Текст книги "Между (не)придуманная история (СИ)"

Автор книги: Луна Рэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Глава 5

Эти десять дней, проведённые с Хавьером, действительно словно разделили жизнь Алены на «до» и «после». Всё казалось волшебным, лёгким, правильным – как будто сама Вселенная сошлась, чтобы создать этот момент. Их общение было наполнено пониманием, смехом, заботой и искренностью, таких мгновений, которые случаются, кажется, лишь раз в жизни.

Апрель встретил Алёну холодным ветром и серым небом, словно нарочно напоминая: «Ты снова здесь, но ненадолго». Она вернулась после отпуска с Хавьером – такого яркого, тёплого, почти сказочного, что теперь всё казалось блеклым и тусклым. Впереди был её день рождения с родными и друзьями, а в июне – долгожданная встреча с ним. Казалось бы, счастье. Но вместе с предвкушением тепла и новых горизонтов на душу опустился свинцовый груз.

Алёна ловила себя на том, что живёт будто на разломе двух миров. Один – привычный, родной, с родителями, любимым котом, подружками, звонками «А пойдём выпьем кофе, потрепемся?», внезапными встречами. Другой – манящий, полный солнца, океана и любви, но такой далёкий и пугающий своей необратимостью.

Иногда она просто часами лежала на диване, уставившись в потолок, чувствуя, как волнами накатывает апатия. «Это конец моей прежней жизни… конец привычного уклада… Я больше не смогу просто позвонить маме и сказать: „Я сейчас приеду“. Не смогу обнять своего кота, когда мне плохо. Боже, как же больно». Слёзы приходили сами – тихие, долгие, прожигающие душу.

Да, она знала: впереди ждёт что-то светлое. Хавьер, его забота, его мир. Но прощание с этим миром, в котором она прожила столько лет, оказалось почти невыносимым. Особенно с родителями. Они старались держаться – говорили, что гордятся ею, что если встретила достойного мужчину, надо идти за своим счастьем. Но в их глазах было то же, что и в её сердце: боль и страх. Это не Турция, не соседняя страна – другой континент, другой мир.

И был ещё кот. Её маленький друг, который прошёл с ней через столько переездов, столько ночей одиночества. Он уже был в возрасте, перенёс тяжёлую операцию, имел за плечами серьёзное заболевание. Тащить его полтора суток в багажном отсеке, в чужой климат, с карантином – значит обречь на мучения. «Я не могу так с ним поступить… Но как я оставлю тебя? Ты же всё моё». Она плакала, прижимая его к себе, вдыхая знакомый запах шерсти, зная, что это прощание на неопределённо долгое время.

Когда она лежала часами под давлением апатии и тяжелых эмоций от скоро расставания, Алёна ловила себя на мысли: «А вдруг я совершаю ошибку? А вдруг всё это зря?» Сомнения душили. И в такие минуты она вспоминала то, что всегда жило с ней где-то глубоко внутри – необъяснимое чувство, тяга к тому, что за гранью логики.

Она никогда не считала себя не от мира сего, не носила тематические кулоны или браслеты с рунами и не рассказывала всем подряд о «высших силах». Но отрицать одно она не могла: её всегда тянуло к тайнам, к знакам, к Таро. Эта тяга появилась не на пустом месте – в её роду были женщины, которые умели «больше, чем другие»: лечили травами, помогали словом, знали заговоры. Потом всё оборвалось, кануло в прошлое. Ни мама, ни бабушка уже не владели древними знаниями, но интуиция в семье всегда была сильна, особенно у женщин.

Алёна с детства видела странные сны – сны-ответы, как она их называла. Иногда ей снились вещи, которые потом происходили, иногда приходили подсказки в самые трудные моменты. Случалось и так, что в минуту волнения её охватывало предчувствие – и оно сбывалось, как будто кто-то шептал из-за кулис: «Будь готова».

Колоду Таро она купила много лет назад. Спрятала в дальний ящик комода, не афишировала никому. Никогда не гадала другим – только себе, и то нечасто, только когда чувствовала – сейчас карты ей нужны. Не ради любопытства, а тогда, когда действительно нужен был ответ. И странное дело – колода никогда не подводила.

В один из вечеров, когда апатия накрыла особенно сильно, она подошла к комоду, достала коробочку с картами, села за стол. Колода была приятной на ощупь – гладкой, тёплой, будто хранила в себе силу всех её мыслей. Алёна зажгла свечу, перемешала карты и спросила:

– Стоит ли мне ехать? Стоит ли менять всё?

