Текст книги "Между (не)придуманная история (СИ)"

Автор книги: Луна Рэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Глава 16

Однажды утром она поймала себя на мысли: стоит перед зеркалом, собирается в спортзал – волосы не свежие, лицо без макияжа.

«Да и ладно. Какая разница? Я же иду не на показ мод. Всё равно кому-то есть до этого дело?»

Она перестала красить ресницы, перестала подбирать красивые вещи.«Зачем? Для кого?»

В душе было тихо, холодно и пусто.«Как странно… Вроде живу. Вроде всё есть. Но как будто что-то умерло. Во мне или между нами?»

Она ещё не знала, что иногда, чтобы подняться, нужно опуститься до самого дна.А она уже почти была там.

Почти с первых дней посещения спортзала Алене приглянулся один тренажер, но она не знала, как его настроить . Она пыталась прочитать инструкцию на испанском, чувствуя себя неловко, когда кто-то подошёл и показал, как он работает. Слова на испанском почти не доходили до неё, но смысл уловила. Улыбнулась, поблагодарила на английском – и продолжила тренировку. Но когда уже уходила, этот же мужчина снова подошёл, пытаясь завязать разговор. Алена привычно отвернулась:

–Я не говорю по-испански!

–А по-английски?

–Чуть-чуть, – отмахнулась Алена.

Но он оказался настойчив. Оказалось, он работал персональным тренером. Каждый раз, когда она появлялась в зале, он здоровался, улыбался, подходил, пытался помочь с тренажёрами, задавал вопросы, пытался завязать разговор.

“Что ему от меня надо?” – искренне раздражалась Алена. “Я же сказала, что не понимаю испанский. Вот же прицепился!”

Вечерами Алена жаловалась Хавьеру:

–Ну что за назойливый тренер? Вот достал! Может, стоит мне ходить туда в другое время.

Конечно, Хавьер сначала напрягся, но видя, что Алена очевидна не заинтересована в нем, расслабился и шутил:

–Mi amor! Не удивляйся! Ты просто ему понравилась. Ты же такая красивая! Неудивительно, что у тебя так много поклонников.

В очередной раз придя в спортзал, Алена увидела своего назойливого поклонника, спешащего к ней. Он подошел ближе и неожиданно представился: «Маттео». Алена пожала плечами, чуть сухо назвала своё имя. – «Откуда ты?» – спросил он. – «Из России», – ответила она, забыв про своё привычное «не говорю по-испански». И вдруг услышала: «У меня была русская девушка когда-то». Внутри у Алены шевельнулось искреннее любопытство: интересно, где, как, кто была эта девушка? Но мысль тут же угасла под потоком привычного раздражения и внутреннего сарказма: «Ой, какая разница! Да какое мне дело?»

Он ей не понравился. С нее ростом, фигура – идеальная, но сплошные мышцы, ни грамма “мяса”. Смуглая кожа, черные слегка вьющиеся волосы, глаза цвета обсидиана – глубокие, словно пытаются проникнуть в душу. Поведение и позиционирование себя – типичный Казанова, этакий Альфа – самец… Алена таких не любила.”Патологический юбочник” – заключила она. – “Что от меня – то он хочет получить? Раскатал губу”. Но несмотря на все это, что – то странное, родное мелькало в нем, будто она знала его откуда – то, из прошлого, из снов, из иных жизней… Но это чувство было едва уловимо, быстро гасло под натиском логики “Не нравишься, и ладно”.

На очередной тренировке Алена толкала рычаги тренажёра, дыхание учащённое, мышцы горели, а пот катился по лбу и спине. Она слышала, как рядом кто-то снова подходит, и едва взглянула – конечно, Маттео. И тут же внутренний голос включился на полную громкость: «Альфа-самец, да?» – усмехнулась она про себя, стиснув зубы. – «Рост едва с меня, да какой это самец? Гном какой-то! Мышцы вроде есть, но ни капли настоящего «мяса», ой, а рука вся в татуировках! Да вся эта уверенность – просто маска. Ах, как он старается казаться… Серьёзно, с чего бы мне на это смотреть? И на что он рассчитывает?! Нет, малыш, тебе тут ничего не светит»

Каждое движение рычагов стало почти терапией: она толкала сильнее, выплёскивая раздражение на тренажёр, на пот, на самого Маттео и на весь этот его «альфа»-шоу. «Сейчас чуть соскочишь – и он тут же с очередной попыткой заговорить. И что он хочет? А? Чего тебе от меня нужно?» Усмешка на её лице только усилилась. «Никакой он не альфа, – хихикнула она про себя. – Ни ростом, ни харизмой, ни манерами. Гном! Просто маленький настырный гном, который думает, что ему всё с рук сойдёт».

