Текст книги "Выжившие"

Автор книги: Люси Кларк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)

Глава 31
Тогда | ЛОРИ

Что ты сейчас делаешь, Эрин? Поговори со мной.

Лори не спалось. Густая темнота давила на грудь, стесняя дыхание. В такие ночи, когда низкие облака закрывали луну, Лори не различала вытянутой перед лицом руки. Она вглядывалась в темноту, ожидая уловить всполохи надежды – мигающие огни самолета за кронами деревьев, но не видела ничего кроме черноты.

В детстве они с Эрин каждое лето разбивали лагерь в саду за домом. Лори вспомнила запах палатки, куда они стаскивали книги и журналы вместе со сладостями для полуночной пирушки. Забравшись внутрь, они застегивали молнию на входном отверстии, уверенные, что тонкий слой полиэстера защитит их от темноты и всего, что таилось снаружи.

Оказаться бы сейчас в палатке вместе с Эрин и застегнуть молнию.

Из темноты послышался крик Сонни. Желая взять его из люльки, Лори встала на колени – правую ногу пронзили невидимые иголки. Несмотря на усталость, она ощутила прилив удовольствия, взяв младенца на руки.

– Тише-тише, – мягко успокаивала она, склонив подбородок к голове Сонни. Погладила маленькое тельце, шепотом приговаривая: – Тише, маленький, тише.

Однако Сонни заплакал еще громче. Он капризничал весь день, молоко выпил только наполовину, суетился и беспокоился.

Вот и сейчас, выгибался у Лори на руках, подтягивая крошечные кулачки ко рту. Она взглянула на часы – полночь. В это время он обычно не просыпался. Потрогала подгузник: сухо.

– Что такое, детка? – участливо спросила она, поудобнее устраивая малыша на руках, чтобы он мог видеть отблески костра.

В свете пламени Лори заметила несколько красных пятен вокруг его губ. Что это? Сыпь, царапины? Или что похуже? В сумке Холли нашлась упаковка средства от диареи и бутылка жаропонижающего сиропа – других лекарств не было. Лори приложила тыльную сторону ладони ко лбу Сонни (она видела, как другие матери делают то же самое). Кажется, горячий… и что дальше? Чем помочь малышу, она не знала.

– Давай-ка тебя проветрим, – прошептала она, открыв несколько кнопок на распашонке и освобождая ручки из одежды. – Так лучше?

Увы, Сонни зашелся в безутешном плаче, по щекам потекли слезы. Она заметила, как пузырилась слюна в ротике, когда ребенок хныкал.

– Может, пить хочешь? – Лори постоянно переживала, что младенец пострадает от обезвоживания, тем более, молока выпил меньше обычного. – Вот, держи, – Лори достала приготовленную еще до наступления темноты бутылочку со смесью. Попыталась уложить Сонни в правильное положение, но тот корчился, отворачивался от бутылки, выгибая непослушное тельце и отталкиваясь кулачками. У Лори самой слезы навернулись на глаза.

Она вспомнила, как, покормив ребенка, другие мамы расхаживали туда-сюда или переступали с ноги на ногу, чтобы помочь незрелой пищеварительной системе малыша. Она тогда думала, почему бы им не присесть, отдохнуть, расслабиться. А теперь поняла – они боялись, что младенец срыгнет молоко, которого и так выпил недостаточно. И Лори, не обращая внимания на усталость, самоотверженно ходила вокруг костра.

– Что с ним? – внезапно спросил Феликс. Он откинул плед и подошел к ним, потирая заспанные глаза. Лори была благодарна за то, что парень проявил участие.

– Не знаю. Кажется, у него температура, и от молока отказывается. Хочу дать жаропонижающее. Подержишь?

– Конечно, – отозвался Феликс и забрал Сонни. – Что, дружок, приболел?

Пошарив в темноте, Лори наконец нашла флакончик с сиропом и, повернувшись к пламени, принялась читать этикетку. Потом зарядила мерный шприц и вставила в открытый ротик малыша.

– Так, давай, это поможет, – она нажала на поршень и медленно выдавила лекарство.