Карты легли на стол:

Первая – «Императрица». Алёна задержала взгляд на карте и улыбнулась. Символ плодородия, женской силы, гармонии. Эта карта всегда говорила о том, что жизнь раскроется, как цветок, и рядом будет забота и любовь.

Вторая – «Влюблённые». Она даже вздрогнула. Карта судьбоносного выбора, глубокой связи, настоящего чувства. «Ну куда уж яснее?» – подумала Алёна.

Третья – «Мир». Завершение одного этапа и начало нового, более высокого. Символ гармонии, путешествий, открытых горизонтов.

Она провела пальцем по краю третьей карты и вздохнула с облегчением. «Ну вот, и колода говорит: иди. Всё будет хорошо».

И так было каждый раз. Сколько бы раскладов она ни делала – результат оставался одним: впереди новый путь, полная чаша, любящий мужчина. Никакой тьмы.

Эти знаки давали силы. Алёна убирала карты, тушила свечу и шла заниматься делами. Не с радостью, но уже с уверенностью: её решение верное.

Она решила отметить день рождения красиво, чтобы осталась светлая память. Сначала был ужин дома с родителями – тёплый, почти семейный праздник. А потом она сняла номер в загородном отеле и провела там вечер с двумя близкими подругами – Настей и Олей. Смех, шампанское, воспоминания, разговоры до утра. Было прекрасно… и больно одновременно. Каждый момент напоминал: скоро всё это останется в прошлом.

Алёна заставляла себя действовать: закрывать дела, готовить квартиру, искать квартирантов. Но даже её планы на бизнес пришлось отложить: «Я не могу сейчас. Всё это требует моего присутствия, а я скоро уеду. Пусть деньги полежат на сберегательном счёте. Придумаю что-то потом».

И вот настал день. Чемоданы собраны, квартира сдана, кот остался с родителями. Прощание с ним было пыткой. Алёна опустилась на колени, прижалась к мягкому боку, шептала:

– Прости меня… пожалуйста, прости. Я вернусь. Обещаю…Кот смотрел на неё своими умными глазами, словно понимал всё.

Объятия с родителями были долгими, крепкими, сдержанными слезами. Мама шептала: «Ты главное – будь счастлива. Это самое важное». Отец сказал коротко: «Береги себя». И это «береги» прозвучало как просьба, как молитва.

В аэропорту сердце сжималось так, что хотелось повернуть назад. Но впереди был Хавьер. И океан. И новая жизнь, о которой она мечтала.

Алёна поднялась по трапу, смахнула слёзы и сказала себе:– Я лечу в лучшее. Просто держись…

Глава 6

Алёна сидела в самолёте, наблюдая за облаками, но мысли её были далеко не в полёте. С каждым пересадочным пунктом сердце сжималось: через несколько часов она снова окажется рядом с Хавьером, но цена этого счастья давалась слишком высокой.

Родители, ее жизнь, ее друзья, уютная квартира, пушистый кот, который так привык к её заботе – всё это оставалось позади. В голове всплывали образы: как мама вернётся домой, где всё будет так, как они оставили, когда поехали ее провожать…как папа тихо вздохнёт при мысли, что не сможет вот так позвонить дочке со словами “приходи сегодня, мама такую вкуснятину приготовила, посидим, поговорим…” или “Ален, а пойдем в парке пройдемся, кофе выпьем, белок покормим…”. И кот… маленький, ласковый комочек, который будет каждый день ждать её возвращения, а она не знала, когда сможет его обнять снова.Она пыталась отвлечься, направляя свои мысли в светлое будущее: их совместное с Хавьером будущее, дом, который он построил для них, заботу и тепло, которые она уже ощущала, даже не переступив порога.

Последние месяцы они проводили почти ежедневно на связи. Созванивались, обсуждали детали будущего дома, фотографии мебели, планировку, текстуры тканей, цвет стен.

– Я нашла стол, который нам понравился для столовой. Он большой, гладкий и мраморный! – говорила Алёна, показывая Хавьеру фото.

– Отлично! – отвечал он. – А диван? Мне кажется, он будет слишком большим для гостиной.

– Нет, Хавьер, он идеально вместительный. Мы сможем спокойно вдвоём, и если вдруг придут гости, места хватит, – смеялась она.

Иногда разговоры заходили и о семье, о детях, о будущем, которое они строили в воображении:

– Знаешь, если у нас будут дети… я хочу сына, – говорил Хавьер, чуть улыбаясь.

