Текст книги "Часовые любви"

Автор книги: Людмила Леонидова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

Глава двадцать седьмая

Перстень счастья возвращали под расписку.

Маша, Регина и Катя пришли в больницу с огромным букетом цветов. Медсестры их ждали.

Голубоглазая молоденькая регистраторша качала головой:

– Мы с девочками решили, что это бижутерия простая. А потом, когда вы с отцом стали спорить, чей он, решили посоветоваться с кем-нибудь знающим.

– У нас в больнице один продавец из ювелирного магазина лежал, – продолжила старшая, – он сразу сказал: старинный, скорее всего бриллиант.

– Да, это старинный бриллиант, – надев перстень на палец, тихо улыбнулась Маша.

Она не могла еще бурно проявлять свои эмоции.

– А почему он называется «перстень счастья»? – поинтересовалась юная девушка.

– У моего мужа в роду было поверье. Кто выберет его, тот будет жить счастливо.

– И вы его выбрали?

– Да.

– Выбирали наугад?

Маша кивнула.

– Глаза завязывали? – Любопытство юной девушки было неподдельным.

– Нет, в шкатулке разные драгоценности хранились.

– И вы сразу выбрали перстень счастья? – допытывалась регистраторша.

– Представьте себе!

– И жили счастливо?

– Сначала да. Но жизнь ровной не бывает. Горестей хватало. – Маша помолчала, вспоминая, как ей счастливо жилось с Людвигом. – Человек, если все хорошо, думает, что так будет всегда, и за счастье не считает. А когда приходят несчастья, осознает…

– Но ведь все сейчас хорошо? – спросила голубоглазая медсестра, которой очень хотелось сказки со счастливым концом.

– Да, девочки. Потому что в каждом случае, где могло бы случиться непоправимое, неожиданно появлялись хорошие люди и меня спасали.

– Такие, как наш доктор Юрий Анатольевич?

– Конечно, – подтвердила Маша. – Ведь он мог выписать меня в дом для инвалидов, а он другу позвонил.

– Хорошему Доктору, – подсказала Регина.

– Хозяин рюмочной тоже ведь не бросил меня замерзать в снегу. Позвонил в «Скорую».

– Да, – в задумчивости произнесла старшая сестра. – Дочка у вас и муж тоже настоящими людьми оказались. Упорно искали, а сколько так людей без вести пропадает! И дальше вас поддерживают! Ведь когда кто-то близкий рядом, все по-другому! Вылечил бы доктор, а у вас ни души вокруг! Жить-то для кого? Он сказал, если бы не тепло близких, из комы бы не вышли!

– И еще подруга у меня оказалась настоящей. – У Маши на глазах выступили слезы.

– Брось ты, любая на моем месте поступила бы точно так же. – Катя обняла Машу за плечи.

– Любая бы могла поступить, а поступила только ты. Меня, девочки, по подозрению в мошенничестве еще до травмы в тюрьму посадили. И пока следствие шло, Катя… – Дальше Маша не могла говорить.

– Мама, ты только не расстраивайся.

– Я не расстраиваюсь, я плачу от счастья. Представляете, девочки, Катя, вот эта моя подруга, – Маша взяла Катину руку и сжала ее, – в банке ссуду взяла, в квартиру свою меня прописала, с мамой и дочкой. В общем, все сделала, чтобы меня вытащить.

Маша вспомнила, как по дороге в больницу дочь рассказала, сколько сделала Катя и для нее тоже. Вспомнила, как Регина, ни разу до того не поинтересовавшаяся, как все это могло с ней, с ее родной мамой, случиться, вдруг тихо спросила:

– Мам, а в тюрьме страшно было?

– Страшно, когда ты одна, девочка. Даже там нашлись люди, которые мне помогли.

– Бандитки? – Глаза девушки сузились.

– Были и бандитки. Но та, что мне помогла, свое уже отсидела. Ее должны были выпустить. Во всем мире считается, если человек наказание отбыл, значит, прощен. Иначе бы жизнь не могла продолжаться.