Плач тут же прекратился – ребенку понравился сладкий вкус. Шприц опустел, а Сонни продолжал его мусолить в надежде на сладкую микстуру. Лори хотела убрать мерный шприц, но малыш захныкал, и она сдалась.

Все это время Феликс не спускал с них глаз.

– Что, если он разболеется? – встревожилась Лори. – Смесь почти закончилась, чем кормить?

– Пока не выберемся отсюда, будем делать все, что сможем, – без раздумий ответил парень.

Какое облегчение слышать «мы».

Она взглянула на идеальные очертания детского профиля с крошечным носиком-пуговкой.

– А вдруг я все делаю неправильно?

– Лори, любой подтвердит – ты отлично справляешься!

Глаза накрыло пеленой слез. Лори смотрела, как Сонни мусолит деснами пластиковую трубку шприца…

– У него режутся зубы! – вдруг догадалась девушка.

Ну конечно! Плаксивый, отказывается от молока, сыпь вокруг ротика и температура.

– Ах ты, бедняжка, зубки болят, да? – Она аккуратно просунула мизинец малышу в рот. Осторожно исследовала подушечкой пальца гладкие, влажные десны, сначала сверху, потом снизу. Так и есть! Девушка ощутила под пальцем острый краешек зуба: он едва начал прорываться через десну.

– Теперь ясно, на что ты жаловался, – сказала она, целуя Сонни в макушку. – Сиропчик скоро поможет, – пообещала она.

Раскачиваясь на пятках, Лори тихонько запела. Сонни начал расслабляться, обмякать на руках под мелодичные перекаты ее голоса.

Феликс присел у костра с охапкой хвороста. Помешав веткой догорающие красноватые угольки, он принялся подкладывать в костер новые ветки: сначала маленькие, потом покрупнее. Встав на колени, подул на костер в самом низу – крошечные языки пламени принялись за новые дрова.

По-прежнему укачивая Сонни на руках, Лори продолжала напевать. Он уже не плакал, лишь изредка улетали в небо отдельные всхлипы, словно искры, покидающие костер.

Наконец малыш заснул, приоткрыв ротик. Лори подняла голову и встретила пристальный взгляд Феликса.

– Что такое? – спросила она, заливаясь румянцем.

Он помотал головой, словно стряхивая наваждение.

– Что за песня, та последняя? – тихо спросил он. – Знакомая мелодия…

– Э… даже не знаю. – Она могла пропеть мелодию, но не помнила название.

– Неважно, – улыбнулся он. – Мне ее мама пела. Давным-давно.

Лори вернула Сонни в люльку, осторожно уложила и тщательно подоткнула москитную сетку. Потом распрямилась и с наслаждением потянула руки над головой, наклонилась в одну сторону, затем в другую. Медленно покрутила головой, расслабляя мышцы шеи. Как приятно вновь свободно двигать руками!

Она устала, но сон не шел, никак не оставляли мысли.

Феликс все еще сидел на бревне, она села рядом.

– Итак, вечер пятницы, – сказала Лори.

– Пятница, да, – повторил он.

– Чем бы ты сейчас занимался там, дома? Как тебе нравилось проводить выходные?

Он задумался.

– Если говорить об идеальном отдыхе, то я закинул бы в рюкзак альпинистское снаряжение, сел бы с друзьями в машину и поехал на запад. Встали бы лагерем, а потом, на рассвете, ушли бы на весь день в горы. Никого вокруг – только скалы, небо и птицы.

Лори улыбнулась, представив Феликса в этой обстановке. Собственно, она с первого взгляда решила, что он, скорее, похож на покорителя вершин, чем на любителя ночных прогулок по городу. Ее привлекал теплый бархатистый тембр его голоса. Парень говорил чуть нараспев, почти без акцента, как это водится у побывавших во многих странах путешественников.

– Ты всегда занимался скалолазанием?

– Да. Пока не сорвался, год назад или около того.

– Серьезно упал?

– Ну да. С тех пор в горы не ходил.

– Сочувствую.

Он пожал плечами.