– А я думаю, что хотела бы больше девочку. Но по сути мне не важен пол – чтобы ребенок был здоров, счастлив и похож на тебя.

– О неет, пусть он пожалуйста будет похож на тебя, – сразу принимался спорить Хавьер, и они долго, смеясь препирались на эту тему. – А вообще я бы хотел сына, чтобы он унаследовал фамилию, мы воспитаем его настоящим мужчиной, я буду лучшим отцом, каким для меня был мой папа, – говорил он, взгляд его становился серьёзным и тёплым одновременно.

У Хавьера уже несколько лет как не было отца, он умер от рака желудка. Это произошло быстро – узнали о болезни неожиданно, а через три месяца его не стало. Для всей семьи это было ударом, но Алене казалось, что для Хавьера особенно. Он был очень близок с отцом.

– А если будет дочь? – интересовалась Алёна.– Тогда я хочу, чтобы она была маленькой копией тебя, – отвечал он. – Маленькая принцесса, которую я буду безбожно баловать. Я не смогу ей отказать ни в чем, так что в этом случае тебе придется быть более строгим родителем.

Эти разговоры помогали Алёне ощущать, что они строят не просто дом, а жизнь вместе. Она знала, что даже на расстоянии Хавьер думал о каждой мелочи, чтобы её пребывание было комфортным: присылал фото техники, мебели, спрашивал, нравится ли ей, уточнял, какой цвет стен или светильников выбрать. Он продумывал всё до мелочей: полотенца, постельное бельё, гели для душа, шампуни – чтобы с дороги Алёна могла сразу почувствовать себя дома.

И вот наконец они встретились в аэропорту. Сердце Алёны дрожало от эмоций: он был высокий, уверенный, с лёгкой улыбкой на лице, и глаза его сразу встретились с её.

– Алёна! – Хавьер бросился к ней, и она бросилась ему навстречу. Их объятия были долгими, тёплыми, полными слёз и смеха одновременно.– Ты здесь… наконец, – шептала она, задыхаясь от эмоций.– Я тебя ждал, – ответил он, гладя её по волосам. – Всё готово. Всё, что мы обсуждали… ждёт тебя.

Путь домой был не коротким, и Алёна не могла оторвать взгляд от окон машины: улицы, привычные для него, и совсем непривычные для неё. Когда они подъехали, её дыхание перехватило: перед ней стоял большой двухэтажный дом, расположенный в кондоминиуме муниципалитета Фрайханес, всего в нескольких километрах от столицы, но достаточно далеко, чтобы оставаться в тишине, вдали от пробок, смога и городского шума. Территория кондоминиума была ухоженной и хорошо охраняемой, с контролем въезда, охраной и системой видеонаблюдения, что давало чувство безопасности.

– Я даже не знала, что можно так всё предусмотреть, – с восторгом сказала Алёна, исследуя свой новый дом. – И смотри, ты даже уже купил кофе-машину… ты подумал о всём! – дело в том, что Хавьер не пил кофе, и Алена была готова к тому, что в первое утро на новом месте ей придется обойтись без любимого напитка.

– Конечно, – ответил Хавьер, улыбаясь. – Я знаю, как ты любишь с утро кофе. Я же говорил, что тебе больше не придётся ни о чём беспокоиться.

Дом был идеально спланирован: просторная гостиная плавно переходила в столовую; кухня с современной техникой позволяла готовить легко и вдвоём, и на большую компанию. На втором этаже была гостевая с телевизором, полками с книгами, две отдельные комнаты для будущих детей, просторная спальня с гардеробной, несколько душевых. Для прислуги была отдельная комната. Балкон был открытый, расположен прямо над входом и служил навесом для открытого гаража, где уже был припаркован автомобиль Хавьера и его мотоцикл.

– Знаешь, этот дом… – сказала она, глядя на него с улыбкой, – он как будто создан для нас.

– Именно так, – ответил он. – И это только начало. Всё, что мы будем строить дальше, будет нашим.

Алёна вздохнула с облегчением. Впервые за несколько недель тоска и страх уступили место спокойной радости. Её жизнь менялась, но теперь она знала, что вместе с Хавьером она может смело шагать вперёд.

Дом наполнялся мягким золотистым светом ламп, от которых становилось уютно и спокойно. Алёна прошла в спальню, и сердце замерло – просторная комната, большая кровать с белоснежным постельным бельём, аккуратно сложенные пледы, у окна – лёгкие занавеси, колышущиеся от тёплого ветерка. В воздухе витал аромат свежести, лёгкий запах древесины и чего-то пряного, гватемальского.

