хруст арахиса на зубах. Так вкусно и питательно…

Дэниел еще раз поднес батончик ко рту, как девушка остановила его руку и вскрикнула:

– Стой!

Прежде чем Лори осознала, что делает, она схватила его руку с батончиком и поднесла к своему рту. Обхватив губами шоколадку, она с наслаждением откусила. Рецепторы взорвались вкусом сладости и солью дробленого арахиса.

– Ммм…

Дэниел рассмеялся.

Лори тоже заулыбалась испачканными шоколадом губами, наслаждаясь полузабытым вкусом.

Он откусил еще, затем протянул ей. Она в жизни не ела ничего вкуснее. Лори хотелось смаковать каждый кусочек и в то же время вгрызаться в батончик всеми зубами.

Последний кусок достался ей. Забирая его, она коснулась губами пальцев Дэниела. Как же вкусно! Казалось, душа поет. Вдруг Дэниел наклонился и приник губами к ее рту: во вкус шоколада ворвалось что-то кислое и терпкое. Потрясенная, Лори хотела отстраниться, но мужчина прижал ее голову к своей.

Она уперлась рукой ему в грудь и оттолкнула.

– Что ты делаешь? – она вскочила на ноги, с шорт посыпался песок.

Он тоже встал.

– А что?

– Ты меня поцеловал!

– И что такого?

– Ведь ты женат!

– Мы на гребаном необитаемом острове, Лори. Здесь нет правил.

«Здесь нет правил», – мрачным эхом отозвалось в ее голове. Она с ужасом осознала, как далеко отсюда до лагеря, где безопасно и где Сонни.

– Не прикасайся ко мне! – прорычала она, стиснув зубы, и побежала от темного пляжа в лес, ощущая вкус шоколада с примесью чего-то кислого во рту.

Той ночью свернувшуюся калачиком на земле Лори мучили кошмары. Воспоминания о поцелуе Дэниела проникли в сон: кислый привкус его десен, угроза во взгляде… «Здесь нет правил», – прошептал он ей на ухо.

Потом сон переполз по темной лесной подстилке к четырем лежащим плечом к плечу трупам. Тела вытаскивали из-под тенистых деревьев и несли к ожидающему их океану – волосы на свесившихся головах развевались по песку.

Рут, Джек, Каали, Холли – в нескончаемом сне их тела раскачивались на волнах, как стволы мертвых деревьев… Через мгновение появилось пятое тело. Укутанное в плед, его тащили за запястья по горячему песку. Край пледа приоткрылся: худощавые лодыжки, облупившийся розовый лак на ногах, под которым обнаружились грязные ногтевые лунки – так это же ее ноги!

Чьи-то мясистые пальцы обхватили ее запястья и медленно, с трудом, тащили Лори к берегу. Она не видела, кто тянет ее за руки по песку, хотела крикнуть – стойте! я не умерла! Но когда она попыталась закричать, голос пропал.

Прохладная вода завладела каждой прядью волос, прилепила одежду к коже, распахнула блузку. От соли защипало в носу и горле, глаза прижало накатившей морской волной. Когда Лори погрузилась под воду, умоляя и беззвучно крича, она услышала искаженные водяной толщей слова: «У нас не было выбора».

Кто это сказал?

Майк?

Дэниел?

Феликс?

Закашляв, девушка очнулась ото сна в холодном поту. Села, вытерла рукой рот. Оглядывая неясные силуэты лежащих вокруг угасающего огня мужчин, Лори вопрошала: Кто?

Глава 38
Теперь | ЭРИН

Я направляюсь в глубь острова, теплый ветер задувает в открытые окна машины. На небе тяжелые облака, влажный горячий воздух ложится на кожу – вот-вот начнется очередной ливень.

Мой путь лежит в отель «Гибискус-Крест-резорт», где под вымышленным именем Майк Брасс провел последние два года. За наводку я должна благодарить Натана – это он сказал, что Майк жил в горах и работал на курорте, которым управляет хозяин-немец. Возможно, эти сведения ему дали в полиции, а публично обнародовать не стали. Мне оставалось найти расположенные на холмах отели во внутренней части Фиджи, а затем позвонить в каждый, спрашивая управляющего, пока не услышу немецкое имя.

По мере удаления от аэропорта Нади остров меняется, многоэтажные отели уступают место плантациям ананасов и сахарного тростника. Тут и там вдоль дороги раскиданы стоящие группами деревенские соломенные хижины. Воздух благоухает землей и свежестью.

Обожаю водить. За рулем – полная свобода: педаль в пол – и мир проносится мимо, насколько хватает глаз. Помню, как сдала на права и, газуя как ненормальная, унеслась от экзаменационного центра: в машине только я – ни инструктора, ни экзаменатора – лети, куда душе угодно!

И куда я полетела? За Лори, конечно.

Я подъехала к дому и сигналила, пока сестра не выпорхнула из двери в коротком летнем платье, с распущенными волосами. Она подбежала и, забарабанив ладонями по капоту машины, завизжала: «Сдала?»

«Конечно!» – ответила я, пританцовывая за рулем и расплываясь в довольной улыбке.