– Я тогда поехал в долины Уэльса. Простое восхождение. Только начал подъем. И не знаю – отвлекся или просто не повезло… может, и то, и другое. Потянулся к уступу, думал схватиться, показалось – углубление, а это тень так упала. Никакой зацепки. И блоком не подстраховался. Рука соскользнула, меня дернуло, потерял опору. Повис на пальцах… – парень замолчал. – А потом… сорвался. Пролетел метров пятнадцать. На скалы. Четырнадцать переломов. Запястье вдребезги. В легком – дыра. Два месяца в больнице. Ездил в инвалидном кресле, пока восстанавливался. На этом лазанье закончилось.

– Мне так жаль, – посочувствовала Лори и поинтересовалась: – Наверное, не просто после такого возвращаться к жизни?

– Пришлось переехать к отцу и мачехе. Двадцать семь лет, а ни приготовить, ни помыться сам не мог. Одежду и ту приносили на кровать. Разве это жизнь? Мне бы в горы, спать на камнях, готовить на походной плитке, карабкаться на скалы… – Он вдруг остановился, тряхнул головой. – Извини.

– Не извиняйся, – сказала она.

Представив, как Феликс взбирается по скале, как слаженно работает его тело, чтобы удержать равновесие, Лори спросила:

– Ты навсегда завязал с альпинизмом?

– Запястье ни к черту. Некоторые ухитряются на одной руке лазать, но я не собираюсь. Можно просто ходить по горным маршрутам, но это совсем не то. Да и не хочу прогуливаться пешком там, где когда-то лазал. По мне, или восхождение, или ничего. – Он пожал плечами. – Люди не понимают, а мне так проще.

– Поэтому поехал на Фиджи? – спросила она. – Здесь нет гор.

– Просто хотел уехать куда глаза глядят. – Он уставился на костер и замолчал.

Лори вспомнила, как увидела Феликса впервые в зале ожидания перед вылетом.

Она хотела спросить о свежих порезах на костяшках пальцев, но не решилась.

– А почему подводная охота? – поинтересовалась она вместо этого. – Ты говорил что-то о водных развлечениях…

Он кивнул.

– Во время реабилитации я каждый день ходил в бассейн на физиотерапию – из-под палки. Тогда физиотерапевт заключила со мной сделку: после занятий позволяла бесплатно пользоваться бассейном до прихода следующего клиента. Чем быстрее я выполнял ее требования, тем больше времени оставалось на упражнения по задержке дыхания – их-то я любил. Обвешаюсь грузами и сижу на дне, как водяной Будда. Потом окреп, начал ходить по дну с отягощениями. Мне нравилась такая зарядка для тела. Испытать себя, понимаешь? Справлюсь или нет.

Лори попробовала представить жжение в опустошенных легких, нестерпимое желание вдохнуть. Наверное, это перевешивало боль в остальных частях тела, затмевало все мысли и чувства, упрощаясь до единственной цели: дышать.

Феликс совсем не походил ни на Пита, ни на остальных знакомых парней. Чем-то одновременно и привлекал ее, и отталкивал. Лори нашла в себе смелость выдержать его взгляд. Рассмотреть получше.

Татуировки на руках. Круги под глазами. Закрытость и то, как он отворачивался, словно что-то скрывал. Она никогда не понимала, что подруги находили в плохих парнях – тех, что еще со школы подводили глаза черным, курили самокрутки и слонялись без дела в потертых черных ботинках. Вроде бы Феликс не из таких. Тогда что он за человек?

Нечто потаенное в парне не давало ей покоя, она хотела узнать его получше. Как он смотрел на нее, когда она держала ребенка: будто дышал за них двоих. Ранимый – не исключено. Однако Лори заметила, что жесткий стержень в парне тоже есть: задень – и полетят искры.

– А ты, Лори? Зачем сюда полетела?

Она вспомнила, как еще в Лондоне, в квартире Эрин, сидела бессонной ночью за ноутбуком, бродила по Интернету в поисках чего-то, что позволит отвлечься, отдохнуть от рутины.

– Честно говоря, не знаю, на что я надеялась, – вздохнув, сказала она. – Когда самолет начал падать и я увидела мчащуюся к нам землю, все, о чем я думала, – это как многого не успела в жизни.

