Текст книги "Между (не)придуманная история (СИ)"

Автор книги: Луна Рэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Глава 13

Лента выдачи багажа двигалась лениво. Толпа шумела, и где-то рядом плакал ребёнок. Алёна обняла чемодан и украдкой посмотрела на Хавьера.

– Милый… ты волнуешься? – тихо, будто боялась услышать ответ.

Хавьер улыбнулся уголком губ и, обняв её за плечи, наклонился так, что она почувствовала запах его парфюма, смешанный с чем-то родным – с ним самим.

– У меня пока нет повода волноваться, – ответил он спокойно. – Вот отличие мужчины от женщины: мы мыслим рационально.

Алёна фыркнула.

– Рационально… Ну-ну.

Ага, и это говорит человек, который через два часа будет сидеть за столом с моими родителями, не зная ни слова по-русски. Рационально, да.

Они вошли в квартиру, и Алёна уловила запах: пироги, борщ, немного лаванды – мама всегда ставила саше в шкафы. Родители встретили их тепло, сдержанно, но глаза мамы выдали волнение.

Но все прошло лучше, чем они все сами ожидали. Хавьер их покорил – высокий, уверенный, приветливый. Когда все сели за стол, он достал аккуратно сложенный лист бумаги.

– Уважаемые мама и папа Алёны... – начал он по-русски, с акцентом, но чётко. Алёна замерла, прикусив губу. – Спасибо за дочь. Я очень ее люблю и хочу быть с ней всегда. Я прошу у вас ее руки и обещаю быть с ней всегда, любить ее, заботиться о ней и баловать.

Мама закрыла лицо руками. У папы дрогнули плечи, он отвернулся к окну. Хавьер дочитал, положил лист на стол и посмотрел на них честно, прямо, без страха.

Ну всё, папа, держись, – мелькнуло у Алёны. Ты его уже полюбил, признайся.

За столом было тепло. Хавьер ел борщ с таким выражением лица, будто это блюдо из ресторана с тремя звёздами «Мишлен». Иногда он пытался повторять слова: «вкусно», «спасибо». Папа смеялся, мама только качала головой: «Ну какой он хороший, Алёнка…»

На следующий день – встреча с подругами. Бар в центре Москвы гудел, стеклянные бокалы звенели. Алёна переводила всё подряд – от «чем он занимается» до «какой у него знак зодиака». После второй бутылки вина перевод уже стал лишним. Девчонки жестикулировали, Хавьер смеялся, не понимая половины слов, но улавливая суть.

– Так это он? – шепнула Лена, когда Хавьер отлучился в уборную.

– Он, – улыбнулась Алёна.

– Ну, одобряем, – хором. И хохот.

Алёна смотрела на него издалека и думала: Да. Моё.

Прощание с родителями было как ком в горле. Алёна обнимала маму до боли, гладила кота, который, кажется, всё понял и сидел нахохленный на подоконнике. Алена опять испытала укол вины, но она повторяла себе “Я улетаю не просто к нему. Я улетаю с ним. С будущим мужем”.

Самолёт снижался над Варадеро. Алёна прижалась к иллюминатору и ахнула.

Бирюза океана. Белая полоса песка, как сахар. Пальмы, тянущиеся к небу. Закат – розово-золотой, будто кто-то разлил краски по горизонту.

– Вот это да… – выдохнула она.

Хавьер улыбнулся:

– Bienvenida al paraíso, mi amor. – Добро пожаловать в рай.

Три дня в отеле были как сон. Шёпот волн, запах кокосового масла, ленивые завтраки с видом на океан. По вечерам – бары, музыка, танцы. Сальса звучала повсюду: гитары, барабаны, голоса. Алёна впервые танцевала босиком на песке под звёздами, держа в руке коктейль «Куба Либре» и смеясь, как девчонка.

Но за пределами курорта – другая Куба. Пустые магазины. Очереди у банков. Ржавые «Шевроле» 60-х и сплошные Жигули Лада. Дома, которые могли бы быть дворцами, но рушились на глазах. Люди – худые, усталые, но с улыбками.