Она почувствовала, как дыхание сбивается, сердце стучит быстрее, а руки дрожат от усилия, и всё это слилось с внутренним потоком сарказма. Пот стекал по лицу, но вместе с ним уходило раздражение. Усиленный темп, рычаги, боль в руках – и мысль о том, что этот гном с его наигранной уверенностью только добавляет смешок. Усмехаясь самой себе, она вновь толкнула рычаги, чувствуя странное облегчение: злость, раздражение, ирония – всё уходило в работу, и она могла почти спокойно наблюдать, как Маттео снова пытается заговорить.

И вот однажды она заболела. Три недели дома с кишечной инфекцией. Никакого спорта, никакой привычной рутины, только лихорадка, слабость и дни, растянутые в бесконечность. Но самое странное, что случилось с Аленой за это время – Маттео приходил к ней во снах почти каждую ночь. Она видела его снова и снова: ее преследовали его глаза цвета обсидиана, его улыбка. И каждый раз это чувство родного, странного, непонятного присутствия вызывало удивление и лёгкое потрясение. Алена вскочила посреди ночи: «Божечки, что это? Почему он мне снится? Почему из всех – всех людей он? Этот гном меня и во сне теперь будет донимать?» – недоумевала она с изрядной долей раздражения.

А тем временем, в реальности Алена всё чаще ловила себя на тревоге. С одной стороны, Хавьер вроде бы был заботливым: спрашивал, как прошёл день, предлагал помочь с делами, следил, чтобы она не переутомлялась, заботился о ней во время болезни.. Но в этих его поступках проскакивало что-то странное – отчуждённость, словно он был рядом телом, но мыслями уже далеко. Раньше, даже занятый до предела, он умел переключаться от работы: вместе обсуждали фильм, смеялись, ездили куда-то, просто разговаривали. Сейчас же всё чаще казалось, что любое её желание провести время вместе встречает внутреннее сопротивление, что даже малейшее её общение с другими, даже с его родственниками, вызывает у него скрытую неприязнь.

«Почему так?» – думала Алена, пока пыталась понять: это усталость? Давление работы? Или что-то во мне изменилось? Раньше он поощрял её встречи с Мелиссой и другими, а теперь каждое упоминание о них сопровождалось ядовитыми комментариями, будто она что-то делает неправильно.

–Mi amor, люди здесь совсем другие, не такие как в России. Помни, что тебе не следует им открываться слишком сильно, – однажды ни с того ни с сего заявил Хавьер. Причем, что больше всего взбесило Алену, сказано это было таким нравоучительным тоном, как будто перед ним стояла первоклассница. – Не стоит рассказывать им всего ни о себе, ни о нас. Они не такие уж и хорошие люди, поверь мне. Я ведь их давно знаю. Мелисса – это уже вторая жена моего кузена, и с первой он обходился не очень хорошо. Да и Мелисса от него настрадалась, поверь мне.

«Ну во-первых, это не мое дело, что творится у кого-то за закрытыми дверями… Меня в это никто не втягивает, не посвящает, и мне оно не надо. А о себе или о нас я бы в принципе не стала рассказывать, и уж тем более во всех подробностях…Да и тут и похвалиться-то нечем… И вообще, неужели он настолько – плохо меня знает, что думает обо мне так? – с горечью подумала Алена”.

Неприятно было Алене и от того, что находясь в компании с Мелиссой и ее мужем, он общался с ними как с самыми лучшими друзьями, а потом за глаза критиковал их Алене. Алена была человеком достаточно прямолинейным, и если ей не нравился кто-то, она не могла притворяться долго и не хотела. И ей было неприятно такое поведение Хавьера.

Алене не хватало того Хавьера, к которому она приехала через полмира. Когда они все хотели делать вместе, стремились провести каждую минуту вместе, шутили, смеялись, говорили о чем-то и всегда приходили к общему мнению..