Интересно, понял ли он меня?

Парень кивнул и, глядя в глаза Лори, привлек ее к себе, обнял.

– Почему мы выжили? – прошептала она. – А другие нет?

Он надолго задумался.

– Кто ж его знает, – наконец сказал он. – Но мы здесь, и это настоящее чудо. Не то, что на остров попали, конечно, а то, что на этот раз я выжил. Чем не подарок? – Он опять помолчал. – Как долго я жил без радости и чудес.

Она сидела, не сводя с него глаз, снедаемая желанием и страхом. Ей казалось, она пытается плыть к берегу, но что-то – подводное течение или морской вал – непреодолимо тянет назад, вытаскивая из пучины ее горя прямо к нему.

А потом… Его щетина на ее лице. Вкус соли на губах. Горячее влажное дыхание. Нежное прикосновение заскорузлых кончиков его пальцев к шее и плечам.

Воздух застыл. Джунгли отступили. Исчезло все вокруг, кроме ее нестерпимого желания быть с Феликсом.

Лори словно падала в черную, непроглядную тьму, из которой боялась не вынырнуть, а может, и не хотела этого.

Он прервал поцелуй так же внезапно.

Отшатнулся и, не глядя на нее, сказал:

– Извини.

Глава 32
Теперь | ЭРИН

Стою под душем. От похмелья все тело ноет. Так даже лучше, хоть что-то чувствую – в голове грохочет, сердце бешено стучит, кишки крутит: знакомые ощущения.

Дверь на лоджию закрыта и задернута шторами.

Я напилась, вот и сглупила. На этом – все.

Выключаю душ, замираю на секунду в облаке пара. Поворачиваю голову туда-сюда – грохот никуда не исчез.

Звонит смартфон. Выхожу из душа, роняя капли воды на кафельный пол, иду в спальню. На экране неизвестный номер, из Англии.

– Да? – говорю я, держа телефон подальше от мокрого лица.

– Эрин Холм?

– Да.

– Это Кира Тайлер, мачеха Феликса. Вы оставили мне сообщение.

– Оставила, да, – говорю я, пока вода стекает с тела на пол, образуя небольшую лужицу.

Когда появилась новость о выжившем пилоте, я снова попыталась связаться с родственниками других пассажиров. Два года назад мне удалось поговорить только с дочерью Джека и Рут Бэнток Сарой, которая жила в Майами. Остальные не ответили, и я их понимаю. Удивительно, что Кира Тайлер перезвонила.

– Мне прислали письмо из консульства Британии о том, что прошлой ночью умер пилот, – говорит она.

Это электронное письмо разослали всем родственникам. Кроме новости о смерти пилота, консул заверил, что «на поиски обломков самолета брошены все силы».

Да-да, прямо с ног сбились.

– Я тоже его читала, – говорю я, предпочитая не упоминать о своих поездках в больницу и общении с Майком.

– Снова устроили цирк в прессе, – сетует Кира. – Лучше бы этот пилот скрывался и дальше – никакого покоя.

Зажав телефон между плечом и щекой, я надеваю джинсовый сарафан. Не могу вести разговор голышом.

– Спасибо, что откликнулись, – говорю я, натягивая нижнее белье. – Я хотела узнать получше, кто летел в самолете с моей сестрой Лори Холм.

Слышу, как она двинула стакан по столешнице, что-то налила.

– Вы ведь там? На Фиджи?

Я теряюсь с ответом.

– Почему вы так решили?

– Под сообщением голосовой почты стоял номер с иностранным телефонным кодом. И я знаю, что вы журналистка.

– А вы навели справки.

– Точно так же как и вы.

Я улавливаю, что у нее слегка заплетается язык, смотрю на часы: здесь полдень, значит, в Англии одиннадцать вечера. С чего бы ей звонить так поздно? Наверняка ее что-то гложет.

– Я так понимаю, вы пытались поговорить с пилотом.

– Э… да.

– И что он сказал?

– То же, что было в стенограмме.

Какое-то время она молчит, возможно, раздумывая, стоит ли мне доверять.