Она забралась на пассажирское сиденье: салон наполнился ароматом ее духов. Склонившись над коробкой передач, она крепко меня обняла.

«Ах ты, молодчина!»

Ей было все равно, что она сама не сдала вождение с первого раза. Лори никогда со мной не соревновалась, и я обожала ее за это.

Она включила музыку погромче, я утопила педаль в пол, автомобиль, взвизгнув шинами, резко отъехал от дома, и Лори, смеясь, схватилась за ремень. В зеркало заднего вида я увидела, как стоящий у окна отец артикулировал: «НЕ ГОНИ ТАК!»

Мы ехали и ехали, куда глаза глядят: Лори махала рукой в каком-нибудь направлении, кричала – «Туда!», и я поворачивала. Так мы себе это и представляли: неважно, где мы окажемся в конце поездки, главное – свобода, когда едешь вперед, музыка на всю катушку, волосы по ветру и весь мир – к твоим услугам. Мы ехали, пока стрелка уровня бензина не опустилась до нуля и мы поняли, что у нас только десятка на заправку.

По пути домой остановились на смотровой площадке с видом на реку, сели на капот машины, как американские подростки из сериалов, и болтали о предстоящих летом развлечениях – вечеринках, мальчиках и поездках на побережье, раз я теперь за рулем. Мы еще не знали, что через три недели папа умрет от разрыва аневризмы головного мозга, и, вместо того чтобы наслаждаться летними вечеринками, нам придется разговаривать с распорядителями похорон, адвокатами и банковскими клерками. Пока наши друзья отрывались в ночных клубах и спали до полудня, мы пытались разобраться в завещании и налогах на наследство.

Наверное, тот день, когда мы с ней сидели на капоте и болтали о будущем с полными надежд сердцами, был самым счастливым в моей жизни…

Медленно вхожу в поворот и, следуя по узкой, ведущей вверх дорожке, вижу, наконец, указатель «Гибискус-Крест-резорт». Судя по обшарпанному виду угодий, уединенный парк-отель давно миновал свой расцвет.

Ставлю машину на парковке и выхожу. Духота, ни ветерка. Низко нависшее небо угрожает дождем, налилось тяжестью и раскатами грома.

Потягиваюсь, разминаю ноги и вдруг затылком чувствую – за мной следят… Поворачиваюсь в полной уверенности увидеть наблюдающего за мной из тени, оглядываю другие машины и растущие за ними деревья – никого.

Ладно, наверное, показалось. Направляюсь к зданию, где расположена стойка регистрации, спрашиваю, можно ли поговорить с управляющим. Ждать приходится довольно долго, наконец передо мной возникает улыбчивый пожилой мужчина в серой футболке и очках в красной пластиковой оправе.

– Добрый день! Вильгельм Беккер, – сообщает он свое имя, протягивая руку.

– Я подруга Энн Брасс, жены капитана Майка Брасса, который, насколько мне известно, здесь работал.

– О, – говорит он, приподняв брови. – А разве Энн не приедет?

– Приедет сюда?

– Ну да. Она хотела забрать вещи Чарли.

Я в замешательстве и понятия не имею, о чем он говорит.

– Работая здесь, Майк называл себя Чарли, – поясняет управляющий.

– Ах да, я за вещами и приехала. Меня Энн попросила, – я краснею от наглой лжи, которую только что изрекла.

– Как мило с вашей стороны. – Через мгновение он говорит: – Я чувствую себя таким дураком за то, что не опознал его… и за то, что ему симпатизировал.

– Так вы понятия не имели, кто он такой?

– Конечно, нет! – горячо восклицает он. – Я вступил во владение отелем через месяц после исчезновения самолета. До этого жил в Германии – не следил за шумихой в прессе. Он ведь пришел устраиваться на работу не в форме пилота, к тому же побрил голову, надел очки: никто его не узнал. Что есть, то вы и видите.

– Да, вы правы.

Он кивает.

– Пойдемте, покажу его вещи.

Он направляется прочь от стойки, огибает отель. Полагая, что должна следовать за ним, прибавляю шаг. Здание, может, и обветшало, а вот сад поражает буйством зелени: между вспышками красных и желтых цветов тянутся к небу высокие папоротники, по бокам дорожек благоухают кусты, под ногами пружинит трава.

– Не хотел ничего трогать, так что вещи до сих пор в его комнате. Конечно, приезжали полицейские, но ненадолго – смотреть там особенно не на что.

Лучше бы так оно и было.

Мы проходим через ворота – на неровном участке земли стоят на сваях несколько небольших деревянных хозяйственных построек. Управляющий указывает на стоящий с краю, чуть поодаль от других, домик и говорит:

– В этом жил Чарли, извините, Майк. Он сказал нам, что овдовел и хотел подзаработать, но это повлияло бы на его пенсию, так что мы платили ему без оформления контракта. По правде говоря, я его пожалел. Не повезло ему в жизни, понимаете?

– У него когда-нибудь бывали гости?

– Насколько я знаю – нет. Он почти ни с кем не общался. Забирал еду на кухне для персонала и уходил. Предпочитал проводить время в компании книг. Работал усердно, все делал в срок. Я не задаю лишних вопросов, если хороший работник пришел сам и берет деньги наличными.