– Здесь всё ещё коммунизм, – тихо сказал Хавьер, обнимая её за плечи. – Ничего не меняется.

Такой красивый остров… и такая пустота, – подумала Алёна.

Гавана встретила её парадоксом: величие и разруха. Огромные здания, но с выбитыми окнами. Парки, где фонари – без плафонов. Асфальт – в ямах. Они сделали фото на площади Революции с портретами Че и Фиделя. Говорили об идеалах, которые ломают страны.

Последний вечер Хавьер устроил сюрприз: концерт традиционной кубинской музыки. Маленький зал, никакого пафоса, только барабаны, гитары и голоса. Танцы до полуночи, еда из морепродуктов, коктейли, смех.

– Ну что, – вздохнула Алёна, выходя на улицу. – Вряд ли мы сюда вернёмся.

– Но теперь у нас есть воспоминания, – ответил Хавьер.

После Кубы Панама была другим миром. Небоскрёбы причудливых форм, мосты в огнях, воздух пахнет морем и бензином от дорогих машин.

Днём они гуляли по старому городу – разноцветные колониальные дома, балконы в цветах. Вечером – рынок морепродуктов. Алёна пробовала севиче, креветки, кальмаров.

– Если рай пахнет, то вот так, – сказала она, зачерпывая ложкой лаймовый соус.

Хавьер засмеялся:

– Ты ещё не пробовала панамский ром.

Перед посадкой на самолет до Гватемалы Хавьер посмотрел на телефон и сказал:

– Альваро хочет встретить нас в аэропорту.

Ну вот… начинается, – с внутренним сарказмом подумала Алёна.

– Хавьер, – спокойно, но твёрдо. – Мы договаривались провести день вдвоём. Мы не виделись четыре месяца. Я хочу побыть с тобой вдвоем у нас дома.

Он замолчал. Потом улыбнулся:

– Ты права. – Набрал сообщение. – Напишу, что поедем одни.

Маленькая победа, – отметила Алёна.

Гватемала встретила дождём. В машине пахло мокрыми листьями, кофе и Хавьером.

– Сезон дождей ещё не закончился, – вздохнула Алёна.

– Ты знаешь, из года в год по-разному, – он сжал её руку. – Но солнце вернётся.

Ну вот… я дома, – подумала она. Теперь это мой дом. С ним.

Они провели весь следующий день вдвоём: домашняя еда, фильмы, тишина, отдых. Конечно, им предстоит еще увидеться с его мамой, с его братом, но это потом.. Пока их двое.

Потом началась новая жизнь.

Глава 14

Хавьер ушёл на работу, а Алёна впервые села за руль. Пять дней его кузина терпеливо помогала ей привыкать к вождению по – гватемальски. День за днем они ездили по одним и теми же маршрутам – куда Алене предстояло ездить чаще всего. Вот только Каталина (его кузина) говорила только по-испански. И Алёне впервые за долгое время пришлось хорошенько поднапрячься и вспомнить все, что она знала из испанского, чтобы объясняться и понимать хоть что – то. И маленькое чудо произошло – она заговорила, пока плохо, медленно, но она могла объясняться пусть поверхностно. Но с ней уже можно можно было поговорить на любые темы. Она начала понимать все сказанное Каталиной – она не знала слов, но понимала контекст и интонацию и безошибочно понимала, о чем речь. Ну что говорить, Алена любила иностранные языки, и они давались ей легко. И с каждым днем ее речь улучшалась, на 5й день они пришли в кафе отметить успехи Алены и болтали обо всем на свете: о книгах, о детях, об учебе, о работе, о России, о Гватемале… и Алена понимала! Она очень гордилась собой.

В тот вечер Хавьер пришел с работы, и его говорила с ним на испанском – довольно уверенно и достаточно быстро, и что удивительно – почти без ошибок!

–Горжусь тобой, любовь моя! Ну что, ты готова для самостоятельности, ты теперь можешь сама ходить на рынок, в супермаркет, а магазины, в торговый центр, в любой ситуации ты сможешь объясниться. И да, я тебе сегодня оформил карту в спортзал! Можешь начинать хоть завтра.