Хавьер подошёл к ней сзади, обнял за талию и шепнул на ухо:

– Ну что, сеньорита, как тебе твой новый дом?– Наш новый дом, – поправила она с улыбкой, обернувшись к нему. – Он... он идеальный.

Он поцеловал её в висок, и этот поцелуй был таким тёплым, полным нежности, что Алёна почувствовала, как все её тревоги отступают. Не было страха, сомнений – только ощущение, что всё правильно. Как будто они были вместе всегда.

Их первая ночь была не бурей страсти, а чем-то другим – глубокой близостью, нежностью, разговором взглядов и прикосновений. Хавьер был внимателен, нетороплив, словно боялся спугнуть её доверие. Они смеялись, когда не могли разобраться с простынями, делились мыслями, говорили о том, как долго ждали этого момента.

Когда Алёна проснулась утром, солнце уже заливало комнату светом. Хавьер спал рядом, обняв её так крепко, будто боялся отпустить даже во сне. Алёна повернула голову, разглядывая его профиль – сильные черты, тёмные ресницы, черные волосы с проседью…и в груди разлилось тепло.

«Вот так и должно быть», подумала она. «Это правильно. Это моё место».

– Buenos días, mi amor, – вдруг раздался его хрипловатый голос, и она улыбнулась.– Доброе утро, – ответила тихо, коснувшись его щеки. [1]

Они провели ещё несколько минут в постели, смеясь и дразня друг друга, прежде чем решились подняться.

– Сегодня я приготовлю тебе завтрак, – заявила Алёна, решительно выскальзывая из-под одеяла.

– О, это я должен был сказать! – возмутился Хавьер. – Но ладно, удиви меня, русская женщина.

На кухне Алёна с интересом осматривала всё: просторный остров посередине, полки, аккуратно расставленную посуду. «Вот так всё продумал… даже полотенца развешены», подумала она, доставая продукты.

Она поставила чайник и заодно решила разогреть что-то на плите, включила газ… и отвлеклась на поиск соли. Через минуту в кухню влетел Хавьер с глазами по пять копеек:

– ¡Dios mío! Алёна, ты что делаешь?!– Что? – обернулась она, не понимая. – Я просто газ включила!

– Ты оставила его на всю мощность! – он схватился за голову. – Здесь же баллон, он не бесконечный!

– Что? – опешила Алёна. – Ты серьёзно?

– Очень. Газ не как в России, дорогая. Мы покупаем баллоны, их хватает на пару месяцев. А если так будешь включать, то хватит на пару недель! И кстати, цены здесь на газ тоже, к сожалению, не российские..

– Ну вот, – фыркнула она, закрывая конфорку. – Надо же, даже газ экономить! Это тебе не российская зима. [2]

Хавьер рассмеялся и подошёл к ней, обнял сзади:– Привыкай, это Гватемала, детка. Здесь всё иначе.

Они позавтракали вместе: тёплый хлеб, омлет, ветчина, кофе, сок и за столом разговор был легкий и непринужденный, словно это уже не их первый завтрак.

Позже, разбирая чемоданы, Алена отметила отсутствие ванных. Ни одной. Только душевые с невысокими бортиками и плиткой до пола, огороженные шторками.

– Хавьер, а где ванная? – спросила она с недоумением.– Какая ванная? – удивился он.

– Ну, знаешь… ванна, чтобы полежать, расслабиться.– А-а… – он засмеялся. – Здесь это большая редкость. В основном здесь только душ. Но если для тебя это так важно, я что – нибудь придумаю.– Ванная не так важна, а вот лейку на душе я все же попрошу тебя заменить. Чтоб была вместе с душевым шлангом, ну как в России… – улыбнулась она.

Будет сделано, принцесса! – рассмеялся Хавьер.

Следующее открытие было ещё более неожиданным: отсутствие отопления. Алёна спросила об этом вечером:

– Слушай, а где у вас батареи?

– Какие батареи? – Хавьер посмотрел на неё, как на инопланетянку. – Здесь их нет. Никогда не было.

– И что, зимой как?

– Зимой просто пьём горячий кофе и обнимаемся, – подмигнул он. – Тебе понравится.

Алёна смеялась, но про себя отметила: «Вот это культурный шок».

На следующий день, когда она решила прогуляться, Хавьер остановил её:

– Ты куда?

