Текст книги "Беглянка (СИ)"
Автор книги: Любовь Негодяева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)
Глава 9
Несмотря на стенания Альмы, погружаемся в глубокий беспробудный сон. Все-таки о полном выздоровлении речь пока не идет. Усталость берет свое.
На рассвете Эдда помогает облачиться в черное платье Лили. Укладывает волосы с помощью золотой сетки и скрепляет на затылке изящной заколкой, доставшейся от почившей матери.
Братишка пользуется отвлеченностью девушки и прячет дневник за пазуху. Наблюдаю за его действиями и хмурюсь задумчиво. Когда сиделка уходит за завтраком, отползаю к испорченному наряду и отрываю длинный лоскут от кипенно-белой нижней юбки.
– Давай обмотаем торс, чтобы книжка не топорщилась на животе.
– Отхвати еще клок, – дает дельный совет. – Будем носить по очереди.
– Не лучше ли уничтожить откровенные излияния княжны? – тяну с сомнением.
– Хочу сохранить тетрадь на память о сестре.
Бедолага. Остался сиротой при живом отце. Лишился материнского медальона. Неудивительно, что цепляется за личную вещь Аннетты.
Согласно киваю и закрепляю кусок материи на его талии, а второй на своей.
Снаружи слышатся шаги. Переглядываемся и торопливо заваливаемся на спину, принимая горизонтальное положение, приличествующее умирающим.
– Стой, – раздается окрик Гектора. – Надо проверить.
– Думаете кто-то рискнет нарваться на ваш гнев? – удивляется сиделка.
– Вокруг достаточно идиотов, мнящих себя хитрецами. Гелла отстранена от работы. Поедешь вместе с распорядительницей и поухаживаешь за ней.
– Слушаюсь, господин.
Сытная каша придает сил и повышает настроение. Теплый ягодный отвар добавляет положительных эмоций. На полный желудок тяготы пути воспринимаются гораздо легче.
Слуги поднимают дерюгу и перемещают нас на край поляны. Альму бережно закутывают в одеяло и относят в роскошную белую карету. Остальные экипажи, включая княжеский, черного цвета.
Мужчины собирают шатер и загружают в кибитку. Вокруг царит суета. Слышатся капризные завывания избалованных наложниц, недовольных наспех сооруженными прическами.
– Я бы на месте короля вышвырнул нахалок на улицу, – закатывает глаза Мигель.
– Не понимаю смысла содержания гарема, – хмыкаю в ответ. – Дорого и непрактично. Эти разряженные курицы даже терпеливого ленивца до икоты доведут.
– Правители стараются ради престижа.
– Водят в личный бордель заезжих дипломатов? – высказываю предположение.
– Нет, конечно.
– Значит, мир имеет весьма смутное представление о пустоголовых куклах, прозябающих на закрытой территории. Подобный подход не стоит лишних трат, – пожимаю плечами и ловлю острый взгляд Беатрис. – Ну, начинается…
– Девушки, смотрите кто прячется в кустах, – лыбится стерва. – Княжна-служанка во всей красе. В нищенском траурном облачении. Оплакиваешь нерожденного драконенка, милая?
Дергаюсь от жестокого словесного выпада. Похоже, Эдда проболталась.
Как по команде недовольные визги прекращаются и наперсницы слетаются на зов предводительницы.
– Все неймется? – спрашиваю отрешенно, добавляя прохладных интонаций в голос. Намек насчет прерванной беременности игнорирую. Не собираюсь ни подтверждать, ни опровергать информацию.
Неужели не надоело устраивать травлю беспомощной Аннетты? Вряд ли имеется насущная необходимость самоутверждаться за чужой счет. Власть и так в ее руках.
– Как печально, – театрально всплескивает руками Марьяна. – Гелла поведала, что распорядительница вытравила плод у юной одалиски.
– Она скинула дитя Стефана? – радостно перешептываются злопыхательницы.
– Наследница Гардарии теперь бесплодна?
– Князь захлебнется желчью!
– Папочку ждет сюрприз!
– Ай да Альма!
Смотрю на беснующуюся толпу и удивляюсь. Ни одна женщина не пожалела нерожденное дитя и бедняжку, которую постигла страшная участь. Неужели они не мечтают о большой семье и любящем муже? Не хотят прижать к груди розовощекого младенца?
Потерять здоровье в восемнадцать лет в угоду бездушным интриганам… Что может быть страшнее?