И вот Алёна сидела за рулём, крепко сжимая руль, и чувствовала, как в висках стучит кровь. Машины проносились мимо с бешеной скоростью, сигнали ли без всякого повода, кто-то подрезал так, что она едва успела избежать столкновения, при этом ругаясь вслух и не стесняясь в выражениях.

«Господи, да у вас тут вообще есть хоть какие-то правила?!» – мысленно возмутилась она, выезжая на очередное кольцо.

Позже, дома, она попыталась поделиться с Хавьером:

– Милый, это просто кошмар! Я думала, я сегодня поседею… или погибну. Они же… они же безумцы! – она взволнованно жестикулировала, изображая манёвр того, кто её чуть не протаранил.

Хавьер, обняв её за плечи, улыбнулся мягко, но слишком ровно, словно механически:

– Mi amor, всё получится. Я знаю, ты справишься.

– Но это… это невозможно! Там все ездят как хотят! – она ещё пыталась поймать в его глазах эмоцию, сочувствие, смех – что угодно.

Он поцеловал её в висок, отстранился и вернулся к ноутбуку:

– Будь осторожна, ладно?

«Будь осторожна… Всё получится…» – эхом отозвалось у неё в голове.Фразы звучали как советы инструктора по вождению, а не любимого мужчины.

Жизнь стала насыщеннее. Она ездила в спортзал, в супермаркеты, встречалась с его мамой – теперь это было проще, барьер языка почти исчез. Мама Хавьера, Сильвия, частенько ей присылала приглашения в мессенджер:

“Desayunamos hoy juntos?”, “Vamos al centro comercial?”, “Te invito a mi casa a la tarde. Tengo un pastel muy delicioso”... и все в таком духе.

Порой к ним присоединялись подруги Сильвии, и мама Хавьера с гордостью и радостью знакомила их с будущей невесткой. Алену это трогало до глубины души. А позже она подружилась и с женой кузена Хавьера. Ее имя было Мелисса. Мелисса и Сильвия жили в одном кондоминиуме и хорошо общались друг с другом, так что вскоре за завтраком встречались трое: Алена, Сильвия и Мелисса. Алёна ловила себя на мысли, что эти женские завтраки стали для неё важнее, чем редкие вечера с Хавьером.

Алена с удовольствием стала ходить на тренировки. Спортзал впечатлял. Огромные залы, сотни тренажоров, теннисные корты, футбольные поля, множество залов для групповых занятий, бассейн с бирюзовой водой, запах свежего кофе из фитнес-бара. Её тело постепенно возвращало тонус, но душа... будто вставала на паузу.

Конечно, по мере того, как она начала выезжать куда-то самостоятельно, в том числе и в спортзал, она стала замечать на себе внимание мужчин – иногда откровенные взгляды, иногда скромные, а иногда и вовсе улыбки во все 32 зуба и попытки заговорить. Её это даже забавляло, но иногда и напрягало. И она выбрала стратегию – если не хочет реагировать и отвечать, просто говорила: “я не говорю по-испански”. Однажды, когда она выходила из зала с полотенцем на плече, к ней подошёл высокий смуглый парень с белоснежной улыбкой.

– You are the most beautiful girl here, – сказал он без тени сомнения. – I’ve never seen someone like you in Guatemala. Do you have a boyfriend?

Алёна улыбнулась, поправляя волосы:

– I have a fiancé.

Парень приподнял брови, как будто проверяя, не шутит ли она, но, получив утвердительный кивок, извинился и ушёл.

Она проводила его взглядом и подумала:

« Эх, хорошенький. Была бы я свободна…» – и тут же забыла о нем, отвлекшись на мысли, куда ей нужно заехать после спортзала и чем бы удивить Хавьера на ужин.

Хавьер продолжал быть «идеальным». Вот только Алене было непонятно, что стоит за идеальностью – маска, что все хорошо или чувства..? Он дарил цветы, говорил, что она самая красивая женщина в мире. Но слова звучали, как строчки из учебника романтических фраз, а не из сердца.

«Он говорит – но не смотрит. Глаза не горят. Почему?..»

Однажды вечером, лежа рядом с ним, она думала:

«А ведь мы ещё даже не поженились… А что будет дальше?»