Как-то в выходной день Алена предложила: «Пойдём вместе в спортзал, позанимаемся немного. Тебе полезно переключиться на физическую нагрузку после рабочей недели, это хорошо снимает стресс. Тем более ты давно не ходил уже в зал», – а он лишь отмахнулся: «Я устал». Раньше это ему не мешало, ибо по его же убеждению, физическая нагрузка – это лучший способ сбросить с себя все напряжение от работы, а теперь – ощущение, что он всё больше отстраняется, будто любое её движение к радости или общению вызывает в нём раздражение и усталость. Алена понимала: работа важна, она видела его загруженность, но она понимала, что при желании можно найти баланс.. И дело не только в желании, это в принципе необходимо для нормальной жизни. Невозможно 24/7 жить только мыслями о работе. Алена тоже когда– то много работала, но сохраняла баланс между сферами жизни.. Или ее отец, который не только много работал, а был фанатом своей работы и трудоголиком, но и то умудрялся сохранять баланс и не забывать о семье. И Хавьеру раньше удавалось балансировать, а теперь это ему не удавалось или не хотелось?

В очередную субботу Алена пошла в зал одна, а Хавьер остался у телевизора. Сидя на тренажоре, она подняла глаза и увидела Маттео. Внезапно вместо привычного раздражения она почувствовала …. радость, словно она увидела кого – то родного, знакомого, кто также ей искренне рад, проявляет к ней внимание и неподдельный интерес без скрытой холодности. Она поймала себя на мысли, что она впервые рада ему. Он был рядом просто так, по-человечески, и Алена ощутила, что есть кто-то, кто видит её без условий и требований, просто видит.

Тут же Алена вспомнила, как она появилась в зале после долгого отсутствия из-за болезни. Маттео конечно сразу материализовался рядом.

–Привет! Ты как? У тебя все хорошо? – спросил он, и в его глазах были забота, интерес, внимание… Тогда он не был альфа-самцом, в очередной раз предпринявшим неудачный подкат, он был просто по-человечески внимательным и добрым.

“Надо же, и ему не чуждо человеческое, – удивилась тогда Алена”.

Глава 17

Алена сидела в гостиной, размышляя о том, куда идут их отношения с Хавьером. Она вспомнила, как недавно он пожаловался на работу, и это тоже прозвучало иначе, чем прежде. Раньше она могла поддержать его, дать совет или просто выслушать, а теперь его слова звучали почти угрожающе:

– А что, если я потеряю эту работу? – сказал Хавьер однажды вечером, голос полный тревоги.

Алена замерла, не сразу поняв, что он имеет в виду.

– Что я буду делать? – спросила она осторожно.

– Ну… ты ведь не пойдёшь работать, да? – он посмотрел на неё с каким-то недоумением, будто это была естественная вещь. – Или может, мы поедем в Россию и ты теперь будешь нас обеспечивать?

Алена онемела. Сердце защемило, внутри всё будто перевернулось. «Я надеюсь, это у него неудачный юмор такой? – вопрошала она мысленно. – Я всегда работала, всегда сама себя обеспечивала, и никогда не позволяла себе полагаться на кого-то. Никогда! Только с ним, здесь, переехав в другую страну на его предложения и его условия, я ему поверила…..» Её взгляд упал на него, на взрослого мужчину, который должен был быть опорой. А потом ей вспомнилась ситуация с Дани и с упущенной возможностью.. Из-за него…

– Хавьер… – попыталась она взять себя в руки. – Если у тебя какие-то неприятности, расскажи мне, в чем дело. Давай обсудим.

– Моя работа – это сплошные неприятности. Меня все ненавидят в фирме и хотят уволить, постоянно распускают обо мне слухи, плетут интриги против меня – сказал он с излишним драматизмом, – но подумай сама, если что-то случится…что ты будешь делать тогда?

– А ты? – посмотрела на него Алена. Она все еще надеялась, что это неудачная шутка Хавьера.

– То есть у тебя нет идей? – запальчиво посмотрел на Алену жених? – ты просто будешь сидеть и ждать, что я придумаю? А сама ничего не сделаешь?

– А ты позвал меня сюда переехать к тебе, заверив меня и моих родителей, что позаботишься обо мне, для красного словца? И чуть что случится, ты надеешься, что я начну решать проблемы? Во – первых, нас двое, тут не должно быть “я” и “Ты”, я думала, что есть уже “Мы”! Во – вторых, я немного в теме про увольнения и как это делается, и в твоей ситуации поверь мне, это непросто. В-третьих, если твоя позиция на случай увольнения такая, что теперь должна на себя брать всю ответственность твоя невеста из другой страны – что ж, приятно знать это сейчас, заранее, а не по факту. Я приму к сведению эту твою позицию.

– Ты не так поняла! – попытался вывернуться Хавьер, – я не это имел ввиду. Я просто хотел узнать, бросишь ты меня или нет.

– Хавьер! Будь мужчиной и отвечай за свои слова. Ты сказал то, что хотел сказать. Я могу тебе только ответить, что на этот случай ты не должен был так сразу разрушать мои планы поработать тоже. Если ты еще не забыл, я тоже хотела поработать, но тебя волновало только – назовут ли твою невесту шлюхой или нет.