– Не зря же Прощеное воскресенье существует, – подтвердила Катя.

– Помогли мне там, даже очень сильно помогли. Иначе бы несправедливость восторжествовала.

– А ты им… – Регина не стала продолжать.

– Все, что могла, сделала. Правда, дорогой ценой.

– Значит, ты все же влезла в эту историю из-за черной вдовы? – сокрушенно покачала головой Катя.

– Я не могла иначе. Свой долг я должна была человеку вернуть.

– Почти что ценой жизни, – упрекнула подругу Катя.

– Те, кто мне помогал, тоже многим рисковали.

– Значит, ты этой жабе пригрозила, не испугалась?

– Если честно, то боялась, когда ей свидание назначила. Даже хотела маму на всякий случай предупредить.

– Все с тобой ясно. Ты, абсолютно беззащитная, несмотря на все наши с Димой предостережения, встретилась одна с женой Берцева и…

– Я ей условие поставила. Она его не выполнить не могла, иначе очень серьезный компромат против нее был бы предан огласке. Даже живые свидетели согласились давать показания. Хотя, как мне объяснили в тюрьме, от показаний всегда можно отказаться.

– Но тебе-то она за все отомстила. – Катя посмотрела на ослабевшую от травмы подругу.

– В день, когда я ей назначила встречу, над Фаиной проходил суд. – Катя широко раскрыла глаза. – Да. Не хотела вас во все посвящать. По дополнительно открывшимся обстоятельствам, – пояснила Маша. – Ей должны были добавить срок. Об этом постаралась жена Берцева. Причин было много. И месть. И нежелание возвращать деньги. В общем, я ее предупредила заранее, – вздохнула Маша, – если Фаину осудят, если она не вернет деньги…

– Тебе лично? – Катя не могла поверить своим ушам.

– А что?

Катя схватилась за голову:

– Ну ты хоть кого-нибудь бы предупредила! Мы бы с тобой пошли.

– Не хватало вас еще во все это впутывать!

– Не впутала?

– Что теперь говорить! Так вот, о решении в пользу Фаины нам адвокат по телефону сообщил. Так что часть дела, по которому я с ней встречалась, была решена. Про деньги она сразу, как встретились, юлить стала, что не принесла, что скоро подойдет ее человек.

– А почему ты решила встретиться с ней в этой рюмочной?

– У себя дома не могла, чтобы маму опасности не подвергать. К ней ехать побоялась. А рюмочная даже днем место людное. Да и меня многие знали. Думала, они там не решатся.

– Там они и не решились.

– Они мне – освобождение черной вдовы и деньги. Я им – документы с компроматом. Моим условием было не выходить за мной следом из рюмочной.

– Она и не вышла. Следом за тобой вышел ее Бобрик.

– Другого я не могла ничего придумать. Не тайниками же обмениваться! Как в детективных фильмах!

– Это все равно бы ничего не дало! – рассудила Регина. – Если бы захотели отомстить.

– Только деньги бы не смогли забрать, – возразила Катя.

– Они и так не забрали, – с ухмылкой сообщила Маша.

– Как не забрали? – удивилась Катя. – А что же с ними случилось?

– Я их за дверью черного хода в рюмочную успела спрятать. Они не пропали. Их уже Фаине передали.

– Так вот почему ты там оказалась!

– А что вы думали, меня при всем честном народе в подворотню уволокли?

– Ну, я подумала, заманили, – предположила подруга.

– Я же не собака, чтобы меня можно было в темный двор заманить.

Маша была очень горда своим поступком.

– От бессилия своего она это сделала. А может, и от злости, когда узнала, что я бывшая жена Владимира Берцева. Ведь ты, Катя, как оказалось, к ней уже приходила?

– Она и это тебе успела выложить?