Всё выглядело правильно. Так, как должно быть. Но под этим «правильно» копилась тихая тоска.

С “женитьбой” Алене тоже не было все ясно. Она вовсе не желала поставить штамп на следующий день после предложения, но как минимум она ожидала, что они обсудят очевидные вопросы: дату торжества, какое это будет торжество, кого будут приглашать.. Но таких обсуждений не было..

Родственники Хавьера тоже подливали масла в огонь:

– Ну так когда свадьба? – с хитрой улыбкой спросила Мелисса, подливая себе кофе.– Где будет торжество? В Гватемале или в России? – добавила тетя Хавьера, заглянув Алёне прямо в глаза.

Алёна в ответ лишь пожала плечами и опустила взгляд в чашку.

«А кто его знает…» – мелькнула мысль.

За столом повисла пауза, а Хавьер, как ни в чём не бывало, продолжал резать авокадо. Он лишь улыбнулся:

– Мы вам сообщим, когда всё решим.

«Когда решим» – прозвучало так уверенно, что родня удовлетворённо кивнула и перешла на другую тему. А вот у Алёны внутри зазвенел тонкий колокольчик тревоги.Потому что решение не рождается само по себе.

Вечером, уже дома, она решилась:

– Хавьер, а давай обсудим свадьбу? – сказала как можно спокойнее. – Где она будет, когда…

– Mi amor, зачем сейчас об этом думать? – он даже не поднял глаз от ноутбука.

– Зачем? Хавьер, потому что это нормально, когда люди, которые собираются пожениться, обсуждают такие вещи! – в голосе прозвучало раздражение, которого она не ожидала от себя. – Или ты не согласен?

Он резко закрыл крышку ноутбука и посмотрел на неё с тенью раздражения:

– Нет! Просто… сейчас я не хочу это обсуждать, у нас полно времени..

– Ты не хочешь или… тебе неприятно сама идея свадьбы? – спросила тихо, но в глазах уже плескалась боль.

Он выдохнул, потер переносицу и произнёс фразу, которая, казалось, должна была всё успокоить:

– Для меня ты уже жена. Разве этого мало?

«Мало». Это слово вспыхнуло в голове, как лампочка.Да, мало. Для неё было мало.

Не потому, что она мечтала о белом платье. Нет. Алёна никогда не ставила штамп в паспорте выше чувств. Но если для него это просто слова – зачем тогда было всё начинать?

«Не зря же придумали эти формальности… чтобы сказать: я выбираю тебя. Окончательно. Без полутонов».

Она попыталась ещё раз:

– Да, для меня это просто слова и для меня этого мало. Я не понимаю, Хавьер. Ты сделал мне предложение, а теперь ведёшь себя так, будто я жду чего-то слишком большого от тебя... Мне это обидно. Если ты считаешь, что поторопился или ошибся, самое время это прояснить.

Он пожал плечами, сел рядом и обнял, но в его объятиях не было силы, той, что согревает.

– Mi vida, перестань болтать ерунду, всё будет. Просто доверься мне. Все произойдет в правильное время.

Алена сидела, облокотившись на подлокотник кресла, и пыталась понять, что происходит. Пары, которые решают жениться, всегда что-то планируют, пусть даже маленькое, простое, иногда смешное или невероятно изысканное – это часть ритуала, часть игры, часть радости. Она знала это, знала, что взрослые, ответственные мужчины тоже вовлекаются в такие моменты, особенно если женятся впервые, как Хавьер.

И всё было прекрасно: предложение, знакомство с её родителями, его безупречная серьёзность, маленькие жесты, которые казались сказочными. Но сейчас – полное молчание. Никаких планов, никакого обсуждения, ни единого слова о будущем, будто всё это её обязанность. Алена не понимала. Неужели он думает, что она из тех девушек, которые только и мечтают, чтобы их окольцевали? Он сам сделал предложение, она ни разу об этом не намекала, не умоляла, не просила. И всё же его холодная отстранённость заставляла её сомневаться: может, она слишком увлеклась романтикой, может, ей следовало ожидать чего-то другого?