– Я так не говорил..

– Именно так ты и говорил… А теперь скажи – это лично твое или это ваша культурная особенность вести себя так – сначала попросить меня бросить свою жизнь и приехать сюда через полмира, поверив в твои обещания позаботиться обо мне, а потом спрашивать, буду ли я тебя обеспечивать? Ты это имел ввиду, когда просил моей руки у моих родителей и заверял их, что будешь беречь меня и заботиться всю жизнь? Хавьер, тебе не стыдно? Я могу понять о тяжелых периодах на работе, о неприятностях, у меня тоже такие бывали, но ты хоть немного думаешь, что ты говоришь? Буду ли я тебя обеспечивать в таком случае? Так вот, мой ответ – нет! Я – твой партнер, твоя поддержка, опора. Но! Я никогда тебе этого не обещала и уж извини, я не считаю это правильным! Поддержать какое-то время семью, если ты потеряешь работу? Конечно! Поддержать тебя и нашу семью – это даже не обсуждается. Но взять на себя обеспечение мне? Извини… В моих отношениях такого не будет, я просто привыкла к другому и видела всегда другой пример перед глазами. У моего отца за годы работы были миллионы разных неприятных ситуаций, проблемы с начальством, какие-то инциденты, и он переживал, очень! За то, что может потерять работу, и как он тогда сможет нас обеспечить?! И знаешь, что он делал? Он искал запасные варианты, всегда! У него были подработки, у него были варианты других предложений, если он потеряет свою основную работу, у него были сбережения, которые он всегда пополнял на такой случай. И он всегда уверял маму, что он все решит, ей не о чем беспокоится! И у тебя, Хавьер, у тебя есть же сбережения. Ты же их делаешь на такой случай, не так ли? Или ты забываешь, о чем ты рассказываешь, когда выпьешь?! И сейчас ты у меня спрашиваешь, перевезу ли я тебя в Россию, чтобы тебя там обеспечивать?! Хавьер, ты серьезно готов туда поехать со мной в случае потери работы, сидеть в моей квартире, пока я буду ходить на работу, обеспечивая нас, а по выходным ты планируешь видеться с моими родителями, глядя на них своими честными глазами и забыв про свое обещание? И ты думаешь, что это идиллия, все будет прекрасно и гармонично?!

–Я не…– Хавьер пытался вставить слово… На него было жалко смотреть, наверное, никто никогда с ним так не разговаривал. Он часто дышал, смотрел на Алену каким-то жалким лихорадочным взглядом, дыхание было учащенным..

– И еще, Хавьер, – ледяным голосом перебила Алена. – Я тебе хочу еще раз напомнить, что я работаю с 17 лет, я привыкла к этому, я могла себя обеспечить! И здесь, несмотря на твои заверения меня обеспечить, я действительно хотела что -то делать. Что-то, что приносило бы деньги! И немаленькие, поверь! Но это именно ты, кто не дал мне это сделать. Напомни, что ты мне сказал – что мое место заниматься домом?! У меня здесь сейчас без документов не так много было шансов найти работу, но я ее смогла найти.. И тут же потерять из-за тебя! Побоялся, что твою невесту за шлюху примут? Заметь, примут за шлюху не меня, а ТВОЮ НЕВЕСТУ! Потому что все всегда вертится вокруг тебя! Ну что ж, милый, не волнуйся, если ты потеряешь работу, я конечно подумаю, как МНЕ выкрутиться из этого! У меня нет документов, мы не поженились, у меня нет основания получить ни удостоверения личности здесь, ни вида на жительства! Но если ты хочешь, чтобы я пошла искать варианты. Я пойду! На панель например! Как тебе?! Куда мне еще без документов податься?! Это тебя устроит! Ты главное, ни о чем, не переживай!

Алена выдохнула, и ушла, громко хлопнув дверью. У нее в этот раз не было слез… она даже не чувствовала ни злости ни боли… Просто она высказала наконец все, но что -то внутри нее как будто умерло..

Хавьер долго оставался в гостиной. Алена не слышала, как он пришел в спальню. На следующий день он вернулся из офиса рано, заявился домой с цветами и подарками для Алены, пригласил ее в ресторан. За ужином он извинялся – за свои слова, за свое поведение, за то, как отреагировал на ее желание чем– то заниматься. Он признавал свою вину… Алена старалась оценить его поступки и слова… но не получалось это поверить в его искренность. Он говорил, а она смотрела и не понимала, что за этим стоит… Он всегда умел слушать, говорить, признавать, если был не прав.. А сейчас что за его словами? Алена не понимала… «Вот так вот постепенно… – думала она, глядя на него. – Не злой, не плохой, а просто холодный, рассудительный, чужой…. Так можно убить любое чувство!»