Маша тряхнула головой, уходя от воспоминаний, неприятный разговор с Катей и дочерью остался там, за стенами больницы, а теперь всех ждет только хорошее.

– Все, девочки, больше ни слова о плохом, – сказала медичкам Маша. – Не хочу говорить о плохом!

– А расскажите еще о волшебном перстне, – попросила регистраторша, – я так люблю тайны.

– Я ведь могла взять другой перстень, тоже очень красивый, но выбрала почему-то этот.

– А тот, другой, как назывался? – Голубоглазка требовала продолжения.

– Перстень самоубийц.

– Фу!

– Было у меня однажды такое состояние, что хоть головой в омут! Совсем плохо все стало, когда я решила, что Людвиг женился. Я неправильно поняла одного немца, он рассказал, что присутствовал на бракосочетании в семье Штайнов. На самом деле это сестра Людвига замуж вышла. А я подумала, что человек, с которым меня связывало огромное чувство, потерян навсегда, и мне не захотелось… Ну, не хочу об этом! Именно тогда я посмотрела на бриллиант и вспомнила, как была счастлива с любимым, как он рассказывал мне, что перстень не позволит своему обладателю совершить какой-либо безрассудный поступок. И решила, что обязательно все поправится, нужно только потерпеть, и счастье вернется.

– В их роду его передают детям? – шепотом спросила регистраторша.

– Нет, я же вам объяснила, дают выбрать наугад, когда становишься членом их фамилии.

– Значит, он потом может вашей внучке достаться?

– Если угадает, как я.

– А правда, говорят, что вы, Регина, за Льва Борисовича замуж выходите? – застенчиво спросила регистраторша.

– Правда! – ответила Маша за дочь.

– А ваш муж, он где сейчас? – обращаясь к Маше, полюбопытствовала старшая сестра.

– Только что в Германию проводили. Ненадолго, дела закончит и вернется.

– Отец здесь большое предприятие открывает, – объяснила Регина. – Я буду его представителем.

– По производству медицинского оборудования? – спросила девушка.

– Да, чтобы такие, как я, получили шанс вылечиться, – ответила Маша.

– Наверное, все неспроста, – задумчиво произнесла пожилая сестра. – Когда я его увидела, то сразу решила, что он вас найдет, что это его предназначение.

– Так судьба распорядилась.

Все женщины замолчали, задумавшись каждая о своем. А Маша о Людвиге, который в эту самую минуту тоже размышлял о судьбе.

Людвиг смотрел в иллюминатор самолета. Много лет назад он так же покидал этот холодный край, полагая, что навсегда. Теперь он точно знал, что очень скоро вернется к жене и дочери.

Мог ли он подумать тогда, что вновь найдет свое счастье здесь, встретит ту, о которой не мог забыть столько лет, и обретет красавицу дочь, настоящую гордость их рода. Он это заслужил. Верностью своей, преданностью и безграничной любовью. Теперь он знал точно, что любовь всегда побеждает, и не только в сказках.

А может, все дело в перстне счастья? Верил ли он в него? Когда надежды совсем не оставалось, укладываясь в холодную постель, он мысленно представлял себе Машу. Нет, не в чужих объятиях, а с их фамильным перстнем на пальце. И еще он вспоминал бабушку, которая рассказывала ему, ребенку, древние поверья о семейных реликвиях.

«Бриллиант в этом перстне, – говорила она, – может принести счастье, только если он выбран будущим обладателем по праву из других драгоценностей. Украденный или купленный по случаю, он принесет много бед. Подлинную владелицу он защитит от невзгод и злых чар. Но главное его предназначение – соединять по-настоящему преданные друг другу сердца, ибо они – часовые любви, хранители веры и надежды».

В этот миг ему показалось, что Маша где-то совсем рядом, и ему так захотелось прикоснуться к ней.

Эпилог

Для бракосочетания дочери Людвиг снял большой ресторан. Раскачиваясь на невидимых нитях, два огромных сердца висели над входом в зал.