Внутри неё росло раздражение и одновременно тревога – это не поведение человека, который так часто называл её женщиной своей мечты и собирался жениться впервые. Но разум отказывался принимать простое объяснение, а сердце шептало, что что-то здесь не так.

Она кивнула, но внутри что-то треснуло.

С того дня она перестала поднимать эту тему. А когда родственники снова спрашивали «Когда свадьба?», она лишь улыбалась и ждала, что Хавьер ответит сам либо отвечала: “данный вопрос не терпит спешки. Всему свое время”.

Кольцо она стала надевать всё реже.

«Если для него это не повод для радости, почему я должна помнить?»

Алёна никогда не была из тех женщин, для которых брак – самоцель. Если бы ей просто нужно было «выйти замуж», она сделала бы это много лет назад.Ей нужна была любовь, тепло, ощущение, что двое строят жизнь вместе. А теперь всё выглядело так, будто она – единственная, кто хочет говорить об этом.

И это было обидно.

Обидно до слёз.

Глава 15

После возвращения из России Алёну все больше тревожил вопрос их интимной близости. Всё чаще в голове крутилась одна мысль: «Что с нами не так?»

Хавьер… Такой уверенный, сильный, статный мужчина снаружи – и такой странный, почти смущённый рядом с ней.

Если в первые месяцы их отношений она принимала это за робость, за нежность, за ту самую страсть, притаившуюся под кожей, то теперь всё больше казалось, что это не страсть, а неловкость.

Вместо прелюдий – сухое:

– Хочешь ли ты сейчас?

Каждый раз этот вопрос ставил её в тупик.«Нет… после такой подачи – точно нет. Разве это вопрос? Разве это желание? Сделай хоть что-то, чтобы я захотела…»

И от этой мысли становилось ещё горче.Любые её попытки объяснить, что ей нужна нежность, ласка, прикосновения, чтобы почувствовать близость по-настоящему, заканчивались одинаково.Он замыкался. Лицо каменело, голос холоднел:

– То есть тебе не нравится со мной?

После таких разговоров наступала тишина – тяжёлая, как бетонная плита. И две недели без близости, без прикосновений.

«Я не прошу невозможного. Да в чем проблема лишний раз обнять меня и поцеловать? Я что, ему противна?!», – думала она, лежа в темноте и слушая его ровное дыхание.

–Насть, это треш, – не выдержав, пожаловалась она подруге. – У нас две недели нет секса, потому что я хотела прелюдию и страсть, а он хотел просто, быстро, ну словно к гинекологу на осмотр пришла… Я как – то мягко намекала ему, что это важно для меня, но в итоге закончилось практически ссорой. Он замкнулся и вот уже больше недели он находится в угрюмом молчании по этому поводу… Насть, я так много прошу?

–Нет, конечно, но все люди разные. Может, ему это просто не нравится.. Ну мне тоже не всегда нравятся прелюдии, тем более долгие…

–Вот видишь, не всегда, а ему никогда. И он даже не хочет пойти на компромисс, чтобы хоть иногда разнообразить секс.. Я что, блин, воняю, или так противна ему?

–Да не драматизируй.. Ты с ним пробовала как-то мягко говорить?

–Пробовала… я ничего не поняла из его ответов, если честно. Он начинает нести всякую чушь, начиная от того, что зачем терять время на это, заканчивая обещаниями, что он пересмотрит свой подход… но все по-прежнему, плюс он замыкается… Сейчас хуже, чем в том году… Такое впечатление, что я к гинекологу на осмотр пришла, и в меня просто что – то засовывают без объявления войны..

– Честно, не знаю, что тут сказать… Попробуй чуть позже еще поговорить с ним, или в следующий раз сама начни с прелюдий, может он включится… У всех свои заскоки, но положа руку на сердце, именно его поведение меня удивляет…

Откровенный разговор с Хавьером случился случайно – после шумного вечера с друзьями. Все разошлись ближе к ночи, стол оставался заваленным бокалами, а в голове шумело от вина. Может, поэтому у Хавьера рухнули барьеры.

– Знаешь… – он вдруг вздохнул, глядя в одну точку, – мне тоже не нравится, как у нас… в этом плане.