– Значит, кроме него, никто не выжил? – спрашивает наконец она.

– По его словам.

Я привыкла сама задавать вопросы, поэтому меняю тактику и перехожу в наступление:

– А вы с Феликсом были близки?

Раздается резкий смех.

– Близки? Да я была классической злой мачехой!

Я подхожу к столику, на котором лежит папка с материалами об исчезнувшем самолете. Пролистав до раздела о пассажирах, читаю о семье Феликса: мать погибла в автокатастрофе, когда ему было четырнадцать; в том же году отец женился на Кире; в семнадцать Феликс ушел из дома, бросил вуз.

– Каким был Феликс?

– Нашли у кого спросить. Мы постоянно ругались с мужем из-за этого парня. Мальчишка и в детстве проявлял характер. Если найти с ним общий язык, то он сама прелесть. А если что не по нем… тут уж… – она замолкает.

– Кажется, он сорвался во время восхождения, – я меняю тему.

– Ну, учитывая, как он рисковал, рано или поздно это должно было случиться. Эти спортсмены-экстремалы не такие, как все: вечно ходят по краю, обожают опасность. Так и есть, не зря их называют адреналиновыми наркоманами. Для них это как наркотик, вечная охота за кайфом.

Она замолкает. Слышу, как женщина отпивает и глотает.

Неужели она выпила для храбрости? О чем на самом деле хочет поговорить?

– Зачем Феликс прилетел тогда на Фиджи? – закидываю я удочку.

– Его наняли работать инструктором по водным развлечениям в отель. Дайвинг, снорклинг и все такое.

– По фальшивой лицензии дайвера?

– Тоже думала, поймают или нет. Но в этом весь Феликс – правила не для него. Вечно играл с огнем. Думал, он особенный.

– В каком настроении Феликс отправился на Фиджи?

– Он вечно куда-то вляпывался, – ее голос зазвучал серьезно. – Если бы тогда не уехал, за ним пришла бы полиция.

– Почему?

– Кто-то в конце концов осмелился и заявил на этого хулигана.

Капля с мокрых волос скользнула по затылку, как чей-то холодный кончик пальца.

– В любом случае, к чему эти расспросы о Феликсе? – серьезный тон сменился на подозрительный.

– Просто интересно узнать немного больше о попутчиках моей сестры.

– Но зачем? Что это меняет? Они же все мертвы.

Я молчу.

– Вы считаете, были другие выжившие, не так ли? За этим вы приехали на Фиджи и всех нас обзвонили, – заключает она с удовлетворением, как будто доказала теорему, над которой долго трудилась.

– Да, поначалу я так и думала, – подтверждаю я.

– А теперь? – шепчет она, прижав телефон к самым губам. – Считаете, остальные мертвы?

Я наконец понимаю: Киру интересует, погиб ли Феликс.

– Да, – лгу я.

На той стороне – тишина и еле слышный вздох облегчения.

Глава 33
Тогда | ЛОРИ

– Я иду к ручью, – сообщила Лори Дэниелу.

Он ничего не сказал.

Он уже несколько часов лежал на спине, подложив ладони под голову и созерцая кроны деревьев. Над распухшим от укуса локтем вилась назойливая муха, но он ее даже не отгонял.

– Хотите, принесу воды? – спросила Лори, глядя на лежащую в грязи смятую бутылку.

Снова никакого ответа.

У Дэниела периоды бездействия частенько сменялись приливами лихорадочной энергии. Иногда он неожиданно вступал в разговор, не осознавая, что она уже говорит о чем-то, или подскакивал к ней, когда она пыталась уложить Сонни спать, и громко вещал: «А если свяжем несколько веток, соорудим плот… плыть на нем необязательно – положим записку и пустим по течению…».

Лори сунула бутылку в сумку и направилась по тропинке к ручью, который протекал в десяти минутах ходьбы от лагеря. Феликс разметил дорогу, обвязав стволы близлежащих деревьев полосками пальмовых листьев. Лори часто ходила за водой и знала дорогу, и все же близость джунглей давила на нее, особенно когда приходилось идти в одиночку.