– Ну, в магазин напротив. Там же пекарня и супермаркет, я видела.

– Пешком? Нет-нет-нет. Забудь.

– Почему? Там же близко.

– Потому что, чтобы перейти дорогу, нужно иметь девять жизней, как у кошки. Там нет пешеходного перехода. Машины летят на полной скорости. Никто не ходит пешком, это опасно.

– Ну класс… – вздохнула Алёна. – Значит, я здесь заперта?

– Пока да. Но я куплю тебе машину, просто дай мне немного времени, я только закрыл стройку, мебель, технику… всё обустроил. Немного отдышусь – и выберем тебе авто.

– Ладно, – кивнула она. – Не переживай, я не настаиваю.Алёна не стала упоминать, что у неё есть свои деньги, их хватило бы на простенькую б/у-шную машину здесь. Дело не в том, что ей было их жалко, просто Алена понимала, что купить автомобиль здесь, будучи туристом, на свое имя не сможет. Ну а покупать авто на имя другого человека, пусть даже такого как Хавьер, она не стала бы никогда. Просто жизненный опыт подсказывал – не надо торопиться, а острой необходимости в автомобиле сейчас не было. «Поживём – увидим. Посмотрю, как всё будет дальше», решила она.

Хавьер приобнял её:

– И вообще, я обещаю тебе насыщенную жизнь здесь на ближайшие месяцы. У меня запланировано много командировок по разным частям страны, поедем вместе. Ты увидишь страну – Антигуа, озеро Атитлан, Чичикастенанго… всё покажу.

– Это звучит заманчиво, – улыбнулась она. – Но с одним условием: покажешь и самые красивые места, а не только рабочие поездки.

– Обещаю, – сказал он, поцеловав её в висок. – А ещё скоро познакомлю тебя с мамой. Устроим новоселье в ближайшее воскресенье, будут только самые близкие – Альваро с семьей и мама.

– Ой… – только и выдохнула Алёна. – Это ответственное мероприятие.

– Не бойся, она тебя полюбит. Все тебя полюбят.

Алёна засмеялась, но в глубине души почувствовала лёгкое волнение. Всё происходило быстро, насыщенно, но в этом был вкус жизни.

Алёна готовилась к этому дню, как к чему-то важному. Всё-таки знакомство с мамой Хавьера – это не просто встреча за ужином, а нечто, от чего может зависеть многое. Её слегка трясло от волнения, но она старалась выглядеть уверенно.

В дверь позвонили – первыми пришёл брат Хавьера с женой и малышкой Ольгой. Объятия, улыбки, приветствия, и уже через пять минут мужчины скрылись на кухне, словно сговорились. Запах жареного мяса и морепродуктов быстро заполнил дом. Алёна надеялась, что это общая готовка всех, но оказалось, что мужчины взяли всё на себя, а женщины остались в гостиной.

Мария, жена брата, села рядом, вежливо улыбнулась.

– Как тебе здесь? Привыкаешь? – спросила она на хорошем английском.

– Да, потихоньку. Здесь всё так... по-другому, – ответила Алёна.

После этого разговор пошёл как-то вяло. Мария улыбалась, но не поддерживала тему. Между репликами возникали неловкие паузы. Алёна чувствовала, что Мария доброжелательна, но общих тем явно не находилось.

Чтобы разрядить атмосферу, Мария предложила:

– Хочешь, пройдёмся по территории? Ольге нужно поспать.

Они вышли в тихий, зелёный кондоминиум, гуляли по дорожкам, пока девочка засыпала. И тут подъехала мама Хавьера.

Алёна ожидала, что он подойдёт, представит их – но этого не произошло. Хавьер стоял у входа, разговаривая с братом, и лишь издалека что-то сказал на испанском.

Алёна глубоко вдохнула, подошла сама.

– Здравствуйте! – улыбнулась она и сделала шаг вперёд.

Маму Хавьера звали Сильвия, несмотря на возраст (69 лет) выглядела она прекрасно, как минимум лет на 10 младше. Стильное и тщательно уложенное каре, аккуратный макияж, красивое длинное платье. Алена успела отметить, что братья совсем на нее не похожи, она в отличие от них была обладательницей голубых глаз, и ее кожа была достаточно белой. Она сдержанно улыбнулась Алене и по гватемальскому обычаю поцеловала её в щёку. Но Алёна отчётливо уловила в её взгляде удивление и лёгкую настороженность.

"Ну а чего я ожидала? – пронеслось в голове. – Я прилетела из другой страны, и вот живу с её сыном... Слишком всё быстро, чтобы это выглядело нормально."