Алёна замерла, приподнялась на диване:

– Что?

– Да. Я… хочу большего. Больше живости, яркости… – он провёл рукой по лицу, словно стирая напряжение. – Я об этом думаю, мечтаю… но когда дело доходит… я теряюсь. Как мальчишка.

Эти слова ударили сильнее, чем признание в любви.«Теряется? Хавьер?»

Она смотрела на него и не понимала: чего может стесняться мужчина, который всегда так уверен, так спокоен? А главное, которому нечего стесняться?

– Но… почему? Мы уже второй год вместе. Мы собираемся прожить всю жизнь. Чего бояться? – спросила мягко.

Он пожал плечами, опустив глаза:

– Не знаю, я чувствую себя неловко по сравнению с тобой. Ты идеальная, а у меня тело с кучей недостатков…

Алёна чуть не рассмеялась от абсурдности:

– Недостатки? Хавьер, ты серьёзно? При чём здесь сантиметры или кубики? Это не про идеальное тело! Ты думаешь, я тебя не видела никогда без одежды? Хавьер, ты красивый, притягательный, сексуальный! А секс – это про доверие, эмоции, желание быть вместе и дарить друг другу наслаждение.. Про то, чтобы хотеть… и не бояться показывать, что хочешь.

Он слушал, кивал, а потом улыбнулся виновато:– Ты права. Я хочу попробовать по-другому. Начать всё сначала.

И тогда, в тот момент, Алёна поверила. Камень будто упал с души. «Вот оно. Мы поняли друг друга. Всё изменится».

В эту ночь все было по – другому, идельно! Алена даже не подозревала, насколько Хавьер страстный и сильный. Они не могли насытиться друг другом и хотели еще и еще..

Но, ровно до того момента, как Хавьер протрезвел..

На следующий день он был таким же, как прежде. А через несколько дней – всё вернулось на круги своя.

Вопрос вместо прикосновения:

– Хочешь ли ты сейчас?

И снова тишина после её попытки сказать, что так она не хочет.

И с каждой неделей в душе становилось холоднее. Близость, которая должна сближать, наоборот, разъединяла их.

«Мы будто соседи. Соседи с общими планами на жизнь, но без огня. А ведь раньше я верила…»

Алёна быстро поняла: честность в этих разговорах – путь в тупик. Стоит ей напомнить Хавьеру об их разговоре о сексе и о той ночи, когда все было идеально, как Хавьер начинал замыкаться, будто она нанесла удар по его самолюбию. Сначала обида, потом раздражение, и в итоге – холодная тишина на две недели.

«Проще сказать, что всё хорошо. Проще улыбнуться и соврать, чем снова слушать: «Тебе не нравится со мной?»

Она предприняла последнюю попытку и пыталась предложить решение:– Может, нам стоит поговорить с кем-то… ну, с психологом? – сказала как-то вечером осторожно.

Он посмотрел так, будто она предложила ему переехать на Марс.– Ты шутишь? У нас все отлично! Или ты не получаешь со мной удовольствия?

«Так отлично, что рушится у нас на глазах», – только и обалдела Алена от его ослов. Она замолчала.

И с того дня молчала чаще. Когда он спрашивал:

– Всё хорошо? Тебе нравится?

Она улыбалась и отвечала:

– Конечно, Хавьер. Всё хорошо.

А сама думала: «Нет. Ничего не хорошо. Я говорю это, потому что если скажу правду – ты опять уйдёшь в себя, и будет хуже».

Внешне всё выглядело идеально. Хавьер по-прежнему делал сюрпризы, возил её в поездки, устраивал ужины. Он говорил комплименты – часто, щедро. Но каждое «ты у меня самая красивая» звучало как констатация факта, без искры, без огня. «Как будто он говорит «небо голубое»», – горько шутила про себя Алёна.

«Почему я не чувствую себя желанной? Почему рядом с ним я чувствую себя… пустой? Я не вижу эмоций за этими словами, я не вижу того взгляда, который есть у мужчин при взгляде на любимых и желанных женщин…”

И чем сильнее она пыталась найти ответ, тем глубже становилось чувство одиночества.