Людвиг подвел к ним свою вновь обретенную семью.

– Наши сердца – часовые любви, они защищают ее от метели и холода, согревают чувства, не дают угаснуть вере и покидают свой пост, только когда охранять уже нечего.

– Как грустно, – едва сдерживая слезы, сказала Маша.

– Мы сегодня собрались вместе, чтобы никогда этого не допустить, – заверил Людвиг. – В душе всегда должна оставаться надежда. Она отыщет в душе огонь, растопит лед, и тогда…

– Часовые вернутся? – догадалась Регина.

– Если не давать огню погаснуть… – сказал Людвиг.

– Никогда-никогда, – повторила Маша, как заклинание.

– Тогда часовые любви будут четко исполнять свои обязанности! – весело закончил Лев. – Это я вам как доктор говорю!

На свадьбу Регины с Левой пригласили всех родственников из Германии. Прибывшая на церемонию мать Людвига, глядя на Регину, вздыхала, вспоминая свою молодость, которая вернулась к ней в образе ее внучки, умной, обаятельной дамы, достойной рода Штайнов. И сестра Людвига с мужем, и даже их сын восхищались новой родственницей. Не уставали они также восторгаться белым лимузином, длиною с морской лайнер, который, издавая протяжные звуки, пробирался через столичные заторы. Даже на сердитых лицах водителей, уставших от пробок, появлялись улыбки. Восторгались приехавшие гости и морем цветов, которые устилали путь новобрачных до ресторанного зала. Потрясенная полетом жениха и невесты на воздушном шаре, частью свадебной церемонии, фрау фон Штайн, подняв глаза к небу, долго крестилась. «Майн готт, майн готт», – шептала она, пока молодые не ступили на землю.

А когда стемнело, тысячи огней фейерверка взвились в небо в честь торжества.

Новобрачные выглядели как с глянцевой обложки журнала: зеленые глаза Регины, ярко-рыжие кудри жениха. Длинное белое платье и фату отец привез Регине из Берлина. Лев был одет в костюм от Версаче. Ломая голову над свадебным нарядом, он обнаружил у себя под дверью глянцевую коробку в пакете с надписью: «Хорошему Доктору от благодарного пациента, к свадьбе». В коробке оказался роскошный костюм, точно по размеру. И что удивительно, подарочная коробка пролежала на пороге однокомнатной квартиры в обычном доме всю ночь и никто на нее не позарился.

Гости прибывали в ресторанный зал.

Со стороны Левы напросилась куча народу.

Перед свадьбой, когда сели со списком и решили выбирать только самых близких, оказалось, что у Левы самых близких пол-Москвы.

– Если бы лето было, то Манежную площадь можно было бы снять, – шутил Лева. – Тогда бы все вместились.

– Я росла замкнутым ребенком, у меня почти никого нет, – горевала Регина.

– Теперь будут! Не расстраивайся, я поделюсь, не жадный. Целыми днями гостей будешь принимать. Жаль, квартирка у меня маловата.

– Теперь нет! – Во взгляде Регины появился, как у Маши, озорной огонек. – Отец подарил нам дом. Хоп! – Регина подкинула в воздух связку ключей.

– Я, как настоящий мужчина, обязан отказаться. – Лева выпятил грудь вперед.

– Попробуй!

– Но я, пожалуй, не откажусь! И знаешь почему? Мой благодарный пациент, которому я промыл мозги, перед выпиской спрашивает меня: «Какой калым за невесту берешь?» Я ему в шутку отвечаю: «Дом». Представляешь, угадал!

– Значит, ты на меня только с калымом согласился?

– Как видишь!

– Придется отрабатывать.

– Первый раз в жизни такая строгая девушка попалась, а то бы принялся за это раньше! А теперь даже не знаю, как подступиться?!

– Но ведь ты доктор!

Лев схватился за свою рыжую голову:

– Всем объясняю, что я доктор по мозгам, а не по амурным делам.