Перевожу взгляд с одного лица на другое. Не вижу ни толики сострадания. Темное торжество пылает в красивых раскосых глазах. Ледяные сердца трепещут от восторга.
– Мертвые души, – озвучиваю неутешительный диагноз. – В них нет ни любви, ни милосердия.
– Что ты там бормочешь? – Беатрис подходит ближе. Задумчиво почесывает кончик носа. Одаривает многозначительной усмешкой и громко заявляет. – Дефективные наложницы являются обузой. Не так ли, дамы? Они обязаны оплачивать проезд до места назначения.
– Конечно, – слышится подобострастное поддакивание со всех сторон.
– Мне давно приглянулась твоя заколка, – предвкушающе тянет змея. – Чудесная вещица.
Наклоняется и бесцеремонно срывает украшение, доставшееся хозяйке тела от матери.
Морщусь от боли, но стискиваю зубы и терплю. Понимаю, что любая реакция лишь подольет масла в огонь.
– Лили, иди сюда.
– Слушаю, госпожа, – низко кланяется подоспевшая служанка.
– Образ Аннетты не соответствует дешевому платью и низменной натуре, – тычет в меня пальцем, демонстрируя собственную невоспитанность. – Сними золотую сетку, подчеркивающую высокий статус. Заплети волосы в простую крестьянскую косу. Да поживее!
– Вы не посмеете! – вскидывается покрасневший от гнева брат.
Успокаивающе сжимаю руку, призывая к благоразумию. Лично мне такая прическа кажется более приемлемой для дальней дороги. Не считаю очередной финт фаворитки оскорблением. Жалею лишь об утраченной возможности продать драгоценность.
Прихожу к выводу, что иномирный менталитет позволяет с достоинством принимать удары судьбы и молча сносить обиды. Плохо знакома с местными традициями, поэтому реагирую не так бурно, как ожидают окружающие.
Хабалка жадно вглядывается в мое лицо, ожидая увидеть боль, страх, смятение. Но наталкивается на маску холодного безразличия. Замирает в неверии и сводит брови, судорожно придумывая новую пакость.
– Отнесите их в самую убогую карету. Пусть трясутся на жестких лавках, – дает указание работникам. – Байстрюк и ущербная наследница не заслуживают права путешествовать с комфортом.
– Украденная заколка стоит больше, чем весь обоз, – уточняю насмешливо.
– Это плата, – топает ногой скандалистка.
– Не прикрывай наглый грабеж красивыми словами, – заявляю равнодушно. – В некоторых странах воришкам отрубают руки.
– Угрожаешь?! – рычит взбешенно.
– Констатирую факт, – одариваю циничной усмешкой. – Ничего личного, дорогая. На каждого преступника найдется свой палач.
Змеюка испуганно отшатывается. Резко разворачивается, взмахивая юбками, и мчится к экипажу, принадлежащему Гардарийским.
Перевожу взгляд левее и замечаю разъяренного Гектора. Кажется, сегодня телохранитель на нашей стороне.
– Простите, княжна, – хлюпает носом Лили. Осторожно снимает сеточку и прячет в мой карман. – Постараюсь заплести самую красивую косу, какую только умею.
Начальник охраны подходит ближе и вежливо кланяется. Вижу, что потомственного аристократа искренне возмущает поведение нахальной купчихи. Не нравится смачный плевок в сторону высшего сословия, которое я собой олицетворяю. Но мне уже давно не восемнадцать. Умею держать лицо и скрывать истинное отношение за напускной безмятежностью.
– Простите, не знаю, чем помочь, – признается воин растерянно. Вижу, что не хочет вмешиваться в женские склоки, но остаться в стороне совесть не позволяет.
– Я подскажу, – одариваю ангельской улыбкой и включаю на полную мощность природное обаяние. – Возьмите у Эдды два одеяла и соорудите для нас, пожалуйста, гамаки.
– Не знаком с чудным заморским словом, – хмурится, отчаянно напрягая память.
Описываю простейшую конструкцию. Ужасно не хочется считать попой дорожные кочки, изнывая от боли и усталости. Лучше покачиваться в персональных колыбельках и сладко подремывать. Кто знает, что ждет впереди.
– Понял. Организую, – кивает любезно и отправляется исполнять поручение.
– Подменили его ночью что ли? – шепчу недоуменно.
– Железный Гек, кажется, влюбился, – хихикает служанка.
– В кого? – перевожу заинтригованный взгляд на розовеющее личико.