Лори шла, стараясь не сворачивать, то и дело озираясь в поиске змей и других опасностей. Низко свисающие ветки задевали голые плечи, влажная от гниющих листьев земля кишела насекомыми. Она боялась поскользнуться и упасть вместе с висящим в слинге малышом.

Золотые сандалии, в которых она планировала ходить на ужины в свете звезд, уже порядком поизносились, а тонкие подошвы совсем не подходили для грязных тропинок, пронизанных выступающими корнями деревьев.

Лори любила себя побаловать: новая сумочка, туфли на каблуках, укладка в салоне для поднятия настроения. Были привычки и похуже. Эрин дразнила ее за неумеренность в тратах («Духов накупила, хоть ликероводочный завод открывай»), но Лори любила ухаживать за собой. Так она чувствовала себя хорошо.

Она взглянула на свои грязные, исцарапанные, покрытые щетиной ноги.

Ах, Эрин, видела бы ты меня сейчас.

Защищаясь от жары, огромные, толстоствольные деревья склонились, плотно сомкнув кроны, так что воздух внизу пульсировал. Ветерок шнырял в пальмовых ветвях, заставляя перешептываться восковые листья. По краям тропинки высоко вздымались стволы бамбука. Лори чудилось что-то злобное в тенистых зарослях, словно ожившие джунгли преследовали ее.

Она поискала в густом пологе деревьев клочок неба: он показался головокружительно далеким. Чтобы успокоиться, начала тихонько напевать какую-то веселенькую мелодию, совсем неуместную в темном сердце джунглей.

Вскоре послышался звук бегущей в ручье воды. Лори пошла вверх по течению. Преодолев скалистый валун и увернувшись от огромной протянувшейся поперек тропы паутины, она вышла к устью, достаточно глубокому, чтобы в нем выкупаться.

Сюда проникал солнечный свет, пронизанный золотыми лучами воздух казался легче. Убедившись, что на земле нет ни змей, ни скорпионов, Лори положила полотенце в тени. Осторожно, поддерживая головку, она вынула Сонни из слинга и опустила вниз. Невольно залюбовалась на спящего младенца, на розовато-лиловые тени на его дрожащих веках, крошечные пальчики, милые складки на бедрах, пахнущий печеньем пух волос.

– Какой же ты милый! – прошептала она и с переполненным нежностью сердцем поцеловала малыша в лоб.

Скинув грязную, засаленную одежду, Лори распустила волосы – от напитавшей их соли и грязи они стояли колом. На секунду замерев, она зашла в воду, которая оказалась холоднее, чем в море, и приятно бодрила во влажной жаре. Порезы на ногах заныли, но вскоре боль утихла. Уже несколько дней Лори толком не мылась, пропахшие дымом волосы распрямились и отяжелели. Погрузившись под воду с головой, она открыла глаза и посмотрела вверх на мерцающую поверхность.

Когда в легких не осталось воздуха, всплыла и вдохнула тепло тропического леса, пахнущего землей и свежей зеленью.

Ширина устья позволяла сделать несколько гребков, ощутить восхитительное парение в невесомости. Она взглянула на Сонни: тот все еще дремал в тени. Лори перевернулась на спину и лежала так на воде, подставляя кожу теплу проникающего сквозь деревья солнца.

Воспоминание о поцелуе пронеслось в памяти горячим вихрем. Феликс, без всяких объяснений, неожиданно исчез в ночи. Утром она его не застала: проснулся рано, еще на рассвете, и ускользнул, взяв подводное ружье.

За восемь месяцев после ухода Пита Лори ни с кем не целовалась. Может быть, еще не отболела горечь расставания. Хотя, скорее всего, она просто не хотела новых отношений. Или не встретила того, с кем тянуло окунуться в омут с головой.

До вчерашнего дня.