За столом стало ещё сложнее. Все говорили на испанском, громко, эмоционально, обсуждали какие-то шутки и новости. Иногда кто-то из мужчин переводил что-то Алёне на английский, но это были обрывки фраз.

Мама Хавьера ни разу не задала ей вопроса. Она просто сидела, беседуя с сыновьями и Марией, и изредка бросала на Алёну короткие взгляды.

"Она явно не против, но... ей нужно время. Наверное, она ждёт, что я как-то докажу, что всё серьёзно, – думала Алёна, ковыряя вилкой мясо. – А Хавьер... Почему он даже не представил меня нормально? Просто сказал что-то на испанском и всё. Что это было? Неужели ему всё равно, как я себя чувствую?"

После десерта Алёна уже еле держалась. Всё это эмоциональное напряжение вымотало её сильнее, чем любые экскурсии.

Хавьер закрыл дверь за последним гостем, обернулся к Алёне с усталой улыбкой:

– Ну что, cariño, понравились тебе мои близкие? [3]

Алёна медленно подняла взгляд. В её глазах мелькнуло что-то колкое:

– Ты про то, как они мило болтали между собой на испанском? Или про то, что я чувствовала себя мебелью?

Он нахмурился:

– Ну... они же старались...

– Да? А я не заметила. Если ты спрашиваешь про внешность – да, милые, симпатичные. А вот разговор… ну, я, конечно, поулыбалась, покивала, но ты же знаешь, испанский я ещё не освоила так, чтобы понимать скороговорки.

Она отвернулась, а внутри закипало: «Почему я должна чувствовать себя лишней? Почему он даже не попытался помочь?»

– Подожди, cariño, ты же учишь язык... – начал он мягко. [4]

И тут Алёна сама перебила, подняв руку:

– Да, учу. И ты знаешь об этом лучше всех. Я начала ещё ДО первой поездки сюда – с приложений, карточек, фраз на телефоне. А с тех пор, как переехала – дважды в неделю репетитор, домашка, упражнения. Но это – учебник. А у вас там всё быстро, на сленге, половину слов глотаете. И давай честно – все за столом знали английский. Могли бы хоть иногда переключиться, чтобы я не чувствовала себя глухонемой.

Она замолчала на секунду, потом добавила тише, но жёстче:

– И ещё. Ты объясни мне одно. Ты построил дом, продумал всё до мелочей, купил мебель, технику, сделал его идеальным... но не сделал простого – не подготовил маму. Она ведь ничего обо мне не знала. Ни-че-го. Мы с тобой вместе давно. Мы общаемся больше года, а она узнала обо мне, по сути, только сейчас. И я даже не могу на неё обижаться за холод – она просто не знала, кто я такая.

Хавьер нахмурился, сел рядом.

– Ты не права. Я говорил о тебе.

– Где? Одной фразой? “Есть девушка”? Ты видел её глаза? Ты видел, как я выглядела, когда стояла, как соседка, которую пригласили на кофе? Ты даже не подошёл нормально представить!

Тон сорвался, и Алёна почувствовала, как подступают слёзы. Она резко встала, пошла к окну, чтобы он не видел её глаза.

– Это было унизительно, Хавьер. Я не для этого переехала через океан.

Молчание повисло тяжёлым грузом. Хавьер встал, подошёл сзади, обнял за плечи.

– Lo siento, mi vida... Прости меня. Ты права. Я был идиотом. Я думал – всё будет легко. Что мама привыкнет. Что ты всё выдержишь. Но я не подумал, как тебе будет внутри этого вечера. [5]

Алёна молчала, упрямо глядя в темноту за окном.

– Дай мне исправить. Пожалуйста. Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя чужой. Ты моя mujer, моя pareja, моя vida. Я больше не допущу этого. [6]

Он развернул её к себе, заглянул в глаза. В них было искреннее раскаяние. И это немного растопило лёд.

Она вздохнула:

– Хорошо. Только помни, я не прошу чудес. Я прошу уважения.

Он кивнул, коснулся её губами. Поцелуй был мягкий, примиряющий, но с той искрой, что всегда зажигала в ней что-то большее. И через мгновение они уже забыли обо всём: о неловком ужине, о недопонимании. Всё растворилось в тепле его рук и в её готовности снова верить.

Ночь была долгой, чувственной, почти исцеляющей. Когда они уснули, Алёна впервые за день почувствовала спокойствие.