– То ли в ваше врожденное благородство, то ли в невольно продемонстрированные сочные холмы. Кхм, – застенчиво прикусывает губу, пряча улыбку. – Неужели не замечаете, что парень пал жертвой чарующей иноземной красоты?
– В Гардарии я считаюсь симпатичной, – недоуменно пожимаю плечами и кошусь на брата, описавшего весьма посредственную внешность.
– Значит, там живут слепцы. В Тироне краше Вас не найти, вот наложницы и бесятся. Одни шелковистые кудри до колен чего стоят. Чистое золото. Завораживают мужчин своим блеском и пленяют навеки. Потому фаворитка и взбеленилась. Покрасила волосы, но редкий оттенок не смогла повторить.
– Скажешь тоже, – бормочу смущенно. – Иди, а то обозлится и проблем не оберешься.
– Ваша правда, – морщится расстроенно. – Прическа готова. Простите за сотворенное кощунство.
Кланяется и убегает.
– Нормальная коса, – шепчу устало, так как стычка отняла все силы. – Эта Беатрис – настоящий энергетический вампир.
– Суток не прошло, а нас уже вынудили расстаться с материнскими подарками, – сокрушается Мигель.
– Я переживаю, что нахалы отняли очень дорогие украшения. На что мы будем жить, дружочек? – тяну меланхолично.
Глава 10
Боялась, что нас укачает в гамаках, подвешенных в старенькой карете, но день прошел на удивление спокойно.
Ехали в относительном комфорте и по большей части дремали. Изредка болтали на отвлеченные темы. Звукоизоляция здесь хуже, чем в княжеском экипаже, поэтому мы обоснованно опасались лишних ушей.
Иногда Мигель хмурился и поглаживал живот в том месте, где прятал дневник. Думаю, он искренне любил Аннетту. Повезло, что безоговорочно принял меня. Наверное, тяжело изо дня в день видеть знакомый облик и при этом горевать об утрате.
Мальчик вызывал невероятно теплые чувства и благодарность за хорошее отношение, поддержку и дружеское участие. Он без утайки делился знаниями о мире, помогая привыкнуть к новой реальности.
– Позволь заглянуть в тетрадь, – прошу после непродолжительной обеденной остановки.
– Хочешь почитать? – в голосе мелькают легкие нотки ревности.
– Не уверена, что смогу, – признаюсь честно.
– Почему? – в недоумении вскидывает брови.
– Провидение одарило способностью понимать устную речь, – указываю на очевидное. – Но вряд ли я знакома с письменностью.
– Давай обучим друг друга, – предлагает с шальным блеском в глазах. – Иномирные буквы станут персональным тайным шифром.
– Хитрец, – мягко улыбаюсь. – Его никто не сможет разгадать.
– Да, – соглашается довольно. – Беспроигрышный вариант.
После непродолжительной возни вытягивает книжицу и передает слегка подрагивающей рукой.
Принимаю и раскрываю на первой странице. Надписи таинственно мерцают. Интригуют. Плывут. Отдельные витиеватые буквы складываются в слова. Постепенно мозг адаптируется и начинает узнавать написанное.
– В это сложно поверить, дружочек, – гулко сглатываю и продолжаю, – но я понимаю текст.
– Неужели? – смешно вытаращивает глазки. – Тогда не растрачивай время попусту и практикуйся. Тебе еще предстоит обучаться географии и истории.
С таким важным видом это произносит, что не удерживаюсь и прыскаю в кулак. Наверное, пародирует собственного наставника. Попозже расспрошу о нем. Пусть отвлечется и посплетничает.
К сожалению, моего запала хватает всего на два листа. Голова начинает кружиться. С мучительным стоном прикрываю веки и потираю виски.
– Похоже, придется потренироваться, – констатирую факт. – Организм не готов к резким переменам.
– Наклонись, – командует с состраданием в голосе.
Накрывает холодной ладонью пылающий лоб и осторожно гладит. С кончиков пальцев слетают зеленоватые искорки, снимая боль и неприятные симптомы.
– Ты настоящий волшебник, – вздыхаю с облегчением.
– Отдыхай, Анна.
Не успеваю ответить, поскольку стремительно погружаюсь в царство грез.
Просыпаюсь на руках у Гектора. Суровый воин заносит меня в желтый шатер. Нам снова предстоит ночевка в обществе Альмы.
– Как она? – спрашиваю хрипло и закашливаюсь. В горле пересохло.
– Велю Эдде принести воды, – сообщает заботливо и бережно опускает на подготовленную постель. – Распорядительница совсем плоха. Не уверен, что дотянет до утра.