Все больше Алена понимала: ей не хватает тепла, живого общения, возможности быть собой. Здесь, рядом с Хавьером, она чувствовала, что сама замыкается, становится какой-то маленькой, неслышной частью его мира. И на этой мысли Алена ловила себя все чаще и чаще.

С Хавьером она будто всё время находилась под мягким, но постоянным контролем, он был любителем формальностей. А еще очень хотел, чтоб все и все соответстветствовали той картине мира и бытности, которая у него в голове. Алена любила читать. Когда среди суматохи ее жизни выпадал свободный вечер, она с удовольствием коротала с интересной книгой. А с переездом в Гватемалу она стала читать больше, но лишь потому, что альтернативных занятий было немного, особенно вечерами. Хавьер любил проводить время за телевизор. Эти бесконечные фильмы, сериалы утомляли и раздражали Алену, она никогда не понимала многочасовое залипание на телевизоре,бесконечные просмотры сериалов, или еще хуже, когда телевизор просто постоянно фоном работает. Но Хавьер ничего не имел против, а уже если его братец советовал ему очередной фильм или сериал (и обязательно сезонов на 6-7), то Хавьер считал первостепенной своей задачей посмотреть это, чтобы потом отчитаться братцу. Алену это раздражало, а все, что советовал смотреть брат Хавьера, ей не нравилось.

Темнело в Гватемале всегда рано, вытащить Хавьера на прогулку, на ужин куда-нибудь в ресторан в Гватемале или хотя бы в боулинг поиграть – миссия невыполнима! Он отмахивался – мол, пробки, да и не люблю я ходить по заведениям в Гватемале… ну да, не любит он ходить по заведениям в Гватемале… с ней… она и забыла. А спать он ложился довольно рано, иногда мог и в 9 вечера завалиться. Да, он работает и устает, но и она работала много и тяжело, но не хотела ограничивать свою жизнь только понятиями – работа – усталость-телевизор – сон в 21.00!

В общем постепенно их вечерний досуг разделился, он у телевизора, она – с книгой.. Впрочем его восхищала ее любовь к чтению, но и тут не обошлось без вмешательства. Он навязывал ей принесенные огромные книги и практически требовал с нее, чтобы она прочла это за неделю. Зачастую, книги были на испанском или английском языках… У Алены в такие моменты пропадало желание вообще читать.

–Но мне нравится, что ты так много читаешь! Особенно вечерами, – заявлял непосредственный Хавьер.

–А ты не задумывался, почему я так много здесь читаю? Я бы с удовольствием провела вечер более интересно и разнообразно, но выбор – то невелик. И между телевизором с очередным сериалом от твоего братца и книгой я выбираю второе, – как -то не выдержала Алена.

Да, зачастую с Хавьером она чувствовала себя больше как часть интерьера, чем как женщина. Или как женщина, но правильная и удобная…

Хавьер делал ей комплименты, но не смотрел с теплом, не касался мимолётно, как это когда-то бывало в начале. Ведь в комплиментах интонации, взгляд и прикосновения говорят намного больше, чем сами слова. Всё было правильно, уместно, вежливо. И вот эта вежливость убивала её больше всего. Алёна начинала увядать незаметно – даже для самой себя.

И странно, что именно Матео стал тем, кто будто встряхнул её. Он не делал ничего особенного. Просто смотрел. Без слов, без заигрывания, без наигранных жестов. Его взгляд был тёплым и внимательным. Таким, каким на женщину смотрят не из вежливости, а потому что действительно видят её.

Он видел её, даже когда она сама старалась быть невидимой. В небрежно собранных волосах, в растянутой майке, в застиранных легинсах – он смотрел так, будто всё это не имело значения. Алёна не понимала, почему это трогает её до глубины. Может, потому что за долгое время кто-то впервые снова увидел в ней живое.

Постепенно она начала меняться. Незаметно для других, но явно для себя. В какой-то день просто захотелось вымыть голову, потом – подкрасить ресницы. А через пару недель она поймала себя на том, что выбирает, в чём сегодня пойти на тренировку. Не потому что нужно, а потому что хочется.

Она снова чувствовала себя женщиной. Не красивой – просто живой.

И, как назло, именно в этот момент судьба решила напомнить, что в этой жизни ничего не бывает просто.