– Тогда, раз ты такой робкий, первой начну я.

Регина приподнялась на цыпочки.

– Горько! – раздались голоса.

Лев наклонился к Регине и взял в ладони ее лицо. Поцелуй был чувственным и долгим, аж гости устали кричать.

Главврач медицинского центра, в котором работал Лев, старенький, но такой же веселый, как и более юные коллеги, пробрался к молодоженам.

– Я, как и обещал, раздобыл для Левы и Регины две короны. Царь зверей с царицей-львицей! Даже в рифму получилось!

– Bay! – закричали гости.

– Для львят принесу позже, а то плохая примета – заранее распашонки покупать.

Мама Маши от радости за семью объявила, что готова пуститься в пляс. Даже продемонстрировала как.

– Мам, ты поосторожнее, – дергала ее за платье Маша.

– У меня теперь домашний доктор, – веселилась она. – Ничего страшного.

– В свадебное путешествие поедем в Швейцарию? – в разгаре веселья спросил у Регины Лева.

– Чтобы увидеть поверженного льва? – Регина погладила любимого по гриве рыжих волос.

– С копьем в сердце, – схватившись за грудь, протяжно взвыл Лева.

– Но не уединенного в пещере, а…

– В постели с любимой. А пока… – Лев вышел на середину зала, обнял жену и громко объявил: – Танец для всех влюбленных!

Следом за ним Людвиг, щелкнув каблуками, как настоящий кавалер, пригласил Машу. Гости залюбовались двумя танцующими парами. Они были настолько прекрасны, что никто не решался присоединиться к ним.

– Мне нужно тебе что-то сказать, – серьезно произнесла Регина. – Ведь это положено говорить, а я не говорила тебе об этом еще никогда.

– Конечно. Во всем должен быть порядок. Я с удовольствием послушаю тебя… в день свадьбы.

Он на секунду приостановился.

– Если ты будешь шутить, я опять не смогу тебе сообщить, что…

– Что… – повторил за ней Лев.

– В день нашей свадьбы хочу тебе сообщить, что, кажется, я полюбила тебя надолго. – Сказав это, гордая и неприступная Регина смутилась и тут же потребовала ответ: – А ты?

– Нет-нет, у меня совершенно другой характер, – замахал руками жених, – наверное, успела заметить…

– Что-о? – Регина остановилась от неожиданности.

– Я должен тебе признаться, – чеканя слова, растягивал он ответ, – что я… полюбил тебя навсегда.

А Людвиг, бережно обнимая Машу в медленном танце, шепнул ей на ухо:

– Ты похорошела за эти годы.

Она потерлась щекой о его ладонь.

– Ты тоже.

– Мы оба стали красивее. У нас есть, что друг другу сказать. Ты не обидишься на меня за сюрприз, который я приготовил для тебя? – Он взял ее пальцы в свои руки и поднес к губам.

Маша с удивлением посмотрела ему в глаза.

– Я снял тот же самый номер в том же самом отеле, где мы познакомились. Это мой подарок на твое второе рождение.

– Я тебе так благодарна. – Маша, как прежде, обвила его руками за шею, и они закружились по залу.

Воздушное розовое платье, расшитое серебряными нитями, вернуло изящной и хрупкой Маше прежнюю легкомысленность и веселость. Она оттаяла от тепла и внимания влюбленного в нее, преданного человека. Однако это не смущало ни его строгую родню, ни самого Людвига. Напротив, глядя сейчас в глаза любимой, он вспоминал ту бесшабашную озорную девушку, которая когда-то на вопрос о личной жизни никак не могла найти подходящий ответ. Девушку, которая, не задумываясь ни о чем, отдалась ему всем своим широким сердцем. Сердцем, зов которого он вовремя услышал через много лет, и, прилетев к ней на помощь, не позволил ему остановиться.

Что бы ни говорили – а ведь это судьба!

Или все же перстень счастья?