– Жаль, – скорбно опускаю уголки губ. – Она являлась оплотом спокойствия и порядка.
– Неужели простишь за совершенное преступление? – хмурится недоверчиво.
– Нельзя винить в своих несчастьях весь мир, – осторожно вытягиваю из его пальцев кончик золотой косы. – Надо анализировать допущенные ошибки и становиться сильнее.
– Мечтаешь вернуться к Стефану Тиронскому? – шипит с нотками ревности в голосе.
– Мужчина, приказавший убить собственного сына, не заслуживает шанса на счастье рядом со мной, – равнодушно пожимаю плечами.
– Ты не останешься старой девой, Аннетта. Я второй сын в семье и не обязан иметь наследников. Если в течение года князь не найдет жениха, то приеду свататься, – заверяет клятвенно. Разворачивается и уходит не оглядываясь.
– Вот и поговорили, – возмущенно всплескиваю руками. – А моим мнением не желаешь поинтересоваться? Что за дикие нравы.
– Он тебе не ровня, – изрекает управляющая гаремом. Похоже, женщина находилась в сознании и слышала разговор. – Прости меня, девочка, за загубленную жизнь. На смертном одре многое видится иначе.
– Всепрощение доступно лишь Богам. Лично я верю, что каждому воздастся по заслугам, – отвечаю резко. Не собираюсь открывать правду и облегчать чью-то прогнившую совесть.
– В составе обоза следуют шесть кибиток, которые тянут тяжеловозы вороной масти. Там сложено твое приданое. На перевале пересчитай добро и внимательно осмотри замки на сундуках. Неудобно получится, если часть вещей уедет в дальнее поместье.
Хмыкаю и отворачиваюсь. Беатрис отобрала карету и не погнушается завладеть остальными богатствами. Пусть правители решают между собой имущественные вопросы. Сомневаюсь, что нам с Мигелем хоть что-то перепадет. А жаль.
Слуга заносит крепко спящего брата и укладывает рядом. Ласково обнимаю ребенка и зарываюсь пальцами в копну шелковистых золотых кудрей. Умаялся бедняжка.
Эдда вбегает в сопровождении нескольких слуг, несущих глубокую бадью. С чего вдруг такая забота?
Вопросы отпадают, когда входит оруженосец с двумя ведрами горячей воды. Похоже, хозяину Ксандера не понравился аромат немытого девичьего тела.
– Принесу вам рубахи для сна и помогу помыться, – кланяется сиделка. – Одежду заберу в стирку. До утра просохнет.
– Хорошо, – смиряю порыв отказаться. – Позаботься о брате и моих волосах. В одиночку с ними не справится. Потом можешь заниматься своими делами. Я самостоятельно искупаюсь.
Пока она суетится и бегает за нужными вещами, бужу мальчика. Приставляю палец к губам и показываю глазами на живот. Он понятливо кивает. Разматывает материю и прячет вместе с дневником под тюфяк. Благо распорядительница впадает в беспамятство и больше не следит за нами.
После принятия ванны чувствуем себя бодрыми и посвежевшими. Вкусный ужин поднимает настроение, возвращая оптимистичный настрой.
– Не гаси свечу, – прошу служанку.
– Боитесь оставаться в темноте рядом с умирающей, – кивает с сочувствием. Осеняет себя знамением, кланяется и уходит, тщательно задергивая полог.
– Выспалась днем, – пожимаю плечами, глядя на Мигеля.
– Хочешь почитать?
– Давай.
Ложимся рядом и погружаемся в историю любви юной княжны.
В этот раз текст воспринимается легко и не вызывает головной боли. Но наша идиллия прерывается истошными воплями и стенаниями. Альма впадает в беспамятство и начинает бредить, время от времени выкрикивая неразборчивые фразы.
– Ммм… Вы не имеете права нас задерживать, – плаксиво уверяет невидимого собеседника и достает из корсажа какую-то бумагу. – Взгляните на охранную грамоту.
Брат мгновенно ориентируется в происходящем. Многозначительно подмигивает, ползет к женщине и вытягивает из скрюченных пальцев желтоватый пергамент. Разворачивает и озвучивает написанное:
– Подателя сего пропустить вместе с обозом без досмотра. Подпись и печать Стефана Тиронского. Вы можете проезжать, уважаемая распорядительница гарема, но письмо мы оставим у себя.
– Почему? – пищит жалобно.
– Таков порядок, – заявляет юный шельмец. – Документ нужен для отчетности.