Жизнь при этом наполнилась событиями и людьми. Помимо встреч с мамой Хавьера и Мелиссой, она даже нашла пару подруг. А еще познакомилась с девушкой Дани, которая в том же спортзале снимала кабинет и занималась наращиванием ресниц. Как – то они с Аленой разговорились, и Алена ей рассказала ,что когда – то обучилась массажу – лица и тела, и иногда делала подружкам.

Дани тут же загорелась идеей:

–Давай работать вместе. Я тебе найду клиентов, у меня тут полно знакомых. Ты можешь пользоваться моим кабинетом и кушеткой. Да у нас получится отличный бизнес!

Алена обрадовалась! Вот оно – то, чего ей не хватало, свое дело, свое занятие. Она сможет и попрактиковать испанский, и обзавестись новыми знакомыми, и свои деньги зарабатывать! Счастье ее переполняло, она рисовала себе образы ,как будет вести запись клиентов, как будет работать и как им этим девушкам понравится ее массаж! В тот же вечер она захлебываясь словами, делилась с Хавьером новостями и планами. Но… его реакция была опять более чем формальная:

– Mi amor, это хорошо, – только и ответил он, глядя в свой телефон.

Алена даже не поняла, услышал ли он ее, и ее энтузиазм немного поутих. Но худшее было впереди. Через несколько дней Алена сообщила радостно:

–Завтра встречаемся с Дани, чтобы обговорить все детали нашего сотрудничества, скоро я начну работать!

Алена подняла счастливые глаза на Хавьера.

–Что??? Ты всерьез собралась делать там массаж?? Тебе что, денег не хватает?! Я же сказал, что я могу тебя обеспечить! Тебе нечего там делать. Ты знаешь, что в этой стране массажисток считают проститутками?! Ты хочешь, чтоб о тебе, моей невесте, такое говорили?

–Хавьер, ты чего? – искренне недоумевала Алена. – Я же уже несколько дней тебе об этом говорю, и ты был не против. К тому же тебе не о чем беспокоится, моими клиентками будут только девушки, подруги и знакомые Дани.

–Не болтай ерунду! Тебе это не нужно! Зачем ты туда собралась? Что тебе нужно? Я тебе дам деньги, купишь все, что тебе хочется, а про эту ерунду забудь!

Алена была в недоумении. Она все еще надеялась на то, что между ними элементарное недопонимание, И Хавьер просто себе что -то надумал или неправильно ее понял.

–Хавьер, успокойся. Ты о чем? Я не прошу у тебя денег, и хочу делать массаж там тоже не из-за денег в основном. Мы же с тобой говорили как-то, что у каждого должно быть какое-то свое дело, свое занятие, свое занятие, это будет мое. Я буду работать только с девушками, так что ни у кого не будет повода думать обо мне что-то такое.

–Твое дело – заниматься домом! – жестко отрезал Хавьер. Это прозвучало как удар… Это было больно и унизительно…

“За кого он меня принимает? Что за отношение? Я тут что, в роли прислуги? Да я ему даже не жена еще, а он уже решил, где мое место” – бессвязные мысли вихрем проносились в голове у Алены. Она чувствовала себя преданной, именно преданной. У нее больше не было сил ссориться и убеждать, она почувствовала бессилие, обиду, злость, но не могла уже это выразить словами.. слезы хлынули градом, она проплакала всю ночь. А Хавьер проснувшись, просто уехал в офис. Встречу с Дани Алена отменила, в душе у нее была пустота..

В тот вечер и на следующий день ссора с Хавьером на эту тему продолжилась. Алена уже не сдерживала себя, а высказала ему все – как выглядело со стороны его поведение, что она чувствует, чего от него ожидала. На второй день Хавьер извинился, и сказал ,что Алена хочет, то может заниматься чем угодно.. Вот только эта возможность уже была упущена.

Так, постепенно, только каждодневные тренировки в зале стали ритуалом и отдушиной для Алены. Этот спортзал ей очень полюбился. Там она проводила много времени. Хотя… той радости, как раньше, это больше не приносило.

Когда-то она шла на тренировку с предвкушением. Теперь – по привычке.«Надо идти. Потому что надо».