– А как он проводил выходные? – Увидев немой вопрос в глазах управляющего, добавляю: – Энн просила узнать, чем он занимался в свободное время.

– Гулял по холмам здесь, в окрестностях. Никогда не спускался в город, как большинство рабочих. Как я уже сказал, он держался особняком.

– Вы когда-нибудь подозревали его в чем-то?

– Честно? Никогда. Узнав правду, мы все были в шоке. – Управляющий смотрит на часы. – Извините, дела. Вы застали меня за выпиской платежных ведомостей. Справитесь тут сами?

– Конечно.

Мы подходим к домику, он отпирает дверь.

– Ну ладно, оставляю вас здесь. Если понадобится помощь, обратитесь к сотрудникам на стойке – они меня позовут.

Я благодарю управляющего и, когда он уходит, захожу в ту самую комнату, где началась новая жизнь Майка Брасса.

Но что это? Уж не ошибся ли он? Из этой комнаты все уже убрали. Она лишь скудно обставлена: простая кровать, стол из тикового дерева и низкий комод. Никаких личных вещей, разве что вентилятор на столе рядом с книгой под названием «Растения Тихого океана».

Закрыв дверь, подхожу к комоду и выдвигаю верхний ящик: исторический роман в потертом переплете, ручка и пустой блокнот на спирали. В нижнем ящике небогатый набор одежды: три заношенные футболки, порванная на манжете просторная рубашка, нижнее белье и носки. Рядом с комодом застыла в ожидании пара рабочих ботинок.

Подхожу к прикроватной тумбочке и открываю маленькую дверцу: средство от комаров, парацетамол, солнцезащитные очки, пачка салфеток.

Убранство комнаты поражает своей скудностью – ни радио, ни телевизора, ни мобильного телефона. Он точно прожил здесь два года? Ни одной личной вещи. Ни бутылок со спиртным. Ни фотографий…

Заглядываю под кровать: какой-то рюкзак. Вытягиваю за лямки – кажется, он пустой, но, засунув руку внутрь, чувствую что-то твердое, металлическое. Извлекаю на свет старомодную жестянку из-под чая: на покрытой ржавчиной передней стенке проглядывает рисунок зеленой веточки. Встряхиваю коробку: внутри что-то гремит. После недолгой борьбы крышка поддается и передо мной предстает содержимое жестянки.

Первым в глаза бросается изящно выполненный значок с надписью: «Капитан Майк Брасс». Наверное, когда-то табличка красовалась на форме или фуражке пилота, и тот сохранил ее в напоминание о прошлом, которого не вернуть. Другая вещь – потускневшая, потертая по краям фотография размером с бумажник. На ней молодой Майк с женой и двумя детьми. Они стоят где-то в саду, возле аккуратного заборчика – все четверо улыбаются. Я понимаю: когда все рушится и земля уходит из-под ног, именно за миг, подобный этому, отдашь все на свете, лишь бы снова оказаться дома. Семья – это главное.

Слышу вдалеке чьи-то голоса. Поднимаюсь с пола и смотрю в окно.

По газону, размахивая руками, приближается управляющий, за ним идет кто-то еще, мне не видно лица. Встревоженный, немец поднимает руку, указывая в направлении домика, где я нахожусь.

Второй человек выходит у него из-за плеча, и я понимаю, почему управляющий так спешит в мою сторону: его спутник – Натан Брасс.

Скоро они будут здесь!

Возвращаю фотографию и значок в банку и нахожу там еще один предмет – помятый туристический буклет с рекламой праздничных мероприятий, танцев хула и крупнейшего на Фиджи аквапарка. Собираюсь запихнуть его обратно, но вдруг мое внимание привлекает еле заметная надпись в углу: смазанной шариковой ручкой нарисован от руки вопросительный знак.

Я разворачиваю листок и обнаруживаю в середине печатную карту Фиджийского архипелага. Кругами обведены аэропорт Нади и курорт на острове Лимаджи, куда должна была лететь Лори. Круги соединены пунктирной линией – курс, которым должен был лететь самолет?

Мужчины уже поднимаются по деревянному крыльцу домика – я слышу их шаги.

Снова бросаю взгляд на карту: есть вторая линия, она отклоняется от курса и ведет в отдаленный район где-то в океане, доставая до крошечного пятнышка, которое обведено трижды. Так, может, знак вопроса относится к этой точке?

Шаги прямо за дверью, я поднимаю голову – дверная ручка опускается вниз.

Быстро засовываю карту в задний карман шорт, бросаю банку в рюкзак и толкаю его ногой под кровать.

Дверь открывает управляющий и прямо с порога, показывая мне ладонь, кричит:

– Ничего не трогайте, остановитесь!

Я медленно поднимаю руки вверх.

– Мне очень жаль, – говорит он Натану Брассу. – Эта женщина сказала, что она друг семьи. Я понятия не имел, что вы не давали разрешения.

Я смотрю Натану в глаза: при виде меня его взгляд каменеет.

Ничего, переживу. Зато у меня карта.