– Как вам будет угодно, – моментально успокаивается и погружается в сон.
– Не стыдно? – вопрошаю с плохо скрываемой улыбкой.
– Ни капли. Вдруг нас будут искать или вылавливать на границе.
Укладываемся и продолжаем знакомиться с откровениями Аннетты.
– Не судите строго, – умирающая вновь начинает извиваться и невнятно мямлить. – Наследники престола должны рождаться от королевы! Беременные девки были всего лишь наложницами. Отпустите грехи! Я приготовила откупные. Вот, возьмите. В мешочке сто золотых. По десять монет за каждый уничтоженный плод.
– Дешево же ты оценила нерожденных драконят королевских кровей, – выдыхаю сквозь стиснутые зубы.
– Неужели мало? – бормочет растерянно и вытаскивает из кармана второй кошель, добавляя неуверенно. – Есть еще серебро и медяки.
Глаза Мигеля вспыхивают ненавистью. Он поднимается на ноги и шаткой походкой приближается к детоубийце.
– Ужасно хочется запихнуть эти деньги тебе в глотку, – шипит озлобленно. – Но мы не в том положении, чтобы отказываться от подарков судьбы.
Возвращается, расстилает кусок материи и высыпает добычу. По центру кладет охранную грамоту. Заворачивает края, сооружая подобие кушака, и наматывает на талию.
– Спрячь дневник, Аня. Она совсем плоха и не дотянет до утра.
– Хорошо, – исполняю просьбу, пристраивая тетрадь на животе, и крепко обнимаю расстроенного братишку. – Спасибо, что заботишься о нас.
– Мой племянник не должен голодать и испытывать нужду, – нежно чмокает в щеку. – Спи, сестренка.
Глава 11
Подскакиваем на заре от пронизывающего ледяного ветра, едва не остановившего наши сердца. Окружающее пространство вибрирует и звенит, слегка оглушая и дезориентируя.
– Что это? – вскрикиваю испуганно и потираю грудь.
– Альма умерла, – Мигель в ужасе трясет головой. – Старая бестия оказалась чародейкой. После кончины дар высвободился.
Встает на четвереньки, подползает к распорядительнице и стягивает с руки широкий браслет.
– Зачем? – нервно поеживаюсь. – Заметят же.
– Тсс, потом расскажу, – возвращается и закутывается в одеяло. – Закрой глаза и притворись спящей. Маги проснулись и сейчас примчатся.
– А обычные люди что-нибудь почувствовали?
– Нет. Поэтому никто не должен узнать о наших способностях.
– Угу, – шепчу понятливо. Закрываю глаза и стараюсь выровнять дыхание.
Вскоре в шатер вбегает Гектор и двое его подручных. По длинным косам сразу опознаю аристократов. Мужчины перекладывают управляющую на носилки, устланные пахучими белыми цветами и в полной тишине выносят на улицу.
– Подготовились, – с уважением тянет братишка. – Надо срочно одеваться и идти к реке. Жди тут, я сниму с веревки постиранные вещи.
Выскальзывает наружу и через несколько минут возвращается с добычей.
Спешно облачаемся и крадемся к берегу с пледами в руках. Один расстилаем под растущими у воды пышными кустами, вторым накрываемся и с интересом наблюдаем за происходящим. Воины возносят молитву, поджигают факелами высокий деревянный помост и отступают.
– Считается, что все одаренные, почувствовавшие жуткий холод, должны присутствовать на похоронах, – просвещает мальчик. – Высвобожденная энергия растворяется в эфире, но часть остается у магов и закрепляется дымом от погребального костра.
– Ты в это веришь?
– Да, – кивает подросток. – Наставник говорил, что каждая смерть делает нас сильнее.
– Возможно, он имел в виду нечто другое, – с сомнением качаю головой. – Но в моем мире нет магии, поэтому сложно судить о том, чего совершенно не понимаю.
– Тсс, – показывает пальцем на обернувшегося начальника охраны.
Понятливо киваю, устраиваюсь поудобнее и прижимаю к себе худенькое тельце.
– Давай еще немного подремлем, – предлагаю шепотом. – Ночь выдалась беспокойная.
Однако сон оказывается недолгим. Пробуждаемся от громогласных криков, топота ног и отвратительного запаха гари, витающего в воздухе. Слуги носятся с ведрами и тушат… желтый шатер.
Гектор сидит на поваленном бревне, меланхолично наблюдает за происходящим и добродушно косится на нашу парочку.