Лори подплыла к берегу, где оставила на камнях туалетную сумочку и одежду. Потерла ладонями кожу, понемногу смывая размокшую грязь и соленый пот. Достала маленький, пахнущий корицей и ванилью, кусочек мыла, провела им по затылку и осторожно, как драгоценность, положила на камень. Завернутое в вощеную упаковку, ароматное мыльце олицетворяло роскошь и уют, напоминало о доме. Лори понятия не имела, насколько хватит кусочка и как долго ей прослужит маленький тюбик зубной пасты. Она вспомнила, с какой беспечностью швырнула дорожные принадлежности для гигиены в корзину для покупок, также прихватив упаковку салфеток для лица, маленький флакончик шампуня и бутылочку солнцезащитного лосьона. На кассе ей предложили пакетик шоколадных конфет со скидкой, она купила, а потом съела в зале ожидания всю пачку, даже толком не распробовав и не получив удовольствия: просто закидала в рот одну за другой, и все.

Удовлетворенная тем, что помылась, Лори принялась за стирку. Намылила шампунем футболку и нижнее белье, потерла ткань друг о друга, чтобы мыло проникло глубже. Прополоскав, отжала и разложила постиранную одежду для просушки на камни.

Мокрая после купания в ручье кожа покрылась мурашками, приятно освежая после духоты.

Вдруг Лори услышала за спиной шорох. Встрепенувшись, она поискала взглядом Сонни. Тот по-прежнему мирно спал.

Шорох повторился, уже где-то у кромки деревьев. Кто-то медленно приближался. Лори прикрыла грудь руками, дрожа от страха.

Из тени деревьев вышел Феликс: мрачный, потерянный взгляд, кожа да кости на загорелом теле.

Лори схватила с камней нагретое махровое полотенце и обернула вокруг себя.

Увидев ее, Феликс просиял, глаза заблестели.

– Лори…

Сердце забилось чаще.

– Где Сонни?

– Спит, – сказала она, кивнув на малыша.

Она пошла к Феликсу и остановилась прямо перед ним.

Его взгляд скользнул по телу девушки, по обнаженным плечам и босым ногам.

– Вчера вечером… – начала она, но осеклась, не зная, что сказать.

Парень не сводил с нее глаз.

Лори ощутила горячую волну желания.

Почему она к нему так воспылала? Из-за того, что они очутились одни на острове? Или дело не в этом, и Феликс, встреть она его, понравился бы ей где угодно – на острове, в городе, высоко в горах?

Сомневаться во всем или плыть по течению?

– Я не понимаю, что со мной, – сказала она, глядя ему в глаза.

Он не отвечал, просто жадно смотрел на нее расширенными зрачками темных глаз.

– Я тоже.

Лори казалось, пространство между ними вибрировало вместе с их телами.

Ее губы приоткрылись.

Дальше все происходило без слов. Она сделала шаг к Феликсу, убрала руку, высвободилась из полотенца, ткань скользнула на землю. Застыла в ожидании, капли воды блестели в лучах солнца на загорелой коже.

Они не сводили друг с друга глаз. Удивительно, что страсть захватила их здесь, вдалеке от мира, на грани выживания. Вот так, нежданно-негаданно. Их неумолимо тянуло друг к другу, но нырнуть в пучину с головой, не зная, что их ждет после, было страшно. Ведь чем бы ни обернулась их связь, с острова не убежать.

Лори казалось, остров подобен огромному зеркалу: куда ни посмотри, везде найдешь себя. Это пугало и будоражило.

Мимолетный взгляд на Сонни: все хорошо, спит.

Отбросив сомнения, Лори и Феликс устремились друг к другу.

Его бездонные глаза, блики солнца в темной щетине. Лори хотела близости и боялась своего желания. Казалось, от парня исходила угроза, так же как от острова, на который их забросило, – неизвестно, чего от них ждать.

Потом – вкус горячей соли во рту. Столкновение скул. Ее зубы на его плече. Его кожа и мышцы под ее ладонями.

Обожженный страстью стон.

Сплетенье тел. Блестящая от пота кожа.

Лори куда-то провалилась, будто почва ушла из-под ног или ее уносит стремительный поезд, и она не знает, когда тот остановится.

Летящие сквозь джунгли вздохи.

Волна горячего наслаждения пронзает тело и…

Голова запрокинута назад. Легкость. Солнце. Шум океана.