– Что происходит? – спрашиваю хрипло.
– Очередные происки Беатрис, – выдыхает с ненавистью. – Простите, недоглядел. Мерзавка уверена, что вы внутри.
– Вот тварь, – трет глаза Мигель.
– Хуже. По ее наущению казнили двоих моих предшественников и друга детства, – цедит сквозь зубы. – Все офицеры научены горьким опытом и опасаются вступать в открытый конфликт. Именно поэтому вынудил вас прилюдно взять с меня клятву. Побудьте пока здесь.
Поднимается и уходит к своему отряду.
– Вот бы про нас забыли, – мечтательно тянет мальчик.
– Можем попробовать уплыть, – посматриваю на воду.
– Течение слабое. Поймают. Лучше добраться с обозом до перевала и там присоединиться к купцам.
– Думаешь, парень догадался, по какой причине мы оказались на улице?
– Наверняка. Но доказательствами не располагает.
– Почему ты скрываешь дар?
– Не хочу становиться марионеткой в руках отца. Расскажу подробнее, когда выберемся из передряги.
– Будь осторожнее, – расчесываю пальцами его буйную шевелюру. – Предлагаю умыться, справить насущные потребности и дождаться перекуса. Кажется, Ксандера отправили за кашей для нас.
После завтрака охранники подхватывают края пледа и с ехидными улыбками на устах демонстративно возвращают потеряшек в лагерь. В войне с поджигательницей мужчины принимают нашу сторону.
Расширенные в неверии глаза фаворитки рассказывают окружающим о многом. Но надо отдать ей должное, несостоявшаяся убийца быстро справляется с волнением и кидается в атаку. У дамочки поистине железные нервы.
– Прохлаждаетесь на свежем воздухе, любуясь рассветом? – театрально вскидывает руки и приближается со стремительностью хищницы. – Чем ущербная нищенка собирается сегодня оплачивать проезд?
– С дефективной нечего взять, – присоединяется к балагану вездесущая Марьяна. – Только серьги остались.
– Дорогая, в них нет ни изыска, ни изюминки, – цокает языком доморощенная королева. Наклоняется и споро избавляет мои уши от отцовского подарка. – Дешевые побрякушки. Такие надевают только для похода на рынок.
– Смотрю, ты хорошо разбираешься в этом вопросе, – заявляю елейным голоском. – Верно говорят: можно вывезти купчиху с базара, но вывести базар из купчихи – никогда.
– Дрянь! – бросается с кулаками на лежащую оппонентку, но оказывается в крепких руках Гектора. Дрыгает ногами, грязно ругается и даже не замечает презрительных ухмылок работников, смакующих иномирную поговорку. – Ты не заслуживаешь путешествия в экипаже. Поедешь в кибитке.
– Не перегибай палку, – рычит начальник охраны.
– Отпусти! Думаешь, не вижу, как вьешься вокруг нее? Обязательно поведаю Стефану о твоем предательстве. Только посмей хоть раз приблизиться к отверженной и на собственной шкуре испытаешь всю силу монаршего гнева.
Парень недобро прищуривается, ставит истеричку на землю и делает шаг назад. По глазам вижу, что это лишь тактическое отступление. Он умен и предпочитает не лезть на рожон.
Солдаты, завидев условный знак, поданный командиром, сливаются с тенями и скрываются в лесу.
– Что встали? – Беатрис оборачивается к слугам. – Отнесите их в повозку, а вечером устройте спать на земле. Свободных шатров не осталось.
– Стерва, – шипит Мигель.
– Отнесись к происходящему философски, – ласково глажу расстроенного мальчика по плечу. – Там можно вытянуться в полный рост или, наоборот, сесть сзади, свесить ноги и полюбоваться на красивые пейзажи.
– А ночью?
– Все лучше, чем спать рядом с умирающим магом. Сегодня такого страху натерпелась. Брр.
Кажется, весь обслуживающий персонал задается целью сделать предстоящую поездку максимально комфортной. Подчиненные Гектора приносят охапки свежей травы, а сверху укладывают хорошо набитые тюфяки. Женщины застилают получившееся ложе чистым бельем, превращая в роскошную постель.
– Ну как? – спрашиваю у Мигеля, балдея от аромата свежего сена.
– Здорово! – восклицает с блестящими от радости глазами.
– Тсс, – заговорщицки прикладываю палец к губам. – А то фаворитка услышит и расстроится. Ей невдомек, что в простой сельской жизни есть свои прелести.
